Корабли: вода и бабочки

15 апреля, 1912 год. 01:00. Вода уже скрыла в своих ледяных объятиях Гию, а у Шинобу еще осталось некоторое свободное пространство. Гию разрывает, быть может, их последний поцелуй, и рукой подталкивает ее вверх, чтобы она не задохнулась. - Гию-сан! – чуть ли не рыдая, зовет она, - Черт! Черт! Она чувствует, как с каждой секундой его сердце начинает биться медленнее, издавая глухие стуки. Она нервно мотает головой в поисках выхода, но ничего не находит. Животом ощущает, как он прислонился к ней, и… хочется отругать его, подергать за его глупую косичку! Выявляет в этом знаке, что он сдается. Он отпустил надежду и просто принимает ситуацию. Бьет его по плечу, призывая не сдаваться, но и сама понимает, что ничего не поделать. Словно услышанная молитва, за тем концом коридора, который еще не затоплен полностью, она видит до боли знакомую светлую макушку. Джеймс Калхун! - Джеймс! – кричит она изо всех сил, а сердце начинает биться быстрее, даже больно, - Джеймс! Его голубые глаза светятся, будто звезды в ночи, и она видит облегчение в них. - О боже! Шинобу! – он помогает себе руками, прорываясь сквозь толщу воды, чтобы направиться в их сторону. С каждым шагом ему становилось все сложнее, ибо вода дошла ему до грудиной клетки. Мешает и мусор, что плавает по всему коридору. - Шинобу… - Джеймс безуспешно попытался открыть решетку, и Шинобу заметила, как блеск тускнеет в его глазах. Он сделал шаг назад, внимательно рассматривая её лицо. И… - Топор! – он отвернулся назад, в сторону, откуда пришел, - Там был топор! Я сейчас, минуту! Шинобу быстро закивала, сильнее сжимая плечи Томиоки. Она чувствует, как его тело становиться каменным, а руки сильнее сжимаются на её пояснице. Этот жест заставляет дрогнуть, но времени на панику нет. Шинобу делает глубокий вдох и, убрав с груди руку Томиоки, что удерживала ее сверху, она опускается к нему и пальцами дает понять свое намерение. Их губы вновь впиваются друг в друга. Шинобу «переливает» ему воздух, чтобы он продержался еще немного. Совсем чуть-чуть осталось. Набрав в легкие небольшой глоток воздуха, Гию выталкивает Шинобу из-под воды. Она не знает, сколько времени прошло: может минута, может час, а может и вовсе целая вечность. Джеймс возвращался обратно, держа в руках огромный, красный топор! Вероятно, достал из пожарного шкафчика. - Сей… - ему в рот случайно попала вода, а нос обжегся от ее солености, - Господи… - Джеймс, быстрее, пожалу… - вода полостью затопила эту сторону коридора, но у Джеймса еще было свободное пространство, пусть и стоя на цыпочках. Задержав дыхание, Шинобу погрузилась к Томиоке. Жестом показав ему на Джеймса, она оттолкнула его чуть назад, боясь, что топор сможет его поранить. Калхун замахнулся со всей силы, однако, вода полностью погасила ударную волну. На решетке даже царапины не осталось. Свет неумолимо тускнел, окрашивая весь коридор в зловеще-темные тона. Даже под водой до ушей охотников доходили стоны гнущегося металла. - Твою мать! – процедил Джеймс, приняв еще попытку ударить топором. Однако, безуспешно. Вода захлестнула и его тоже, но уходить парень не собирался. Гию жестом попросил передать топор ему через отверстие в решетке и, еле как просунув его, Гию взял его в руки. Крепко встав на ноги, на сколько этого позволяла ситуация, Томиока замахнулся с такой силой, что Джеймс на той стороне почувствовал волну от его замаха. Он топором порвал решетку, словно бумагу, и она открылась. Волной прокатившись на ту сторону, Гию схватил Шинобу и Джеймса под плечо и протолкнул их вперед. Гию выпрыгнул из воды и, сделав глоток воздуха, вновь очутился под водой. Впереди коридор еще не ушел под воду, осталось еще чуть-чуть. Джеймс и Гию, благодаря своему росту, вырвались из плена воды чуть быстрее. Шинобу же пришлось проплыть дальше, чтобы сделать первый глоток воздуха. - Быстрее, вперед! – командовал Джеймс, ведя столпов за собой. - Как… - Шинобу почувствовала руку Томиоки на своей спине, - как ты узнал, что мы здесь? Все трое продолжали прорываться сквозь натиск океана и, увидев лестницу, ведущую на верх, воодушевились. - Я не увидел вас среди пассажиров первого класса, на шлюпочной палубе… А потом… потом мне сказали, что арестовали девушку азиатской внешности из первого кла… - Внезапно Джеймс поскользнулся на чем-то круглом и ушел под воду. Гию помог ему подняться, все еще придерживая за спину Кочо. - Спасибо… огромное, - Он был неимоверно признателен этому человеку, что он спас их. Что спас Шинобу. Шинобу взглянула на юношу и одними глазами выразила свою благодарность. Если бы не он… - Рано… рано, мистер Томиока, еще очень рано! Мы еще не спаслись… - с отчаянием в голосе ответил Джеймс. Гию согласно закивал головой. «Эта ночь унесет не мало душ» - вспомнились ему слова кочегара. Поднявшись на лестницу, Шинобу почувствовала, как её тело выбралось из тисков ледяного холода. - Вперед! Нам нужно добраться до главной лестницы. – Джеймс, вероятно, знал корабль куда лучше, чем они с Гию, поэтому взял на себя ответственность провести всех к шлюпкам. Поднявшись на верхние палубы, молодые люди лицезрели полный бардак в коридорах. Брошенные вещи, упавшая мебель. Люди так торопились покинуть тонущий корабль, что переживать о своем имуществе было роскошью. Пробежав еще один переплет на верх, они, наконец, оказались в курительной комнате для первого класса. У дальнего конца около камина, задумчиво смотря на картину, стоял мужчина, чья ровная осанка до боли напоминала им Томаса Эндрюса. Шинобу замирает, Гию и Джеймс тоже. Подойдя к мужчине, внутри девушки что-то ломается. Этот пустой взгляд… сколько таких она видела… - Мистер Эндрюс? – тихо зовет она его. На его фамилию, будто насмешка, вновь раздается стон металла. До боли ужасный, что вызывает отчаяние. Он медленно переводит взгляд на охотницу, а в глазах… она не видит ничего. Ни злости, ни страха. Просто стеклянные глаза. - Мисс Кочо… - тихо отвечает он ей, и одними глазами приветствует двух парней. Кочо знает, что спасти можно лишь тех, кто хочет быть спасенным. Не понаслышке знает. Предложить мистеру Эндрюсу спастись, что жизнь продолжается, нужно двигаться дальше, будет просто неуважительно. Она все понимает. Подходит к нему ближе и заплаканными глазами смотрит на него. - Мне так жаль… - голос на мгновение ломается, - так жаль, мистер Эндрюс… простите… Она щебечет это на своем родном языке, чтобы Джеймс ничего не заподозрил. - Нет, мисс Кочо… это вы меня простите, - отвечает Томас совсем мягко, но уже на английском, - что я не построил более надежный корабль. Гию не находит что сказать ему, ведь… это из-за его недочета все произошло. Даже посмотреть в его сторону не смеет. - Мистер Эндрюс, - вмешивается Джеймс, - уходим, скорее! Вода подступает! Томас слабо мотнул головой, отказываясь от просьб парня, и, заметив, что на нем нет спасательного жилета, а лишь простая белая рубашка да черные штаны, отдал ему свой, что лежал рядом, на стуле. - Берите, мистер Калхун, вам он нужнее. Спасайтесь, шлюпок, увы, хватит не на всех… - Мистер Эндрюс… - вновь запротестовал Джеймс, но был прерван. - Нет, пожалуйста, уходите сейчас же! Времени мало… Томас оглядел всех троих молодых людей и на его лице мелькнула тень улыбки. Его дочери Элизабет в этом году должно исполниться три года. Он так хотел бы дожить до момента, когда она будет в возрасте этих молодых ребят… но, увы, у судьбы были свои планы. - Джеймс, - тон смягчился, - передайте, пожалуйста, моей семье, что я их люблю. Всех… Мягкое сердце Калхуна тронулось от его просьбы, и в глазах заблестели кристаллики слез. Он кивнул, давая обещание. Немое, твердое. - Уходим, - тихо проронил Гию, когда увидел, что вода подступает к курительному салону. Вся комната стояло под наклоном, что мебель падала вниз. Диваны, шкафы, стулья, столы… Шинобу мельком кивнула конструктору и, развернувшись, отошла к выходу. Джеймс обмолвился парой слов с ним, но она ничего не расслышала. Обнявшись, Джеймс вместе с Гию поторопились покинуть комнату. Томас же, сверив взглядом смертельную стихию, отвернулся к картине над камином. Великолепно! - Хелен… - прошептал он имя своей жены, - прости, что так вышло… Сделав глоток виски, Томас зажмурил глаза и всеми мыслями устремился в Белфаст, к дому, где его ждали дочь и жена. *** Гию, Джеймс и Шинобу выбегают к парадной лестнице. Вокруг хаос из разбитых вещей и… люди… все в панике куда-то бегут, плачут и кричат. До ушей доходят едва слышимые аккорды музыки. На верху парадной лестницы под огромным прозрачным куполом сидят несколько мужчин в дорогих костюмах и попивают алкоголь. У Шинобу чуть челюсть на пол не упала. Корабль тонет, все бегут, а они вальяжно попивают бренди. Вероятно, таким способом пытались показать рыцарский дух… - Быстрее! – вновь торопит их Джеймс, - нам нужно добраться до шлюпок. Что-то в глубине души подсказывает Гию, что в шлюпки они не сядут. Он, по крайней мере, точно. Шинобу что-то говорила, во время их патруля, что шлюпок не хватает. И вот сейчас, он видит истинный смысл этих слов… Сотни людей толпятся на палубе, пытаясь прорваться к шлюпкам. Многие уже спущены на воду. Паника и крики переплетаются друг с другом как две змеи. У кого-то это выражается в громких выкриках и истерии, у кого-то – в безмолвных слезах. В небо взмывает новая сигнальная ракета, сопровождающаяся фонтаном искр и на мгновение освещая небосвод. Звезды теряются на фоне её света. Гию виновато понурил взор. Он не может избавиться от мысли, что ракета – это отчаянный крик о помощи. Шинобу замирает, когда видит, что вода уже поглотила почти весь нос корабля. Холодные пальцы Атлантики медленно, но верно, добираются до полуюта. - Шинобу, Гию… - Джеймс в панике осматривается по сторонам, - мне нужно найти семью… Вы… Вы постарайтесь сесть в шлюпку на той стороне палубы, а я… Он весь дрожит… от холода, от страха… жилет ему немного великоват, что висит на нем как мешок. Шинобу не находит слов, чтобы его отблагодарить, и… - Джеймс, - она берет его руку и благодарно смотрит в глаза, - спасибо тебе. За всё… Гию согласно кивает. Он спас их жизни, хотя вообще не был обязан. Они перед ним в долгу. Гию протягивает ему руку, а Джеймс отвечает на рукопожатие в свойственной себе манере – радостно и с большим уважением. - Скоро увидимся! – полумесяц улыбки скользит по этому невинному лицу сына богача, врезаясь в память. Попрощавшись, он растворяется, как последние ноты музыки, что вот-вот должна закончиться. - Пойдем, нужно сесть в шлюпку. Гию смело берет её за руку. И она чувствует, как этот жест становится привычным. Его руки становятся привычными… Это больше никогда не будет чем-то из ряда вон. Она чувствует это. Радуется и печалится одновременно. Кровь новым потоком заливает глаз, выводя Гию из себя. Вытирает её своим хаори, наверное, уже раз двести. - Давай перевязку сделаем? – предлагает Кочо, останавливаясь около спортивного зала. - Нет… нет времени… со мной все в порядке, идем быстрее! Следующие две шлюпки уже спустили на воду, хотя они почти на половину пусты. Несколько мужчин пытаются протиснуться, но офицеры грубо их отталкивают, грозясь пристрелить. Хоть Гию и не является самураем, но их кодекс ему не чужд. Он помнит, как еще в детстве читал «Бусидо». И… черт! Он просто не может сесть в эту шлюпку, зная, что там и так не хватает мест для пассажиров. Но, Кочо… и терять её не хочет. Ни за что. А она, хоть мир треснет, но без него в шлюпку тоже не сядет. Он нервно оглядывается по сторонам, пытаясь найти хоть какой-то выход из этой ситуации… но ничего не находит. - Кочо, - отчаянно зовет он её, - послушай… Он вновь берет её руки в свои. Они такие нежные… полная противоположность его рукам: в рубцах и ссадинах, а еще – холодные. Она вглядывается в его глаза и знает, что он хочет сказать. Но ждет, упрямо… надеется, что он скажет что-то новое и удивит её. - Шинобу, ты должна сесть в шлюпку. Пока еще есть возможность, - он отрывает от нее взор, не может долго смотреть в эти фиалковые глаза и врать, - а я сяду в другую, как появится возможность. - Томиока, - строго выговаривает она, - мне что, по-твоему, десять лет? Несколько пассажиров проносятся рядом с ними, чуть не сбив с ног столпа воды, но он даже внимания на них не обращает. - Кочо… - вновь пытается взять её руку, но она грубо вырывает ее. - Нет! Я сказала нет, значит нет! Не заставляй меня повторять! – она едва не переходит на крик, но пока еще держится. — Твоя сестра… ты должна отомстить за неё… Гию находит, по его мнению, идеальную причину, чтобы заставить девушку сесть в шлюпку. Но… — Не смей… - она выпячивает указательный палец, точно мать, что ругает непослушное дитя, - Не смей использовать смерть моей сестры! – она шипит и едва ли не извергается ядом, прямо как в прошлый раз, - Никогда! Гнев на её лице сменяется раздражением, а затем сразу смягчается. — Мы либо вместе туда сядем. Либо никто не сядет, - добавляет она, когда пауза чуть затянулась. Он хочет разозлиться, наорать, чтобы хоть как-то образумить эту сумасшедшую, но не может. Не может даже глаза закатить на её поведение. Вот уж чувства, действительно, стали бременем. Да, приятным, но все равно бременем… Гию уже хотел что-то ответить, как ему в ногу что-то врезается сзади. Это была девочка, лет восьми, в плотном перетянутом дублете и огромных для её маленьких ножек сапогами. От столкновения она сама потеряла равновесие и упала. Её кудрявые волосы выглядывали из-под шерстяной шапки, а мокрые глаза оглядывались по сторонам, пытаясь найти своих родителей. Шинобу подскочила к ней и помогая встать, сама села на корточки, чтобы поравняться с ребенком. — Ох, малышка! Ты в порядке? Не сильно ушиблась? Девочка от страха не совсем понимала, что от неё хочет столп насекомого, лишь смиренно стояла и клацала своими молочными зубками. — Ма…мама… - жалостливо формулирует мысль малышка. —Кочо… - вмешался Гию, но остался без внимания. — Ах, ты потеряла маму… - Шинобу выправилась в спине и начала искать в толпе мать девочки, хоть и понятия не имела, как та выглядит. Ручейки слез стекли вниз по пухлым щечкам, оставляя дорожки следов. Заметив, что на ней нет спасательного жилета, Шинобу сняла свой и накинула его поверх её дублета. — Черт! – выругался Гию так, чтобы его никто не слышал. Он нервно ведет губами от безысходности. Он не мог не восхититься её действиям, но и терять её не хотелось. Даже ради незнакомого ребенка. Гию от этой мысли почувствовал тошноту. Он оглянулся по сторонам и заметил, что почти все шлюпки спущены на воду. У последних двух столпились огромная толпа, и сесть в одну из них весьма маловероятно. — Сьюзен! Сьюзен! Крик молодой девушки привлекает внимание двух столпов. Белокурая женщина в легком пальто, что находилась внизу, указала на свою дочь, обрадованная тем, что, наконец, её нашла. Гию облегчено выдохнул. Теперь он может сосредоточиться на спасении Кочо… целиком. Когда мать приближалась к дочери, Шинобу сделала несколько шагов назад, чтобы не мешать воссоединению. - О боже! Боже мой! Как же так, Сьюзен?! – подхватив дочь на руки, женщина расцеловала все ее лицо, - как же ты ускользнула от меня?! Шинобу едва заметно улыбалась от это картины, хотя сама ситуация совсем не предрасполагала. - Госпожа, - вдруг вмешался Томиока, - возьмите жилет. Шинобу от радости за них, вовсе упустила такую важную деталь… на женщине действительно не было жилета. - Спасибо… - она благодарно закивала, беря жилет, - спасибо вам большое! Накинув жилет через одну руку, она спустилась к шлюпкам. Но из-за большой толпы пробраться к ним у неё вряд ли получится… Взяв Шинобу за руку, Гию развернул её к себе. Она внимательно смотрит в эти глаза, совсем послушно. Как непривычно… и как приятно, что между ними больше нет этих… маскарадов. - Послушай, Кочо. В шлюпки, - он кивает вниз, - по всей видимости, нам не сесть. Поэтому, твоя зада… наша задача – быстро исправился он, заметив в её глазах укор, - как можно дольше пробыть на судне. Пока не прибудет помощь. Она кивает на его предложение. На палубе мертвецки холодно, как назло. Голову посвящает дурная мысль: мол, не мог ты затонуть пару дней назад, если уж решил тонуть… - Пошли, - он срывается с места, ведя ее за собой. Они пробегают мимо кафе в европейском стиле с ивовыми решетками и плетеной мебелью, большей частью перевернутой. Вазы лежат разбитые на плиточном полу. Нос корабля уже полностью ушел под воду, и вода уже касается капитанского мостика. А это значит, зад корабля уйдет под воду самым последним. Туда Гию и держал путь. - Ну говорил же, что нужно сесть в шлюпку, - чуть ли не рычит он от злобы, завидев огромную толпу, что последовала его примеру, бежать на полуют. - А я говорила, что без тебя не сяду! – отвечает она ему в тон. Она ненароком вспомнила свою первую встречу с Канао и как они с сестрой бежали, схватив её за руку. Прямо как они сейчас. «Надеюсь, с тобой всё будет хорошо, Канао!» - молится она мысленно, устремив взгляд на звезды. Вдруг за спиной раздается протяжный звук рвущегося металла. Они останавливаются, вглядываясь назад, но разобрать в чем дело, не могут, звук прекратился на мгновение, и… еще один! Шинобу взглянула вверх, на трубу, что находилась прямо у капитанского мостика. Тросы под напряжением из-за наклона рвались, издавая хлесткий звук. И когда порвался последний из них, на мгновение зависнув в воздухе, труба галопом упала вниз, прямо на людей, что были в воде. Крики разошлись по кораблю с новой силой. Люди, перебрасываясь друг через друга, шли на полуют, ища там спасение. Некоторые прыгали в воду, надеясь, что смогут сесть в шлюпку. - Шинобу! Гию вырывает ее из оцепенения. Признаться, ни одна битва с демоном не была такой страшной, как эта картина… ей кажется, она потеряла голос от этой жути. Гию вновь толкает её вперед, прорываясь сквозь толпу. Еще есть время! Подмога должна скоро подойти. Около скамейки, что стоит уже под крутым наклоном, священник читает проповедь. У его ног собрались люди, то ли окончательно потерявшие надежду, то ли, напротив, ищущие ее у этого человека. - Осторожно! – Шинобу в последний момент уводит Томиоку в сторону, от падающего человека. Кувырком он скатился откуда-то сверху. Если бы не её реакция, они все втроем упали бы в воду. Шинобу успевает на мгновение пожалеть беднягу… но спасти всех не удастся, это она понимала тоже. Уши режут стоны гнущегося металла снизу. Они вызывают холодную дрожь, похлеще, чем погода. Гию цепляется за кронштейн боковой лестницы, придерживая Шинобу за локоть и оглядывается назад. Капитанский мостик скрылся под водой, а упавшая труба чуть откатилась по полубаку вперед и тоже ушла под воду. - Черт… - еле слышно шепчет, забыв, как дышать. Он чувствует себя беспомощным муравьем, что угодил в пляску слонов. Краем глаза видит, как мальчик упал вниз, сорвавшись с рук отца и, ударившись о крышу надстройки, скрылся под водой. Едва ли у Гию получится забыть тот вопль, что издал отец. Ни на секунду не задумываясь, он спрыгнул вслед за ним, скрываясь в ледяных объятиях океана. - Шинобу, держись за меня! – развернувшись корпусом, Гию добежал то приставной лестницы и зацепился уже за неё. Он вновь проталкивается через толпу, двигаясь к перилам. Самая последняя точка, куда доберется вода. Хоть их форма и успела чуть подсохнуть благодаря своей ткани, но долго протянуть в воде не получится. Миновав еще одного священника, которого уже держали сами люди, Гию одной рукой схватился за перила и подтянул к себе Шинобу. До слуха доходит удар о воду, еще одной трубы. Взглянув вниз, сердце пропустило удар. Корабль стоял в воде под крутым наклоном, точно хвост утки, что уходит под воду. - Боже… - ужаснувшись, прошептала Шинобу. В следующий миг, будто насмешка, гаснет свет. Все крики и плач вокруг так же гаснут на мгновение. Но, если в прошлые разы, свет возвращался через секунду, то сейчас, он угас на корабле на век. Вопли людей разносятся уже с новой силой, словно все на обреченном корабле набрали побольше воздуха в легкие, чтобы начать эту пытку заново. Без света, силуэт «Титаника» выделяется на фоне звездного неба. Последние две трубы падают и, как предыдущие, тут же скрываются под водой. - Гию-сан, быстрее, залезай сюда, - она тянет его за хаори к себе, за борт. Она ухватилась своими цепкими ручками за перила и всей душой молилась, чтобы этот ад уже закончился. И, будто услышав её молитвы, раздается новый звук, ужаснее прежнего. Внутренности обдало холодом, ввергая её в немой шок. Скрежещет металл, ему вторят треск ломающихся бревен, стекла и плитки, смешиваясь все в какую-то мелодию прямиком из ада. Вопли и плачь разносятся с новой силой. Корма корабля, что висела в воздухе, упала обратно в воду, вызвав огромную волну, что скрыла сотню людей, которые были в воде. Некоторым бедолагам не повезло оказаться прямо под кораблем. Гию перекидывает руку за спиной Кочо, прижимая её всем своим весом к перилам. Большой и тучный мужчина, что висел с ними, упал в воду, не удержавшись во время удара. - Держись! Держись, Кочо! Вновь тишина на мгновение. Передняя часть судна ушла полностью под воду, оставив на верху лишь часть своего былого величия. - Ты как, цела? – взволнованно спрашивает он, положив руку ей на плечо. - Знаешь, Гию-сан, могло быть и лучше! Вдруг всем своим телом они чувствуют, что зад корабля вновь поднимается в воздух. И опять крики. Они уже режут слух, и от них болит голова. Корма встала уже вертикально и с устрашающей скоростью, пошла ко дну. - Шинобу… я… - от волнения, голос задрожал. – Я должен тебе кое в чем признаться… По правде говоря, сейчас не время для откровений, но с Гию никогда не было просто. Когда они целовались в каюте, слух обдали жаром его прерванные слова: «Я тебя люб…». И если бы не этот чертов айсберг, вероятно, эта ночь закончилась бы для них… тем самым. - Да? – она ожидающе взглянула ему прямо в глаза, заранее сообщая ему, что его чувства взаимны, пусть она и не имеет на это право. Даже легкая улыбка вырисовывается, – Я слушаю, Гию-сан! - Кочо… - он отвернулся от неё, вглядываясь в бездну, куда их несет, а потом вновь заглянул в её глаза, - Кочо, я не умею плавать. Улыбка сползла лица так же быстро, как и появилась. Губы скривились в немом удивлении, а один глаз даже чуть дернулся. - Чего? – одними губами спросила она, но столп воды вопрос понял. - Я… я… я плавать не умею, - судорожно повторяет он. До неё чуть с задержкой дошло, что он говорит. - В каком, мать твою, смысле ты не умеешь плавать?! – крикнула она, что есть мочи, - Ты же столп воды! Корма уже наполовину ушла под воду, и до кожи доносится дыхание Атлантики. Это будет долгая ночь. - Это никак не связано! – пытается он оправдаться, но и сам согласен, что выглядит глупо. - Этого не может быть… этого просто не может быть! - сокрушенно жалуется она, не веря своим ушам, - Так, какого черта ты жилет отдал?! - Ты тоже отдала, - от вида бурлящей воды он немного привстает, поднимая за собой Кочо, - по моему сигналу прыгай как можно выше и дальше от корабля! - Я плавать умею, поэтому и отдала! Закончив препираться, она встала на согнутых коленях вслед за ним. И, когда первые капли воды коснулись их стоп, они прыгнули так высоко, что им показалось, будто коснуться звезд здесь вполне реально. Водоворот на месте гибели судна, затянул за собой многих бедняг. Летя вниз, Гию пытался скоординировать их приземление чуть ближе к шлюпкам, где меньше людей. Хотя в этой темноте, это было крайне сложно. - Держись за меня! – крикнула Кочо, сильнее хватая его за руку. Ударившись о воду, Кочо не удержала руку Томиоки. Вынырнув из-под воды, она несколько долгих секунд пыталась прийти в себя. Нос обожгло от соленой воды, а все лицо горело от её же холода. - Гию-сан! – зовет она, оглядываясь по сторонам, но Томиоки нет и следа, - Гию-сан! Она ныряет под воду в надежде случайно на него наткнуться, но во тьме воды, ничего не видит. Выныривает и вновь оглядывается. Вдруг чуть дальше от неё, где людей нет, начинает что-то двигаться. Силуэт рук, что вырвались из бездны океана, зовут на помощь. - Гию! – кричит она, и плывет в его сторону. Добравшись до него, она помогает ему всплыть. - Держись за меня! Ги… Он вновь вырывается у нее из рук и уходит под воду, но Шинобу хватает его за хаори и тянет наверх. Вынырнув, она кладет его руки себе на плечи. Хотя, под его весом, не уйти под воду огромное усилие, но он тоже старается… плавать… насколько это возможно в его ситуации. - Гию-сан, держись за меня. И медленно помогай себе ногами… махай ими. Гию кивает, пытаясь следовать ее совету, но понимает, что не уходит под воду, лишь благодаря ей. - Вот так, ты молодец! – ободряюще говорит она, придерживая его за плечи. - Спасибо, Кочо… - Столп воды не умеет плавать… - А я и не говорил, что умею… Сабито пытался научить, не вышло… Крики людей доносятся сзади. Они осторожно поворачиваются. Чуть дальше, поверхность воды покрылась пеной от брызг плавающих людей и мусора. - Ужас… - заключает она, а губы её дрожат от холода. Пар густым обломком взмывает ввысь. - Кочо, - привлекает он ее внимание, - дыши ровно… сосредоточимся на дыхании… помощь прибудет не скоро. - Да… - спокойно отвечает она, делая глубокий вдох. Холод пробирает до костей. Крики людей, что доносится до их ушей, словно их приговор за проваленное задание. Они упираются друг в друга лбами, мысленно прося прощения у каждого, чья душа покинула мир. Говорить о чем-то не было сил… Гию оглядывается по сторонам, надеясь увидеть приближающуюся шлюпку. Хоть бы они забрали её… его не обязательно. - Как… - стучит он зубами, а его губы посинели так сильно, что это видно даже в темноте, - как же… хо…холодно… - Да ладно… Вам… тепло же… - отвечает она, едва заметно улыбаясь. Вероятно, ничто в этом мире не заставит её потерять чувство юмора, отметил столп воды. Гию ничего не отвечает, возвращая взгляд обратно к девушке. Если, это их последние минуты, он хочет насладиться каждой из них… Ох! Если бы ему хватило смелости признаться раньше… смерть была бы не так горька. На её волосах начинают появляться хлопья из снежинок. Крики вокруг смолкают, что напрягает еще сильнее… они умерли… вероятно, почти все… - Эй… Гию-сан… - ее голос стал очень тихим, будто бы связки заморозились, - знаете… у нас счет один-один… Развести губы для ответа очень больно, будто бы они слиплись от холода. Он чувствует, как кожа на них треснула и языком ощущает вкус крови. - Ты… о чем? - Ну… пять месяцев назад… - она сделал глубокий вдох, так как дыхание чуть не сбилось, - ты спас меня от смерти под землей… а сегодня… - она надула щечки, выпуская шлейф горячего дыхания, так как терпеть холод, становилось все сложнее, - а сегодня, я спасаю тебя от смерти под водой… Он замер, вглядываясь в эти… теперь по-настоящему родные глаза. И тень улыбки проскочила по лицу. - У нас… самые странные соревнования в мире… - Есть такое… Шинобу снова натягивает на себя вымученную улыбку. Она устает и… не знает, сколько еще так протянет. По одному её виду, Гию понял, о чем она думает. - Кочо, если ты сейчас умрешь, то я не против… Она поднимает на него удивленный взгляд, но каждая эмоция на лице дается с адской болью. - Да? И почему же? - Если ты сейчас утонешь… - он стиснул зубы, ища тепло в своем теле, хотя бы еще немного, - то я утону вместе с тобой… А что дальше, уже не так важно… Шинобу вглядывается на него из-под накрытых снежками ресниц и не может понять… в какой такой момент, она влюбилась в этого… придурка. Эта мысль раньше бы её напугала, но сейчас… она просто принимает ее. Она знает, что их любовь была обречена в первый же день своего зарождения, но… ничего с этим делать не хочет. Раз уж они умрут, то какой смысл от этого чувства бегать и лгать? Это самое… необычное признание в любви. Оно пропитано чистым эгоизмом Гию, но оно… такое настоящее, чистое… и она это понимает. - Это ты… только перед лицом смерти такой смелый и прямолинейный, Гию-сан? – с насмешкой спрашивает она, брызгая ему в лицо водой. Лицо полностью отморожено, так что он не особо чувствует его. - Наверное… лучше поздно… чем никогда… - Да… верно. Но, не смей умирать, Гию-сан. Если я умру… я хочу, чтобы ты жил… проживи долгую жизнь! Он не совсем понял, шутит она или нет, но он точно знает одно… ни о какой «долгой» жизни, в случае ее смерти, речи быть не может… он не знает, как вновь переживет потерю любимого человека. - Я хочу… - продолжает она, - чтобы ты женился… но не на такой красивой как я! Пусть она родит тебе дочку, - она набиралась сил, чтобы закончить свою тираду, чтобы хоть как-то разбавить эту гнетущую атмосферу, - а ты… а ты назови её в честь меня… пусть это будет нашим маленьким секретом, - хитро подмигивает она ему. Он немного улыбается. По крайней мере, пытается, хоть ему и вообще не нравится разговор, где хоть что-то говорит о смерти Кочо. - Хо…хорошо… если… если ты умрешь… я женюсь сразу на трех, как Узуй… и от каждой будет по одной Шинобу… Глаза Кочо чуть не лопнули… Гию пошутил! Какое событие! Она вновь брызгает ему в лицо водой, заливаясь тихим, но протяжным смехом. - Не наглей! Я буду… я буду приходить к тебе в кошмарах… и… что-нибудь сделаю… Хотя… это хорошая идея! Если ты умрешь, а я выживу… я тогда тоже выйду замуж за трех мужчин… и от каждого будет по одному Гию… Он улыбается на её ответ, опуская взор. Он-то, на самом деле, совсем не против, чтобы она вышла замуж и прожила счастливую жизнь, пусть и не с ним… в мыслях делает пометку, что речь не о трех мужчинах, хватит и одного. Они ненадолго замолкают, боясь нарушить тишину. Все вокруг замерло, будто время остановилось. А звезды мерцают в мирной тишине, будто бы не были свидетелями этой жестокой ночи… - Кочо… - первым нарушает он безмолвие и смотрит ей в глаза, а в них… мольба, - слушай… - Быстрее… рожай… думается, скоро потонем… - пытается она отшутиться, предчувствуя, к чему он ведет. Он сильнее сжимает ее плечи, но руками, хват все равно не ощущает. - Пожалуйста… умоляю… не делай этого… пожалуйста… - мотает он головой, едва заметно. В другой раз, это «умоляю», кольнуло бы его горло и гордость. Но не сейчас. Он готов унижаться, молить ее сколько потребуется, если это остановит ее. Она сглатывает, отводя взгляд в сторону, ведь понимает, как жестоко поступает по отношению к нему. Быть может, сестра была права?.. быть может, прожить жизнь с любимым человеком гораздо лучше и легче? Она знает, он бы смог осчастливить её… дело-то вовсе не в нем… а в этом несправедливом мире, где им обоим не повезло родиться. - Нет… прости… - решительно отвечает она, нанося ему рану, которую не носил ни один демон… да и едва ли когда-нибудь нанесет. Он выдыхает и отворачивается, не зная куда себя деть. Он, по правде говоря, надеялся, что после всех их разговоров, она изменит решение. Но нет. Она уже давно приняла решение. И это решение, не в его пользу. - Черт… - цедит он сквозь зубы, зажмурив глаза. Она виновато смотрит на него, каждой клеткой своего тела, ненавидя себя еще больше. Каждый человек рядом с ней обязан страдать… и от этого колит где-то в области груди. По его лицу, то ли побелевшему, то ли посиневшему, в ночи не разобрать, стекает одинокая слеза. Она оставляет теплый след, точно комета в небе и падает в океан. Она клянется, что Атлантика стала в тысячи раз соленее от его слезы. И… ее это тоже ранит. Она бы разрыдалась, прямо тут. Закричала бы во все горло, что жизнь несправедлива. Но ничего поделать не может. Это её судьба. - Прости меня… прости… - щебечет она и, сократив то небольшое расстояние, целует в щеку. Туда, где пробежала слеза. На покрытых инеем губах, чувствуется едва заметный вкус соли. А он… молчит. Злиться и в то же время, понимает, что её вины в этом нет. Она не от большой радости пьет яд… и не от большой радости хочет запрыгнуть в пасть демону… просто, так получается. Снова наступает долгая, томящая тишина. Она не знает, как много времени прошло, да и важно ли это? Гию молчит, но дышит… сложно, но дышит. Вдруг, в дали раздаются крики: - Здесь есть кто-нибудь?! – фонарь, что светит с шлюпки, служит хорошим ориентиром для неё. Она толкает Гию за плечо, пытаясь привлечь внимание. - Гию… - её голос совсем охрип, даже сама не слышит, что говорит, - Гию… смотри… На помощь… Даже если шлюпка плыла прямо перед ней, они бы её точно не услышали. Гию не поднимает век, что её немного настораживает. Она дергает его за косичку, теми немногими силами, что у неё еще остались. - Просыпайся… Гию… Томиока едва шевелит глазами. Сейчас, ему бы хотелось просто утонуть и не думать больше ни о чем. Утонуть, в целом, участь не хуже, чем хоронить Кочо. Поняв, что столп воды сейчас не в том состоянии, чтобы плыть на такое расстояние, она начинает, что есть силы, бить рукой о воду. Едва слышимые шлепки воды разносятся вокруг, лишь благодаря полной тишине. Свет фонаря посмотрел в их сторону, что вселило в неё новые силы и надежду. Их заметили! Развернув шлюпку, офицер Гарольд Лоу направился в сторону, откуда слышал сигнал. Эта пара была гораздо дальше от затонувшего места корабля, где скопилась основная масса пассажиров. Гарольд направил на двух молодых людей луч света и онемел от удивления. Их кожа была неестественно синего цвета, как у мертвых пассажиров, которых они видели ранее, однако эта пара была жива. Девушка уставшими глазами указала на парня, намекая, что его нужно посадить на шлюпку первым. Отдав приказ, трое мужчин занялись спасением двух столпов и, подняв их на шлюпку, Гарольд приказал накрыть их всем, что только можно. Офицер даже снял свое пальто, укрывая им охотников. Так он выполнил последний приказ своего капитана: «Спасите столько людей, сколько сможете». Шинобу мысленно благодарила всех, кого только можно. И в первую очередь людей, что сшили их форму. Именно благодаря её ткани они продержались в океане так много времени. Кочо сильнее обнимает рядом лежащего столпа воды. Так гораздо теплее. Полусонными глазами наблюдая за слабым дыханием парня, столп насекомого погружается в небытие. 20 мая, 1912 год. - Нет, минутку… Тенген, наверное, уже раз сто перечитывает первую страницу газеты, не веря своим глазам. Больше месяца весь мир только и говорит о катастрофе «Титаника». Кагая созвал всех столпов по случаю возвращения Гию и Шинобу. Два столпа сидели впереди остальных, так как докладывали детали миссии. Но, выходило с трудом… так как случился… Тенген. - Я правильно понимаю… что, на эту яркую… вопиюще-блистательную миссию… - он взглянул на заголовок газеты, а потом на столпа воды и насекомого, - Этих?! Он небрежно кивнул в сторону двух охотников. - Согласен, - поддакнул Ренгоку, - на эту миссию стоило отправить нас с господином Узуем! Тем более, там раздавали бесплатные пряники! «Не было там бесплатных пряников.» - поправил его Гию, но только в мыслях. Узуй сокрушенно стонал от несправедливости, а остальные думали о чем-то своем. Кагая виновато улыбнулся, так как ранить сердца своих подчиненных не хотел, однако… он искренне считает, что миссия завершилась не так уж и плохо, с учетом того, как могла закончиться, если бы туда отправили Узуя и Ренгоку. - Что ж… - подвел итог встречи Убуяшики, - очень рад, что вы остались целы… Гию, Шинобу. А теперь ступайте, можете отдохнуть. Кроме тебя, Гию, тебе нужно тренировать охотников. Всё, можете быть свободны! Гию устало кивнул, так как это его приговор до самой смерти. В момент он даже разозлился на Кочо, что та ему не дала утонуть. - Есть! - хором ответили все столпы. Покинув поместье главы, охотники разошлись кто куда. Гию устало плелся рядом с Шинобу, которая возвращалась в свое поместье. Им предстоит многое обсудить. - Так мы всё еще… - начал Гию, - теперь, встречаемся? Ну… как влю… пара? Шинобу цокнула. Они уже раз двести обсудили эту тему… да и не только обсуждали… но до столпа воды, видать, не доходит. - Что-то в этом роде. Только хорошо бы сохранить это в тайне. - Хорошо. Как скажешь. Жизнь у Гию была не сахар. Он не любит прибедняться, но это факт. Но с момента, как они с Кочо начали… чуть ли не на каждом углу целоваться и не только, его жизнь заметно прибавила в красках. Каждый раз – новый уровень. То обнимет сильнее, то зацелует глубже… много всего. И меньше всего он хочет потерять это. Вернее, вообще не хочет. Они уже дошли до её поместья, но заходить не торопились. Охотники уселись на скамейку, что была удобно расположена под деревом недалеко от реки. - Гию, - на обратном пути в Японию, Шинобу заимела привычку звать его просто по имени, - на счет… моего плана. Она заправила прядь за ухо, смотря себе под ноги. А Томиока, стоило зайти речь об этом, навострял уши, как щенок. Сам он не рисковал поднимать эту тему. - Да? Она пожевала губу, обдумывая свои слова, так как окончательного решения еще не приняла. - В общем… я решила, что не собираюсь скармливать себя демону. Глаза Томиоки заблестели, а на губах мелькнула улыбка. - Правда?! - Да, но… это не значит, что я не буду пить яд. Гию вновь померк. Она будто издевается над ним, но это уже слишком. Над таким не шутят. И заметив в его глазах недовольство, она продолжила: - Я просто… я обещаю, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы одолеть того демона без помощи… этого варианта. Он будет самым крайним. Если других не останется. Сам посуди… что плохого в том, что если победных вариантов не останется, этот демон меня съест и умрет тоже? Возможно, в её словах есть смысл. Даже холодный расчет. Но… ему стало заметно легче. Намного. Будто бы она пообещала, что вовсе бросит пить яд и уйдет из корпуса истребителей. - Ладно… - неуверенно отвечает и кладет свою руку, поверх ее, - на это… я согласен. Она дарит ему улыбку, искреннюю, без фальши. И он так гордится этим фактом. Никому в мире не позволено видеть её, кроме него. - Отлично! – радостно пропевает в ответ, - давайте поклянемся на мизинчиках, что сделаем все, что в наших силах, чтобы выжить и победить! Кочо протягивает ему мизинчик, Гию быстро оглядывается по сторонам и отвечает своим мизинцем. - Да. Обещаю. - Чудесно! А теперь, пойдем в дом, сделаем несколько анализов, - она смотрит ему прямо в глаза и улыбается, как лисица. «Сделать анализы» - своего рода… шифр. Когда они возвращались домой на корабле, они каждую ночь делали такие «анализы». Пару раз даже соседи жалобно стучали через стену. Гию послушно встает и идет вслед за ней. Сам не замечает, как улыбается совсем по-ребячески от мыслей о том, как приятно иметь девушку врача. Иметь, во всех смыслах этого слова.