Второй шанс Плети

      Сидя в своей удобной лаборатории, Стеффан изучал артефакты, подаренные ему в благодарность за участие в штурме Цитадели. Особой ценности большая часть из них для него не представляла, а вот на аукционе можно было бы выручить неплохие суммы.       Отложив очередной артефакт – небольшой резной жезл с черепом на верхушке, маг решил чуть отвлечься, отдохнуть и хотя бы пообедать. Дел у него особо не было – помимо подарков, он получил месячный отпуск от Совета Шести – «на реабилитацию и приведение в норму ритма жизни». Увы, выпросить взамен отпуска какой-нибудь могущественный артефакт Герой не смог – в этом аспекте Совет был неумолим, лишь добавив к отпуску щедрую денежную выплату.       Обедать Стеффан особо не хотел, но всё же он прекрасно понимал, что без питания его организм ему спасибо не скажет, а сотворённая магией еда не совсем походила на сытную, скорее это был вариант на тот случай, когда совсем нечего есть. И дело было не в магии Героя – отличие сотворённых еды и питья от приготовленных наблюдалось абсолютно у каждого мага. Даже, когда, довольно давно группа магов, в которой состоял и Стеффан, во главе с архимагом Антонидасом отправились в небольшой поход, даже сотворённая еда Антонидаса не была столь вкусной и сытной, сколь просто пойманные и зажаренные кролики.       Вздохнув с огорчением, что приходится тратить столько времени на бесполезные приёмы пищи и сон, маг поднял руку и начертал в воздухе знак, который через несколько секунд раздался звонком – заклинание простое, но действенное, которое обычно издаёт звук на приличные расстояния, однако, вследствие контроля Стеффана, уже отточенного до идеала, уменьшенного во много раз. Спустя минуту резная дубовая дверь открылась, и в неё вошёл дворецкий Стеффана, Альберт - пожилой человек, о возрасте которого напоминали только светлые серебристые волосы. Однако лицо его было светло, морщин почти не было, а взгляд его тёмно-зелёных глаз был спокоен и ясен.       - Что вам? – спокойно и размеренно спросил Альберт. Многие люди, могущие причислить себя к числу состоятельных и знатных, мигом бы вскипели от ярости от такого неуважения слуги к господину, по их мнению. Однако Стеффану, как и большинству Карвенфорнов, наоборот, претило униженно-подчинённое почтение, и он обращался с Альбертом практически на равных – один был силён в тайной магии, другой – в магии домоводства.       - Ногу жареной курицы, кусок острого даларанского сыра и… Ммм…. Бутылку даларанского красного. Хотя нет, давай сразу портвейну.       - При всём моём уважении, но портвейн на вас хорошо не подействует – возразил Альберт.       - Не беспокойся, я умею сдерживать себя в питье. К тому же, магия от похмелья очень хорошо помогает. Да и вообще, дай повеселиться Герою Азерота после такого тяжёлого рейда – Цитадель Ледяной Короны брать очень трудно, знаешь ли.       - Ни разу не сомневаюсь в этом, - произнёс Альберт, - Но… - тут дворецкий ясно понял, что переубедить Карвенфорна он не сможет, и лишь вздохнул. – Сейчас принесу. Благо, курица у нас пожарена с утра. – и с этими словами он Альберт покинул комнату.       Отвернувшись от двери, Стеффан упал и погрузился в удобное кресло, стоявшее неподалёку, и стал дожидаться обеда, мыслями всё же витая в высоте анализа проведённых им экспериментов. Артефакт, который он изучал перед резным жезлом – светло-голубая мантия, был очень и очень выдающимся, настолько, что маг даже не мог бы назвать ему точную цену. Однако, что было важно, эта мантия была сильнее его изорванного и перелатанного плаща, которому, даже в таком состоянии, обычно было бы весьма трудно было найти замену.       Размышления Стеффана прервал звонок и звук открывающейся двери. Альберт мягким шагом приблизился к лабораторному столу, аккуратно убрал некоторые ингредиенты и вещи в сторону и поставил поднос с блюдами. Затем, не дожидаясь благодарности от господина, таким же мягким шагом вышел из комнаты. Стеффан, проводив взглядом дворецкого, подошёл к столу и, взяв вилку, начал свой обед.

***

      Закончив обед и отставив поднос со всей посудой, кроме бутылки и стакана, на тумбочку, маг достал из-за пазухи последний артефакт, ставший его вещью после штурма Цитадели – голубой шар. Вытащив, Стеффан первым делом вглянулся в сферу – любопытство, приправленное небольшим похмельем, всё же взяло верх над благоразумием, и с удивлением обнаружил, что никакой реакции не последовало. Прикрывшись звуковым, световым, антимагическим и антифизическими щитами, вызванными четырьмя магическими свитками, маг стал аккуратно сканировать шар магией, постепенно меняя вид магии от пылающих языков пламени до холодного льда. Сфера молчала.       Наконец, убедившись, что всё в порядке, и окружив всю комнату дополнительно щитом, Стеффан материализовал магический клинок и ударил плашмя по сфере. Ничего не произошло. Удар остриём. Ничего.       Алкоголь в Герое Азерота делал своё дело, подтачивая его терпение. Наконец, когда маг понял, что по итогу обдурил лишь сам себя, взяв раскрашенную голубую сферу с собой, приняв за могущественный артефакт, он ударил магией по шару, даже не придавая ей какой-либо однородной формы. Затем ещё раз, и ещё, и ещё, и…       Когда Стеффан собирался выстрелить пятый раз в надежде уничтожить сферу, которая почему-то не поддавалась, мана в его руке почему-то рассеялась. Маг сразу же, насторожившись, развернулся, готовясь к какому-либо нападению со спины. Однако за спиной было пусто, что Стеффана хоть и насторожило, но успокоило - сзади не то что не было никого, там очевидно, что никого не было, кроме мага и слуг, довольно давно – все ловушки были на взводе, а их почти никто бы не смог преодолеть незаметно. Вздохнув с облегчением, Стеффан обернулся обратно и ахнул от удивления. Это был последний звук, который он издал.       Сфера светилась. Светилась ровным голубым светом ровно до тех пор, как душа Стеффана не покинула тело… и не отправилась прямиком в сферу: в Цитадели, когда маг боролся за свою душу, он на самом деле моментально проиграл, чего сам не заметил. Когда дух оказался в шаре, тот вспыхнул и, моментально разорвав все установленные в комнате барьеры, произвёл импульс. Этот импульс засекли разве что только особо чувствительные приборы… И один артефакт. Артефакт, лежавший в Цитадели Ледяной Короны. Артефакт, располагавшийся возле места, где ранее находился труп Артаса. Артефакт, на счету которого были тысячи загубленных жизней….       Осколки меча, наводившего ужас на весь Азерот, задрожали и начали приближаться друг к другу. Они двигались медленно, но неуклонно, возрождая Ледяную Скорбь – меч Артаса Менетила, паладина, отвернувшегося от Света, меч, разбитый легендарным паладином Тирионом Фордрингом, поразившим клинок оружием, насквозь пропитанным как Светом, так и ненавистью к павшему принцу – Испепелителем.       Руны на Ледяной Скорби начали светиться, как и глаза и пасть черепа, украшающего клинок. И тут… Руны запылали ярче, словно… Отматывая время? Вокруг меча развернулись сцены, переживаемые Артасом – как паладином, как рыцарем смерти и даже Королём-личом.       - Вы думали, мы забыли?... Вы думали, мы… Простили?!...       - Путешествие только начинается...       -... Ещё не король...       - Я не могу на это смотреть… Прости, Артас…       - Серебрянный Авангард идёт за тобой!       -...Твоего отца… Твоего народа! Требует правосудия!... Ты заплатишь за все загубленные тобой жизни, предатель!       И в конце…       - Сын мой, в день, когда ты родился, сами леса Лордерона прошептали это имя – Артас…       И вот время остановилось в тот день, в тот час, в ту минуту, когда Артас, Король-лич, медленно открыл глаза…