Часть 6
7 мая 2025 г., 18:49
— Бёлли? А что это у тебя там такое? Секретики? — сдвигает брови Тэхён, рано утром заглядывая в комнату племянника. Тэхёну казалось, что тот ещё спит, но Бёль был уже бодр и беззубо улыбался, делая при этом испуганный вид. Он вцепился в свою обожаемую капибару Пуфа и хитро сощурился.
— Это моё литьное, — заверяет его ребенок. И Ким поверил бы и не заострял внимания на секретах малыша, если бы не успел заметить краем глаза, как тот прячет под подушку синюю бархатную коробочку. Похожую на ту, что на днях в приступе ярости закинул в кусты Ли Джинхо. И Тэхёну очень не хотелось бы, чтобы это была именно она.
— Личное? Ну, Бёлли, мы ведь с тобой лучшие друзья. Разве не так? Так поделись со мной своей тайной. Я умею хранить секреты, — уговаривает его Тэхён, в надежде получить доступ к сокрытому.
Он мог бы, конечно, и без согласия Бёля вечером, когда тот уснёт, проверить это всё. Но лучше уж пусть ребенок будет знать наверняка, что дяде можно доверять. И в последующем тоже сможет доверять свои секреты и переживания.
— Быв бы ты моим длугом, не ныкал бы от меня конфеты! — обиженно заявляет ребенок, забавно сморщившись.
— Ох, Бёлли. А ведь я делаю это неспроста, присаживается на край его кроватки Тэхён. — Посмотри, твои щёчки снова гладенькие, и ты больше не тянешь к ним руки. Разве тебе самому не приятно видеть в зеркале свою сияющую здоровьем кожу? Я не запрещаю тебе сладости совсем. Всего лишь сокращаю понемногу их потребление. Вспомни, вчера в клубе мы ели мороженое и пили горячий шоколад. Уверен, что Арин не понравились бы прыщики на твоих щёчках. Посуди сам, м?
— Ты думаеф, я нр-равлюсь Арин? — с надеждой в голосе интересуется он, соскакивая с кровати. Подходит к небольшому зеркалу, висящему на стене, и крутится возле него, рассматривая себя со всех сторон. Играет своими слабенькими мышцами. И это снова те самые жесты его отца. Только Хосоку есть чем гордиться и хвастаться, а вот Бёль пока в этом смысле тростиночка.
— Конечно, нравишься! Это видно невооруженным взглядом. Уж мне поверь, — убеждает его Тэхён, снова видя на его лице очаровательную улыбку. И кому может не понравится этот мальчик? Он же просто творение ангелов.
— Мне она тозе очень нлавится. Но я фтесняюфь, — пожимает плечами мальчик, возвращаясь в свою кроватку.
— Почему? — негодует Тэхён, ожидая услышать в ответ, что угодно, только не то, что звучит от мальчишки в запале.
— Потому фто, я фепелявое тьмо, — выкрикивает вдруг он и отворачивается от Тэхёна, полностью скрываясь под одеялом, усыпанном мелкими капибарами.
— Это еще что за новости, Бёлли? — Тэхён разворачивает его к себе, заглядывая в грустные детские глаза. Понимает, что вовсе не Бёль — автор этого неприятного словосочетания и оказывается прав.
— Меня так называет в садике один мальтик, — признается малыш, удобно устраиваясь на коленях у дяди.
— А сам-то он все буквы выговаривает? — выпытывает у него Ким, удивляясь столь ранней детской злобе. Есть ведь какие-то пятилетние клопы, а уже так обзывают друг друга.
— Он — да. А я нет. Я плавда тьмо, — с грустью признается мальчик. Он, глупенький, даже не осознает, насколько не прав. Его недостаток — временное явление, что вполне можно исправить упорными занятиями.
— Бёлли, — зовёт его Тэхён и, подцепив за подбородок, предлагает посмотреть на себя, — Никогда, ты слышишь, никогда не говори о себе плохо. И запомни: каждое твоё слово — это энергия. Мощнейшая энергия, Бёлли. Можно сказать, твоя жизнь напрямую зависит от того, как ты о себе думаешь и что произносишь вслух. — наставляет его Тэхён, потому что считает себя обязанным донести до ребенка эту информацию.
Хосок вряд ли станет философствовать на подобные темы с ребенком. У того иной склад ума. Он легче, не такой вдумчивый. И, скорее всего, если Бёль расскажет ему о таком, отец скажет без раздумий: «аа, забей! Тоже его как-нибудь обзови». Но это неверный подход. Ребенку необходимо внушить и вложить в голову другое: то, что не все слова, произнесенные в твой адрес — истина в последней инстанции и что люди порой говорят что-то из злобы. Для них это всего лишь сиюминутный порыв, а ты можешь после вспоминать эти слова всю жизнь.
Нюансов множество. Ситуаций, что могут возникнуть в жизни непредвиденное количество. Поэтому Ким считает, что с детьми с малых лет надо многое проговаривать и прорабатывать. У Кима, к счастью, есть на это время и желание. Но реализовывает он это всё с чужим ребенком, а Тэо для него до сих пор вне доступа. Она так и не идёт на уступки.
— Ты подходил сейчас к зеркалу, и кого ты в нём увидел? — обращается он к племяннику, что застыл с задумчивым видом.
— Себя, — тянет обиженно мальчик, — Мелкий, худой и фепелявый, — снова принимается он себя критиковать.
— Себя. Да. Но ты вовсе не такой. Я вижу милого, симпатичного и веселого мальчика. Бёлли, уже сейчас я предвижу, что ты вырастешь настоящим красавчиком и станешь успешным. Ты умный и способный не по годам. Уже умеешь читать и считать. А на эти глупые обзывательства не обращай внимания. И если ты хочешь всё исправить, то нам с тобой следует заниматься чаще. Поверь, всё достигается упорным трудом, работой над собой. Ты согласен заниматься чаще? — уговаривает его Тэхён, ничуть не лукавя.
— Да я хоть пять лаз в день… да я… да хоть дефять! — горячится мальчик, подсчитывая на пальцах количество занятий.
— Пожалуй, это слишком. Достаточно по разу в день, — успокаивает его Тэхён, крепко обнимая, — Милый ты мой мальчик. Помни, что ты всегда можешь мне доверять и положиться на меня в любой ситуации. Не надо держать все обиды в себе. У тебя есть семья. Те люди, которые могут за тебя вступиться. Так ты доверишься мне, Бёлли? Что ты там спрятал, м? — не оставляет эту тему Тэхён.
— Ну ладно…уговолил. Вот, смотли, — мальчишка тянется к своей подушке, вытаскивая из-под неё синюю коробочку. Теперь у Кима нет сомнений. Она та самая. Чтобы удостовериться, ему и открывать её не нужно, но он всё же делает это, обнаруживая внутри кольцо, которому не суждено было скрепить их с Ли Джинхо жизни.
— Оо, как блестит! — восторгается Тэхён, заходя издалека, — откуда же у тебя эта красота?
— Нафёл в куфтах. И я хотю подалить его Ар-рин, — с серьезным видом заявляет мальчик.
— Боюсь, оно будет ей велико, — с сожалением в голосе говорит ему Тэхён. — Арин просто не сможет его носить и очень расстроится. Давай поступим так. Ты отдаёшь мне эту вещицу, а я ищу через Чимина её хозяина. Надо вернуть кольцо владельцу. А с тобой мы сегодня же едем в магазин и выберем для Арин колечко по размеру.
— С бр-рульянтом? — коверкает слово мальчик, с надеждой глядя в глаза дяди.
— Несомненно! — не может сдержать смеха Ким.
— Тогда по р-рукам! — соглашается с ним ребенок, а Ким удовлетворенно улыбается. Ему удалось-таки избавить мальчика от этой вещи и узнать тайну.
Он забирает у Бёля кольцо и, гуляя этим же вечером с ним по набережной, незаметно от него отправляет украшение на дно реки Хан. Возвращать его Ли было бы глупо. Тот счел бы этот жест как попытку воссоединения или напоминания о себе. Конец так конец. Ли собственноручно избавился от кольца. Стало быть, не жалеет. Тэхён уж тем более не жалеет. Ему оно ни к чему. Возвращать его не станет. Передаривать некому. Да и неправильно это. Ту чёрную энергетику распространять не стоит. Оставлять себе это кольцо — значит, периодически на него натыкаться. А для чего это Киму? Он помнить о Ли не желает.
Для Арин они выбирают серебряный перстенёк с регулировкой на случай роста её пальчиков. И Бель интересуется у продавца, действительно ли этот крупный кристалл тот самый «брульянт». Видя подмигивания Тэхёна, консультант вмиг находится с ответом.
— Это лучше, поверь, — говорит мужчина, мягко улыбаясь.
— Тогда белём! Мы зе белём? — обращается юный кавалер уже к Тэхёну. И дядя подтверждает покупку.
— А то! Упакуйте, пожалуйста, и подберите весёленькую коробочку, чтобы дама сердца этого рыцаря оценила и порадовалась.
И дама сердца на следующий день действительно радуется, получив от мальчика столь неожиданный подарок со словами: «сам выбилал. Носи и думай обо мне…». А её папа и брат удивляются этому смелому жесту. Но Тэхён успокаивает Юнги, говоря, что мужские порывы не должны пресекаться на корню. Пусть и мужчине этому пока всего пять лет.
В этот раз им не удается долго пообщаться. Ким и Бёль встречают семью Мин уже у входа в клуб, а те торопятся на выход. Юнги объясняет это коллапсом на работе и просит-таки номер Тэхёна, говоря вскользь, что будущие родственники должны быть на связи. А получив его, торопит детей к машине, чтобы успеть по своим неотложным делам.
Бёль провожает грустным взглядом Арин. А Тэхён, наоборот, взгляд свой останавливает на мужчине, что выходит из авто, направляясь ко входу в ворота клуба. И сегодня человек этот выглядит несколько иначе. Тэхён бы и не подумал, что тот такое носит. И вспоминает свои недавние мысли о том, а как бы выглядел этот мужчина, облачившись в деловой стиль. И сам же отвечает на свой вопрос: он выглядит блистательно. Всё же одежда имеет неоспоримую власть в вопросе формирования мнения о человеке. Чон Чонгук сегодня этой властью в полной мере наделен. И неизвестно, понимает ли вообще, насколько эффектно во всём этом выглядит. Вроде бы ничего такого особенного. Всего-то прямого кроя чёрные брюки и белая рубашка, классические ботинки. Пиджак небрежно закинут на плечо. Но сколько же в этом стиля и мужественности.
— Добрый день! — приветствует их Чонгук, подойдя ближе. Они с Бёлем могли бы значительно от него оторваться, но мальчик снова увлекся усевшейся на цветок бабочкой. И Ким благодарен этой порхающей за то, что смог поближе увидеть Чон Чонгука в новом образе. Нет. Это уже не тот подросток и парень, что принимал побои деда темной ночью. Этот мужчина вряд ли позволит уже кому-либо себя обидеть. Тэхён рад за него. Он испытывает чувство глубокого удовлетворения, а в свой адрес вдруг слышит неожиданное от Чонгука, и это сбивает его столку.
— Сегодня вы выглядите гораздо лучше. И всё же я посоветовал бы вам сдать анализ на ферритин. Ваш бледный вид позавчера смутил меня. Не откладывайте этот вопрос на потом, — произносит он деловито, будто Ким пришел к нему за консультацией.
Неожиданно. И всё же немного приятно, поскольку забота и участие — это то самое, чего человечеству не хватает больше всего. Понятно, что Чон судит о вопросе с высоты своего лекарского опыта и смотрит на Кима, как на пациента. Интересно, человека ли он в нём видит либо кого-то из четвероногих? И если да, то кого? Тэхён возвращается из этих раздумий, смотря прямо в черные глаза, и не находится с ответом. Он снова произносит лишь невнятное «спасибо, обязательно» и ровным счётом ничего не понимает. Когда это он стал настолько немногословным? Что так смутило его в обыкновенном предложении, сказанном в его адрес специалистом? Может, и впрямь в его организме тотальные дефициты всего и сразу. От того он в последнее время знатно притормаживает.
— А мы сегодня, фто… не будем заниматься? — вмешивается в их диалог Бёль, разглядывая необычное облачение своего инструктора.
— Как же это, братец, мы не будем? — треплет его за щёчку Чонгук, — Мы будет обязательно, только переоденусь. Подождите меня на площадке. Я скоро, — рапортует им Чон и чуть ли не бегом торопится к административному зданию.
— Квассный он, да? — интересуется у Кима мальчик, утягивая того, чтобы успеть переодеться.
И пока переодевает ребенка, Ким думает о том, что Чонгук действительно хороший. Не такой совершенно, как Ким подумал о нём, впервые увидев. Первое впечатление подвело. Оно коварно и Ким это коварство испытал на себе в полной мере. Тэхён не помнит дословно того выражения, что сейчас находит определённо применимым к их с Чоном знакомству. Но оно так и крутится в мыслях: «прежде чем кого-то осудить, надень его обувь, пройди его путь, споткнись о каждый камень, который лежал на его дороге, почувствуй его боль, попробуй его слёзы…». Разве это возможно оспорить? Тэхён вот взял на себя смелость осудить Чонгука. Мысленно его по полочкам раскладывал, разбирал на мелкие частички пазла, даже не зная, что за путь тот прошел, прежде чем оказаться там, куда Кима привела судьба. Ведь это Ким к нему пришел. За помощью обратился. В данном случае, как к неоспоримому профессионалу в вопросе реабилитации.
И профессионализм этот налицо. Чонгук вновь с Бёлем рядом. Показывает и рассказывает что-то важное. Киму не слышно. На инструкторе вновь та самая одежда, что в первый день их встречи, но она уже в Киме брезгливости не вызывает. Наоборот, она вызывает уважение. Всё это лишь обертка. Куда важнее та личность, что под ней скрывается. А личность эта, несомненно, многогранная. И Киму для полноты картины хочется узнать о нём ещё больше.
А его болтливый помощник и поставщик информации пока на горизонте не показывается, что Кима очень огорчает. Он всё поглядывает по сторонам в надежде увидеть знакомую фигуру, но всё тщетно.
— Ждёте? — слышится вдруг откуда-то сверху и Ким поднимает голову, даже ничему не удивляясь. С дерева, сквозь ветки он видит блеск озорных глаз и, ничего не отвечая, манит этого акробата пальцем к себе. И тот ловко спускается.
— И давно ты там сидишь? — спрашивает Тэхён, замечая рану на его лице. Она глубокая, явно свежая. Но о характере её появления не спрашивает.
— Не очень. От отца Лорен прячусь. Снова я попался на горяченьком, — вздыхает парень и Киму становится понятно, откуда рана.
— Что на этот раз? — он тянется к своему рюкзаку за пластырем. Теперь эти вещи постоянно при нем, ведь Бёль нередко подвергает себя опасности, стоит лишь отвернуться.
— Да, крутился возле неё на кухне. Помогал и всё такое. Только дама Чон отвлеклась, чмокнул в щеку. А папаша её вездесущий тут как тут. Блин, попадос конкретный. Он в меня пульнул доской разделочной. Хорошо хоть она пластиковая и тонкая. Видите, как чётенько прилетело? — указывает он на своё лицо, а Ким без лишних разговоров клеит ему пластырь на место повреждения. И понимает, что по уму и восприятию мира этот парень недалеко ушел от Бёля.
— А ты не пробовал серьезно с ним поговорить? Обозначить свои намерения. Попросить разрешения общаться с ней открыто…
— Я бы с радостью, но не выйдет. Он пришлепнет меня раньше, чем я успею открыть рот, — хохочет парень.
— Печально… — задумчиво отзывается Тэхён, не понимая, как Джефу вообще подобрать ключи к отцу. Мужчина настроен воинственно и поможет этой паре, похоже, только чудо.
— Да уж. Но и это мы переживем! Я не сдаюсь, — усмехается тот, оттирая от брючины засохшее пятно. Вот только кровь так просто не оттереть, — Ну что, мистер писатель, какие вопросы? Я готов, задавайте!
И тем не менее, Тэхёну нравится его настрой. Решимости тому не занимать. И вопросов у Тэхёна немало, поэтому и задает всё по порядку.
— А что было дальше? После того, как Чонгук вернулся из Китая для вступления в наследство?
Тэхён готовится слушать, подозревая, что рассказ будет долгим.
— Оо, там тоже было не просто. Говорил же вам, что он оттуда уезжать не хотел. По рассказам дамы Чон, он прекрасно там жил. У него было отличное жилье, работа высокооплачиваемая с этими пушистыми. Он там жил-не тужил. Друзей нашел и Шен этот тоже постоянно был рядом. Вместе они там ра-бо-та-ли, — парень разбирает последние слова на слоги, строя недовольную физиономию. Если бы Ким не знал о его любви к Лорен, вполне можно было счесть это за ревность. Почему нет?
— И сколько же он там жил? — Тэхёну интересно всё до мелочей. Он бы задал ещё не один уточняющий вопрос, но решает не перебивать.
— Пару лет, вроде. Точно не скажу. А врать не буду. Так вот, когда ему сообщили о кончине деда, то он и думать о наследстве не хотел. Не было у него желания сюда возвращаться. Отвык, смирился с тем, что нет у него больше дома. Да и какой это дом, где бьют до полусмерти? Но приехать всё-таки пришлось, потому что уведомление от нотариуса получил о том, чтобы явиться по вопросу наследства. Все тогда удивились очень, что Чону всё было завещано. Старший Чон же его ненавидел. Но всё, видите, как вышло непредсказуемо. А к завещанию тому письмо деда прилагалось. Никто не знает его содержания. Дама Чон говорит, он как прочел его, так сразу сжег за домом, бросив в костер. Во как! И первое время всё ходил задумчивый, собираясь от наследства этого отказаться. Даму Чон звал с собой в Китай, но она, конечно, не соглашалась. Куда ей уезжать? Старое дерево не пересаживают, как говорится. Неделю вроде это длилось, его эти метания. Он всё ходил-бродил по территории. Лечил выживших животных. Лошадок тех, которых ещё можно было спасти от истощения, он сам выкармливал, уж не знаю, как и чем. А спустя примерно неделю, утром вдруг всем заявил, что остаётся. Не вернется уже в Китай. Что здесь его место и место это он постарается возродить. Так вот все годы и старался. Я фото старые видел. Здесь был такой бардак. Это сейчас тут клумбы с цветами, газоны подстрижены, всё вылизано. Здание новое выстроено на месте старого. Площадки сделаны. Манежи крытые тоже. В общем, много чего изменено.
— А где же он брал средства на то, чтобы это всё переделать?
— Тратил свои накопления. Платили ему в том заповеднике предостаточно. И кредиты брал на нужды всякие. А ещё ему неплохо помог этот Шен. Он много тогда денег дал на ремонт. Уж не знаю, с возвратом ли… Долго тут работы велись. Почти год, зато теперь сами видите результат. Красота-а…- выдыхает парень, тут же продолжив. — А потом шефу пришла идея этой мудрёной иппотерапией заниматься. И он пошел учиться. Долго учился, практиковался на тех, кто тогда тут жил и на деревенских детях. Стало получаться, были хорошие результаты. И он нанял ещё инструкторов, которые так и работают здесь до сих пор. Всех работяг шеф из близлежащих деревень тут собрал. Всем работу нашел. Правда, некоторые без мозгов. Но шеф умело им их вправляет. Не бьёт их, как его дед. Умеет он так сказать, что по колено в землю войдешь. Так и живем. А в прошлом году он выстроил нам общежитие. Там я живу, семья Лорен и много ещё кто, кому податься некуда. Уютно там, по-домашнему, что ли. Шеф сделал всё по чести. Мы не жалуемся. И как бы тяжело финансово ему ни было, а он никогда зарплату не задерживает. Свадьбы у нас тут, кстати, играют. Недавно вот поженились девочка из администраторов и инструктор. Всем миром свадьбу гуляли. Столы на улице ставили. Танцевали. Пели. Классно было. Может, когда-то и мы с Лорен… — обрывает свою речь на полуслове Джеф и задумывается, глядя на Чона. Тэхён не даёт ему времени на передышку, снова засыпая вопросами.
— А зоопарк? Как он вообще здесь появился?
— Зоопарк-то? Так он сформировался из остатков той выжившей после деда животинки. Там гуси у нас, утки, куры, поросята есть, кролики имеются. Их отец Лорен лично выводит. Ну и панды. Ленивые скотинки, надо сказать. Помню, когда их к нам доставили, шеф ходил как не в себе. Спать не мог и есть. Всё от них не отходил. Радовался. И сейчас, чуть что, несется к ним. Ему бы самому пару найти, а он всё к этим пушистым стремится.
— А этот Шен? Говоришь, он часто сюда приезжает, — ну конечно же, Ким не мог не задать этот вопрос. Он на повестке дня у него самый важный.
— Раз в два месяца стабильно. Может, скоро и приедет, — пожимает плечами Джеф, — давненько его не было…
— А как он вообще? Как выглядит? — и Киму обязательно нужно это знать, чтобы сформировать образ незнакомца.
— Да никак. Обычный он. Высокий и худой. Ну так, общительный вроде, не заносчивый. С шефа глаз не сводит. В рот ему заглядывает. Постоянно рядом крутится, — ехидничает парень.
— А где он останавливается, когда приезжает? — и этот вопрос для Кима немаловажен. Он ведь планирует ввести Шена в сюжет.
— В доме, где и шеф. Они ему всегда свободную комнату выделяют. Но там он только ночью появляется. Днем всегда за шефом хвостиком. Даже на занятиях его присутствует. Прилипала, блин, — сплевывает парень, качая головой.
— Ну отчего же так грубо? Может, они лучшие друзья… — предполагает Ким. А почему бы и нет… Он вот с Чимином тоже очень близок, и была бы возможность, виделись бы чаще.
— Друзья? Ну да, ага. Друзья, скажу я вам, глазами друзей не раздевают, — ёрничает Джеф, косясь на своего шефа.
— А они, стало быть, раздевают? — выпытывает у него исподволь Ким. Ему необходимо это знать. Ведь это, можно сказать, то, что стопорит его в написании продолжения.
— Насчет шефа судить не берусь. Тот всегда сдержан. А этот Шен так и смотрит, так и пялится. Видно же, что всё не просто так. Интерес у того есть. Надо быть идиотом, чтобы не увидеть этого. Дама Чон мне тоже про это как-то обмолвилась. Мол, бедный парень, говорит, от любви высох весь, — хмыкает Джеф и хмурится.
— А про Чонгука она что в этом смысле говорит? — странная у них выходит ситуация с этим Шеном. Киму мало подробностей.
— А про него стабильно одно и то же. Что шефа, чтобы женить, надо красть и на необитаемый остров вывозить, чтобы никуда не смог сбежать, и то вплавь улизнет. А я думаю, что просто хорошо ему одному. Комфортно, понимаете? Да и потом, может, он ориентацию свою не хочет афишировать… не знаю. Чужая душа — потемки. Я никого не сужу. А шефа и подавно. Он для меня столько сделал, что грех жаловаться. Как отец родной, ну или старший брат. Счастья мне для него хочется. Чтобы был рядом с ним человек, который выслушает и пожалеет, чтобы можно было довериться и не быть таким одиноким, — печально заключает парень.
— А он одинок, по-твоему? — Ким смотрит на Чона, который не похож теперь на страдающего человека. У него в жизни есть много чего: огромное дело, требующее постоянной вовлеченности и штат людей, за которыми глаз да глаз; увлечение в виде заботы о животных. И это, скорее всего, не весь список.
— Думаю, да, — Джеф непривычно для себя застывает. И Тэхён даёт ему возможность поразмышлять о своём.
Ким сам невольно задумывается на тему, что они ненароком затронули. Одиночество не так однозначно, как привыкли мы о нём думать. В какой-то степени все мы в этой жизни одиноки. Наши родные и близкие — это всего лишь попутчики до определенного времени. Порой одиночество куда лучше плохой компании. И оно может стать спасением, если уметь им управлять.
Тэхён делает в телефоне некоторые заметки, чтобы не упустить важные моменты, а Джеф так и молчит. Сидит рядом, не шелохнувшись, и подставляет и без того загорелое лицо лучам полуденного солнца.
— Джеф, ты снова занят чем угодно, только не работой! — слышат они оба твёрдое и грозное от самого главного здесь мужчины. А парень вмиг подрывается, вытягиваясь струной. Ким тоже поднимается в след за ним, подхватывая несущего к нему Бёля на руки.
— Я уже бегу. Меня уже нет, шеф. Где я, а? Нет меня, — балагурит парень. — Не злитесь. Вот вам лимонный леденец, — Джеф аккуратно вкладывает главному в руку ледяшку в яркой обертке и бежит со всех ног, пока Чон не успел того задержать и высказать по полной.
— Ч-чёрт. Сбежал всё-таки, — злится Чонгук, сдвигая брови. И не знает, куда ему засунуть этот леденец, который, видимо, в эту минуту действует как раздражитель. Но тут же понимает, куда, замечая просящие глаза Бёля.
— Держи, Бёлли. Это тебе за старания, — говорит он, мягко улыбаясь.
Удивительное дело, но лицо его вмиг преображается, стоит только взглянуть на мальчишку. Ким вот тоже всегда перестраивается, общаясь с детьми.
— Фпасибо, — радуется мальчик, принимая угощение.
— И помни, о чём мы с тобой договорились. Старайся дома тянуть носочек и пяточку, как я тебе показал. Хорошо? — напоминает ему Чонгук.
— Холофо. Я буду тянуть. Я буду та-ак тянуть, — поддакивает Бёль и принимается вытягивать свои мысочки что есть силы, а потом и пяточки.
— Ты сильно-то не усердствуй, а то ножки разболятся. Вы, пожалуйста, проконтролируйте. Смотрите, как надо. С пятки на носок. Когда стоите на пятке, тяните носок на себя.
Чонгук встает ровно и начинает показывать незамысловатые упражнения, которые Киму уже знакомы. Это как раз одно из тех, которые рекомендовал им ортопед.
— Понял. Будем делать. Спасибо, Чонгук, — благодарит его Тэхён, вновь обращаясь исключительно по имени.
А как его ещё назвать? Шеф Чон? Не годится. Ведь Ким понял, что это обращение для избранных. Инструктор Чон? А так обратиться у Кима вообще язык не поворачивается. Слишком уж это официально. Остаётся лишь — Чонгук. И Ким будет так его называть, пока это позволено. Позволено ведь? По крайней мере, он оговорок не улавливал.
— До встречи, — отзывается инструктор, даже не глядя на них с Бёлем. Он отвлекается на входящий звонок и, ответив, быстрым шагом направляется к кафе, где, по всей видимости, что-то стряслось и без его участия не разрешится.
А Ким, говоря тому «до свидания» даже не подозревает, что сегодня его ожидают вечерние приключения. И прощание это для них преждевременно.
И вроде всё идёт по плану. Как обычно, размеренно и спокойно. Они возвращаются домой, ужинают, играют. Но в этот день довольно рано искупавшись, Бёль готовится ко сну. Мальчик послушно, без просьб ложится в свою кроватку, где тут же начинает опасливо озираться.
— Что такое, Бёлли? — следит за ним Тэхён, подозревая неладное.
— А где Пуф? — паникует ребенок, крутя головой в разные стороны.
— Не знаю, наверное, ты его в гостиной оставил. Пойду поищу, — Тэхён, если честно, не особо следит за местонахождением игрушки. Он привык, что Бёль везде и всегда берет её с собой, поэтому даже не сомневается в том, что поиски будут успешными.
Однако он ошибается. После долгих и безрезультатных поисков он ни с чем возвращается в комнату и застает там плачущего мальчика.
— Я забыв его там! — истерично кричит тот и сотрясается от нахлынувших эмоций.
— Бёлли, где ты его забыл? Не пойму, — пытается понять его Тэхён, но бессвязная речь ребёнка к пониманию приводит не сразу.
— На фкамеетьке у площадки. Он там. Я там его офтавил. Он там один. Ему там отень ховодно. А ефли довдик? Он зе плостудится.
— Боже мой! — всплескивает руками Тэхён, ругая себя. И куда он только сам смотрел? Чем или кем был занят, что оставил потеряшку без внимания?
— Послушай, не переживай. Он никуда не денется. Мы заберем его послезавтра. Обещаю.
— Неть! — кричит мальчик всё громче, заливаясь слезами, — Я без него не усну. Я без него не могу. Он мой длуг. Поехали, Тэ. Повалуйста, — всхлипывает он, вгоняя Тэхёна в шок.
Что значит поехали? Часы показывают 20:30. Куда им ехать? Наверняка там закрыты ворота и вряд ли кто-то их впустит.
— Бёлли, это плохая идея. Не переживай, его наверняка забрал к себе Чонгук и отдаст тебе твоего Пуфа послезавтра. Ничего с ним не случится. О нём позаботятся.
— Не поваботятся! Я знаю. Все вы взлослые такие. Блосаете маленьких! — ревёт он ещё громче. А у Кима сердцебиение как никогда. И от громкого рёва даже уши закладывает.
Тэхён в ступоре. И вроде взрослый человек. Он сам отец. Помнит, как ликвидировал истерики Тэо, хоть и случались те нечасто. А здесь ровным счетом непонятно, как поступить. Он ему и уговоры, и мультики, и конфеты. Всё и сразу, лишь бы только хоть немного успокоить. Но мальчик так разошелся, что успокоиться и сам теперь был не в состоянии.
И Тэхён уже готов был на безумства. В принципе, готов был даже отправиться в путь повторно, чтобы спасти от ветра и дождя капибару Пуфа. А что делать? Друзей же в беде не бросают! Он бы поехал, и даже вместе с Бёлем, но тот только что после долгого заплыва, весь распаренный, с ещё влажными волосами, а вечером прохладно. И, как назло, вчера у них перегорел единственный в доме фен. Куда его, такого, везти? Это не вариант. Зато Киму в голову приходит другой вариант. И если этот человек согласится, значит, так тому и быть.
Тэхён звонит Чимину. Единственному, кто способен помочь. Но не для того, чтобы друг съездил туда сам, а чтобы посидел с Бёлем, пока Ким будет в отъезде. Возможно, тоже не лучший вариант, но Тэхён сейчас не в состоянии подбирать подходящие.
Чимин откликается на просьбу безоговорочно. Приезжает довольно быстро, не проходит и пятнадцати минут. Говорит, что был неподалеку. Заявляется прямо в форме, на которую мальчик смотрит завороженно, потому что Чимина в обмундировании до этого не видел. А вообще эти двое знакомы давно. И неплохо ладят, поэтому прямо с порога Чимин увлекает мальчишку беседами о своей работе: о погонях, перестрелках и тайных слежках. А Тэхён тем временем запрыгивает в машину и прямо так, домашнем костюме, наспех войдя в облегченные слипоны, торопится в клуб «Престиж», по пути туда стараясь до них дозвониться. Но ресепшен не отвечает. И он корит себя за то, что не узнал номер телефона Джефа. Тот как раз помог бы точно. Хотя можно, конечно, и номер Чона у Мэй попросить. Но Ким смотрит на часы, где уже «20:55», и понимает, что сестренка уже может отдыхать.
Тэхён едет наугад и невпопад, не зная, открыты ли ворота. Хотя, поразмыслив и проштудировав сайт, видит, что клуб работает до 22:00. Он ведь припоминает, что у них там не только занятия проводятся, но ещё и предоставляется услуга по содержанию личных лошадей. Владельцы держат там принадлежащих им животных, где за ними уход и присмотр. Поэтому, наверное, часы работы увеличены. И это как раз Киму на руку.
До места он добирается за сорок минут вместо положенного часа с небольшим. На улице уже темно, но территорию клуба освещают фонари и ворота оказываются открытыми. А Тэхён облегченно выдыхает. Он успел. Теперь остаётся лишь отыскать Пуфа и можно считать его приключение оконченным.
Но и тут его ждет сюрприз. На обозначенной скамейке игрушки не находится. Тэхён, подсвечивая фонариком от телефона, ищет её под скамейкой, возле неё, просматривает всё вблизи. Но, кажется, сегодня не его день. Не везет, как ни старайся. И он прекрасно понимает, что, явившись домой без игрушки, вызовет повторную бурную реакцию ребенка. Ведь тот ждет друга домой и уже несколько раз звонил с телефона Чимина с вопросами: ну, как там? Ты его нафёл?
А Ким не нашёл. И ему ничего не остаётся как обратится к администраторам, которые, возможно, уже не на своем посту. Ведь на звонки они не отвечали.
Он идёт по направлению к административному зданию, вслух бубня о своём тотальном невезении. Но, завидев знакомую фигуру мужчины, меняет своё мнение. Ему всё же везёт. На него с недоуменным видом движется Чон Чонгук, одетый, собственно, так же, как и сам Ким, по-простому — в спортивный костюм. А Тэхён ощущает резкий порыв ветра, что подгоняет его в спину, и совершенно не думает о том, как нелепо выглядит в своём лёгоньком, не предназначенном для вечерних прогулок костюме. Ему не до того сейчас. Он проделал такой путь, предварительно выслушав истерику, что до всего остального и в том числе до скептического взгляда Чона, дела нет.
— Тэхён? — вопросительно и подозрительно смотрит на него Чонгук и застывает перед ним. Может, думает, что привидение увидел. Хотя, вероятнее всего, Ким на него в эту минуту и смахивает, — Вы как здесь?
— Не по собственной воле, поверьте, — отзывается Ким, стараясь улыбнуться, но выходит как-то криво. Ветер пробирается под тонкую кофту, и он не может не вздрагивать, ощущая его силу.
— Что случилось? Где Бёль? Я могу вам чем-то помочь? — участливо интересуется Чонгук, глядя на него, как на сумасшедшего.
— Только вы и можете… Инструктор Чон, то есть шеф Чон, то есть Чонгук… — буробит Тэхён сам не знает, что и зачем. — Мы, кажется, здесь у вас днем игрушку оставили. Капибара. Маленький, пухленький, коричневый. Зовут Пуф, — выпаливает Ким и только потом понимает, что сморозил глупость.
— То есть он на имя отзывается? — неожиданно смеется Чонгук и Ким вместе с ним, осознавая, что жжёт не по-детски. У него явные дефициты витаминов. Определенно. Надо бы провериться. Но это потом, а пока только Пуф.
— Бёль утверждает, что отзывается. Не верить ему нет причины, — шутит Тэхён, морщась и ежась под порывами ветра, — Так вы его не видели?
— Видел, — твердо заявляет Чон, меняясь в лице.
— Да я не в принципе говорю. А после того, как мы уехали, вы его не находили?
— И я о том же. Я нашел его на скамейке и передал на стойку регистрации. Знал, что это игрушка Бёля. Кстати, он много мне про него рассказывал.
Ким даже не удивляется этому факту. Бёль про своего Пуфа часами может говорить.
— Отдайте мне его, пожалуйста, и я поеду. Бёлли очень ждет меня вместе с ним. Спать не ляжет, пока не получит обратно, — просит его Тэхён, смотря с мольбой.
— Без проблем. Пойдёмте, конечно, — приглашающим жестом Чонгук просит его пройти за ним и тут же выносит многострадального Пуфа Тэхёну. А у Кима на лице расцветает неподдельная радость. У него получилось. Такое ощущение, что он действительно спас живое существо. Стоит, прижимает его к себе и радуется, как ребенок. Чонгук же молча за ним наблюдает.
— И что, вы приехали сюда только ради этой игрушки? — изумляется он.
— Да. Другого выхода не было, — пожимает плечами Ким.
— Можно было и завтра забрать или послезавтра на занятии. Что за срочность? — настаивает на внятном ответе Чонгук, не сводя с него пристального взгляда.
А Тэхён отвечает ему не сразу, понимая, что такое безумство поймёт и оправдает только тот, у кого есть собственные дети. Бёлли настолько привязан к этой капибаре неспроста. Он без объятий с этим Пуфом не засыпает, без него он не ест и даже когда купается, сажает того на полочку, чтобы был рядом. Везде его с собой таскает и возит. Это не психическое нарушение. Нет. Тэхён этому объяснение знает. Но стоит ли озвучивать такое Чону…
— Глупо выглядит со стороны. Я понимаю, — начинает он тише привычного, — Но эту игрушку Бёлю подарила его мама, которую он теперь видит очень редко. Думаю, он держится за неё, как за ниточку, что соединяет его с мамой. Я не мог не приехать. Наверное, даже если бы завтра у нас были по расписанию занятия, всё равно поехал бы в ночь, чтобы забрать этого Пуфа, — Тэхён стихает, выдерживая на себе пытливый взгляд черных глаз. Чон смотрит долго. Не думает отворачиваться и уводить взгляд. Похоже, что-то для себя внутри определяет, собираясь с мыслями.
— Не глупо. Нет, Тэхён. Совсем не глупо. Отчасти я могу его понять. И вас, конечно, тоже, — говорит Чонгук уже совершенно иным тоном, чем тем, каким допытывался до правды минуту назад. — Мама — это святое. Мать — имя Бога на устах и в сердцах детей. Свя-тое… какой бы она ни была.
Последняя фраза звучит убийственно. А глаза Чонгука тускнеют, из них будто вся жизнь испаряется. Он стоит и смотрит теперь отчего-то на старую постройку, что выглядит довольно странно на фоне всего того великолепия, что он возродил. Возможно, с тем местом у него многое связано. Может, там жила когда-то его мама. Узнать об этом Ким не сможет. Сам не спросит, а Чон вряд ли пуститься в воспоминания. Ясно лишь одно: та сцена с плачущим в ночи ребенком не случайна. Ким теперь в этом уверен. Он остро прочувствовал чужую боль, пропустив через себя.
И как бы ему ни хотелось сейчас развить эту тему, поддержать словом, сказать, что всё в прошлом и Чон сам вполне может уже стать родителем, чтобы подарить кому-то свою любовь, не может проронить и звука. А ведь он мастер слова. Ведь пишет так, как многие и мыслить не способны. Может сказать, но молчит. Расспросы, уговоры и дополнения здесь излишни. Ким не вправе в это вмешиваться. Он Чон Чонгуку — никто. Ничего не знает, по мнению Чона, и знать не должен. Он просто попутчик, случайный знакомый, который нахально вторгся в личное, желая это личное сделать публичным. А чего ради? Ради собственной выгоды? Ради славы, признания, продаж? Киму становится мерзко от самого себя в эту минуту. Хочется откатить всё назад и более в этом не участвовать. Однако уже довольно поздно… И об этом он непременно подумает завтра, потому что на сегодня с него потрясений предостаточно. Он ими переполнен.
В голове от чего-то крутится один лишь вопрос: интересно, а у Чона осталось хоть что-то от его мамы? Глупость! Какая же это глупость — думать об этом сейчас, стоя как под обстрелом под этим впечатляющим грустным взглядом человека, который маму свою, возможно, никогда и не видел. Ким натуральная «бавбесина» как сказал бы Бёль, и оказался бы прав. Смотря в его глаза, полные печали, у Кима будто открылись его собственные. Что же он творит? Куда со своим художественным вымыслом лезет?
Тэхёна кидает то в жар, то в холод. Лицо горит огнём, ладони впиваются в эту злосчастную игрушку, что стала мостиком к осознанию собственной вины. В принципе, ничего дурного Чону он не сделал. Не успел. Книга пока в процессе написания. А её издание теперь под большим вопросом. Кима вовремя торкнуло. И не случайно этот Пуф остался на ночевку на территории клуба. Всё не случайно. Он стоит неподвижно перед мужчиной, которого в эту минуту очень жаль. Язык прикушен зубами, чтобы только не проронить тихое «прости». А за что, собственно? Чонгук точно не поймет. Начнет уточнять, задавать вопросы. А Ким-то знает за что. За преступное вторжение в личную жизнь со всеми вытекающими последствиями. И сейчас он смотрит на Чона, чей образ стоял перед глазами несколько ночей подряд и не понимает, что делать ему с этой книгой дальше. Удалить, стереть, забыть? А от того звучит:
— Внимательнее на дороге. В этих местах на трассу могут выходить животные. Будьте осторожнее, Тэхён, — звучит более чем убедительно. Чону удалось в короткий срок взять себя в руки. Всё верно. Всё как в книге. Испуганный юноша стал мужчиной. Умеет теперь владеть собой.
И это предостережение, что прозвучало так кстати, становится для Кима спасением. Возможно, сам бы он из внутренних терзаний так сразу не выплыл. В последнее время на него обрушилась лавина впечатлений, приятных и не очень. Он не был к такому готов абсолютно. Машины ломаются, микросхемы сгорают… А он-то живой человек. И, видимо, его внутренние ресурсы не бесконечны. Причин же было не мало: тяжелое расставание с Ли Джинхо, госпитализация сестры и переживание за неё и будущего ребенка, ежесекундная забота о племяннике и вправка мозгов Хосоку, продолжительные терзания из-за собственного сына и их будущего, частные поездки в этот клуб, многочисленные новые знакомства, Джеф с его бредовым предложением. И, наконец, эта книга, что отнимает покой, потому что Тэхён ею загорелся. А теперь вот белый шум в голове от того, что, вероятно, эту идею придётся оставить. А как оставить? Кому расскажи вряд ли поймут… Это как прощание с кем-то, кто дорог сердцу. А все эти герои, настоящие и выдуманные им для сюжета — они уже есть и им хочется дать жизнь. Но пока Тэхён мало, что может на этот счёт придумать. Голова как чужая. Руки, что нещадно сминают игрушку, словно не его. И это заметно. Чонгук явно видит его метания. Но вопросов не задает. Возможно, списывает на усталость. И она действительно присутствует. А впереди долгая дорога домой, где всё опять по кругу.
Ким стоит всё также неподвижно, впиваясь ногтями в искусственную шерсть. Благо, игрушка сшита добротно. А то существует вероятность её значительно повредить. Смотрит на этого уже такого знакомого ему и в то же время далёкого человека, размышляя над тем, насколько же слаб он в эту минуту перед открытым взглядом бездонных глаз, в которых отражаются звездные блики и плещется печаль. А ведь они невероятно прекрасны. Ведь он писал про них, но теперь лишь только осознаёт, что всё не то. Не так он их описал. Скудно, невежественно, незаслуженно убого. Стоит и чувствует, что слаб и перед голосом этим, который не должен бы, но всё же участливо предостерегает. Слаб он и перед его руками, сильными и спасительными, что принесли Киму то, что он искал. Он же этим, по сути, его спас, и психику Бёля, несомненно, тоже.
— Спасибо. Постараюсь, — выдавливает из себя Тэхён, разворачиваясь к нему спиной.
Смотреть в глаза невыносимо. Он трусливо опасается увидеть в них своё блёклое отражение. И этому он точно не порадуется. Сейчас он как тень. Отчего-то видит себя человеком не порядочным, совершившим преступление. Хотя это не так, по сути. Он попросту не успел его совершить. Не совсем удачно и совершенно нелепо Ким давит на пузо этой игрушке, а та вдруг звонко выдаёт: я люблю тебя… люблю… люблю тебя…
Тэхён вздрагивает от неожиданности, потому что даже не знал, что та имеет такую функцию. Глупо… в эту минуту ему всё кажется глупым. И сам себе в первую очередь. Понимает, что надо скорее отсюда уходить, чтобы в тишине салона привести в порядок мысли и хоть немного согреться. Его пробивает дрожь. Возможно, она не от холода, а от осознания собственной вины и допущенной ошибки. Как знать…
— Бёлю привет. До встречи, — провожает его этой фразой Чонгук. Вероятно, не только фразой. Ким не узнает, потому что сил обернуться в себе не находит. Заглянуть снова в эти печальные глаза он не сможет. Слишком много грусти он в них прочел. И даже годы не смогли её стереть. И он, к сожалению, здесь ничем помочь не сможет. В данной ситуации Ким бессилен. А ведь эмоции и чувства — страсть Тэхёна. Но иногда они способны погубить.
— Да, обязательно передам. До встречи, — говорит он, смотря вперед и двигаясь туда же. Мысли путаются. Ветер больно хлещет по коже. Слишком знаковой выдалась поездка. Странной получилась эта их вторая за день встреча. А сколько же их ещё предстоит? Можно только предполагать…
