Часть 8
21 мая 2025 г., 08:31
Всю неделю Тэхён балансирует на эмоциональных качелях. Бёлю то становится лучше, и он почти весь день резвится, позабыв о болезни, то под вечер стихает, жалуясь на недомогание. К ночи вновь поднимается температура. И длится это до конца недели. А у Тэхёна шалят нервы. Приходится со всем справляться самостоятельно. Ведь Мэй он о болезни мальчика говорит не всю правду. Для той сын всего лишь болеет легкой формой простуды. Обманывать Ким не любит, и Бёля учит так не поступать. Но в данном случае они оба вынуждены делать это. Естественно, к Мэй они не ездят. Вместо них её навещает Чимин, привозя всё необходимое. И тот определенно в лучшем настроении, нежели Тэхён.
Друг не просто в отличном настроении. Он светится от счастья. Ведь их дела с Леей продвигаются очень даже неплохо и довольно стремительно. Общение, пусть и телефонное, а уже ежедневное. Они переписываются и созваниваются. Чимин всем очень доволен и ругает себя за то, что раньше не пошел на сближение, а страдал, ища себе оправдания. Тэхёна же он постоянно благодарит: за советы о том, что Лея любит, а что нет; как общаться с ней, а как не стоит. Да и в целом за разного рода напутствия и доброжелательность.
Чимину до сих пор непонятно как Тэхён вот так запросто передает ему в руки бывшую жену. Удивляется тому, что у Кима нет хотя бы малейшей ревности и иных эмоций с этим связанных. А у Тэхёна всего этого и вправду нет. У него к Лее давно ничего нет. Собственно, и не было никогда. Единственное, что есть — это благодарность за сына. За то, что подарила жизнь их общему ребенку, воспитывает его и заботится. И уже за это всё её можно уважать и пожелать того самого женского счастья.
Ему хочется видеть этих двоих вместе. И Тэхён даже не сомневается в том, что если Лея захочет пойти в этом вопросе Чимину навстречу, то станет с этим человеком самой счастливой. Вот от кого она действительно дождётся внимания, заботы, понимания и любви, чего не добилась в своё время от него. Ким, к сожалению, всего этого дать ей был не в состоянии. И не потому, что плох как человек. А потому что она не тот человек, с кем он смог бы раскрыться. Собственно, и все последующие были не теми. А Ли Джинхо и подавно. Хотя Ким искренне старался проявить себя. Делал всё от него зависящее, чтобы их отношения были лучшими во всех смыслах. Но, увы… Один человек в паре мало что способен выстроить. Для счастья необходимо двое стремящихся в этом вопросе к идеалу.
Теперь Тэхён довольно много об этом думает. Появилось достаточно времени для анализа. Вспоминаются предыдущие отношения. Анализируются моменты и эпизоды из прошлого. Безусловно, он себя не обеляет. Он тоже не всегда был идеален. Учился, так сказать, на ошибках. И ясно ему теперь только одно, что если хотя бы одного из них любил по-настоящему, то не уходил бы так просто и не отпускал бы так легко. Значит, не было это всё прошлое его истинным.
Однако те отношения дарили массу эмоций, положительных и не очень. А для писателя это несомненный плюс. Он питался ими. Своего рода проявлял эмоциональный вампиризм. Не то, чтобы выводил их на эмоции и провоцировал. Нет. Скорее, он из каждой возникшей ситуации извлекал пользу для себя, как для автора. Ведь будучи в тех отношения он постоянно писал. Делал это много и долго. Порой не прерываясь на еду и сон, без опасения отпуская их к друзьям и на развлечения. Некоторые его отношения в связи с этим и рушились. И не удивительно. Кто же станет терпеть наркомана? И здесь существует доля истины. Пишущий человек… пишущий в потоке мыслей и эмоций человек, он же натурально зависим. Он не может остановиться, пока в нем жива идея, а мысли сами по себе плывут в этом неконтролируемом потоке.
Тэхён порой забывал о многом, сидя вот так, в тишине комнаты. И только в тишине, потому что под фон музыкальный либо иной он писать не может. И не может делать это без определённых для себя поощрений. Чаще всего перед ним неизменно зеленый чай и горький шоколад. Так бывает, когда им описывается более-менее спокойная сцена. Если же необходимо взбодриться в ночи, то на столике возле ноутбука появляется крепкий кофе без сахара. Но кофе и чай нередко сменяются высокоградусными напитками. А случается это в моменты описания сцен, что тяжелы психологически. Тогда-то в его бокале и плещется запредельная крепость. Но пьётся это исключительно мелкими глотками, чтобы собраться с духом для включения воображения. Ну а если требуется написать сцены эротического плана, то в его бокале исключительно вино. Так было до… Но этот последний его роман — особенный. Как раз вино, и только оно является спутником Тэхёна темными ночами. Ведь днем писать он не может из-за Бёля. И теперь, всякий раз, обновляя бокал, ему вспоминаются слова Джефа про их с Чоном общую фразу об этом напитке. Тэхён ничего не может в этом смысле с собой поделать. Она засела в голове, запечатлелась.
«Виноград я предпочитаю исключительно в напитках. В вине, иными словами…».
Повторяет он вслух, изображая самого себя и вспоминает тот день, когда Джеф сообщил, что эта фраза произносится не только им одним. Вот и теперь Ким гипнотизирует взглядом пустую страницу новой главы, ощущая на языке терпкий вкус, и думает о Чоне. Но не как о герое книги. В этот раз мысли его об их последнем разговоре. О разговоре неожиданном, таком лёгком, временами даже с нотками смешливости. Тэхён угадал. Его герой не каменный. Не безразличный он. Нет. Как вообще в этом можно было сомневаться? Просто, по всей видимости, ему требуется гораздо больше времени, чем большинству, чтобы начать общаться, доверять, открыто проявлять к человеку хоть какой-то интерес. Неужели у него к Тэхёну интерес?
Ким задумывается об этом, проводя кончиками пальцев по клавиатуре. Нет. Такое возможно вряд ли. И пусть их предпочтения схожи, но Тэхён даже представить себе не может, что они… Нет. Не может. Разные они категорически. Они разные катастрофически. И общей темой для разговора выступал у них пока лишь Бёль. Собственно, только он их и объединяет. Ким приходит к выводу о том, что Бёль и есть тот самый двигатель их общения. Других объяснений не находит. Мальчик действительно очарователен. Невозможно его не полюбить и не восторгаться его теплой улыбкой, озорным смехом. Невозможно не умилиться его речевым трудностям и, безусловно, детской ангельской внешности: пухлые щечки и губки, черные, на пол лица глаза, такая же, как у дяди, квадратная улыбка и задорный голосок. А ещё чувство стиля, несомненно, тоже как у дяди. И Чонгук ведь подметил их сходство. Озвучил это, сделал выводы. Конечно, Бёль. Других мостиков между ними Ким не видит. Те другие, не выстраиваются. Их попросту не может быть. Хотя, безусловно, что уж скрывать, Киму всё приятнее думать о нём не как о герое книги. Всё приятнее вспоминать его черты, его жесты и взгляды. Хотя и были они по большей части в адрес Кима лишь гневными. Пару раз всего тот смотрел на Тэхёна иначе. И то выражалось это недоумением, изумлением, даже жалостью. А это вовсе не то, чего хотелось бы Киму.
А как же хочется Тэхёну на себе ловить взгляды положительно заряженные, восторженные, любовные. Не от Чона, разумеется. А в целом. Он понимает, что истосковался по такого рода проявлениям. Хоть и прошло не так много времени с момента его расставания с Ли, а он уже успел ощутить острую нехватку в этом. А ещё успел понять, что вряд ли уже к себе подпустит кого-то также легко, как и Джинхо. И сам тоже вряд ли станет проявлять в сторону кого-либо открытый интерес. По крайней мере, так он думает сейчас. И даже не представляет, каким должен быть тот человек, к которому бы его примагнитило. Может, и нет таких на этом свете.
Тэхён закрывает крышку ноутбука. Бутылка пуста наполовину, а он не написал ни строчки. Всё какие-то не те мысли, не те эмоции и откуда-то резко взявшаяся грусть. Это всё не способствует работе. А между тем уже завтра праздник в клубе «Престиж». Бёль им благополучно вылечен и в эту минуту уже спит в обнимку с теперь уже знаковой капибарой.
«…она на имя отзывается?»
Звучит вдруг в голове Тэхёна фраза, смешливо брошенная Чонгуком в день поисков игрушки. Отзывается… И почему, чёрт возьми, в нём самом теперь что-то отзывается, стоит только воспроизвести в памяти образ и голос шефа Чона? Видимо, слишком увлекся. Очевидно, многое себе позволил в сюжете, связанное с ним. А ведь вчера ночью действительно позволил. Сам не знает, не собирался, вроде. И в этом ключе вообще не думал. Но как-то вдруг сел и дополнил одну главу эпизодом про Чонгука и его неразделенные чувства к тому парню, что оставил его в конюшне, сбежав от побоев деда.
Эпизод этот случился не после побега, а до. В тот момент, когда Чон только ждал их встречи, собираясь приехать на ферму. Это происходило, когда бессонной ночью эту встречу себе ярко представлял. А тело его отзывалось и поддавалось фантазиям. Тэхён фантазировал вместе с ним о том, как это могло бы быть. А было это в их фантазиях слишком откровенно. Тэхён тогда съел, кажется, половину лимона, только бы вместе с Чоном не коснуться себя. Держать себя в руках удалось едва ли. А перед глазами почему-то яркими вспышками отчетливо мелькали эпизоды их первой с Чоном встречи: его вида в тот первый день, гневного и разъяренного, его голоса, звучащего строго и даже властно. Тогда, в тот день, Кима эта его манера общения оттолкнула. Но в момент написания эпизода, вспомнив вдруг то их взаимодействие, по телу пробежала дрожь, и Ким, не жалея своего главного помощника, с такой злостью закрыл ноутбук, что крышка буквально треснула.
Однако этот манёвр его той ночью не спасает. Этот эпизод находит его во сне. И вот там уже Тэхён остановиться не может. Подсознание играет с Кимом изощренно. И во сне этом Чонгук представляет уже не своего друга юности, а Тэхёна. И это становится тем ещё испытанием, которое Ким не выдерживает. Слишком уж красив полуобнажённый Чонгук в приглушенном свете ночника, в тишине комнаты с мыслями о нём. Слишком впечатляюще выделяются вены на его руке, когда он этой самой рукой откровенно к себе прикасается. Слишком тихими, но безумно соблазнительными кажутся стоны Чона в процессе. А когда в финале Чонгук произносит его имя… Вот тогда и сам Тэхён не сдерживается. И это сумасшествие в чистом виде. Реальность, сны, фантазии — всё соединяется без возможности отличить. И, проснувшись, Тэхён не сразу понимает, где сон, а где его мечты. Мечты? Возможно… Ведь во сне он мечтал о Чоне. О Чонгуке мечтал… о том, с кем никогда не будет, о ком так откровенно пишет и так смело мыслит.
Половину дня… да что там… целый день Тэхён находится под впечатлением. На автомате делает всё необходимое. Но мыслями не в этой реальности, а в той, параллельной. Про себя он молится всем существующим богам, чтобы только его отпустило. Не сразу, но отпускает. А впереди ведь их новая встреча. И вечно хвостиком следующий за ним Бёль, что с самого утра просит кашу с клубникой, не отстаёт, требуя внимания. А Ким из-за рассеянности и мыслей вовсе не о каше, добавляет ему туда изюм, который мальчик не выносит. Приходится ту порцию, щедро сдобренную сухофруктами, давиться, но есть самому, а мальчишке варить новую кашу, держа перед глазами клубнику, чтобы снова не ошибиться, потому что мысли вновь не о том.
А на следующий день он едет в клуб «Престиж» какой-то весь потерянный. Совершенно не думает об одежде, войдя в первый попавшийся на ближайшей вешалке костюм. Волосы тоже остаются без привычного повышенного внимания. Хорошо, что вообще этим утром они увидели расческу. Сегодня на его теле минимум украшений. Виднеются только те, что никогда не снимает.
Зато Бёль отдувается в этом плане за них обоих. Сам выбирает и даже гладит для себя одежду. Сам подыскивает носочки в цвет и орошает себя папиными духами, самыми дорогими, между прочим. Ведь на празднике должна быть Арин. И мальчик твердит об этом ничего не слышащему дяде всю дорогу и по дороге к месту проведения мероприятия, дергая Кима за рукав.
— Ты лассеяный сегодня, Тэ… Влюбився фто ли?
Этот вопрос, заданный детским голоском, но с совершенно не детским подтекстом, ввергает Кима в шок. И тут он понимает наконец, насколько странно ведет себя сегодня.
Настолько, что даже ребёнок замечает и упрекает его в неадекватности. Поэтому Тэхён старается изо всех сил взять себя в руки. И, кажется, получается. Он лучезарно улыбается знакомым. Долго болтает с дамой Чон, что в этот день неотразима в новом своём специфическом наряде. Машет пробегающему мимо Джефу и останавливается рядом с семьей Мин, которые приехали в полном составе. Юнги появляется на празднике с супругой и детьми.
В целом всё должно пройти великолепно. В этом нет никаких сомнений. Все гости без исключения пребывают в прекрасном настроении. Дети бегают, впечатываясь во взрослых. Тэхёну нравится эта атмосфера, что пропитана предвкушением чего-то незабываемого. Лично ему бывать на таких мероприятиях не доводилось, поэтому происходящее становится чем-то необыкновенным.
Он с интересом осматривается, подмечая детали. Подмечает, что устроителями проведена блестящая работа по оформлению территории, которая в этот день украшена фонариками, гирляндами, шариками и живыми цветами. Из динамиков звучит приятная музыка, а по периметру расставлены столы с закусками, отдельно для детей и взрослых. Детьми занимаются многочисленные аниматоры, поэтому родители могут спокойно общаться друг с другом, не заботясь о детском досуге.
Тэхён неотрывно наблюдает за гостями и работниками клуба. Видит множество разных возрастов детей, которые в восторге от праздника. В толпе замечает промелькнувшую фигурку Лорен и Джефа, следующего за ней. Они тоже участвуют в мероприятии. Помогают с закусками. Тэхёну интересно абсолютно всё. Но его рассеянный интерес вмиг фокусируется на одном лишь человеке, как только тот ступает на небольшую сцену и просит слово, беря в руку микрофон.
Все взгляды обращаются на него, а Ким только теперь может честно себе ответить, кого всё это время выискивал в толпе. Его, естественно. И только его одного. Ему важно понять, отпустило ли… Станет ли его разум, тело… станут ли они также остро, как и в последние дни, реагировать на этого мужчину.
— Добрый день, дорогие друзья! — звучит от Чона уверенно и громко, а голоса одновременно смолкают. — Приветствую вас всех — наших новых гостей и уже не совсем новых. Вижу среди присутствующих много знакомых лиц. Это те люди, которые посещают наш клуб уже не первый год. И я благодарен вам за то, что долгое время останавливаете свой выбор на «Престиже». Собственно, здесь всё для вас и ради вас. Мне очень приятно из года в год видеть вас на нашем празднике. А также я приветствую и тех, кто здесь у нас впервые.
С этими словами Чонгук останавливает взгляд на Тэхёне, ненадолго задерживая его, и смотрит так, что Киму впервые не считать характер этого взгляда.
Повисшую паузу внезапно разбавляет Бёль, выкрикивая так, что Тэхён чуть не вздрагивает, а вместе с ним и те, кто стоит рядом:
— Мы впелвые! Мы! Мы!
Все взгляды обращаются на Тэхёна с Бёлем на руках, и взрослые принимаются умиляться смелому мальчишке. Арин тоже поддерживает Бёля, также истошно крича, находясь при этом на руках у Юнги. Чонгук смеётся и кивает им:
— Да-да. О вас как раз и речь. Рад всех вас видеть, — произносит Чон, вновь глядя на Тэхёна. — Стало уже приятной традицией отмечать этот день вот так, массово и весело. Провожу этот праздник ежегодно, потому что хочу разделить радость с теми, кто любит наш клуб. Ровно четыре года назад «Престиж» открыл свои двери для вас, и с каждым годом мы стараемся становиться лучше, чтобы вам было здесь максимально комфортно. Надеюсь, так и есть. Не стану надолго затягивать свою речь. Рад вам всем. Надеюсь, как взрослые, так и дети найдут для себя сегодня здесь много интересного. Добро пожаловать к нам на праздник! Приятного отдыха! — Чонгук кланяется гостям и, улыбаясь, покидает сцену, куда тут же выходят ведущие, увлекая гостей программой.
— Ура! — практически одновременно выкрикивают дети, а Тэхён чуть не глохнет от протяжного дикого крика Бёля себе на ухо. Он осторожно опускает мальчика на землю и провожает его вместе с Арин к аниматорам, которые активно подзывают детей для игр.
Перед глазами всё пестрит и маячит. А Тэхён во всём этом хаосе различает в толпе одну лишь фигуру и замирает на ней взглядом. И кажется, человек этот светит в этот момент ярче всех тех огней, которыми украшена территория. Чонгук одет по классике. В брючный костюм. Непонятно, почему так строго. Возможно, посчитал необходимым появиться в этот день перед гостями в более представительном виде.
Киму не узнать, как отреагировали на его образ другие гости. Но вот одному из их числа Чонгук угодил точно. Тэхён вот уже второй раз видит его таким элегантным и также очарован. И непонятно, что бросается в глаза больше: его образ, совершенно отличающийся от привычного, или его глаза, что сегодня сияют как никогда. Но для кого и ради кого они сияют? Возможно, это происходит потому, что приехал Шен. Да. Он всё-таки приехал.
Не понять того, кто стоит рядом с Чоном, было невозможно. Тэхён понял это сразу. Не понадобилось даже тех откровенных кивков и знаков, что подавал ему глазами Джеф, указывая на незнакомца. Это Шен, вне всяких сомнений. И, как Джеф уверял, тот держится рядом с Чоном, не отходя ни на шаг. И Тэхёну бы смотреть на этого Шена, оценивать его зрительно. Но взгляд не может оторваться от владельца клуба. Невозможно и невыносимо его отвести. Он и не отводит, пока его бесцеремонно не отвлекает от созерцания Юнги, утаскивая за собой к столику с закусками. А ведь он не только уводит подальше, а ещё и обзор собой загораживает. И Тэхёну приходится стоять, делая вид, что он очень заинтересован беседой и увлечен закусками. Те действительно оказываются вкусными, как приговаривает с набитым ртом Юнги. И раз уж нельзя смотреть, Ким ест. Много и с удовольствием. Кормит и Бёля, периодически подбегающего к нему, чтобы отметиться. Мальчишка носится весь взмыленный, на эмоциях, показывает призы, что выиграл в состязаниях и очень ждёт квест, который обещали детям аниматоры, когда начнет темнеть.
И темнеет в этот день довольно быстро. Время пролетает незаметно. Но до этого момента Тэхён в компании Юнги успевает даже поучаствовать в нескольких мастер-классах для взрослых. Им предлагается изготовить калейдоскоп, с чем оба справляются идеально, унося с собой «волшебную трубочку». Потом они оба пыхтят над плоской доской, старясь выжечь на ней горы и птиц. У Кима получается неплохо, а вот Юнги не хватает усидчивости, и он, ругнувшись на самого себя, передоверяет завершение своего шедевра мастеру. С удовольствием вместе с детьми они смотрят шоу мыльных пузырей и сами в эти огромные пузыри погружаются по просьбе Бёля и Арин, которые их фотографируют. Потом они также вместе с Юнги участвуют в детской дискотеке, повторяя за аниматорами нехитрые танцевальные движения, и получают по шоколадке, которые тут же отбираются ловкими детскими ручками. Ким удивляется сам себе. Не помнит, когда в последний раз вот так беззаботно веселился. А потом даже не замечает, как искусный фокусник, оказавшийся вдруг рядом, снимает у него с руки часы, а отдаёт, достав их из своего кармана. Удивляются все без исключения. Юнги на эмоциях кричит: Нет! Так не бывает! А со мной так можно?
Тэхён смеётся от души над таким детским восторгом взрослого мужчины. Но смех его прекращается моментально, когда, повернувшись, он видит Чонгука. Тот стоит недалеко от них, прислонившись к ограждению, и просто наблюдает. За ними всеми, либо за ним конкретно — непонятно. И сколько он уже вот так стоит — неизвестно. Но в тот момент он смотрит Киму прямо в глаза. И смотрел бы, наверное, ещё долго, если бы не Шен, подошедший к нему со стаканчиком сока и закусками. Чонгук охотно принимает стаканчик и взгляд свой отводит. А Ким ещё какое-то время бездействует, не включаясь во всеобщее веселье. Мысли только о том, что сказал ему этим взглядом Чонгук? Ведь был тот из серии говорящих. Киму известно о людях, способных читать по губам. Но вот умеет ли кто-то также мастерски читать по глазам? Он видел за недолгий период общения в глазах Чона многое. Читал в них злость, недовольство, негодование, улавливал спокойствие и радость. Но тут было нечто иное, непохожее, непривычное. И если бы было предоставлено больше времени на разгадку, Ким угадал бы точно.
Но, увы. Чонгук отвлекается на общение с Шеном. Вместе они опустошают стаканчики, съедают принесенные закуски и долго о чём-то беседуют, не обращая внимания на окружающих и всеобщее веселье. А после и вовсе скрываются из виду, уходя туда, где располагаются конюшни. И да, Тэхён следит за ними на протяжении всего этого времени. Ему буквально жизненно важно заметить в их общении что-то необычное. Однако ничего особенного он не видит. Обычный разговор двух знакомых людей. Не было со стороны их обоих ничего странного и подозрительного. И сам этот Шен тоже ничего особенного из себя чисто внешне не представляет.
Тэхёну удалось-таки его внимательно рассмотреть. Китаец как китаец. На вид лет тридцати. Да, он довольно высокий. Да, он сложен идеально. Видимо, тоже на регулярной основе занимается спортом. И одет он стильно. Ким даже может вот так сходу перечислить наименование брендов, в которые сегодня тот одет. Но всё же Тэхён не находит в нём ничего примечательного. Он обыкновенный. Таких в толпе сотни. Пройдёт мимо, и даже лица его не запомнишь. В целом он неплох. Кому-то, возможно, способен понравиться и увлечь. Вот только не пара он. Как ни крути и с какой стороны ни посмотри, а он не пара для главного героя его романа. Не сможет Ким их соединить. Потому что, видя их рядом, вместе он этих двоих не видит. Не смотрятся, не стыкуются, не подходят друг другу. Однако он не сдаётся. А вдруг… Ему бы ещё раз взглянуть на них. Если удастся, то лучше поближе. А если повезет — услышать, о чем они говорят, в каких интонациях. Тогда-то… Вот тогда-то он всё и поймёт окончательно.
Поэтому, как только сумерки сгущаются и фонарики светят уже во всю свою задуманную красоту, он намеревается пройти туда, где скрылись эти двое. Бёля оставляет на аниматоров, что обещают детям незабываемый квест, который начнется с минуты на минуту. Юнги обещает присмотреть за мальчиком и отпускает, как гласит легенда Тэхёна, отойти в тихое место, чтобы совершить важный звонок.
Но звонить Тэхёну некому. По крайней мере, не сейчас, когда он горит идеей и собирает материал для новой главы. Ему важно и необходимо знать больше. И он прекрасно понимает, что шпионить нехорошо, однако этих нехорошо связанных с Чоном, у него уже как минимум на годовой тюремный срок. И об этом не думается в моменте совершенно, когда он, пройдя несколько метров, обнаруживает свет в одной из конюшен и слышит из неё голоса, один из которых принадлежит Чону.
— Как чувствует себя Бетт? — спрашивает, видимо, Шен. Ким пока его голос не знает, зато отчетливо видит его в профиль, остановившись неподалеку от приоткрытых дверей.
— Нормально, я её выходил. Ты был прав, тот препарат сразу помог. Со дня на день выжеребка. Думаю, всё пройдет спокойно, и у нас наконец-то появится малыш, которого мы все так ждём, — голос Чона звучит на редкость ласково, а он гладит животное по блестящей шерсти так нежно, что можно даже позавидовать.
Вероятно, Шен и завидует, потому что смотрит на Чона в эту минуту слишком откровенно. Его взгляды легко угадываются. Очевидно, что он в Чоне заинтересован. Тэхёну даже его немного жаль, ведь от Чонгука подобных флюидов Ким не улавливает. А уловить их он очень стремится. Стоит и вглядывается в лица обоих, что подсвечены мягким светом ламп. Понимает, что подглядывать низко. Подслушивать не лучше. Но остановить его в данный момент от этого поступка способен, пожалуй, лишь гром среди ясного неба. Но тот не звучит. Небо усыпано звездами с тоненьким полумесяцем во главе. Таким же точно, что красуется на браслете Тэхёна в этот день. Но в эту минуту ему не до прекрасных аналогий.
— Я же говорил, что всё не так страшно. Ах, какая она красавица! Вся в хозяина. То есть в тебя, Чонгук, — произносит Шен едва различимо, но Киму удаётся расслышать. А ещё он видит, как тот стремительно приближается к Чону.
— Брось, Шен, — отмахивается от него Чонгук, улыбаясь. — Комплимент так себе, — усмехается он, но с места не двигается. А между тем Шен уже совсем близко. Подходит, встаёт напротив и неотрывно, даже навязчиво смотрит в глаза.
— Как умею, прости, — пожимает тот плечами, говоря это Чону практически в самые губы. И удается ему это без труда. Оба они одного роста, — Не умею я говорить красиво.
— Прощаю, — смешливо отзывается Чонгук, на миг отворачиваясь. И, видимо, также, как и Тэхён, не ожидает следующего действия в свой адрес.
Шен, пользуясь моментом, застаёт Чона врасплох. Тянется к нему за поцелуем и удается даже слегка коснуться Чонгука губами, коротко поцеловав, но тот сразу же отстраняется. Отходит дальше, вытягивая вперед руки, давая этим понять, что продолжения не последует. Выражение лица Чонгука резко меняется. Видно, что таким поступком он не доволен.
— Шен, не надо. Мы, кажется, с тобой уже об этом говорили, — в голосе Чона металл. Неизвестно, о чём они там говорили. Ким может лишь предполагать, но сцена эта определенно поможет ему многое понять. Поэтому он не сдвинется с места, пока не дослушает до конца.
— Го-во-ри-ли, — по слогам и слишком угнетённо проговаривает Шен. Он не делает больше попыток приблизиться. Стоит там, где и был, но смотрит также неотрывно, а во взгляде столько всего: любовь, печаль, сожаление. Тэхён в эту минуту его прекрасно понимает. Нелегко получать отказ от того, к кому тянет.
— Знаю… помню… говорили… такое не забыть. И всё же я надеялся на взаимность. Подумай, найдётся ли в мире человек, который будет любить тебя сильнее, чем я? Задумайся над этим, Чонгук! Я не прошу тебя о безоговорочной взаимности, ничего не требую. Всего лишь хочу, чтобы ты был со мной, был рядом. Может, со временем ты привыкнешь к моему обществу, и у тебя что-то ко мне возникнет. Достаточно того, что я люблю тебя и готов ради тебя на всё. Я готов, понимаешь?! Даже спустя годы. Ничего не изменилось, — на последней фразе Шен мрачнеет и голос его дрожит.
— Я не могу так, прости. Не могу только брать, ничего не давая взамен, — вдруг эмоционально заявляет Чонгук. И не верить ему нет причин. — Шен, я знаю о твоих чувствах. Знаю, что ты давно уже ко мне неравнодушен. Но ответить тебе взаимностью не могу. Думаю, что я вообще ничего не могу. Это как проклятье, понимаешь? Вот здесь, в этих стенах, тот человек вышиб из меня всё, что люди называют чувствами: любовь, привязанность и тому подобное… Кажется, это всё не для меня, — на выдохе произносит Чон потухшим голосом. Скорее всего, в эту минуту он мысленно возвращается в тот день.
— Почему ты так мучаешь себя, Чонгук? Почему не снесешь к чертям эту конюшню? Надо было уже давно это сделать! — выкрикивает в сердцах Шен. Оказывается, тот в курсе всего. Значит, они довольно близки.
— Я оставил её не просто так. Она как живое напоминание о том, что я многое способен выдержать. Эти стены не виноваты в том, что стали свидетелями. А тот, кто виноват, уже никогда не вернётся, — твёрдые слова тонут в боли. Ею, кажется, заполняется всё пространство. И Тэхён тоже чувствует её, даже находясь снаружи.
— Чонгук, пожалуйста. Давай уедем. Вернемся туда, где тебе было хорошо. Я всё решу. Хочешь? Найду тебе толкового управляющего. Здесь ничего не изменится. Будешь контролировать дела удаленно. Зачем тебе это? Разве ты здесь счастлив? Я куплю там для нас дом, хочешь? Ну, или не куплю, построю. Вместе будем все выбирать, обживаться. Любишь природу? Не вопрос! Будет тебе природа! У тебя всё будет! Здесь ты одинок, а там со мной всё будет по-другому. Соглаша-айся… — молит его на последнем слове Шен и делает попытку приблизится. Но Чон останавливает его жестом руки, предполагая, что тот снова попытается сделать.
— Здесь я дома. Шен, я дома. Теперь с уверенностью могу это сказать. Тут каждый уголок напоминает мне о детстве. Пусть оно и не было слишком счастливым. Но было немало хорошего. Здесь живёт моя тётушка. Я нужен ей как никогда. Не могу её оставить. А как же они все? — Чон обводит рукой, указывая на стойла и денники, где мирно отдыхают в этот час его изящные подопечные. — Не-ет, Шен. Я не смогу их оставить. Теперь точно не смогу, — признаётся в сердцах Чонгук.
— Чонгук-и, а как же я? — звучит настолько обреченно, что даже у Кима сжимается сердце, — Значит, меня ты сможешь оставить? Думаешь, я без тебя смогу? — выпаливает мужчина с такой горечью, что в ней можно утонуть. Шен смолкает, обнимая себя руками, потому что желанных объятий так и не получил. Стоит в отдалении от того, к кому тянет, видимо, нестерпимо.
Чонгук ничего ему на это не отвечает. Похоже, ошеломлен словами друга и тем надрывом, с которым они были произнесены. Виснет молчание, разбавляемое лишь шорохами, доносящимися от животных. Кажется, ждут в эту минуту все, и даже они — безмолвные свидетели. Шен ждёт ответа и шанса на будущее счастье. Тэхён — реакции Чонгука на вопрос. А Чонгук… он ничего не ждёт. И от него подобного не ждут. Но он медленно опускается на колени. И Тэхён не верит своим глазам, потому что это невозможно было предвидеть. И не понимает сначала, что к чему, пока Чонгук наконец не начинает говорить.
— Прости меня… — нерешительно начинает он, — за то, что я бессилен тебя полюбить, — говорит он тихо, а в глазах сверкают слёзы. Тэхён находится не так близко, но он это видит. — Шен, я знаю в цифрах, сколько лет ты меня безответно любишь. Возможно, не могу оценить, насколько сильно и как нежно. Мне просто, видимо, не дано это понять. И полюбить мне тоже не дано. Говорил же тебе не раз, что я проклят. Это мне и кричал дед в тот день, когда бил вот прямо здесь, на этом самом месте. Кричал, что проклинает меня, бракованного, — он указывает на пол под ногами. Плечи его обессиленно опускаются и голова тоже, и Киму кажется, что на этом человеке такой неподъемный груз, который и двоим не вынести, — Меня многие здесь называют грубым и бесчувственным. Сам не раз слышал. Наверное, я такой и есть. Что поделать… Бракованный… А ты не такой. Ты лучше меня… всегда был рядом… Помогал, поддерживал, а я не могу тебе ничем ответить и мне от этого очень плохо. Прости… — Чонгук поднимает на него взгляд, полный сожаления, застыв на коленях, и смотрит на Шена снизу вверх. А тот не сразу находится с ответом, шокированный произошедшим.
— Чонгук-и, да ты что?! Вставай! Я не в упрек тебе… и как такое вообще можно предъявить? Это ты меня прости за навязчивость. Я перестану, клянусь. Я больше не скажу тебе ни слова. Мы всё забудем. Останемся друзьями, — Шен подлетает к нему и подхватывает за плечи, тянет вверх и обнимает, успокаивая.
Чон обмякает в его руках, позволяя ему это всё. Позволяет, а сам бесшумно плачет. И неизвестно, что в эту минуту является причиной его слез: отказ, которым он делает больно человеку. А может, в нём бурлят отголоски прошлого и невыплаканного, просясь на поверхность.
Тэхён наблюдает за ними сочувственно. Он проникается этой ситуацией, осознавая, что у каждого из них своя правда и, безусловно, своя боль. Стоит неподвижно, наблюдая, пожалуй, самый впечатляющий момент из всех, что удавалось увидеть в жизни. Он становится свидетелем их слёз.
И в данном случае они не признак слабости. Это скорее очищение и переосмысление для Шена. А для Чона — возврат в прошлое, которое необходимо стереть навсегда. Видимо, пришел срок Чонгуку закрыть эти двери. Тэхён его понимает. И даже Шена он понимает, что также беззвучно плачет, держа в руках человека, который никогда с ним не будет.
Прямо сейчас, на глазах у Кима двух сильных людей ломает безысходность. И слезы этих людей словно редкие кристаллы. Ими надо дорожить, их не стоит стыдиться, ими даже можно гордиться. Ведь они, солёные и обжигающие, реальное подтверждение того, что эти двое обладают чистейшей душой. В данном случае это слезы не телесные, а душевные.
Тэхён едва дышит. Он забывает обо всём. И даже о том, что, вероятно, уже довольно долго отсутствует. Его телефон предусмотрительно на беззвучном. А в мыслях сплошная путаница. Он не должен был этого всего увидеть и услышать. Слишком интимны эти моменты. Но благодарен случаю за то, что такая возможность ему предоставлена. И выпала она лишь ему одному.
Когда вообще он смог бы подобное наблюдать? Возможно, только в кино? Там как раз всё бывает. Но произошедшее — не выдумка, а жизнь. И в ней, беспощадной, один человек оказывается на коленях перед другим, извиняясь за то, что не любит.
Чонгук на коленях. Разве такое можно было себе представить? Этот мужчина, как одинокий сильный волк с дерзким характером и суровым нравом, неправ. Он многого о себе не знает. Никакой он не грубый, уж тем более не бесчувственный. Он настоящий. И вовсе он не проклят. Просто не встретился на его пути человек, который разубедит, покажет другую реальность, отогреет и подарит недостающее тепло, сотрёт терзающие воспоминания, собственноручно сожжёт эту постройку, что таит в себе столько мрака. А вместо неё выстроит что-то более современное, светлое и незапятнанное.
Где-то там, в глубине подсознания, мелькает мысль о том, что Тэхён смог бы… точнее, не так, он хотел бы стать этим самым человеком. Вот как раз он именно тот, кто сделал бы Чонгука счастливым. И уверенность в этом множиться с каждой секундой. Почему именно он? С чего вдруг он? Вопросы рождаются сами собой. И подсознание на них откликается. Оно твердо отвечает Тэхёну на эти вопросы: потому что ты его любишь… ты любишь его.
Ответы поражают. Они берут за горло. И Тэхён в буквальном смысле ощущает, что не способен вздохнуть. Он старается отмести от себя то, что рвется уже из сердца, просясь стать озвученным. Старается, но не может. Сам себе внутренне задает вопросы. Сам с собой спорит, но бесполезно. На тысячи его против звучит одно лишь: Люблю. В горле пересыхает. Небо давит на него нещадно. Звезды будто впиваются острыми стрелами. А месяц беззлобно смеется над ним, глупым, что догадался о важном так поздно. А ещё стоит и спорит с тем, что неоспоримо.
Да, он действительно глуп. Писатель? Мыслитель? Философ? Как он себя там именовал? Всё мимо. В данном случае всё мимо. Он прокололся в самом главном. Самого себя не смог понять. А что послужило толчком? Обнаженная душа Чонгука, его слезы, эта сцена на коленях, его крик души о том, что проклят? Может, и Тэхён кем-то проклят… вероятно… потому что если нет, то как тогда объяснить его любовь к человеку, который в нём не заинтересован. Его любовь… О таком страшно думать. Произносить тем более… На что ему это? И на что он обрекает себя, признаваясь в таком? Ведь он для Чона всего лишь один из тех, проходящих мимо, кто не оставит след. Осознание этого давит. А он снова слышит разговор двух людей, которые наконец разомкнули объятия, отдалившись друг от друга.
— Чонгук-и, я должен тебе кое в чём признаться, — говорит вдруг Шен, наблюдая за тем, как Чон бережно проводит по шерсти животного щёткой. Они уже снова друг от друга на приличном расстоянии. Шен устроился у входа в денник, где Чонгук наигранно увлеченно расчесывает гриву коню.
— В чём? — видно, Чонгуку нелегко пока взять себя в руки, и с помощью этих нехитрых движений он пытается успокоиться.
— Скорее всего я скоро женюсь, — произносит Шен, ожидая реакции, и она следует моментально. Тэхён тоже в легком недоумении. Женится? Но как? Ведь только что в любви признавался.
— Как это? Ты же… Хотя-а, в принципе… — не договаривает Чон, запинаясь. И Киму ясен смысл всех его обрывистых фраз.
— Отец настаивает. Ему срочно нужны внуки. Говорит, что боится до них не дотянуть. А я не хочу, Чонгук-и. Жениться не хочу, детей не хочу. Вот и приехал к тебе, чтобы в который раз признаться… думал, может ты… и тогда я… н-но забыли. Всё. Я знал, что ты ответишь мне отказом, но не мог не предложить в последний раз. Поэтому лучше будет, если я женюсь. Да, так лучше будет для всех. Мне не принципиально, одному быть или с кем-то. Если рядом не ты, то вообще параллельно, — звучит снова безнадежно. Но Шен старается приободриться. — Ну а что? Дети — это же хорошо, да? И девушка она неплохая. Я ей нравлюсь… она милая… домашняя, уютная такая, готовит отлично, с ней интересно, но… — рассуждает Шен, а Чонгук молчит.
И Тэхён мысленно продолжает фразу за него: но она не ты. И как же больно, наверное, Шену в эту минуту. Это всё равно, что хоронить себя заживо. Жениться без любви, обрекая себя на ежедневное общение с тем, кто безразличен — это страшно. Тэхён не смог бы точно. Но Шен, похоже, видит в этом для себя единственный выход. Может, надеется таким образом заменить незаменимое? В большинстве случаев это не работает. Как знать, вдруг ему повезет?
— Что скажешь? — интересуется у него Шен и делает это настолько безразлично, что понятно — ему советы не нужны. Он ставит перед фактом. Или пытается вызвать ревность?
— Мне сложно что-то советовать. Решение принимать только тебе, Шен, — никаких ревностных ноток в голосе Чона не слышится.
— Знаю. Не сомневался, что ты так ответишь. Я принял решение. Вот сейчас принял. Женюсь, да. Терять мне уже нечего. Самое главное я уже потерял, — признается он, понятно кого имея в виду. — Приезжать теперь так часто у меня не получится. Оно, наверное, и к лучшему. Не буду тебе надоедать. Но ты не переживай, договоренности в отношении панд в силе. Тут ничего не изменится. Об одном тебя прошу, Чонгук. Не игнорируй меня, пожалуйста. Хотя бы на звонки отвечай и пиши хоть изредка, — просит его Шен дрогнувшим голосом, словно это последнее, что может их связывать.
— А когда такое было? — возмущается Чонгук, стараясь держаться непринужденно. Но очевидно, что и ему нелегко.
— Не было, да. Это я так, на будущее. Завтра я улетаю назад, — сообщает Шен хладнокровно. Он обрубает канаты. Вырывает с корнем из сердца надежду. Непонятно, как вообще держит лицо. Тэхён восхищается его выдержкой.
— Так рано? — недоумевает Чонгук, бросая свои процедуры, и устремляет на него взгляд, — Ты же всегда оставался минимум на неделю.
— Да. Много дел, — беспечно выдает мужчина, пытаясь улыбнуться. Выходит неестественно.
— А во сколько вылет? — Чонгук меняется в лице. Эта сцена довольна странная. Тэхёну отчего-то кажется, что эти двое прощаются навсегда. Имеется в виду, что не увидятся больше в реальности.
— В час дня, — сухо констатирует Шен. Оба они в эту минуту в натянутых масках непринужденности, стараясь изобразить привычное общение. Но Киму всё очевидно. Как раньше у них уже не будет.
— Я отвезу тебя, — настойчиво предлагает ему Чонгук.
— Не надо. Сам доберусь. У тебя же занятия, — и здесь Тэхёну его ответ понятен. Долгие проводы — лишние слёзы. Это действительно нелегко.
— Я отменю занятия. Или за меня их проведет Соа. Я провожу тебя, не спорь. Всегда же провожаю, — припоминает ему Чонгук. Видимо, это годами сложенная традиция.
— Всегда провожаешь… да… — с грустью отзывается Шен. — И сейчас проводи меня, м? Я так устал, — просит он, похоже, не обманывая. Усталость это у него или просто желание закончить непростой разговор — не ясно. Но выглядит Шен значительно хуже, чем был до их разговора.
— Конечно, — с легкостью соглашается Чонгук и выходит из денника, щелкая задвижкой. — Пойдем, дама Чон подготовила для тебя комнату.
— Это хорошо-о… — тянет Шен, зевая.
А Тэхён едва успевает скрыться за деревом, как они выходят на улицу. Оба идут молча, а он, дождавшись, когда скроются из виду, смотрит на часы и понимает, что пробыл в этом месте больше получаса. Не планировал так долго. Оставил Бёля одного. На него это не похоже. Да, в принципе, много из того, что в последнее время происходит в его жизни, на него прежнего не похоже.
Стараясь не думать о том неутешительном для себя выводе в отношении собственных чувств, он торопится к месту, где проходит праздник. И с удивлением обнаруживает, что гости и не думают расходиться. Тот самый квест тоже ещё не закончился. Дети увлеченно ищут клад, родители за ними наблюдают. И Юнги подзывает его к себе, интересуясь, всё ли у Тэхёна в порядке. И как бы ему ответить… У Кима не всё в порядке. Он потерян и растерян. Почему-то хочется в эту самую минуту увидеть Чонгука. Но не так издалека, а вблизи и даже обмолвиться парой фраз, чтобы… Наверное для того, чтобы убедиться, насколько он глуп, влюблен, распластан тем, что нехотя осознал…
Но Чон в пределах видимости не показывается. Тот в эту самую минуту провожает Шена. И здесь есть о чем задуматься. А что если эти проводы закончатся чем-то большим? Что, если Чонгук войдет к нему в комнату и на ещё одну попытку Шена стать ближе ответит взаимностью? От этих непрошеных мыслей Киму становится не по себе. Он сидит насупленный в мягком кресле под недоуменными взглядами Мина и не может даже толком поддержать разговор. Тот что-то ему рассказывает о работе, детях… А Ким не слышит. Мыслями он не здесь. Он где-то витает, мечтая превратиться в маленькую мушку и полететь туда, к нему, чтобы удостовериться в том, что проводил, но не остался. Бред! Какой же это всё бред! Неужели и ревность пожаловала? А раньше Ким и не знал, что это такое. Это было раньше. Видимо, это только начало.
— О, Боже… — произносит он вслух, а Юнги вдруг стихает.
— Что такое, Тэхён, а? Я достал тебя своей болтовней? — извиняющимся тоном вопрошает его новый знакомый.
— А? н-нет… что ты… я просто кое-что вспомнил… — обманывает его Тэхён. Ну не говорить же правду о том, что хочется отсюда сбежать. Не в смысле домой. А пойти по ЕГО следам, найти, увидеть, что-то сказать… можно и просто помолчать… У Тэхёна путаются мысли.
— Да? У меня тоже такое бывает… Главное теперь — постарайся не забыть, — смеется Мин.
А Ким понимает, что забыть уже не получится. Слишком глубоко засело. Это чувство так просто не изгнать. А самое главное, что непонятно, как он теперь будет общаться с Чонгуком. Сможет ли также сдержанно? Сможет ли смотреть в глаза, не выдав себя? Получится ли молчать…
А пока получается только, пересилив себя, с наигранной веселостью, попрощаться с семейством Мин. Затем едва удается выловить разгоряченного Бёля, что никак не желает ехать домой. Но, едва оказавшись в авто, мальчик практически сразу засыпает, позволяя Киму погрузиться в мысли, что слишком громкие и все они только об одном человеке.
И кто бы мог подумать, что этот долгожданный вечер закончится вот так. Киму ведь всего-то надо было увидеть Шена, познакомиться с ним зрительно, оценить, поняв для себя тот ли он человек. А вышло всё иначе. Шен не тот. Определенно не тот. А Тэхён? Что может он сказать о себе в контексте пары для Чонгука? На эту тему его разум молчит. Никаких предположений не выдвигает. Ведь он лично слышал о том, что Чонгук ни к чему подобному не готов, не настроен. Тэхён вот тоже мало на что настроен. Он паркуется у дома, предвидя очередную бессонную ночь. А причина бессонницы — снова Чон Чонгук. Только в этот раз он не сядет за ноутбук. Не о чем ему пока писать… надо бы в себе разобраться.
