Часть 9
2 июня 2025 г., 16:52
— Такой здоловский пр-раздник был вчер-ра. Фкажи, Тэ! — Бёль устраивается поудобнее на стульчике возле стола на кухне и наблюдает за тем, как дядя, усилием воли стараясь сосредоточиться на завтраке, колдует над рисовой запеканкой. Вообще, Ким готовит подобное впервые. И не взялся бы точно, если бы не услышал от Бёля жалобное: а мамотька такую вкуфнятюю запеканотьку делает… так захотелось…
Ну и что Тэхёну было ему на это ответить? Ничего, кроме: значит, надо попробовать! Меньше всего ему хотелось этим утром заморачиваться, но ради кареглазого чуда чего не сделаешь… Поэтому он набрал Мэй и выслушал подробные рекомендации по приготовлению этого «волфебного блюда».
— О, да, Бёлли! Праздник получился интересным. Мне тоже очень понравилось, — поворачивается в его сторону Тэхён, видя, как мальчик крутит в руке калейдоскоп, который Тэхён вчера смастерил.
— Клутая тлуботька! — заключает ребенок и Ким смеётся над интонацией и тем, какое определение дал мальчик этой вещице. А память сразу же выдает моменты из вчерашнего вечера. Всё же отлично они с Юнги повеселились. Нравится Тэхёну общаться с этим человеком. Чувствуется единение и легкость. Их общение всегда выходит непринуждённым и увлекательным. Но конкретно вчерашним вечером Тэхён с удовольствием заменил бы Юнги другим человеком. Тем, который ушел провожать Шена, так и не появившись больше перед гостями.
— А мовно мне фоколадотьку? — хитрым голоском интересуется мальчик, видя на столе сладости, которые Тэхён не сообразил убрать подальше.
— Бёлли, только после завтрака и то немного, — отрезает ему в ответ Тэхён, убирая в духовку форму с запеканкой.
— Эх… жадный ты… Вот Тёнгук не такой! Он нам всем вчела лаздавал сладости. Жалко, фто сегодня занятий не будет… — вздохнув, заключает мальчик и сидит, подперев подбородок рукой.
— Да-а, Бёлли. Жалко. Ну ничего. В среду ты всё наверстаешь, — успокаивает его Ким и себя заодно, потому что ранний звонок менеджера клуба стал для Кима полнейшим разочарованием.
Звонок был действительно ранним и неожиданным. И Тэхён не сразу сообразил, когда приятный женский голос сообщил ему о том, что сегодня занятия не состоятся ввиду занятости инструктора Чона.
Тэхён посокрушался вслух о том, как ему жаль. И поблагодарил девушку за предупреждение.
И сокрушается Ким по этому поводу целое утро. Ведь он рассчитывал сегодня увидеть Чона. Зачем? Теперь причина ясна, как белый день. Он скучает. Да, вот так просто это и объясняется. Теперь он себя не обманывает. А смысл? Ему хочется видеть Чона, говорить с ним, находиться рядом, наблюдать… Но тот, как назло, ускользает. И Тэхён знает куда. Чонгук наверняка сегодня отправится провожать в аэропорт Шена. Обещал же вчера. И Тэхён тоже многое себе обещал прошлой ночью, но не смог выполнить. Он обещал себе не думать о том, как могла пройти ночь у этих двоих. Хотелось бы, чтобы по отдельности. А что, если вместе… В любом случае, он не узнает об этом. Но сомнения не покидают. Они не оставляют в покое.
А ещё в покое его не оставляют дела, которые на потом не отложить. А это, безусловно, стирка, которой накопилось немало, уборка в квартире, поездка к Мэй и по магазинам. В общем, круговорот неотложных дел, за которыми у него нет возможности поразмыслить о финале книги. И вроде Кима никто не торопит с её завершением. Над ним не стоит Намджун, что как обычно надоедая своими: Тэ, соберись, сроки горят!
Здесь Тэхён сам себе хозяин. И он испытывает непреодолимое желание завершить начатое. Но Бёлли, как специально, в этот день не укладывается вовремя, вспоминая вчерашний праздник в клубе. Потом заводит долгие разговоры об Арин. Тэхён его слушает и зевает, потому что за день очень устал и желание только одно: лечь и уснуть без душа и прямо в той же одежде. Но желания эти вмиг сменяются другими, когда Бёлли невзначай заводит разговор о Чоне.
— Я тут подумал, Тэ… Тёнгук стал бы тебе холо-ошим длугом, — тянет мальчик отдельное слово, делая на нём акцент.
А Тэхён застывает взглядом на мальчишке, который выдает совершенно не детские предположения. Естественно, ребёнок не в курсе того, что дядя его не совсем нормальный в понимании традиционных норм общества. Но, видимо, на каком-то интуитивном уровне ребенок улавливает суть. Но почему? С чего вдруг у Бёля такие выводы? Об этом Ким его и спрашивает, слыша в ответ: Гвупый воплос, Тэ. Сам не понимаефь, фто ли?
И здесь Тэхён замолкает, сдержанно улыбаясь, потому что развивать эту тему с ребенком за гранью его воспитания и морали. Бёль мал. Видит всё в ином цвете. Но главное всё же понимает. А что, если устами младенца глаголет та самая истина? И истина эта Тэхёну была бы очень кстати.
Тэхён сидит у его кроватки, сжимая в руке любимую книгу Бёля, которую прочел ему уже раз четвертый. Сна как не было. И вместо него приходит желание творить в самом прекрасном смысле этого слова. И что-то подсказывает ему, что, усевшись за ноутбук, он не поднимется, пока не допишет книгу до конца или по крайней мере не обозначит тот самый финал, оставив дополнения на потом.
Казалось бы, его никто не гонит. Но он торопится. Видимо, боится упустить, не успеть записать, растеряв по пути все мысли. В помощниках у него снова его бессменный ноутбук и тёмная ночь, что нашёптывает всё новые и новые идеи, не позволяя Киму быть скромнее в фантазиях и желаниях. И он идет у неё, тёмной и звездной, на поводу. Возможно, этим фантазиям сбыться не суждено. Но он шумно впечатывает их в реальность, барабаня по клавишам, будто действиями этими приказывает им воплотиться в жизнь.
Ох, и сколько же у Тэхёна этих безумных фантазий! И все они разные: скромные и не очень, спокойные, размеренные и дерзкие, от которых кровь закипает в жилах. И в этот раз начинает он с себя. Эти главы о самом себе становятся для Кима подобными исповеди. Пишет о себе таком, каков есть на самом деле. Всё с самого начала: о своем пути к писательству, о преградах, не пропустив того, как долгими и извилистыми тропами шел к НЕМУ. Сколько всего перенес и чего лишился. Откровенничает о том, что такой судьбы для себя не выбирал. Он не выбирал любить мужчин. Наверху всё решили за него. И он искренне пишет про тех, кого, казалось бы, любил, только теперь понимая, что все они не настоящие. Он с жаром описывает их первую с Чоном встречу в клубе, свои эмоции и размышления насчет угрюмого человека. Ким встраивает себя в сюжет, понимая наконец, кого его книге так не хватало. А книге не хватало его, Ким Тэхёна. И никакой Шен не украсил бы так сюжетную линию, не добавил бы экспрессии и впечатлений.
Никогда ещё Тэхён не писал о себе. Были слабые попытки вести дневник, но то было давно. А теперь он словно стоит перед зеркалом, вглядываясь в свои черты, копается в характерных особенностях, описывает себя без прикрас. Старается быть честным перед читателями. Но будут ли они? Неважно. В данную минуту это всё не важно совершенно. Сейчас есть только он в ночи за ноутбуком и Чонгук, что далеко и всё же очень близко.
На редкость легко Киму удается описать их первую встречу. Он помнит её, напряженную и искрящуюся, до мелочей. Вторая представляется ему уже более спокойной, третья — почти уже привычной. И мысли Кима о нём, неприступном и отстраненном, как тогда с первого дня, так и теперь, кажутся навязчивыми. Он вспоминает каждую деталь, каждое слово и взгляд Чона на себе. Погружается в те события и смотрит на всё со стороны. Теперь он точно осознает, когда конкретно стал симпатизировать ему, проникаться им, постепенно влюбляться. Пишет и ругает себя за то, насколько слеп он был по отношению к собственным ощущениям и реакциям. Всё это странным образом открывается Тэхёну только теперь. А ведь они знакомы уже почти два месяца. Короткий срок для… а для чего, собственно? Иные сходят с ума с первого взгляда. У него же вышло иначе. Сколько должно было случиться этих долгих оценивающих взглядов, чтобы признаться самому себе в необратимом… Ким эти взгляды распознал не сразу. Но самые яркие помнит. Об этом и пишет.
Тэхён создаёт свою райскую матрицу, разрывая тишину звуками процесса своего творчества. Описывает и расписывает всё таким образом, как хотел бы, чтобы было между ними в реальности. Самонадеянно? Вероятно, что так. А кто посмеет запретить ему мечтать? Это его роман, его мечты, его Чонгук… пусть пока только в нерифмованных строках.
Лишь о тебе я напишу красивый роман, в котором я останусь с тобой…
Бередящая душу фраза, что родилась этой ночью спонтанно и крутится в мыслях, витает в пространстве, даря вдохновение. И с каждым новым словом, строкой, абзацем он понимает, что этот роман увидит, скорее всего, лишь его стол, на который устало опустят руки напечатанный на белоснежной бумаге текст. Не исключено, что он оформит этот роман в единственном экземпляре, где на обложке из твердого переплета лучший из лучших, его знакомый художник-иллюстратор, изобразит ключевые моменты сюжета. Возможно, там будет изображен мужчина верхом на коне, который скачет на восходе, но не к солнцу на встречу. А к человеку, который очень его любит и ждет. И ждет его тот, кто предназначен судьбой и послан в то самое нужное время. И это Тэхён, который уверен, что всё происходит исключительно тогда, когда должно.
В некоторых моментах Ким застывает, придумывая их мир. Продумывает его до тончайших мелочей, углубляется в детали слишком щепетильно. Своим романом он выводит Чонгука из драмы. Он знакомит беды Чонгука друг с другом. Заставляет их подружиться, да так, что Чон становится им уже не нужен. Намеренно и постепенно Ким уводит его в мир, похожий на рай для двоих. Туда, где нет места печали.
Он пишет роман, полосуя себя по сердцу острием ножа. Истязает себя призрачными мечтами. Знает, что возможность быть им вместе минимальна. Слишком они разные. Но всё же пишет о том, как бы это могло быть. Какими тихими и уютными могли бы быть их совместные вечера, какими красивыми и незабываемыми могли бы казаться им рассветы и закаты, проведенные вместе, какими пламенными могли бы быть их ночи, которыми Тэхён, несомненно, заставил бы его позабыть в своих объятиях обо всём.
Безусловно, Ким Тэхён — мечтатель. Странно надеяться на то, что описываемое случится. Возможно, Чонгук, привыкший к одиночеству, и правда не способен полюбить и ужиться с кем-то. И с чего вдруг, будучи таким, он подпустит к себе именно Тэхёна? Ведь они общаются вынужденно. Потому что это продиктовано долгом Чона перед ними как клиентами. И всё же Ким не прекращает переносить свои желания и фантазии в строки романа.
В этом романе Тэхён принимает все его странности. Знакомит Чона со своими собственными. Тэхён любит его в этих строках «от и до». Он им живет и дышит. Пальцы скользят по клавиатуре так, словно он не пишет, а извлекает прекрасную музыку. И наконец-то чувствует себя живым после долгих месяцев затишья в творческой яме. Его состояние можно сравнить с запуском воздушного змея. Потому что когда нет ветра, хотя бы слабого его дуновения, автор считает себя бездарностью. Но стоит только подуть свежему ветерку, и ты летишь. Мигом включаются мысли, рождаются идеи. Ты снова можешь писать, надевая на себя чужие проблемы, эмоции, чувства. Можешь купаться в них и тонуть.
Поэтому Тэхён благодарен Джефу, его спонтанному предложению. Благодарен откровенным рассказам под сенью векового дерева. Ведь если бы не они, разве смог бы он узнать человека так близко? Разве смог бы за маской безразличия, серьезности и даже грубости разглядеть его душу? Если бы не Джеф, Чон остался бы для него замкнутым грубияном и не более. Но в Чоне — глубина. Та самая, которую Тэхён ценит в людях, но встречает редко. Та самая, в которой не страшно утонуть.
И Тэхён тонет. А временами горит, описывая то, что сделал бы с Чоном, окажись тот рядом и в его руках. И в фантазиях этих смелых он себя не ограничивает. Делает то, что диктуют желания. А они не то, что диктуют, они требуют от Тэхёна освободить его, возбужденного, от одежды, шепча беспрерывно, как хочет его всего прямо сейчас и без ограничений. И Тэхён хочет его не только в строках романа. Он чувствует всё это в реальности. Щёки его пылают, руки дрожат. Путая кнопки, он допускает массу ошибок в словах. Не суть. Потом всё исправит. Важно другое. То, что дыхание его всегда учащенное, стоит только об этом подумать. Перед глазами пелена желания, и образ человека, что и в строках книги, и в жизни прекрасен. Поэтому Киму требуется передышка. Поэтому временами он прерывается и берет паузу, откидываясь на спинку дивана и представляя. Сидит молча, с закрытыми глазами, визуализирует и снова берется писать.
Он пишет о том, как с его губ срываются фразы, которые никому не озвучивал. И целуют его губы Чонгука на грани нежности и боли. Везде целуют, в поисках самых чувствительных мест. А кончики пальцев скользят по влажной коже скульптурного тела, замирая там, где твердость кажется нереальной. А после руки сменяются губами. Смешиваются их стоны, переходящие во всхлипы, рыки, крики. Тэхён пишет о том, что любит его в процессе и душевно, и телесно. Он любит его за все годы без ласк. И целует его чувственно, без остановки, восполняя пробелы. Он сгорает в нём снова и снова, не жалея ни себя, ни его. И никому не стыдно за то, что они творят. Нет страха перед светом следующего дня, когда придется смотреть в глаза. Есть только страсть, подкрепленная любовью. Со стороны Тэхёна уж точно. И он без стеснения ему об этом говорит. Выскальзывает и погружается снова, шепча о том, как сильно любит. А Чон просит его об этом помолчать, потому что для разговоров не время, и он к такому не привык. Но Ким все эти просьбы игнорирует, целуя, как в последний раз. Словно бы опасаясь того, что его больше не подпустят. Отчего-то зародился такой страх и живет в нем. Реальные опасения переносятся в строки романа. Поэтому там, где можно, там, где их мир на двоих, Тэхён целует его, как сумасшедший, прикусывая нежную кожу и, как глупый, при этом улыбается. И Чонгук поддаётся и стонет, отбросив всякие против. Долго смотрит в глаза, впуская в себя без опаски. Не только в тело впускает, дарит ключи от души. И, даря их, произносит тихое:
— Я бы всё отдал, чтобы это повторить…
А Тэхён слушает эту фразу, поражаясь тому, что после всего в Чоне ещё живут сомнения. Как такое возможно? Ведь он во стольком признался, столько всего успел наобещать.
— Не надо ничем жертвовать, Чонгук. Мы повторим, если захочешь…
Они молчат, сплетя пальцы. Лежат бок к боку. Обнаженные и влажные от жара тел друг друга. О том, как им было хорошо, говорит прерывистое дыхание, блаженные улыбки на лицах, горящие мышцы. Потому что оба выложились как никогда.
Но Чонгука не покидают сомнения. Он не спокоен и понять его можно. Он долгое время был один. Не доверял и не проникался, держа всех на расстоянии. Поэтому Тэхёна не удивляет вопрос:
— Думаешь, мы сможем?
И Тэхёну бы ему на это многое сказать. Ведь он умеет, может заболтать и ответить стихами, но звучит лишь:
— Почему нет?! Даже не сомневайся! — отвечает, целуя во влажный висок, притягивая к себе, даря ощущение важности.
И этого, кажется, достаточно обоим, без дополнений и разъяснений. Тэхён знает наверняка, что они смогут, и у них получится. Чонгук сомневается, но верит ему, прижимаясь плотнее, и сам целует. Роман Кима обретает наконец свой логический финал.
Он снова и снова перечитывает то, что этой ночью написал. Проговаривает вслух признания, что шептал Чону. Читает то тихо, то громко. Он словно вселенной приказывает, чтобы та донесла его послание до Чонгука. Не важно как: с помощью птичьего щебета, музыки и шепота ветра, образами на облаках.
Сидит и наизусть проговаривает фразы о том, как счастливы они будут в будущем. Убеждает небеса в том, что если они доверят ему Чона, то он сделает всё по сценарию и даже лучше. Перенесет сюжет в реальность, не подведет. Обещает, что будет любить его до последнего вздоха, потому что иначе не сможет. Он будет ставить ему на душу заплатки своей нежностью, заботой и любовью. Сидит и как мантру повторяет в ночной тишине: ты будешь со мной. Ты будешь моим. А после снова перечитывает и сам верит в то, что так и будет.
Тэхён выдыхает и вновь прикрывает глаза, фантомно ощущая на себе губы, которых в реальности не пробовал. Он улетел к небесному светилу, которое обожгло и отфутболило на землю, где суровая действительность кричит о том, что Чонгук далек от него, как солнце от земли. И как же хочется приблизить его далекого, зажечь его собой, как в том эпизоде, оставить след на загорелой коже, войти в его жизнь, сердце, душу, в него… и задержаться навсегда, так, чтобы прогнать было невозможно. Но пока Тэхён может лишь наблюдать, согревать взглядом, общаться, как добрый знакомый. Но как же это сложно, когда в мыслях он ему уже не чужой. И мысли эти надо срочно претворить в жизнь. Но как? Что сделать, как подойти, что произнести, чтобы увлечь беседой? Этого Ким пока не знает. Зато знает, что роман его почти завершен, за исключением множества дополнений, которыми он обязательно займется завтра.
Завтра… завтра… завтра… оно желанное, наступает слишком быстро, потому что Ким ложится спать под утро. И это новое завтра также не лояльно к нему, как и вчера. День проходит снова не так, как ему бы хотелось, за ноутбуком и процессе вычитки романа и его дополнения.
День проходит, как и всегда. Бёль неугомонен и требует прогулок, вкусняшек, поездки к маме, игр и мультиков, обязательно в компании дяди. И Тэхён знает уже, кажется, все популярные мультфильмы, а некоторые серии даже наизусть может пересказать. Вообще понимает, что он многое может, только одно ему не подвластно — не думать так часто о Чоне и силой мысли приблизить наступление следующего завтра, где они непременно встретятся. Вот только Ким всего лишь человек, не обладающий способностью предсказывать события. А жаль… ведь тогда он не надеялся бы понапрасну, а знал, что и в этот день они с Чонгуком не встретятся.
Об этом им с Бёлем и сообщает милая девушка-инструктор по имени Соа, что встречает их на площадке, где Чонгука не наблюдается.
— Инструктор Чон приносит вам свои глубочайшие извинения, но сегодня у него не получится провести занятия. Он уехал в город для решения неотложных административных вопросов и поручил мне провести занятия с Бёлем. Не переживайте, я в курсе всех дел и сегодня мы закрепим результат.
Тэхён слушает её невнимательно. Однако суть улавливает. Чонгука ему сегодня не увидеть. Стоит, нахмуренный и соглашается с хмурым небом над его головой, что сегодня спрятало солнце ото всех и не желает возвращать. Ему теперь вот также хмуро и безрадостно. Он очень рассчитывал увидеть сегодня Чонгука, зацепить взглядом, поговорить, разговорить, начать налаживать контакт. Хотя бы попытаться стать ближе и понятнее этому человеку. Он даже оделся в этот день слишком… даже чересчур… По крайней мере, так сказал Бёль, увидев дядю, выходящего при параде из спальни: у тебя фто свидание? Куда так вылядился? А нудуфы-ылся-то… — протянул смешно шепелявик, принюхиваясь к дяде.
И был прав. Тэхён не пожалел сегодня ни свежего образа из последней коллекции обожаемого бренда, ни духов, что долго ждали своего часа и тот настал. Оказывается, всё это было понапрасну. Обольщать сегодня всем этим он мог лишь милую Соа, которая стреляла в него глазками при возможности, даму Чон, подошедшую поздороваться, завидев их с Бёлем издалека и ещё нескольких представительниц слабого пола, которые часто встречались Тэхёну в этот час в клубе и всегда смотрели на него так, словно он божество.
Эти взгляды, безусловно, льстили Киму, что уж скрывать… Но он клянется, что променял бы их все на один единственный, который скрыт от него уже который день. От этого становится грустно. Мыслей нет. И планшет, который был взят с собой с целью написания чего-либо для сюжета, оставлен в сумке без внимания. Джефа тоже нигде не видно и этому как раз Тэхён не огорчается совершенно. Да и наблюдать за занятиями под руководством Соа нет никакого желания. Она миленькая, маленькая, довольно симпатичная, ищет его внимания и это не скрыть. Но не интересует. Его сегодня вообще мало кто и что интересует, кроме Чона, которого нет.
Но один момент всё же не дает покоя. Поэтому в нем как-то неожиданно пробуждается желание прогуляться до той самой знаковой конюшни. Войти в неё, осмотреться и увидеть изнутри то место, которое стало в жизни Чонгука настолько важным. Соа и Бёль в нём точно не нуждаются. Мальчик, кажется, подменой инструктора совсем не огорчен и безропотно выполняет все её рекомендации.
И Тэхён, глядя на часы, поднимается со скамейки, подмечая, что для прогулок у него всего-то чуть больше получаса. Он и сам не понял, как так быстро пролетел час занятий. И где же был он в этот момент? Видимо, глубоко в себе.
Вот именно с той же глубиной погружения в себя он и бредет к месту, что сегодня так и манит. Подходит ближе, вспоминая тот вечерний разговор двух мужчин. Стоит у входа, словно бы не решаясь войти. Но время-то идёт и на исследование у него остается его не так и много. Поэтому, не тратя драгоценных минут даром, всё же входит в помещение, что имеет особую атмосферу. Это как отдельный мир среди привычного глазу.
Здесь очень просторно и на удивление приятно пахнет. Похоже на запах свежескошенной травы. А Тэхён всегда слаб был перед такими природными ароматами. Он неторопливо прохаживается вдоль стойл, подолгу рассматривая каждое животное. С удивлением подмечает то, какие они все разные. И дело тут вовсе не в окрасе и поле. У них словно есть характер. Хотя, безусловно, в этом нет сомнений. Но Тэхён далек от таких познаний, поэтому может лишь оценивать зрительно.
Животные, что располагаются по своим домикам, все сплошь ухоженные: упитанные и пышут здоровьем, шерсть их блестит, гривы аккуратно лежат, будто их только что вычесывали и укладывали. Все они различного окраса и Ким выделяет среди множества вороную, бурую, рыжую, гнедую. Они прекрасны. Тэхён любуется ими, позволяя себе ещё немного побыть в этом месте. Он проходит до конца, неохотно возвращаясь назад и останавливается вдруг возле необыкновенной красавицы цвета топленого молока. Поражается её дивному окрасу и, осмотрев внимательно, подмечает, что та готовится стать матерью. Он вспоминает вдруг разговор Чона и Шена об этом и слова Шена о том, какая она красавица. Действительно, глаз не отвести. Тэхён задерживается возле неё дольше, смотрит в умные глаза, и не сдержавшись заговаривает:
— Так вот, значит, ты какая, Бетт?! Сама, наверное, знаешь, что великолепна, — Тэхён не знает можно ли, но рука уже сама тянется, чтобы дотронуться до шелковой блестящей гривы и он гладит её, не сдерживая восхищения, — Кого же ты носишь, милая, м? Не пережива-ай… у тебя обязательно всё будет хорошо. С таким доктором, как Чонгук не пропадешь. Он поможет тебе и твоему жеребенку.
Лошадь стоит неподвижно, будто понимает его, и слушает по-человечьи внимательно. Тэхён касается несмело её аккуратной челочки, заплетённой в косу, а та прикрывает глаза. Ей нравится и Киму, конечно же, тоже. Это первый его контакт с такими животными, и он даже не представляет, как повезло ему, что животное мирно настроено и не грубо противится вторжению в личное пространство.
Ким не знает о ней ничего. Ему неоткуда знать, что это красавица редкой масти, именуемой изабелловая. Не подозревает он и того, что она мало кого к себе подпускает, а вот так близко только Чонгука. Тэхён этого всего не знает. Зато это знает Чон, который стоит позади него и слышит слова Кима, обращенные к своей любимице. Видит его искреннее восхищение и удивляется реакции Бетт на незнакомого человека. Пожалуй, такое впервые. О чём он и спешит вслух сообщить, не выдерживая:
— Удивительно, Бетт! Когда такое было… чтобы ты… чтобы с кем-то, кто не я стояла вот так спокойно и позволяла себя гладить! — Чонгук усмехается сказанному. Звучит как возмущение. Как упрек в измене.
А Тэхён замирает от неожиданности, отдергивая руку. Встретиться здесь с Чоном он никак не ожидал, поэтому застывает, глядя на него во все глаза. А смотреть есть на что. Чонгук снова в деловом стиле. Белая рубашка подчеркивает смуглость кожи, а узкие брюки не скрывают стройность ног. И всё это очень близко. Напоминает некоторые эпизоды из книги Тэхёна. Но это не выдумка. На этот раз Чонгук реален.
— Чонгук? Напугали, — признается честно Ким, потому что действительно не ожидал. И скольких же усилий ему стоит держать лицо. — Мне сказали, что вас не будет до вечера, — выдает Тэхён и выглядит это больше, как упрек в обмане. Но это далеко не так. Он рад видеть Чона. Не ждал уже сегодня, но очень рад этой внезапной встрече.
— Добрый день. Получилось вернуться пораньше. Но я уже не стал вклиниваться в занятия Бёля. Пусть Соа сама все завершит, — спокойно сообщает тот, сканируя Тэхёна взглядом, от которого вмиг становится нечем дышать. Отвечает ему тем же, ведь Ким только что смотрел вот также заинтересованно и откровенно.
— У вас прекрасно получается ладить с лошадьми. Если уж Бетт подпустила к себе, то, думаю, и остальные бы сдались. У вас был опыт? Нравятся лошади? — Чонгук приближается, опуская руку на шею животному. Гладит неторопливо. А Ким думает о том, что если его подпустила к себе Бетт, то подпустит ли его к себе этот мужчина… Не произнесённый вопрос буквально витает в воздухе. Но Ким отвечает другими фразами.
— Опыта не было. Даже не знаю, как это получилось. Просто я очень захотел сделать ей приятное и сказал, как есть, что она прекрасна. Наверное, все девочки любят комплименты, — улыбается Тэхён, не делая больше попыток погладить Бетт. Резко становится не до неё. В этот момент Чонгук всех и вся затмевает.
— Да, но Бетт — девочка особенная. Непокорная. Ей сложно угодить. Не любит вольностей в свою сторону от посторонних. Вам удалось её обаять. Вообще, она подпускает к себе только слабый пол и предпочитает на себе возить только их, — объясняет ему Чон, удерживая взгляд.
— Да? Как интересно! А этот принц, он какой? — интересуется у него Тэхён, указывая на лошадь, что обитает буквально через перегородку от Бетт. Тэхёну кажется, что это прозвище очень подходит животному.
— А вы угадали. Его и правда зовут Принц, — указывает он на жеребца черного окраса с глянцевым отливом, — Быстрый, сильный, самый молодой из всех, — гордо заявляет Чонгук и следует к нему, останавливаясь рядом. Стоит недолго, гладит лощеную морду. Улыбается и проходит дальше. А Тэхён за ним. И похож этот их разговор больше на экскурсию. Но оба не против.
— А это Касл, — Чонгук подходит к следующему стойлу. — Этот очень любит пофырчать и покапризничать, — смеется Чонгук, видимо, вспоминая что-то связанное с ним. Лицо его озаряет яркая улыбка. И здесь не приходится сомневаться в том, насколько Чонгук всех их любит.
— А это Вихрь, — Чонгук идет дальше, знакомя Кима со всеми, кто в ближнем ряду. — Он очень активный и общительный. Самый неприхотливый из всех. Легко обучаем. Приве-ет, мой дорогой. Ну, как ты? — тянется к нему Чонгук, чтобы прикоснуться.
А у Кима дыхание замирает от такого Чона. В эту минуту он открыт, расположен к общению. А ещё для Кима становится открытием, насколько невероятный у Чонгука голос. В особенности, когда звучит так близко и так ласково. И как только раньше Ким этого не замечал? Собственно, не было подобных ситуаций.
— А это Тори. Очаровательная малышка, — Чонгук следует дальше, медленно скользя ладонью по ограждению. И это его действие примагничивает взгляд Кима. — Моя умница. Знает себе цену. А какой у неё окрас, посмотрите! Серебристо-буланая. Она у меня такая одна, — говорит Чон и снова с гордостью. Смотрит на неё при этом с обожанием.
А Ким не знает, на кого ему самому смотреть первее: на инструктора, у которого так необыкновенно блестят глаза и лицо озаряет красивая улыбка, или на животное с серебристым отливом, что хлопает длинными ресницами и ластится к руке хозяина.
Тэхён смотрит на них попеременно. Видит пальцы Чона, гуляющие в её длинной шелковой гриве. И тоже инстинктивно тянется к ней, чтобы погладить. Прикасается осторожно, не чувствуя преград. Окрас у нее действительно необычный. Киму не приходилось таких видеть. А Чонгук внимательно следит за передвижением руки Тэхёна. Каждое мельчайшее продвижение пальцев сканирует, рассматривает его руку, украшения на ней. Непонятно, о чём при этом думает.
А Тэхён, пожалуй, никогда в своей жизни не испытывал подобных эмоций. Его слегка потряхивает. И он искренне надеется на то, что это незаметно. Между ними ведь, по сути, ничего не происходит. Всего лишь будничный разговор. Да, всего лишь… но эти взгляды. Ким клянется, что ему не кажется. Чонгук смотрит на него по-особенному. Так словно их желания в эту минуту схожи.
— Так вы не ответили, Тэхён, вы любите лошадей? — Чон вновь задаёт вопрос, который, видимо, очень его интересует. Но голос его звучит уже значительно тише.
— Думал, нет. Наверное, потому что не приходилось раньше так близко с ними контактировать, — признается Тэхён, стараясь удержать на себе чужой взгляд как можно дольше. — Но, побывав в вашем клубе, понял, что просто невозможно остаться равнодушным к этим грациозным животным.
Ким говорит одно, а в мыслях совершенно другое. Он смотрит в красивое лицо напротив, что теперь очень близко, стараясь рассмотреть всё до мельчайших деталей. Кожа у Чонгука смуглая, обласканная солнцем, ресницы короткие, но густые. Скулы острые, выдают упрямый характер. А губы, что изгибаются сейчас в полуулыбке, толкают на запретное. Но Ким вовремя уводит от них взгляд, замечая на щеке Чонгука ресничку. Это выглядит довольно мило. Настолько, что удержаться от следующего шага нет никакой возможности. Что-то в нём в этот момент ломается, невидимое. Возможно, выстраиваемые им преграды. Он и сам не знает, что это… но буквально на физическом уровне ощущает, как внутри него что-то рушится. Что-то, что мешало ему раньше быть с Чоном смелее и откровеннее, а теперь на пути не стоит ничего.
— У тебя ресничка, Чонгук, — говорит Тэхён тихо. Безо всяких «но» переходит на «ты» и переходит невидимую черту. Без спроса тянется к его лицу и аккуратно смахивает её на свою ладонь, протягивая Чону как подтверждение того, что та действительно есть. А она, тончайшая и блестящая, становится между ними теперь связующим звеном. И Ким благодарен тому, что она была им замечена. Это, безусловно, знак. И как вообще в них можно не верить, когда они буквально повсюду.
Чонгук стоит, не шелохнувшись. Смотрит на его руку, на собственную ресничку на ней. Затем в глаза и снова на руку. Кажется, ждет продолжения и Ким продолжает.
— Существует поверье о том, что если сдуть свою упавшую ресничку и загадать желание, то оно непременно сбудется. Сделай это, — просит его Ким, замечая недоумение на чужом лице. А оно такое ярко выраженное. Возникло ли оно от спонтанного, неформального к себе обращения или от странной ситуации, которую спровоцировал Тэхён — непонятно.
— Но только загадай непременно про себя, чтобы наверняка сбылось, — упрашивает его Ким, неотрывно следя за чужой реакцией. А она не так уж и заметна по лицу. Видимо, борьба происходит внутренняя, скрытая от глаз. Но она есть. Ким уверен в этом.
Странно, но от Чона никаких протестов не следует. Он не усмехается в ответ, не морщится от глупости сказанного Кимом. А всего лишь послушно делает то, о чём попросили. Вытягивая губы трубочкой, дует на протянутую ладонь Тэхёна, следя за тем, как его ресничка летит куда-то, теряясь в пространстве.
В эту минуту теряется и Тэхён. Вернее, он находит самый удобный момент для того, что желает сделать с самого начала их сегодняшнего разговора, того, что делал с ним в своём романе. Теперь же планирует наяву. Ждать иного случая бессмысленно. Тэхён же понимает, что жизнь — не черновик. Совершив что-то, не исправишь. А не совершив вовремя, считай, что проиграл. И, возможно, таких шансов, предоставленных ему здесь и сейчас, может, больше не представится. А вдруг случится так, что он уже не сможет их выпросить, как этот. А в том, что этот шанс он выпросил, буквально вымолил у всевышних сил, уже нет никаких сомнений. Потому что это мало похоже на правду: Чонгук рядом. Оказался в нужное время в нужном месте. Стоит и смотрит завороженно, не бежит от него, сам ничего не говорит, но определенно чего-то ждет. И Киму хочется верить в то, что ждёт он именно этого.
И в данном случае промедление равно преступлению. Откладывать нельзя и на долю секунды. Поэтому он резко приближается, улавливая чужой тихий вздох перед тем, как его губы ложатся на чужие сухие, но безумно мягкие, отдающие ароматом той самой мяты, чай с которой так любит Чонгук.
А Киму кажется, что Чонгук и сам весь пропитан этим ароматом. Он вдыхает его и оказывается под воздействием этой дурманящей мяты. Внутренне мурчит, как довольный жизнью кот. А как не быть довольным, когда тебя принимают, поддаются, не отталкивают так, как совсем недавно другого. Хочется шептать и кричать о том, насколько Тэхён счастлив в это мгновение. Но он опасается спугнуть Чонгука и этим всё испортить.
И кто бы мог подумать, что их первая недружественная встреча со временем выльется в такое неконтролируемое. А это действительно так. Оба они сейчас себе неподконтрольны. Оба под воздействием желания, которое подавляет рассудок. У Тэхёна то уж точно. Что происходит с Чоном в эту минуту непонятно. Да и так ли это важно, когда его губы увлажняются от губ Кима и становятся, кажется, ещё мягче и желаннее. У обоих сбитое дыхание, слишком громкое сердцебиение и пульсация в кончиках пальцев, которыми они друг к другу прикасаются.
Откуда-то справа слышится приятное слуху фырчание. Кажется, это должно умиротворять. Но куда там?! В голове Кима мысли только о том, как это всё фантастически. Руки обоих дрожат и губы тоже, но целовать они не прекращают. Светлые волосы Тэхёна проскальзывают сквозь чужие ловкие и, оказывается, очень нежные пальцы.
Киму не кажется. Чонгук наслаждается их мягкостью, с удовольствием перебирает. А может, давно хотел сделать это? И Тэхён хотел. Теперь только осознает, что чувствовал то самое трепещущее возбуждение при описании откровенных сцен не потому, что они цепляли за живое, а потому, что в главной роли был именно Чонгук. Тот мужчина, чьи крепкие руки теперь держат Кима намертво, чьи губы без слов говорят о желании, чьи эмоции буквально на разрыв. И он их не скрывает. Оба они сейчас обнажены чувствами и желаниями. Не думается о том, что будет, когда пелена с глаз сойдет и выровняется дыхание. Всё это потом… всё это после. Но так думает Ким, а Чонгук вдруг шепчет в поцелуй, задыхаясь:
— Что мы де-елаем, Тэхён… — Чон дышит через раз, стараясь сфокусироваться на лице Кима. Неизвестно, удается ли. Тэхён вот чётко видит его поплывший взгляд, алые губы, милый румянец на щеках. Нет. Ким не позволит ему остановиться. Только не сейчас, когда оба решились. Не теперь, когда стоят в объятиях друг друга.
— Не анализируй… продолжай, Чонгук, — отвечает ему Тэхён, запуская руку в его волосы. А они тоже мягкие. И он играет с прядями, получая удовольствие от таких невинных прикосновений.
Второй рукой Тэхён со всей своей силой вжимает его в деревянное ограждение, которое трещит и грохочет. Гремят металлические замки. Чонгук охает ему в губы, а Тэхён победоносно ухмыляется, не прекращая целовать. Он забывает, что за ограждением наблюдательница, которую своим несдержанным порывом он мог напугать. Но умное животное интеллигентно отступает назад, не мешая им обоим сходить с ума.
Они и сходят. Тэхён отключает разум. Приказывает ему помалкивать. И плюет на предрассудки и сомнения. Он весь здесь и сейчас, окутанный теплом чужого сильного тела под воздействием мягких губ и сбитого дыхания. И как же невероятен этот поцелуй! А ведь он описывал поцелуи Чона. Он даже в мысли его проникал, навязывая своё. А здесь не знает, что конкретно тот чувствует. Похоже, что весь спектр неземного, потому что спустя буквально полминуты Чон с силой тянет его на себя, одной рукой держа за затылок. Другая покоится на талии. И Техён уверен: все прежние его поцелуи не были такими томительно сладкими. Потому что с другими не так. По правде сказать, с другими никак.
— Тори, крошка, не подглядывай… — шепчет Тэхён, искоса глядя на лошадь, что смотрит на них без преувеличения, с удивлением. Ей невдомек, что делают друг с другом эти люди.
— Она никому не расскажет, — шепотом успокаивает его Чонгук, загнанно дыша.
На миг оторвавшись, он заглядывает ему в глаза. А Тэхён поражается тому, что читает в чужих, черных, бездонных. Боже, сколько же там всего в этот миг намешано! Но главное — это неравнодушие. Он приятен Чонгуку, он ему нравится. Чисто физически точно. Может, даже более того. Пока не разобрать. Но и этого уже вполне достаточно. Потому что Чон не скрывал того, с каким удовольствием оглаживал его спину, перемещая руку на талию, затем касался шеи, пуская по телу разряды. А теперь смотрит открыто. И в его глазах нет сомнений. Там желание, там пожар и много всего невысказанного.
И Тэхён снова не знает, что им управляет: сила впечатления, эти глаза, что неотрывно смотрят на него или эти губы, что покраснели, припухли и до безумия манят. Они зовут и Ким идет на этот зов. Снова впивается в них, подключая язык. Углубляет поцелуй со всей страстью, на которую только способен. Чонгук отвечает с той же страстью. Ему нравится такая вольность. Это понятно по его приглушенному стону и пальцам, жадно сжимающим талию Тэхёна. В Чоне много силы. В Киме, очевидно, чуть меньше, той самой физической. Зато теперь понятно, что он сильнее эмоционально. Ведь решился на первый шаг, не побоялся реакции. И знает почему. Потому что промедление подобно преступлению. Пока мы на что-то не решаемся утекают драгоценные минуты, и мы остаемся ни с чем.
Тэхён столько лет кряду выбирал не тех. Целовал не тех. И только теперь в тишине, благоухающей сеном конюшни, понимает, что наконец на верном пути. Потому что с этим человеком всё слишком остро ощущается, слишком трепетно воспринимается. И Тэхёну себя не сдержать.
Поцелуи смещаются с губ на скулу. А кожа в этом месте у Чонгука необычайно мягкая и под губами совершенно не колется. И кожа эта имеет особый аромат. Уже не той самой мяты. Здесь что-то более терпкое. Ноток не разобрать. Но до одури приятное и волнующее. Чонгук затягивает его в омут, из которого есть риск так просто не выбраться. Для Кима поцелуи имеют особый смысл.
Для него они куда важнее всего остального. Они как слова, но словами порой всех эмоций и чувств не передать. А вот губы, они откровеннее некоторых фраз. Их прикосновения могут выдать такое, что слова не раскроют. А у Чонгука поцелуи слишком говорящие. Он молчалив по природе своей, но способен через прикосновения губ признаться во многом. Поначалу они были робкие и говорили о том, что хочется, но он опасается дать себе разрешение. А теперь, до одури жадные, они кричат о том, что он не желает останавливаться, потому что с Тэхёном ему нравится делить на двоих эту интимность. И это очень важно.
По личному убеждению Тэхёна, поцелуи в паре важны, не меньше, чем уважение, забота и сама любовь. Пожалуй, только по их характеру можно понять, насколько люди друг в друге нуждаются. И Тэхён, целуя его вот так неистово и получая такой же отклик, понимает, что нужен ему. Для чего? Это пока не столь важно. Главное — нужен и точка. Поэтому он забывает о времени, не думает о молчаливых наблюдателях их безумства. Поэтому, увлеченный поцелуями и дрожью чужого тела, он не сразу улавливает какой-то странный звук, похожий на птичий крик или гогот. Тэхёну кажется, что от произошедшего он тронулся умом. Оказывается, не кажется. Он понимает это, когда Чонгук насилу оторвавшись от него, сиплым голосом пытается скомандовать:
— Гуди, уйди! Не мешай! — после сказанного Чонгук тягостно вздыхает. Понимает, наверное, что их уединение нарушено окончательно.
— Что это?! — спрашивает у него Ким, повернув голову в сторону выхода, где прямо по центру на двух массивных лапах стоит белоснежный гусь. Тэхён не то что лошадей до всего этого не видел вот так близко, ему и этих созданий не было возможности лицезреть, разве что на картинке в книге или в кадрах телепередач о животных.
— Не что, а кто, — смеясь, отзывается Чонгук, всё ещё держа руку на талии Кима. И это приятно согревает. Теплится надежда на продолжение, — Это Гудвин, — повернувшись к нему, отвечает Чон. — Он очень любопытный и часто сбегает попутешествовать по территории.
— Сбегает? — интересуется Тэхён в таком удивлении, словно это что-то из разряда фантастики. Это обыкновенный гусь. Ничего особенного. И удивление Кима — это всего лишь эмоции, бушующие в нем до сих пор. Он не может взять себя в руки. А кто бы смог так быстро?
— Ну да. Непонятно, как ему это удается. Я сам лично все лазейки заделывал, — Чонгук говорит это уже так, словно не они целовались до преступного жадно мгновение назад. И как ему это удается? Может, с огромным трудом. Но Киму хочется вернуть его интерес к себе. Зажечь снова. Ему мало всего и плевать на этого любопытного с клювом.
— Чонгук, я ничего не имею против гусей, — хрипло отзывается Тэхён, гладя рукой его массивную спину. Нравится чувствовать эту мощь и силу. Хочется дотронуться до кожи, пробравшись под ткань, — Даже уважаю… но конкретно этот напрягает, — смеется Ким, слыша противный гогот, — прикажи ему удалиться, — раздается у самого уха Чонгука и тот заметно вздрагивает. Тэхён, видимо и в правду малость тронулся. Он хочет продолжения раз получил доступ. Только поцелуев, естественно. О другом и не думается. Ведь они были такие сладкие, так сильно вскружили обоим голову.
— Гуд, здесь ничего интересного. Давай назад, — просит того Чонгук теперь уже слегка охрипшим голосом.
Очевидно, на него производит впечатление рука Тэхёна, ласкающая его спину. Видно, что не одному Киму хочется продолжить. Но теперь, кажется, от них мало что зависит. Романтика утрачивается. Испаряется в пространстве. А птица не унимается, всё неприятнее излагая своё недовольство. Нарушитель спокойствия добился своего. Разъединил их. Нарушил интимность момента. Он даже не представляет, что в Тэхёне пробудил. Конкретно этого шумного захотелось отправить в духовку, не дожидаясь особого случая. Потому что он не вовремя и это мягко сказано. В Тэхёне бурлят эмоции, противоречащие друг другу: хочется расправиться с птичкой, увести Чона в более укромное место, зацеловать до полуобморока. О, Ким такое умеет! Проверял.
— Гуди, ну что ты хочешь мне сказать, а? Какой ты горластый, Боже! Ладно, жалуйся. Всё равно ведь не отстанешь, — предлагает ему Чонгук, всё же убирая руку с талии Тэхёна. А Ким готов этой птичке по клюву нащелкать. Всё ведь так прекрасно начиналось! Неужели завершится вот так престранно? Видимо, да.
И теперь Тэхён всего лишь стоит и слушает гусиную исповедь. Ведь этот Гудвин действительно начинает что-то рассказывать на своем птичьем. Тэхён в шоке, но Чонгук, похоже, его понимает.
— Мало кормят? Не может быть. Я скажу Лорен, чтобы не жадничала, — ведет с ним диалог Чонгук, а птица машет крыльями, поднимая вверх пыль.
Но Тэхён на гуся уже не смотрит, наблюдая за Чоном. Видит его идеальный профиль: соблазнительные припухшие губы, морщинки, что пролегли у глаз, стоило тому улыбнуться. Не верит. Тэхён до сих пор не верит в то, что всего пару минут назад здесь между ними происходило. И хочется всё это повторить. Но теперь на пути у них не только гусь, а еще и девушка, появившаяся в проеме с лицом, оповещающем об опасности.
— Лорен, уведи его. Опять сбежал, — просит её Чонгук, едва её заметив. Но та на нахальную птицу даже не смотрит. У неё иная забота.
— Чонгук, твой телефон не отвечает. Я еле тебя нашла, — встревоженно говорит она, оглядывая их обоих. А вид у них, наверное, не очень. Помятые оба. Но и она выглядит не лучше.
— Он в комнате на зарядке. Что случилось? — теперь тревожится и Чонгук, предчувствуя неладное. Ведь на лице девушки паника.
— Там Джеф и отец… Чонгук, пожалуйста, пойдем. Он убьет его, — просит девушка, чуть не плача и указывает рукой куда-то в сторону кафе.
— Где они? — Чонгук смотрит на Тэхёна, извиняющимся взглядом. И обоим становится понятно, что ему придется уйти. А ведь они даже не поговорили. Ведь самое важное после произошедшего — обсудить то, что было. Киму необходимо всё объяснить. Дать понять, что его порыв — не что-то мимолетное и проходящее. Он настроен серьёзно.
— На кухне. Там кроме дамы Чон никого. Пожалуйста, Чонгук, скорее, — торопит она его.
— Понял, идём, — командует Чонгук решительно, поправляя на себе рубашку. А рука Тэхёна соскальзывает с него, повисая в воздухе.
— Помощь нужна? — и да, Тэхён должен был это спросить. Хотя знает ответ наперед. Вряд ли Чонгук станет вмешивать его в местные разборки.
— Нет, иди лучше к Бёлю. Занятия уже заканчиваются. Он будет тебя искать, — кидает он беглый взгляд на наручные часы, мягко ему улыбнувшись. И Ким клянется, что вот за такую его улыбку готов многое перетерпеть.
— Чонгук, мы поговорим обо всём позже, — тихо говорит ему Тэхён, так, чтобы слышно было только ему одному. И это не вопрос или просьба, а утверждение. Безусловно, они поговорят. Это неизбежно. Губы своими прикосновениями сказали многое, но подкрепить случившееся словами признаний Тэхён считает своим долгом.
— Обязательно, — Чон кивает в подтверждение, кидает на него напоследок полный сожаления взгляд. А после медленно и слишком интимно скользит рукой по его руке в знак прощания. И пока Тэхён справляется с собой после этого чувственного жеста, Чон стремительно удаляется из конюшни под причитания Лорен, которая уже успела подхватить гуся на руки, и спешит за своим шефом.
Очевидно, что вот так коротко и тактильно прощаясь, оба понимали, что это «обязательно» не обязательно случится сегодня и не факт, что завтра. Возможно, Чонгуку после этих разборок будет вообще не до него. А увидятся они теперь только через день. На самом деле это Кима не огорчает. Какое там? Ведь на губах до сих пор чужой вкус, а тело помнит его тепло. Рука еще хранит ощущение этого мимолетного прикосновения. А оно, на минуточку, исходило от самого Чона. И в данном случае можно поверить в чудо. Не оно ли между ними случилось? Произошло с ними, которые и не говорили то до этого толком. Зато как целовались! Тэхён умеет красиво излагать мысли, но того, что было, не опишет точно. Эта магия не поддастся описанию. Не жаль. Ведь она теперь живет внутри Кима, сохранена в памяти.
Тэхён выходит на воздух. Смотрит ему вслед. Но уже иначе. Не как раньше, со стороны и оценивающе. Как на своего смотрит. Так, будто уже присвоил и безмерно гордится тем, кто с ним рядом. И это потрясающее чувство. Оно для Тэхёна новое. Самонадеянный ли человек Ким Тэхён? Если только самую малость. Но теперь никто и ничто не переубедит его в том, что Чонгук все эти годы ждал именно его. А ещё становится очевидным, что Ким своими замедленными шагами следовал именно туда, где так дурманяще пахнет сеном, где снова откуда-то издалека раздается гогот гуся, слышится пение птиц и глаз радует зелень лугов. И это всё принадлежит человеку, который украл покой Кима, поселился не только в строках романа, но и в сердце.
— Красота-а… — выдыхает это слово Тэхён, любуясь тем, что его окружает. Она здесь во всём. А главное, она в человеке, которого Ким недавно целовал, получая взаимность.
