Часть 10
21 июня 2025 г., 01:16
— Тёнгук не хочет больфе со мной заниматься, да? — всхлипывает мальчик, обнимая любимую капибару. В его глазах застыли слёзы. Непонятно почему, но тот винит себя в том, что одно занятие не состоялось, а второе прошло без Чона.
— Что ты, Бёлли! Не расстраивайся. Всё не так, малыш. Понимаешь, у Чонгука были очень важные дела. Но в пятницу он обязательно позанимается с тобой. Я видел его сегодня. Он приехал, но уже к концу ваших занятий. Поэтому решил не вмешиваться, — успокаивающе объясняет ему Тэхён.
— Он даже не прифол повдароваться со мной! — ревёт мальчишка пуще прежнего.
А Ким поражается своим реакциям. Ему бы сейчас успокоить ребёнка, обнять, сказать что-то утешительное. Но вместо этого на ум приходят лишь картинки их с Чоном встречи в конюшне. Они всплывают перед глазами, как кадры из кинофильма. И Тэхён видит себя безумного со стороны. В ладонях пробуждаются ощущения стальных плеч и спины Чонгука. От воспоминаний об этих рельефах учащается дыхание. Но помечтать о продолжении он себе не позволяет. Бель ревёт, раздражая этими звуками похлеще гусиного гогота. Понятно, что дело не только в Чоне. Ребёнку не хватает внимания и ласки. И Ким всё это с лихвой ему дает. Подхватывает его, сопливого, на руки и усаживает на колени. Гладит по голове, нашептывая, как мантру, успокаивающие слова. Целует в макушку, делая массаж пальчиков на руках, зная, насколько это действенно. Щекочет, вызывая смех, и снова повторяет:
— Увидишь ты своего Тёнгука в пятницу.
— Зуб даёфь? — серьезным тоном, заявляет мальчишка и вытирает рукавом пижамы слёзы.
Ким смеется, глядя на это чудо. Ну и как тут ответить? Для Бёля ведь его редкие зубы, похоже, проблема номер один. Он стыдится ходить без них. И в последнее время делает на этом акценты. А для Тэхёна его жемчужные зубки — визитная карточка. Его обворожительная улыбка напрямую зависит от них.
— Зуб не дам, Бёлли. А как же я без него, м? Но я дам тебе самое честное слово, что Чонгук обязательно появится в пятницу.
Обязательно.
А ведь это последнее, что услышал Тэхён от Чона, прежде чем проститься. И прошел уже целый день. Наступает ночь, а тот так и не позвонил. Ким тоже не звонил ему, рассудив, что Чону нужно время всё обдумать. На самом деле и Киму тоже необходимо время. Слишком много эмоций за день. И он ими сражён. Не ожидал такого ответа от Чонгука. Чёрт возьми, он даже не надеялся, что, потянувшись к нему, не будет отвергнут. Что бы это значило? Чонгук — человек не легкомысленный. Стало быть, он к Тэхёну что-то испытывает. Но что?
— Что? Что? Что мне делать?
Звучит в тишине гостиной, в которой Тэхён стоит у окна, вглядываясь в тёмное небо, где звезд не видно. А там, на территории клуба, всё иначе. Они словно все туда стремятся, чтобы озарить это дивное место и сиянием своим безмерным порадовать хозяина клуба, который наверняка в темный час любуется ими.
Вот только, если уж быть честным до конца, Киму некогда было обстоятельно думать о Чоне в этот день. Случилось непредвиденное. Оно накрыло, как непредсказанное цунами. И Ким знает, кого за это цунами ему благодарить. Естественно, его друга Пак Чимина. Больше некого. А если нет то, как тогда объяснить, что сразу после того, как он покинул клуб «Престиж» его телефон высветил на экране имя, которое вот уже несколько лет во входящих звонках не значилось. Ему звонила Лея. Сама. Причем, сделав вид, словно их общение — что-то из разряда обычного. Ким тоже поддержал спектакль. Не стал ничего выяснять и углубляться в суть. Но очень удивился, когда она вдруг сообщила, что находится в Сеуле, и если он желает, то может встретиться с Тэо, пока она сама будет ездить по делам. Какого рода у неё дела, Тэхен тоже понял моментально. У этих дел даже имя имеется. И, несомненно, это тот же самый Пак Чимин.
Тэхён присвистывал про себя, заруливая на парковку развлекательного центра, где они и договорились встретиться с Леей и Тэо. А увидев их, настолько растрогался, что даже на миг забыл про Бёля, сидящего в детском креслице на переднем сидении, и тому пришлось самостоятельно отстегиваться и выходить вслед за дядей из машины. Мальчик стоял в полном непонимании и как на кого-то чужеродного смотрел на своего брата. А были они оба словно две идентичные капельки, скатившиеся с лепестка нежной розы поутру. Прекрасные мальчишки и оба вылитые Ким Тэхён.
Лея тоже не оставила сей факт без внимания, ведь та давно не видела Бёля вживую. Поэтому вслух удивлялась их сходству. Тэо смотрел на брата максимально дружелюбно. А вот Бёль решил картинно покапризничать, сказав:
— Не внаю я никаких блатьев? Тэ, это вообсе кто такой, а? — хмурил он брови и раздувал щеки, пока Тэо не подошел к нему поближе и не протянул новую машинку со словами:
— А это тебе. Нравится?
Тут и ответов было не надо. По лицу понятно стало, что нравится и даже очень. На этой теме мальчики и сошлись, отойдя от взрослых, которым было о чём поговорить. И первые слова исходили, как ни странно, от бывшей жены:
— Отлично выглядишь, — она стояла рядом, щурясь от солнца. Не изменяла привычке не носить солнцезащитных очков. — Ты стал ещё красивее, чёртов Ким Тэхён! — со злостью выплюнула она, показывая этим, что где-то в самых потаенных уголках души ещё к нему не остыла. Там что-то теплится.
— Звучит не как комплимент. Скорее это обвинение. Но я не соглашусь, моя дорогая, — он назвал её как раньше, когда они ещё были вместе. — В эту минуту ты меня затмеваешь. Вот кто среди присутствующих сияет ярче. И я не про твою идеальную фигуру и наряд, прическу и макияж. Я про глаза, Лея. Что ты с ними сделала, м? Они блестят как никогда, — решил сразу сгладить углы Тэхён. За годы вместе он многое о ней узнал и понимал, куда надавить, чтобы задобрить.
Она ответила не сразу. Резко отвернулась, но Ким уловил её смущенную полуулыбку. Он угадал. Попал прямо в цель. Вот именно так сияют глаза у людей, что поистине счастливы. И он рад этому факту.
— Тэо, как узнал, что мы летим в Сеул, сразу попросился к тебе. Он так упрашивал, что я сдалась, — перевела она тему. Очевидно, что ей стало крайне неловко под его испытующим взглядом.
— Я рад, что ты позволила. Спасибо, Лея, — ответил он, прекрасно понимая, что она лжет. Тэо ей про папу даже под страхом смерти не заикнулся бы. Ребенок растёт очень послушным, на редкость смышленым и предусмотрительным. Семейная ситуация его закалила, научила правильному поведению с мамой. Не исключено, что её внезапное решение позволить им встретиться продиктовано долгой и ненавязчивой проработкой Чимина. Если так, то Ким — вечный его должник.
— Тэхён, я думаю, что не стану больше препятствовать вашему общению. Тэо нужен отец. Он нуждается в тебе. Скучает. Что скажешь? — отчего-то на последней фразе голос её прозвучал вопросительно и даже умоляюще. Будто она сомневается в том, что Тэхён согласится на это. Глупая женщина! Неужели не понимает, что он только и мечтал о сыне.
— Скажу тебе спасибо, Лея. И ещё раз прости за всё. Знаешь, мне есть что тебе сказать, много чего объяснить и разговор этот затянулся бы на долгие часы. Но я скажу тебе это не словами. Чуть позже, когда будет готово то, что сейчас в процессе… я передам это тебе и тогда ты многое поймешь. Надеюсь, что лучше поймешь меня и мои чувства. Я не враг тебе, а Тэо уж тем более. Я его отец. А ты навсегда в моём сердце, как близкий человек. Иначе не будет, какие бы преграды нас не разъединяли. Я всегда готов помочь и подставить плечо. Готов взять Тэо, на сколько разрешишь и, конечно, я не перестану помогать вам финансово. Мои деньги не грязные, Лея. Заработаны честно, поэтому не надо воротить от них свой прелестный носик, — Ким игриво щелкнул её по носу. А она впервые за их встречу улыбнулась. Он делал так раньше, когда между ними ещё была жива теплота.
— Тэ, ну почему каждый раз ты выше всего, а? Почему рядом с тобой я чувствую себя какой-то ведьмой? — нахмурилась она. И этими фразами обозначила всё то, что между ними было. Видимо, осознала, что была жестока по отношению к нему. Но и он не был прав изначально. Он ей лгал и обнадеживал, а после и вовсе попросил развод. Тогда ему было очень тяжело. Прошло много времени. Раны зажили. Он себя восстановил. И рад тому, что на горизонте замаячила возможность наладить нормальное общение с ней.
— Ну какая же ты ведьма, Лея? Не-ет. Просто до этого ты была несчастна. По моей вине. Но теперь всё иначе, ведь так? — улыбнулся ей Тэхён, поправляя её развевающиеся на ветру длинные волосы.
— Да, — выдохнула она облегченно, — даже не верится, что такое может быть.
— Может. И желаю тебе сохранить в душе это счастье. Поверь, я не буду мешать. Надо будет, помогу. Нам бы с тобой сейчас в строительный заскочить, — предложил ей вдруг Тэхён, видя неподдельное удивление на её лице.
— Куда? Зачем это? — озираясь, спросила она.
— За топором, — он засмеялся, а она так и застыла в недоумении.
— Не поняла.
— Для начала мы купим топор, а потом закопаем его где-нибудь и забудем о прошлом. Да? — улыбнувшись, Ким приобнял её, понимая, что топор их войны срочно нужно спрятать и подальше.
— Ох, Тэ… опять эти твои шуточки! — она засмеялась, как раньше. Возможно, подумала о том же, что и он, что ещё не поздно вернуть их нормальное общение, — Я скучала по тебе такому.
— Я тоже скучал по тебе такой.
— Но не обольщайся. Я не свободна, — заявила она, гордо вздернув носик.
Ему бы тоже хотелось ответить ей, что не свободен, но по нескольким причинам сделать этого не мог. Первая — это неопределенность с Чонгуком. Вторая — это нежелание бередить её раны.
На этой дружественной ноте они разъехались в разные стороны. Точнее, она уехала на такси по делам. А он повел детей в развлекательный центр, где те весело резвились, пока он попивал один за другим молочные коктейли, наслаждаясь возможностью побыть наедине с собой. Мальчишки неплохо поладили. Находили себе много игр и даже не трогали Тэхёна, и он к ним не приставал, давая возможность пообщаться и привыкнуть друг к другу. Он пробыл с ними в центре до позднего вечера, а после завез Тэо к Лее в гостиницу и со спящим на переднем сидении Бёлем отправился домой.
Вот только мальчишка не уснул окончательно, как предполагалось. Проснулся, как только приехали. На своих двоих дошлёпал до квартиры. Выпил пару чашек молока. А укладываясь на ночь, устроил Киму головомойку по поводу Чонгука. Так и прошёл этот день.
Но у Тэхёна от всего произошедшего мандраж не проходит до сих пор. Ему бы успокоительного, ну или полусладкого, как вариант. А на часах уже за полночь. Пора бы улечься, но вспоминаются губы, руки, голос и в целом образ человека, который стал к нему на шаг ближе. И всё равно Тэхён, думая о нём, не может свыкнуться с мыслью, что Чонгук уже не подобен тем далеким от него звездам. Уже не светит издали. Летит к нему в руки, но не для того, чтобы, коснувшись их, исчезнуть. Нет. Ким ему исчезнуть не позволит. Теперь, почувствовав силу их притяжения, он от Чона так просто не отстанет. Знает только, что необходимо время, что давить не стоит, напирать нет смысла. Ким ведь столько всего уже сделал: вымолив шанс, вступил в спор с реальностью, перехитрил её, усыпил бдительность и заполучил, пусть и ненадолго, Чонгука в свои объятия.
Кажется, сделал всё правильно. Хотя, наверное, стоило прежде сказать о чувствах. Или приказать птице умолкнуть и вклиниться в её гогот своим «я люблю тебя». Можно было сделать и так. А можно было вплести признание в монолог про ресницу и тогда уже поцеловать. Вариантов развития событий множество. Но обрушь Тэхён на Чонгука это признание в самом начале, где гарантия, что не спугнул бы его? А поцелуй его чем лучше? Это вообще сплошное безрассудство с его стороны. Он вполне мог за вольность и по лицу получить. Чонгук мог скрутить его в бараний рог и отхлестать. Кстати, хлыст был у того буквально под рукой. Но вместо этого поцеловал и обнял. И что за погибель эти его руки! Они же так плавно скользили по телу, будто это тело для них специально и вылеплено. А губы… Тэхён не забудет звуки их поцелуев. От такого не грех и с ума сойти. Ещё немного, если бы не гусь, Киму не помешала бы смирительная рубашка. В момент, когда впечатал Чона в ограждение, он уже слабо соображал. Хотелось распустить руки по полной, огладить там, где другим не было позволено, убедиться в том, что реакции их тел схожи.
И всё же Ким Тэхён слишком впечатлительный. Но в данном случае это не недостаток. Не будь он таким, не смог бы прочувствовать всё так остро, не испытал бы на себе весь спектр эмоций. А были они с бешеным разгоном от его сомнений в начале до бесконтрольного желания в конце.
Но всё же… Чёртов гусь! Какие демоны его прислали? И ведь не лебедь. А как было бы символично! На крайний случай — павлин… Они ведь водятся в мини-зоопарке. Но нарисовался именно гусь. Что же. Комично, конечно. Но одновременно и незабываемо.
Тэхён выдыхает на стекло и пишет на нём, мутном, одно лишь имя: Чонгук. Увидели бы это звезды, рассказали бы обо всём Чонгуку. Тэхёну бы сейчас хотя бы одну падающую, чтобы загадать желание. Они ведь ему как сестры.
Удивительно, но это так. Хрустальная звезда… Ведь это его псевдоним. Но родственниц этих таинственных сегодня в небе ему не увидеть. Надеется, что хотя бы там, за городом, они покажутся Чонгуку и, возможно, свечением своим ярким намекнут, что есть на свете человек, который жаждет с ним встречи. Хочет снова его в свои руки, и чтобы обязательно губы к губам, а поцелуи нарушались бы лишь их шепотом.
Поэтому и стоит у окна. Высматривает в небе звезды, понимая, что всё это тщетно. А он безнадежный романтик. И занятие его в эту минуту — пустая трата времени, которое лучше всего провести за романом. Ведь он так и манит. Особенно ночью, когда шумы стихают и окруженный таинственностью, он остается наедине с самим собой. Тэхёну известно о том, что бессонные ночи — урон для организма. Но Ким с вдохновением не спорит. Оно держит его за горло, не позволяя уснуть. Оно, кажется, в эту ночь и подливает ему полусладкое, дурманя голову. А он опять пишет о Чоне. Дополняет, где можно. Убирает то, что, по его мнению, лишнее. Раскрашивает диалоги, вдыхая в них жизнь. Переписывает эпизод с их первым поцелуем, делая его более ярким. Позволяет тоненькому месяцу и россыпи звезд за ними подглядывать. И пишет про Чона уже иначе. Добавляет ему чувственности. Он, как художник рисует его портрет в момент поцелуя, как музыкант дополняет ту интимность отзвуками прекрасных мелодий, как поэт создает для них рифмованную сказку. Чонгук в этом эпизоде прекрасен. Тэхён же видит себя со стороны чистейшим безумцем. Глаза его горят, как и лицо. А руки… им попросту не найти места. Он пишет про чужие пальцы в своих волосах и про невероятные ощущения от ласк, которых не ждал. Пишет об искрах, которые порождали их поцелуи, и о странном ощущении правильности происходящего.
Тэхёну снова нет покоя. Перечитывая последние главы, он добавляет столько нового, что, кажется, больше некуда. А он всё пишет. О том, как вместе они ходят к пандам, и Тэхён становится для них своим. Как дружит с этим нахальным гусём, а тот всё продолжает сбегать. Про то, что уже ночует с Чонгуком вместе в этой самой комнате, где множество книг. О том, как привозит туда вместе с Бёлем и Тэо, а Чонгук учит и его сына верховой езде, и дама Чон закармливает мальчиков вкусностями. Как счастливы Лорен и Джеф, что сыграли свадьбу и со дня на день ожидают первенца, как лошадка Тори обожает своего милого жеребенка, а Чонгук заботится о нём не хуже мамы и постепенно выводит на манеж. Тэхён пишет о многом. Его не остановить. И даже рассветное солнце помехой не становится. Он все пишет, пишет и пишет… Но оказывается, что уже во сне. Так и уснул, свернувшись калачиком на диване, а проснулся от грохота на кухне и аромата подгоревших тостов. И это говорило лишь о том, что хозяюшек Бёль, видя дядю спящим, будить его не стал, взяв на себя приготовление завтрака. Ну или порчу продуктов. Это как повезёт.
Но яичница с доброй порцией скорлупы кажется Тэхёну этим утром наивкуснейшей, а подгоревшие с одного края тосты, густо намазанные шоколадной пастой — вообще кулинарный шедевр. И Бель, весь перепачканный в вязкой сладости, сидящий напротив — подарком небес. Как же любит Тэхён этого мальчишку. Об этом и говорит, благодаря за завтрак.
— Фто, сильнее Тэо меня любифь? — задает провокационный вопрос Бёль, облизывая губы.
— Одинаково вас люблю, Бёлли. Вы — моё всё! — улыбается ему Ким, взлохмачивая тому волосы.
— Холофенькое дельце… — выдает мальчишка, копируя Хосока. И Тэхён вновь смеется. У них и дня не проходит, чтобы Бёль не рассмешил его.
— А ещё кого ты любифь? — хитренько так тянет ребёнок, не сводя с него глаз.
— Маму твою люблю, твоих дедушку и бабушку. Кстати, надо бы сегодня им позвонить. Сколько они ещё там будут плавать по волнам… — вспоминает Ким про своих странствующих родителей. Давненько они не созванивались.
— А ещё кого любифь? — ребенка не остановить. И какого же ответа он ждет от дяди?
— Ну-у, не знаю… Чимина люблю как друга… Лею люблю как маму Тэо… Ммм… дай подумать… — перебирает всех Ким.
— А Тёнгука? Его любифь? — Бёль смотрит на него как-то странно.
— Чонгука? А причем тут он? Он же нам не родственник… — фырчит Ким, не понимая, к чему такой вопрос. Неужели он как-то выдал себя?
— Не лодственник… Но я-то его люблю… Он квассный! А ты? Его любифь? — мальчик смотрит прямо в глаза, ожидая честного отклика.
Ну вот, и что ему ответить? Тэхён в ступоре. Слов много, но как собрать из них правильный ответ?
— Ну-у, я не то, что люблю… Я... уважаю его за профессионализм. Он отличный инструктор, — оправдывается Тэхён. И кому Ким врет? Сощурившему глазки малышу, который о чем-то догадывается? Или самому себе…
— А почему ты спрашиваешь? — поинтересоваться всё же стоит, вдруг что.
— А ты говолил во сне. И называл его имя, — с легкостью выдает ребенок.
— И что же я говорил? — пугается Тэхён, стараясь не думать о том, что мог ляпнуть не контролируя себя.
— Да-а, так фигня какая-то… я не поняв… имя только услышал тётко, — отговорился от него мальчишка, облизывая ложку с шоколадной пастой.
Тэхён впадает в ступор. Ну вот и приплыли. Якорь в воду. Матросы на сушу… Снами своими Ким управлять так и не научился. А в них Чонгук гость теперь частый.
— Правда? А я и не помню… наверное, приснился мне, потому что ты вчера расстроился из-за занятий, — отвечает быстро Ким и тут же переводит тему. — Ну и чем займемся сегодня?
— А поехали в аквапалк! Давно мне обещал. Забыл да? Ты тр-репушка, да? — задорно хохочет мальчик, и Ким вместе с ним.
— Что за слова такие, Бёлли?
— Это Ар-рин так говорит. А давай позовем туда Ар-рин. Ну, Тэ. Пова-алуйста.
— Тогда уже и Тэо с собой возьмем. Домой они возвращаются завтра. И если Лея его отпустит, то могли бы поехать вместе. Ты как, не против?
— Я-то? Я за! — радостно отзывается Бёль и подкладывает Киму телефон, чтобы тот сразу позвонил кому надо.
Тэхён и звонит. Сначала Мину, который соглашается сразу, проговаривая в трубку:
— Супер, мне срочно нужен релакс! Я уже с ума схожу в этом офисе.
Лея тоже без проблем отпускает Тэо. Сама ехать не соглашается, ссылаясь всё на те же дела.
В итоге едут они шумной и довольно дружной компанией. Юнги с детьми. И Тэхён с двумя точными своими копиями. Среди извилистых горок им скучать не приходится. Юнги расслабленно лежит на шезлонге, попивая сок из трубочки, пока Ким следит за четырьмя детьми, которые хотят испробовать все горки. Но лежит Мин недолго, поняв, что Тэхёну требуется помощь, ведь непоседы разбегаются кто куда. Так и проходит первых три часа в этом водном раю. Потом по плану сытный обед, а после снова заплыв и ужин. Но детей из воды выманить можно только обещанным мороженым.
— Я как дельфин, чес-с слово. Никогда столько времени в воде не был. Смотри, вся кожа сморщилась. Тэхён, а ты как? — толкает его в бок Юнги, видя, что тот снова ушёл в себя.
— Я в норме. Надо бы как-нибудь повторить, — смеется Ким в ответ, чувствуя легкую усталость. Вода всегда действует на него расслабляюще, а когда в таких количествах и так долго по времени, то вообще чистейший релакс.
Однако он слегка лукавит, говоря, что в норме. В ней Тэхён только на добрую половину, потому что не мог уединиться надолго, чтобы позвонить Чонгуку. А тот сам так ему и не набрал. Давящее престранное чувство угнетало Тэхёна почти целый день. И можно было забить на всё и радоваться этому дню, общению с сыном, компании нового приятеля и веселью детей. Вот только Чонгук периодически захватывал мысли, лишая покоя.
Собственно, так и проходит ещё один день Тэхёна. Безусловно, он стал ярким и сделало его таким общение с Мином, который постоянно сыпал своими специфическими шуточками. И ещё рядом был Тэо, который, обняв его на прощание сказал, что очень любит. И Бёль, конечно же, тоже радовал и на протяжении всего дня галантно ухаживал за Арин. Сладкая парочка, не иначе. На эту тему они как раз с Юнги очень много шутили. Кто знает, возможно, когда-нибудь и породнятся.
Тэхён весь день смотрел на них, чистых, наивных и беспечных, и искренне хотел, чтобы они с Чонгуком тоже стали такой парой, ну или приближенными к этому.
В этот день Бёль засыпает, едва коснувшись подушки, в десять вечера. Его разморило, наплавался и захлебнулся эмоциями. Тэхён вот тоже в этот день решает, что лучше ему лечь пораньше. Ничто не толкает его за ноутбук. В этом смысле он истощился ещё вчера, и для продолжения работы над романом нужно элементарно набраться сил как физических, так и эмоциональных. Поэтому ноутбук грустит на приставном столике, не включенный. А на нём в этот раз лежит нечто неожиданное. Ким редко делает подобное — распечатывает незавершённые работы. Но этот роман посчитал необходимым заблаговременно познакомить с бумагой для того, чтобы прочесть с белого листа. Ему захотелось с особым удовольствием вновь обратиться к сюжету от начала и до конца. Возможно, сделать на полях заметки, заметить за собой ошибки и включить некоторые дополнения. Благо, у сестры был принтер и картридж в нем абсолютно новый, что и позволило еще утром осуществить задуманное. И это внушительная стопка белых листов, пронумерованная до четырехсот страниц, покоится теперь на крышке ноутбука. А первый лист в самом центре украшен ранее неиспользованным фигурным шрифтом, которым и напечатано название романа. Оно уже не рабочее. Ким знает, что менять его не станет, поскольку никакое другое не отобразит содержимое его новой работы.
Одолеваемый мыслями о романе и его главном герое, Тэхён в этот вечер на редкость долго стоит под тропическим душем, наслаждаясь тёплыми струями, смывающими с него напряжение дня. Собственно, спать ему не очень хочется, но он надеется, что, коснувшись подушки, уснет, пусть и не сразу. Конкретно от этой ночи он ожидает покоя и отдыха. Но ожидание и реальность порой совершенно не контактируют. Из приятной полудремы Тэхёна вырывает телефонный звонок, а сердце отвечает на него ускоренным ритмом, потому что на экране он видит имя, которое в этот час не ожидал прочесть: Чонгук.
Телефон противно жужжит в руке, а имя мерцает на ярком фоне экрана. Но вместо того, чтобы сразу ответить Ким думает о том, что неплохо было бы привязать к его контакту фото. Они ведь есть в памяти его телефона, пусть и в компании с Бёлем, но Ким украдкой сделал несколько кадров. Мысленно собираясь и шумно выдыхая, он нажимает «принять». А вместо тишины в трубке слышит приглушенную музыку и звук, похожий на движущееся авто.
— Алло, — вполголоса говорит Тэхён, пытаясь звучать спокойно. Но разве это возможно? Звонок слишком долгожданный и человек очень волнующий, поэтому и у Кима в голосе тревожные нотки.
— Привет. Я разбудил тебя? Голос сонный. Прости за поздний звонок, — сходу извиняется Чонгук.
— Привет. Нет, ерунда. Я просто лежал, — Ким обманывает. Не станет же говорить, что лег пораньше в надежде забыться сном и спастись от мыслей о нём, а они непременно глушили бы все остальные.
— Тэхён, нам бы поговорить. Это очень важно. Понимаю, что уже поздно. Но ты мог бы где-нибудь со мной встретиться? Я сейчас в городе, — голос Чона со спокойного меняется на встревоженный.
— Эм… Чонгук, я бы с радостью, но не могу оставить Бёля одного. Он спит, — и здесь Ким впервые сожалеет о том, что не хозяин сам себе в последнее время. Так бы, конечно, он приехал куда угодно. Разве не этого он хотел? Но Бёля оставить не сможет.
— Ох, точно. Я и забыл, что ты с ним, — с сожалением раздается на другом конце.
— Да, я с ним. И это надолго. Чонгук, а что, если ты ко мне приедешь? — предложение, конечно, то ещё. Звать Чона в чужой дом, где в соседней комнате спокойно спит ребенок. Но язык сработал раньше умственного анализа. Что сказано, то сказано. В принципе, Тэхён не сожалеет.
— Да-а, как-то это-о… — мнется Чонгук. Но Тэхён, раз уже предложил, то решает настоять на своём. Чону нужно с ним поговорить? Тэхёну тоже это необходимо. Неизвестно, одно и то же они хотят обсудить или нет, но встретиться надо. Не факт, что завтра в клубе выдастся момент для приватного общения. Бёль вряд ли им это позволит. А этот звонок и предложение Кима — в самый раз.
— Да нормально это. Я один. А Бёль спит и до утра не проснётся. Нам и правда надо поговорить. Сейчас я скину тебе адрес. Приезжай, — убедительно говорит Ким, даже не допуская отказа. И его не следует. Чонгук, немного посомневавшись, в итоге соглашается. Видимо, разговор, действительно не ждет. Но о них ли он будет?
По этому поводу Ким и ломает голову все те полчаса, что Чонгук до него добирается. Он готовится, как может. Поверх белья надевает легкий домашний костюм. Приводит в более-менее приличный вид высохшие в полном беспорядке волосы. Ставит чайник и даже чай заваривает, достает к нему закуски. Прибирается в гостиной и даже зубы чистит, забыв о том, что уже делал это перед сном.
Он даже звонок домофона не забывает убавить и нервно топчется у двери, открыв Чонгуку, после первого же пиликанья. Тот появляется на пороге слишком быстро. Видимо, не пришлось долго ждать лифт. А Тэхён вот довольно долго стоит, рассматривая его, вошедшего со слегка смущенной улыбкой на лице. Подмечает, что этим вечером он совершенно не похож на себя прежнего. Да и Ким на себя прежнего явно в его глазах не похож. Потому что Чонгук тоже довольно заинтересованно рассматривает его. Такой домашний Тэхён, очевидно, в новинку для него. Безо всех этих его брендовых образов, колец и браслетов, без привычной укладки Тэхён не похож на самого себя.
— Привет, — произносит наконец вечерний гость. Можно сказать, почти полуночный. Время близится именно к этой отметке.
— Привет, проходи, — Тэхён указывает ему жестом на проход в гостиную, но сам стоит, преграждая туда дорогу. Неловко в данный момент им обоим. И вроде Тэхён не сильно переживал до этого, а теперь, как увидел его, вмиг потерялись все слова.
— И всё-таки я тебя разбудил, — произносит тихо Чон, вновь его оглядывая. Не скрывает интереса. Скользит глазами по оголенным рукам, выглядывающим из-под футболки. Следует взглядом вниз к широким струящимся брюкам. Чонгук всё это не без интереса рассматривает. Но дольше всего задерживается на босых ногах Тэхёна. Вопросов не следует. А Тэхён и не скажет о том, что дома временами предпочитает шлепать босой. И гости для этого ему не помеха, настолько привык, что даже не подумал обуться.
— У меня такой помятый вид? — хмыкает Ким, пожимая плечами. Вроде он старался, приводя себя в порядок. Неужели всё впустую?
— Не так чтобы очень. Я бы сказал, у тебя вид человека, которого насильно разбудили и вытащили по звонку из постели, — Чонгук говорит тихо. Намеренно занижает тон, опасаясь разбудить Бёля. Тэхёну нравится этот его приглушенный голос. Он многое в Киме пробуждает. Вспоминается кое-что с этим связанное.
— Хм… по таким поводам как этот, поверь, я готов подскакивать постоянно. Я о тебе, Чонгук. Рад тебя видеть. Признаюсь, не ожидал, — искренность Тэхёна на лице и в голосе. Он максимально открыт и скрывать ему нечего. Он думал о нём целый день и, естественно, рад визиту, пусть и такому позднему.
— Я и сам не ожидал, что сегодня окажусь у тебя. Но обстоятельства сильнее нас. Тэхён, я … — начинает было Чонгук, но Тэхёну хочется отсрочить разговор.
Думается о том, что приятного в том будет мало. Это видно по обеспокоенному лицу Чонгука. Поэтому минутой позже или двумя позже… не столь важно. Киму хочется сперва другого. Он ощущает буквально космическое притяжение. Тянет подойти ближе… обнять, поцеловать… если позволят, как вчера.
— Подожди, пожалуйста… не знаю, что ты скажешь мне в следующую минуту. Давай начнем не с этого, — просит его Тэхён, обрывая на полуслове.
— А с чего? — непонимающе смотрит на него Чонгук.
— С того, чем закончили в прошлый раз… вернее, мы не закончили. Нас нагло прервали, — Ким делает к нему шаг и останавливается. В этот раз эффекта спонтанности не будет. Ему необходимо прочесть в глазах Чонгука ответный огонь. Надо понять, что за время, проведенное порознь, тот думал о них. Надо убедиться в том, что тоже хочет повторить и не оттолкнет.
— Тэхён, и об этом я тоже хотел поговорить. Тот поцелуй … его не должно было быть, — говорит он, уводя взгляд. Произносит, сам себе не веря. Ким считывает это иначе. Возможно, и не должно. Но ведь произошло и понравилось обоим. Спорить бессмысленно.
— Но он был. И я больше тебе скажу, я хотел бы, чтобы прямо сейчас случился ещё один и не только оди-ин, — тянет Тэхён полушепотом, делая к нему ещё один шаг. Его руки плавно ложатся на чужие предплечья. Никаких дерзких попыток больше нет. В этот раз нужно согласие. Если не словесное, то телесное, хотя бы искра во взгляде и Тэхён поймет тогда, что уже можно.
— Что? Ты слушаешь меня вообще? — брови Чона непроизвольно хмурятся.
Знал бы он, насколько к лицу ему эти эмоции. Все привыкли думать, что именно улыбка красит человека. Определенно, да. Но некоторых украшает гнев. И Чон Чонгук в их числе.
— Я не за этим приехал, — протестует Чон. Но не так, чтобы злобно и резко. Скорее, это лишь формальность. Чисто для того, чтобы было, чтобы после оправдаться тем, что сделал всё от него зависящее.
— Себя не обманывай. Может и не совсем за этим, но ведь ты приехал. Не стал обсуждать всё по телефону. Узнав, что я не смогу выехать к тебе на встречу, ты не отложил разговор до завтра в клубе. Ты приехал. Стоишь передо мной, смущенно отводишь глаза. Ты приехал. Почему, м? потому-у что… ну же, продолжай… мне очень интересно тебя послушать. Скажу наперед, Чонгук. Я не целую всех подряд. И то, что произошло между нами, не случайность и не сиюминутный порыв. Я хотел этого. Давно. А ты? Чего хочешь ты?
Тэхён напирает. А собирался ведь без нажима. Видимо, это ответ его психики на взбрыки Чонгука. Вообще, подобное поведение не в его характере. Тэхён, по обыкновению своему, человек не выводящий людей из себя. Но теперь, когда рядом тот, кто занимает мысли, живет в строках романа и в романе этом он уже его пара… теперь Тэхёна буквально выносит ударной волной. Ему бы прямо сейчас рассказать Чону о том, что сопротивляться нет смысла. Он видит их счастливыми в будущем. И это уже не фантазии. Это реальность, которой коснулся, поцеловав его в конюшне. И откуда-то свыше ему дано знание, что Чонгуку будет с ним хорошо.
— Я хотел поговорить. По телефону не то… поэтому и приехал. — Чонгук говорит отрывисто. Его твердость и прямота улетучиваются под напором Тэхёна и его выжигающим взглядом.
Ожидал ли он, что вечно спокойный и старательно не вступающий с ним в конфликт в первую их встречу Ким Тэхён способен вести себя подобным образом? Не ожидал. Поэтому так сконфужен сейчас. Поэтому был так податлив вчера… Он не ожидал. Ему лишь предстоит познакомиться со всеми гранями Ким Тэхёна, который может быть разным: спокойным, рассудительным, порой заторможенным в моменты раздумий, впечатлительным, романтичным, без преувеличения, сумасшедшим в период работы. Но и напористым тоже, особенно в моменты, когда желанное так близко и норовит ускользнуть. Тэхён такой в этот момент и был таким вчера, потому что за него эту миссию никто не выполнит. И не прояви он сейчас эту свою сторону, они будут топтаться на месте ещё довольно долго. Но жизнь то идёт, утекает драгоценное время, которое можно проводить вместе. Тэхён писал об этом времени буквально пару дней тому назад в строках романа, изливая душу и сожалея о том, что не встретил Чонгука раньше. Поэтому ждать не собирается. Поэтому теперь стоит на своём и действует целеустремленно. Он видит цель. И к чёрту препятствия. В данном случае цель — их с Чонгуком будущее, которое он станет всеми силами переносить со страниц романа в реальную жизнь.
— Да-а… по телефону не то… ты прав. Там не видно глаз, не ощутить запаха друг друга… не побыть рядом, — выводит его на чистую воду Тэхён. Ну видно же, что его к Киму также тянет. Поэтому он здесь, а остальное второстепенно. Какие проблемы им обсуждать? Какие важные беседы вести, когда Чонгук так и цепляет взглядом его губы.
— Не заговаривай мне зубы, Тэхён, — снова злится. Похоже, сам на себя. Потому что слаб перед Кимом, но признать это пока не в состоянии, — У меня к тебе серьезный разговор, — смотрит упрямо, поджимает губы, которые Тэхёну хочется целовать.
Думается о том, как же он вовремя приехал. Не пришел во снах, как было до этого. Стоит рядом. Реальный и теплый, позволяющий держать себя за руки. И настырно убеждает в том, что их поцелуй был лишним и дело у него совершенно к тому не относящееся.
— И у меня тоже… мы поговорим. Обязательно. Но чуть позже. Когда ты зол, Чонгук, то даже не представляешь, насколько будоражишь. Скажи, ты думал обо мне? Не в контексте того, что вчера всё было зря… в ином смысле.
Тэхён выпытывает правду, нисколько не рассчитывая на искренность. Готов к уловкам. Понимает, что скорее всего, в эту минуту истины не добьётся. Только не сегодня и только не от Чона. Другой он человек. Не привыкший говорить о том, что на сердце и в мыслях. Но у Кима в руках уже все отмычки. Он неплохо осведомлен и его собственный роман, как пособие. Он столько ситуаций, с ним связанных, там описал, что хватит на месяцы отношений.
— Почти нет, — звучит твердое. И вроде бы надо расстроиться, но Тэхён этому ответу рад.
— Ключевое слово сказано… почти… То есть думал. Я не хочу ходить кругами, Чонгук. Я тоже о тебе думал. Ты вообще не покидаешь моих мыслей, — признается, делая ещё один шаг и уже оказывается так близко, что остаётся лишь последнее и решающее — поцелуй.
— Тэхён, я не тот… — раздается неуверенное в тишине, а Чонгук поднимает на него наполненный печалью взгляд.
Не тот? Что он хочет этим сказать? Начал и молчит. Дальнейших объяснений не следует. Знал бы он, насколько он тот. И Тэхён ему это докажет.
— Ты тот… — так же не договаривая, переубеждает его Тэхён. Пусть между ними сейчас недоговорки, пробелы, многоточия. Но они рядом. Этот магнетизм не скрыть. Между ними искрит.
— Со мной ты не сможешь… — и опять недомолвки. Похоже, Чон по этой части мастер. Но Ким его не упрекает. Он умеет читать между строк. Да что там! Он пишет, закладывая смысл между строк, и читатели его понимают.
— Я смогу с тобой всё! Поверь. Главное здесь только твоё желание, — в его словах нет обмана. Главное, только положительный ответ Чонгука. Остальное уже забота Тэхёна, который знает, что делать и как, чтобы они смогли, чтобы у них получилось.
— Тэхён, ты совсем меня не знаешь. Я не хочу быть ни для кого проблемой и сам не ищу проблем в лице других людей! Привык один и мне не надо… — выпаливает Чонгук, запинаясь на последней фразе. Он бурлит как солёные воды в шторм. Доказывает своё, не обозначая сути. Не приводит примеров, не подкрепляет доводами. Тэхёну этого всего и не надо.
— И мне не надо… Чонгук, не надо говорить мне о надуманных проблемах! Мы ведь даже не начали пробовать! — Тэхён не припомнит, чтобы когда-либо так страстно кого-то переубеждал. Не было этого. Но здесь готов стоять до последнего. Странный у них выходит разговор, сотканный из обрывков и недоговорок. Случись у их диалога свидетели, не поняли бы точно. Но оба они друг друга понимают.
— Я не хочу пробовать! — отрезает Чонгук, вновь кидая взгляд на губы Тэхёна. Кого пытается обмануть? Говоря такое, следовало бы, по меньшей мере, отвернуться, сбросить с себя чужие руки… может, даже уйти. Но он не двигается с места.
— Мне странно это слышать в момент, когда ты излучаешь совершенно противоположное. Подожди. Дай мне, пожалуйста, четыре минуты, — придумывая буквально на ходу, предлагает ему Тэхён. Знает, что делает всё правильно. Он чувствует, что должно сработать.
— Тэхён, нам надо поговорить. Уже поздно… мне долго ехать назад, — Чонгук непреклонен. Но лишь в словах. Глаза говорят иное.
— Четыре минуты, Чонгук. Дай мне только их, и мы обсудим всё, что пожелаешь, — и Тэхён непреклонен. Он много знает о Чоне, кажется, даже больше, чем тот сам о себе и это неудивительно. Взгляд со стороны порой куда эффективнее позволяет увидеть скрытое. А Тэхён умеет читать по лицам и заглядывать вглубь. Писатель, он же как психолог.
— Четыре? В чём смысл? — переспрашивает Чон. — Почему четыре? — с его губ срывается протест, но глаза… они говорят о том, что он согласен. Похоже, на всё, потому что Ким не озвучил, для чего ему эти минуты.
— Нравится эта цифра, — гипнотизирует его Тэхён, подмечая детали. На лице Чона щетина. Видно, сегодня всё пошло не по плану и до этого его руки попросту не дошли. Когда вошёл, лицо его было бледным, а теперь слегка окрасилось румянцем и это тоже знак. Тэхён действует на него будоражаще. Это у них обоюдно. Этим вечером всё не просто так, и даже цифра, озвученная Кимом, является своего рода символом.
Тэхён не станет сейчас объяснять, почему ему так близка эта цифра. Вообще в мир нумерологии его заставил погрузиться предыдущий оконченный роман. Он многое изучил тогда и проверил на себе. Со многим согласился и цифру эту полюбил не просто так. Четыре — столько сторон света, времен года, стихий и мастей в картах… у его романа четыреста страниц… пока четыреста… Ему нравятся эти смыслы. И нравится Чонгук, которого он хочет целовать ровно четыре минуты. Бред? Возможно… И не страшно, если увлекшись, к этим четырем минутам он будет плюсовать следующие четыре, а потом ещё и ещё… это как повезет.
— Ты странный, — усмехается Чонгук, опуская взгляд на руки Кима, что всё ещё на нём.
— В каждом есть своя странность, Чонгук. Но разве не мои странности делают меня таким привлекательным в твоих глазах, м? — вопрос, как чистейшая провокация. Чонгук, кажется, склонен оставить его риторическим.
А Тэхён решает больше не ждать. Его руки плавно скользят от локтей до запястий, подцепляют чужие огненные пальцы и не находят во взгляде Чона и его действиях ни единого против.
Тэхён заряжен в эту минуту его близостью, его глазами, терпким ароматом парфюма. Сегодня на Чонгуке что-то очень тяжёлое. Ким такие ароматы не любит, но Чону идёт. И дышится Тэхёну рядом с ним на редкость легко.
— А как же Бёль? — спрашивает Чонгук, видимо, уже догадываясь, что имеет ввиду Тэхён, выпрашивая время.
— Он проспит до утра. А мы будем вести себя очень тихо, примерно как… скажи, а какое существо из животного мира самое тихое? — забалтывает его
Тэхён, опутывая своими сетями.
Стоит и держит за руки, будто паутиной оплетая. Был у Тэхёна когда-то один парень, кто постоянно говорил, что Ким как паук. Не успеешь оглянуться, и ты уже в плотной кружевной паутине, откуда выбраться практически невозможно. Вот только все предыдущие выбирались. Ким позволял им это, а от последнего ушел сам. Но Чонгука он от себя не отпустит. Надо будет, опутает так, что просвета не разглядеть. Знает, что им обоим это понравится.
— Эм… из птиц сова… она летает бесшумнее всех… потом… рыбки, конечно, — перебирает Чон, задумавшись, попадаясь на уловку.
— Значит, мы будем как совы и рыбки, — Ким выдыхает ему это в губы, не касаясь. Но как же хочется.
И снова перед ним эти губы. Они близко, на расстоянии поцелуя и шепота. А Тэхён знает, едва коснувшись, о спасении думать будет уже бессмысленно. Они его испепелят. Тэхён не думал никогда, с какой стихией сравнил бы себя. Скорее он — земля. Такой же спокойный, благостный и благородный. Как и почва, он плодородный. В ином смысле, конечно: он рождает прозу, которая как воздух необходима его читателям. А вот Чонгук, бесспорно, огонь: яркий, дерзкий, стремительный. Он — захватчик. Сметает на своём пути неугодное. И по отношению к Киму он тоже беспощаден. Может сжечь собой и уничтожить одним лишь отказом. Но Тэхён этой стихии не боится. Он стремится в неё попасть. Желательно поглубже: в душу, в сердце, в каждый день этого непокорного всадника.
Думает об этом и ловит себя на мысли, что занят не тем. У Кима же четыре минуты и время не ждёт. И с гостями так не поступают. Их не держат у порога. Поэтому Ким крепче берёт его за руку, отпуская другую. Без слов ведёт за собой. Усаживает на диван, в то самое место, где сидит, когда пишет роман о нём. Сам садится рядом и, повернувшись, тянется к губам. А те с такой легкостью подаются навстречу, настолько сладко размыкаются и так нежно отвечают, что сомнений нет — оба они этого хотят. У Кима кружится голова. И сегодня полусладкое ему заменяет Чонгук. Да, он в разы лучше всякого виноградного. Такой горячий, и в то же время нежный. Всегда серьезный, а сейчас настолько чувствительный. Потому что сладко стонет в губы, оказываясь снизу, когда Тэхён нависает над ним, вновь теряя связь с разумом.
Какие четыре минуты? Ему и часов четырех… да ему четырех лет будет мало… Нет… он явно сглупил, прося о таком коротком сроке. И они, драгоценные, утекают. Их бы остановить. Приказать замереть и оставить их обоих в покое. Но секунды подслушивают. Под звуки поцелуев бегут друг за другом, исчезая навсегда. А Тэхён, нависнув над ним и крепко держа в руках, мечтает только о том, чтобы это не было в последний раз. Чтобы встречи их повторялись, чтобы их разговоры не смолкали, чтобы не пропадало желание вот так страстно друг друга целовать.
Казалось бы, не в характере Чона уступать и сдаваться. Но Киму он сдаётся. Складывает оружие. И, похоже, не следит за временем. Он растворяется на губах Тэхёна. А Тэхён в нём утопает.
Чонгук сегодня колется. Щетина жесткая, местами больно царапает кожу. Такие колючие поцелуи — редкость для Тэхёна. Тем они волнительнее. Киму нравится чувствовать эту помеху. Она возбуждает. И ничего, если наутро он поплатится за наслаждение своим внешним видом. Наверняка на коже проявится раздражение. Но так ли это важно, когда в его временном доме, на излюбленном диване, в его объятиях человек, которого не ждал, но отпускать нет сил. С ним хорошо. Нет. Не так. С ним потрясающе. Тэхён его почти всего исследовал. Широкие плечи, спина, сильные руки не оставляют шансов на спокойствие. Таких мужчин у Кима не было. Не потому, что не везло. Потому что таких больше нет. Чонгук единственный. И, безусловно, он силен во многом. Слаб, наверное, только в одном. Он слаб перед Тэхёном.
Четыре минуты дарят шквал наслаждения. Оно обрушивается на обоих. А Тэхён безнаказанно пользуется возможностью. Ведя переговоры о минутах, у Кима не шла речь о чем-то конкретном. Они не обсуждали детали. Не обозначали границ. И хорошо, что так, потому что тогда Тэхён не смог бы, наверное, ощутить на себе его руки там, где они так желанны. А ладони Чона как-то совершенно незаметно пробрались под ткань футболки. Сначала двигались медленно, а теперь сводят с ума напором, темпом и порождают желания, которые осуществимы были ранее только во снах и строках романа.
— Чонгук, ты знаешь, как я тебя ждал? — мешая слова с поцелуями, шепчет Тэхён. Он по-прежнему сверху. А мысли о разном не отпускают: что мешает одежда и её бы отбросить, что хочется быть громче, но обстоятельства не позволяют, что диван узкий, а буквально за стенкой у него просторная кровать… но… Всяких но в этот вечер между ними предостаточно.
— Расскажи… — Чонгук осваивается на чужом диване. Устраивается удобнее, позволяя себя к нему прижать. Тэхён с удовольствием делает это. Ему нравится расслаблять Чонгука, в каком-то смысле даже раскрепощать его. Он теряет голову от того, что имеет над ним хоть и не столь весомую, но всё же власть. Власть над тем, кто подчиняться не привык, кто подчинение не приемлет. Но здесь и сейчас с удовольствием сдается в руки Кима, не задумываясь о том, что это совсем не в его природе. Он не тот, кто сближается вот так быстро, не из тех, кто подпускает к себе. Но Кима допустил. Ему отчего-то доверяет. Отчего же?
— Как ребенок ждет дня рождения, а взрослый — отпуска… как птица — тепла… — отвечает Тэхён. И его не остановить. Он готов перечислять до бесконечности. У него в запасе множество подобных объяснений. Но все они кажутся ничтожными перед человеком, который в эту минуту тянется к его губам, лишая возможности продолжить. Чонгук целует горячо. Ким не ошибся в предположениях. Он точно живой огонь. Но остужать его желания не возникает. В данный момент у Кима желаний множество. Главное, из которых — не отпускать. Держать рядом, в своих руках, шептать о чувствах, целовать…
— Как поэтично… — звучит в ответ от Чона и губы снова на губах. Их дыхание смешивается. Тела соприкасаются, откровенно потираясь друг о друга. Всё это кажется сном. Тем, от которого пробуждаться не хочется. Но это реальность. И реален тот, кто тяжело дышит под Тэхёном. Чонгук осваивается не только на диване. Под Кимом ему тоже, по всей видимости, очень комфортно.
— Это не поэзия… обыкновенная проза, Чонгук… Настоящая поэзия — это твоё дыхание на мне, твой взгляд, который касается души, и твой голос, от которого я не в себе, — Тэхён, похоже, и в самом деле не в себе. Не припомнит, чтобы его так накрывало, чтобы он в такой интимный момент отвлекался на рассуждения. Да ещё такие литературные. Главное, чтобы Чонгук не счел его тронутым. Хотя Ким и вправду тронут. И тронут он только им одним.
— Тэхён, ты так красиво меня забалтываешь… — Чонгук отрывается от него, заглядывая в глаза. — И всё-таки ты очень странный. — Говорит это, накрывая губы Кима своими. И зачем, спрашивается, отнекивался? К чему были все те протесты в начале? Ведь в итоге поддался и сдался, лежит под ним и задыхается от нехватки кислорода, потому что Тэхён лишает его остатков.
— Говорю то, что думаю. Чуть позже ты узнаешь причину моего красноречия, — выдыхает в поцелуй Тэхён.
А между тем поцелуи Кима уже рассыпаются по коже на его шее. А ведь он не стремился туда вот так сразу. Это достаточно интимная зона, но, прикоснувшись и не получив отпора, так там и остался. И наслаждается видом Чона, которому всё нравится, и он уже не старается этого скрыть. Ким целует его, вновь думая не о том. Мысли его странные, как и он сам, со слов Чонгука. Они точат и не дают покоя: интересно, а сколько было тех, кто к Чонгуку вот так прикасался? Один, два, пять… Киму отчего-то вдруг важно стало узнать их количество. Но задать вопрос напрямую, естественно, будет чем-то из ряда вон. Поэтому молчит… поэтому целует так, как уверен, те, другие не смогли бы точно. И в какое-то мгновение становится плевать на всех тех других, сколько бы их ни было. Важно лишь то, что между ними сейчас.
Поэтому Ким отправляет прочь дурные мысли, а поцелуи стремятся всё ниже. Ложатся в тот заманчивый треугольник на оголенном участке кожи Чонгука, что открыт для взора расстегнутыми пуговками. Их ровно две, а Киму мало. Расстегнуть бы их все и увидеть наконец то, что они скрывают. Безо всяких сомнений, у Кима голова закружится в разы сильнее от вида такого красивого тела. Но он не делает этого, оставляя самую сладость на потом. Хоть и сопротивления не видит, но понимает, что не место.
— Ты всё ещё хочешь со мной поговорить? — шепчут губы Кима, касаясь огненной кожи ключиц. А в ответ получает не слова, а кивок головой и протяжный вздох. Знает, что для Чонгука это пытка.
И Тэхён ещё долго продолжал бы эти сладкие пытки, истязая заодно и себя. Потому что просто невозможно целовать, когда тело едва справляется с возбуждением. Оно на грани. Но настенные часы, чёрт бы их побрал, показывают, что Ким значительно превысил лимит. Пора бы остановиться. Иначе закончится это всё может чем-то большим. А такое недопустимо. Только не сейчас, когда за стеной ребенок. Слишком опасно.
— Извини, получилось подольше… не удержался… — шепчет Ким ему в шею, неохотно от него отрываясь. Только теперь понимает, что повел себя как ненормальный. С порога набросился на человека. Но знал бы этот человек, какой мощнейшей энергетикой обладает. И Тэхёна тянет к нему настолько, что он забывает о правилах приличия. А ведь они так мало знакомы. Между ними теперь поцелуев больше, чем разговоров. Безусловно, это нужно уравнять.
Ким старается отдышаться. Внутренне успокаивает себя. Но в глазах ещё нет четкости. Припухшие губы требуют продолжения. А где-то там, внизу, под тканью белья изнывает и томится то, что пробудилось благодаря близости соблазнительного тела Чонгука. Обоим это очевидно. Тонкая ткань домашнего костюма Кима не способна хранить секреты. И Тэхён не стремится сесть так, чтобы это было менее заметно. Неловкости он не испытывает. Он испытывает желание.
Чонгук это замечает. Вероятно, что у него та же проблема, но она Киму не видна. Длинная рубашка упрямо скрывает от глаз то, что увидеть очень хочется. А ещё очевидно то, что Чонгук едва справляется с собой. На его лице тень улыбки и очаровательная, не присущая грозному шефу неловкость. Это вызывает шквал умиления у Кима, и он наблюдает за тем, как Чонгук поправляет одежду и волосы, прикусывает губы, которые горят у него не меньше, чем у Тэхёна. А после смотрит на него так, словно бы видит впервые, произнося то, что упорно до этого не признавал.
— Ты был прав. Я ехал к тебе, потому что хотел увидеть. Не понимаю, что со мной происходит, — пожимает он плечами, устраиваясь на диване по-свойски. Усаживается на него с ногами, поджав одну под себя, и сидит вот так, напротив Кима, уже не скрывая взгляда потемневших глаз. В них ещё плещется желание.
Тэхён улыбается ему, ничего не отвечая. Чон не понимает. А Киму всё и без слов понятно. Две затерявшиеся половинки встретились. Кто-то долгие годы дергал их за ниточки, неумело игрался, держал на расстоянии, а теперь вдруг сжалился и воссоединил. Поэтому один не спит ночами, гоняя в голове мысли о другом, пишет свой невероятный роман, забывая о сне и отдыхе. Поэтому второй, не справившись с собой, едет в ночь и целует так, что признания излишни.
Тэхён молчит, рассматривая взбудораженного Чонгука. Волосы его всклокочены, как ни старался пригладить. Губы ярче алого заката и снова просятся к поцелую. Брови стараются хмуриться, но счастье, что переполняет изнутри, разглаживает их. Его лицо лучится этим счастьем. Но Чонгук старается переключиться на режим «серьезность». Весь подбирается, вытягиваясь струной и собирается с духом для начала разговора. Тэхён ему не мешает. Собственно, настало то самое время. Им пора поговорить.
— Тэхён, у нас в клубе неприятности. Этой ночью Джеф уехал и увез с собой Лорен, — начинает Чон без отступлений, чуть хрипловатым голосом, наблюдая за тем, как Тэхён устраивается рядом с ним в позе лотоса и откровенно смотрит, ещё находясь под воздействием от произошедшего. Его босые ноги складываются друг на друге. Штанины задираются, оголяя голени, изящные ладони ложатся поверх них. А у кого-то, кажется, сердце ухает при виде этого всего. И этот кто-то, тот самый строгий шеф Чон.
— Да? — только это и может сказать Ким. Он не ожидал, что речь пойдет о Джефе. Но причем тут он? Для чего Чонгуку понадобилось делиться с ним этой информацией? Ким не в числе того ближнего круга и по умолчанию далек от Джефа… или Чону стало что-то известно про их тайны…
— Да. Уехали, никому ничего не сказав. Её родители в панике. Я тоже. Лорен ведь редко когда выбиралась из «Престижа». Родилась на ферме, училась в школе поблизости, университет оканчивала заочно, не покидая этого места. А когда ферма стала клубом, она начала работать в кафе. Была всегда при родителях и даме Чон. Она и в городе-то ориентироваться не может. А тут взяла и сбежала. Её мать на каплях, отец рвет и мечет. Оставила им только короткую записку, чтобы не искали и объяснила, что уехала с ним, потому что любит, — горестно констатирует Чонгук.
— Оно и понятно. Отец не дал бы им жизни. Даже ребенок, наверное, ситуацию бы не исправил, — пожимает плечами Ким, озвучивая свои мысли. И всё же он надеялся, что Джеф поведет себя куда благоразумнее. Сбегать в никуда — не лучший для них вариант. Но оба ведь взрослые люди. Вообще-то, это Тэхён дал тому такой совет. Но теперь сожалеет о сказанном. Лорен не в том положении, чтобы искать новое пристанище.
— Какой ребенок? — в глазах Чонгука отображается удивление. Он подскакивает с дивана и тут же резко на него садится. Глаза его расширяются, и он нетерпеливо ждет ответа, коршуном глядя на Кима.
— А ты не в курсе? Лорен в положении. Вроде бы месяца два у неё срок, — и здесь Ким понимает, что тот в курсе не был. Джеф так и не поговорил с ним об этом. Струсил, видимо. А зря. Тэхён же уверен был, что главный поможет.
— Я не знал! — восклицает Чонгук. — А почему же они мне не сказали?! — он вдруг подрывается, принимаясь нервно расхаживать по комнате, будто от этого действия решиться проблема. А Тэхён следит за его суетливыми передвижениями, даже в них находя некую прелесть. Нельзя и непозволительно вот так говорить про всегда строгого и серьезного шефа Чона. Прелесть… это слово к нему не подходит. Но в данную минуту никак иначе Ким и не скажет. Чон прелестен в своём гневе и нервозности. Он прекрасен с этим безумным блеском в глазах и сжимающимися кулаками.
— Побоялись твоей реакции. Я ведь просил его с тобой поговорить. Убеждал, что ты поможешь, — объясняет ему спокойно Тэхён, неосознанно раскрывая все карты. В принципе, скрывать что-либо уже нет никакого смысла. Между ними не должно быть тайн. По крайней мере, Тэхён будет к этому стремиться. И начнёт прямо сегодня.
— Вот идиот! И куда он повёз её в таком состоянии? Слушай, он же сообщение мне утром прислал. Написал, что они уезжают вместе. Извинялся. И там было несколько слов о тебе, поэтому я и хотел поговорить. Он написал, чтобы я не сердился на него за болтливость. Что он хотел как лучше, и ты объяснишь мне всё. А что такое? Я не понимаю. Какая болтливость, Тэхён? Что ты должен мне объяснить? — Чон останавливается возле него, а потом резко присаживается рядом на корточки. Смотрит в глаза, ища в них ответ. Видно, что переживает и готов в любую минуту сорваться, чтобы вернуть этих горе-странников домой.
— Чонгук, если бы знал, что так получится, сам бы тебе о них рассказал, — Тэхён берет его за руки, утягивая на диван. Вновь усаживает рядом с собой, обдумывая, как лучше поступить. И идея приходит. — А может, мне попробовать позвонить ему? Вдруг на мой звонок ответит? Я буду на громкой связи. Ты услышишь наш разговор. И сможешь с ним поговорить, — отвечает Ким, игнорируя пока вопросы Чонгука, но знает, что сегодня раскроется перед ним. Идея об этом тоже уже крутится в голове.
— А вы настолько тесно общались? Даже телефонами обменялись? — хмурит брови Чонгук. И непонятно, что тому виной. Возможно, негодование от их с Джефом общения. Или ревность… как знать.
— Не так чтобы очень тесно, но общались. Так что? Я звоню? — настаивает Тэхён. Вопрос действительно серьезный. Где теперь эти двое? Хорошо, если в достойном месте. Но в любом случае, беременной девушке необходим покой, а скитания на пару с Джефом успокоения ей не подарят точно.
— Звони! — отрезает Чонгук, буравя Кима глазами. И этот взгляд… он из серии тех самых гневных, от которых спирает дыхание, а по коже бежит ток.
Тэхён хватается за телефон, ища в контактах нужный номер. И как-то оба они забывают о том, что уже поздно для звонков. Но действия опережают мысли, и в трубке на громкой связи уже слышатся гудки, а затем и сонное:
— Мистер писатель?! Что-то случилось? Чего так поздно звоните? — хрипит в трубку сонный парень.
Чонгук не оставляет без внимания столь странное его слуху обращение Джефа к Тэхёну и хмурится ещё сильнее. У него по умолчанию добавляется ещё один вопрос к Тэхёну, но мистер писатель не обращает на это внимания, оставляя объяснения на потом.
— Доброй ночи, Джеф. Извини за поздний звонок. Не думал, что ты ложишься рано. У меня к тебе разговор. Нам бы увидеться завтра. Ты будешь в клубе? — настойчиво интересуется Ким, опуская руку поверх сложенных ладоней Чона, чем удивляет того. Это видно. Но не сдается. Держит руку, слегка поглаживает. Без слов успокаивает.
— Нет. Меня там завтра не будет. Я уехал. Точнее, мы уехали… с Лорен… Я увез её. Говорить с её отцом бесполезно. Жизни он нам не даст, — нервозно излагает Джеф, говоря всё тише.
— Да? Уе-ехали, значит… а где же вы сейчас? Помощь нужна? — сходу предлагает тому Ким, подмигивая Чонгуку, но тот слишком сосредоточен, чтобы на это как-то отреагировать.
— Мы пока в гостинице на окраине города. А потом посмотрим, куда податься, — вздыхает парень, а Тэхён и слова не успевает вставить, как в разговор резко включается Чонгук.
— То есть ты увез Лорен. Поселился с ней в какой-то забегаловке? Сбежал, даже ничего мне не объяснив. И не думаешь о том, каково ей, будучи в положении на таком опасном сроке, находиться в постоянном напряжении? — буквально рычит Чонгук, вызывая этим своим необычным звучанием мурашки у Кима и определенно, шок у Джефа. Вот это шеф! Вот это эмоции! Тэхён так не умеет. Да ему и не надо. Он бы вечность смотрел на такого будоражащего Чона.
— Шеф Чон? Это вы-ы… а-а откуда вы? — неуверенно буробит в трубку Джеф. А Чонгук выхватывает телефон из рук Кима и вновь принимается ходить по комнате.
— Тэхён помог мне связаться с тобой. Ведь на мои звонки ты не отвечаешь! — гремит Чонгук, позабыв об осторожности. А за стеной, как и прежде, спит Бёль, но теперь обоим не до его сладких снов.
— Простите, шеф, — Джеф звучит виновато. Возможно, уже и сам сожалеет о сделанном. Погорячился, приняв решение уехать.
— Где Лорен? Как она? — выкрикивает Чонгук, а Ким прикладывает палец к губам, давая тому понять, что шуметь не стоит. Чонгук согласно кивает, шепча извинения.
— Она… спит она… всё хорошо. Только переживает очень. Назад хочет. Но отца очень боится. Шеф, у нас ведь ребенок будет, — признается тот несмело.
— Знаю я про ребенка. Тэхён рассказал. Хочет домой? Значит, надо возвращаться. Не переживайте о Матисе. Я поговорю с ним. Всё решу. Он оставит вас в покое. Я уверен. Тем более, учитывая новые обстоятельства. Говори мне адрес, Джеф. Я сейчас же за вами приеду! — командует Чонгук.
— Но шеф, ведь уже ночь, — протестует Джеф, а на фоне слышится тонкий голосок Лорен. И от неё встревоженно звучат вопросы о том, кто звонит.
— Я в городе. Не спорь и диктуй адрес, — отрезает Чонгук. А у Кима даже сомнений нет в том, что тот поедет, заберет их, вернет домой и всё устроит. Чон настроен решительно. Сомнений нет и в том, что сам урегулирует все вопросы с её родителями и даже быт им обустроить поможет.
Джеф охотно диктует адрес. А потом передает трубку Лорен, и та, заливаясь слезами, просит Чона им помочь. Тэхён слушает их троих по громкой связи, из многоголосья выделяя лишь единственный голос Чонгука и его успокаивающую интонацию, с которой он обещает Лорен всё решить и просит её не переживать.
— Я скоро, Лори. Не плачь. Ну что ты, а? Подумай о малыше. Запомни, когда плохо тебе, он тоже внутри тебя страдает.
Тэхён не перестает следить за Чоном на протяжении всего их разговора. Не сводит с него глаз, когда тот подходит и вкладывает в его руку телефон. Смотрит неотрывно и тогда, когда, уже стоя у порога, отдаёт ему стопку белоснежных листов с романом, скрепленных белым зажимом. На немой вопрос Чонгука отвечает лишь:
— Прочти это, как появится свободное время. Там то, о чём писал тебе Джеф. Очень тебя прошу: не делай поспешных выводов. Просто прочти. А читая, помни, что всё, что там описано — мои настоящие чувства к тебе. Финал — не выдумка. Чонгук, в финале то, что я испытываю сейчас и то, чего я хотел бы для нас. Только, пожалуйста, не торопись злиться на меня. Просто прочти, а потом мы поговорим, — Тэхён смотрит на него, стараясь одним лишь взглядом передать всё то, что бушует внутри.
Слов на языке великое множество, но губам произнести их сложно. Он решился на то, чего ещё с утра не планировал. Решился спонтанно. Тэхён именно таким вот образом захотел раскрыться перед Чонгуком. Вместо тысячи объяснений, признаний и рассказов о себе самом будет роман. Он раскроет всё тайное. Он познакомит их поближе. Он обнажит то, что было скрыто. Все острее понимает, что для откровения это наилучший способ. В этой книге, что пока ещё сиротливо оформлена в обыкновенную стопку листов, практически вся жизнь Тэхёна: его прошлое, покрытое пылью. То, что болело, но уже не так ощутимо беспокоит. В ней его настоящее, со всеми проблемами и радостями, мечтами. В ней и будущее, которое он, словно художник, нарисовал для них обоих. Прекрасное будущее, между прочим. Главное, чтобы и Чонгук захотел для них того же.
— Ничего не понимаю, Тэхён. Я почитаю… обязательно. Сегодня не обещаю. Мне надо к ним, — Чонгук держит в руке листы, сминая первый. Его большой палец закрывает начало названия: «Лишь о тебе я напишу красивый роман». В этой строке для Тэхёна всё: его сомнения в начале, его интерес по ходу повествования, его принятие, его любовь… Главное, чтобы Чонгук его понял. Главное, чтобы принял и разделил чувства.
— Будь осторожнее на дороге, — Тэхён кивает, а взгляд блуждает по его лицу. Сканирует губы. Внутри в который раз пробуждается желание скользнуть по ним напоследок кончиками пальцев.
— Да, постараюсь, — Чонгук тоже смотрит. Вероятно, понимает, о чем взгляды Тэхёна. Слишком уж они откровенные.
— Можно я поцелую тебя? — спрашивает Ким. Хотя к чему вопросы? Можно было бы и так… без разрешения.
— До этого ты не спрашивал, — на алых губах расцветает улыбка. Чонгук с прямым ответом не торопится, подогревая желание Тэхёна.
— Точно… значит, это «да»? — Тэхён верно понимает намёк и снова настырно движется на него. Опять неминуемо прижимает его к стене у входной двери. Нравится держать его в руках, осознавая, что позади преграда и тот никуда не сбежит.
— Да, — раздается полушепотом и слышится шуршание листов в руке Чонгука.
А Тэхён уже совсем близко и держит его слишком крепко. Так что, кажется, если отпустит, то Чонгук исчезнет навсегда. Тэхён снова загнанно дышит ему в губы, целуя жгуче, жадно, долго, мокро. Заводится снова от одних только поверхностных прикосновений, глупо полагая, что и Чонгук зарядится сейчас его желанием и никуда не уйдет. Но тому надо на выход. Иначе сумасбродный Джеф сменит место дислокации и вновь увезет Лорен. Ким понимает, что задерживать его не может. Не имеет права и всё же задерживает словами:
— Чонгук, ты нравишься мне. Очень нра-авишься, — говорит в самые губы, скользя руками сначала по талии, а после позволив им жадно скользнуть и по бедрам.
— Это не новость. Ты с первого дня на меня так смотрел, что не было никаких сомнений, — усмехается Чонгук. Неясно, шутит или правда так думал.
— Я был настолько очевиден? — сцеловывает его усмешку Ким, углубляя поцелуй. А это опасно. Нельзя ему сейчас углубляться и погружаться. Тем сложнее будет в этот раз отпустить.
— Так и было, — вновь поддается на его действия Чонгук, вовлекаясь в поцелуй. Тэхёну кажется, что вот так глубоко — сумасшествие. Но это происходит. И снова теряется временной отсчет. Снова спина Чонгука у стены, практически до боли. И Тэхён опять в той самой сводящей с ума власти над ним. Обоим по душе эта власть.
— Какая жалость, что сам я понял это не сразу, — шепчет Ким ему на ухо. — Ты меня раскусил. А я… когда я тебе понравился, м?
— Не сразу… поначалу ты меня раздражал, — губы Чона произносят то, что Ким знал и сам. Поначалу раздражал. В первую встречу уж точно. Во вторую — уже не так сильно. Ну а с третьей… Возможно, с третьей начал пробуждаться интерес.
— А сейчас? Скажи, что ты ко мне испытываешь сейчас? — настаивает на ответе Тэхён, отрываясь от его губ. Ему нужно это знать.
— То же, что и ты ко мне, — ответ Чона тонет в звуках поцелуев. В нем никакой конкретики. Обыкновенное поддакивание.
— Так нечестно. А если точнее? — настаивает Ким. Ему нужны подробности. Душа романтика требует их. Но разум понимает, что Чонгук не тот, кто способен это дать. И неважно. Главное, что тот рядом, что подпустил и тает в его руках. Тэхён больше не просит, наслаждаясь поцелуями. Он не просит, но сам признается снова.
— У меня от тебя вертиго, тахикардия, диспноэ… — выдает Ким то, что совсем недавно читал. Несет чистейший бред. Но этим очень веселит Чонгука, который смеется в поцелуй.
— Вот как? Откуда такие познания в медицине? Сыплешь терминами, как только что с лекции, — веселится Чонгук, отрываясь от него и пытаясь высвободиться. Ему пора. Его ждут. Но Ким с этим не согласен.
— Хочу быть к тебе ближе. Говорить с тобой на одном языке. Много чего изучаю, — и это чистая правда. Буквально вчера копался в источниках, ища определения своему состоянию. Тому, когда Чонгук так близко и прикасается к нему. Ведь Кима не держат ноги, ему нечем дышать и тело дрожит.
— Поверь, я понимаю человеческий, — вновь усмехается Чонгук, поддевая Тэхёна. Даёт понять, что с ним вовсе не обязательно говорить терминами.
— Да? — вопрос и легкий укус в мочку уха. А следом какой-то слишком чувственный всхлип Чонгука. Ким и не думал, делая это, что тот способен реагировать вот так.
— Да, — и это «да» звучит довольно хрипло, вызывая на руках Кима стайку мурашек.
— Значит, я зря старался. Но и гусиный ты тоже понимаешь, я убедился, — смеется ему куда-то в шею Тэхён.
— Да-да… а ещё лошадиный, язык панд… — перечисляет Чонгук, не успевая закончить. Тэхён не позволяет, накрывая его губы своими.
— Я, конечно, не панда, но со мной тоже очень приятно обниматься, — уверяет его Тэхён, прижимаясь плотнее, — Проверяй, не останавливайся, — Возбуждение снова прорывается. Его не скрыть. Им бы сейчас насладиться, но Чонгука пора отпустить.
— С тобой очень приятно, Тэхён. И не только обниматься… Но мне правда пора, — короткий поцелуй Чона даёт понять, что магия завершается. По крайней мере, на сегодня точно.
Тэхёну жаль. Ему сложно остыть. И он знал, затевая всё это, что сам себя растревожит. Вот только сдержаться было выше его сил.
— Да… до завтра, — шепчет ему, не желая отпускать. И смотрит так, как будто насмотреться больше возможности не представится.
— Всё. Иди, Чонгук. Иначе я не смогу успокоиться. Ещё немного, и я не остановлюсь, — Тэхён отпускает его словами, но руками и губами не в силах. Скользит поцелуями по лицу, стискивает в руках, шепчет, что будет скучать. Ему важно это произнести. Важно, чтобы Чонгук это знал.
А после нехотя отрывается и сам открывает ему дверь, выпуская за порог того, с кем прощаться, пусть и до завтра, а невыносимо.
— Сделаешь для меня кое-что? — Чонгука догоняет тихая фраза, заставляя застыть за порогом.
— Что? — недоуменно спрашивает ночной гость, оборачиваясь.
— Напиши, как будешь дома, — подмигивает ему Тэхён, обескураживая одной из самых своих соблазнительных улыбок.
— А-а, если… — недоговаривает Чонгук и Ким знает, что тот хочет спросить.
— Не разбудишь. Уверен, что не скоро усну, — отвечает Тэхён, убеждаясь, что вопрос был именно об этом. Странно, но они уже понимают друг друга с полуслова.
— Хорошо, напишу. До завтра, — прощается с ним Чонгук, обещая скорую встречу, можно сказать, обнадеживая ею. И произнеся это, вдруг приближается снова, утягивая Кима на себя, а значит за порог, и вдруг целует сам, настолько жадно, что ворует чужие остатки кислорода. А у Кима и так его было немного. Пока смотрел на Чонгука, практически не дышал.
Так они и стоят за порогом квартиры под тусклым светом мигающих ламп. Вокруг тишина. Рядом никого. Лишь соседская дверь напротив со всевидящим оком в виде глазка. А у Тэхёна — безумие, прорывающееся потоком невысказанного и непрожитого. Босые ноги вмиг леденеют. Но только они. Всё остальное горит. В нем кипит страсть, по венам разливается любовь. Ему до наблюдателей нет дела. Если что, то пусть смотрят. А если увидят, то обязательно позавидуют. Потому что так бывает не у всех. Когда двоих одолевает настолько сумасшедшая сила притяжения. Когда в который раз за вечер губы тянутся к губам, хотя уже успели попрощаться. Но в этот раз между ними зажатые в руке Чонгука листы с романом. Сейчас он выступает как преграда. Не даёт Киму почувствовать через толщу стопки биение чужого сердца. Какая жалость. Его бы убрать. А нельзя. Чонгук должен прочесть его от начала до конца. Должен прожить вместе с автором всё заново, посмотреть на себя со стороны. Посмотреть на себя влюбленными глазами автора. Убедиться, что они уже реальны и у них есть шанс. Киму хочется, чтобы так и было.
Однако сомнения не покидают. Он провожает Чонгука взглядом, думая о том, а не разделит ли их этот роман после того, как Чонгук всё прочтет? Вопрос остаётся без ответа…
