Лишь о тебе я напишу красивый роман…

      —Соленый, тьфу! Гадость… — Тэхён нехотя прожевывает очередной кусочек крекера с солью и кунжутом. Давится от неприятного вкуса, моментально вспоминая полную этому вкусу противоположность: сладость и мягкость. Вновь ощущает волнующую негу, в которой пребывал. Это он о губах Чонгука. Отчего-то они до сих пор перед глазами и фантомно на нём.       И вот парадокс. Гадость гадостью, но пиалка с печеньем опустела. Съел в одиночку всё, что там лежало, и не заметил. На языке соленый привкус печенья вперемешку с горечью крепкого чая, а на сердце и в теле — пожар. Тэхёну кажется, что даже спустя несколько часов он не остыл. Это прощание на пороге разожгло его. Чонгук ушёл, оставив после себя следы пожарища. Не только на губах Кима, но и на диване. Подушки смяты, плед наполовину на полу. А Тэхён полуживой, но не от того, что не спит полноценно вторую ночь. Он под впечатлением от Чонгука и его огня. А ведь это Ким всё затеял. Разжег его, а сгорел сам. Теперь сидит обугленный и тлеет, вспоминая их недолгую встречу и впечатляющее прощание.       Что же за человек этот шеф Чон? С подчиненными строг, решителен и обстоятелен. С ним же наедине, одновременно горяч и нежен. Это неожиданно. Нежность от Чонгука не предвиделась. Ким готов был к чему угодно, но только не к медленно блуждающим пальцам в своих волосах, до безумия пробивающим стонам и поцелуям, таким порой нежным, что сравнить их можно было лишь с прикосновениями шелка к коже.       Да и сам он весь как шелк. Кожа безупречная, волосы, оформленные в аккуратную стрижку — само совершенство. Кто его стрижет? Ким завидует этому мастеру. Хотя нет, уже не особо. Ведь у Кима с недавних пор привилегии посерьезнее.       И невозможно об этих привилегиях не думать. Рука методично мешает в кружке так и не добавленный в неё сахар. Перед глазами на кухонном столе давно остывший и утративший свой изысканный аромат китайский чай в заварнике. Он так и не угостил им Чона, а ведь готовился. Но стоило того увидеть, как позабылись все приготовления. Как проводил его с тех пор так и сидит на кухне и топит сомнения в кружке с недопитым чаем. Наговаривает на напиток свою тоску, делится сомнениями вслух, понемногу сходя с ума. Казалось бы, изливает наружу всё беспокоящее, извлекает из себя инородное и лишнее. Однако знает, что как вода, так и всё, что на её основе, способно запечатлевать информацию, впитывать в себя и нести в себе ту силу, которой ты её наделяешь. Только Ким сейчас об этом не задумывается. Поэтому отпивая чай мелкими глотками, вновь принимает на себя те самые тоску и сомнения. Замкнутый круг, иными словами. От чего бежит, к тому и возвращается.       Под его правой рукой телефон. А в нём недавно поступившее сообщение от Чонгука. Я дома, Тэхён. Лорен и Джефа привёз. Разместил пока их в комнате Джефа. Вроде всё нормально. Она чувствует себя хорошо. А с ним у меня завтра будет отдельный разговор. Спокойной ночи. Спасибо за помощь. Увидимся завтра на занятии. Буду вас ждать.       Ким перечитывает текст снова и снова. Он будет их ждать. Боже, Чонгук! Он даже не представляет, как три этих слова согрели томящуюся от любви и переживаний душу. Ким просидел на кухне практически неподвижно больше двух часов. На фоне приглушенно играла любимая музыка, а он пил остывший чай. Не хватило смекалки и фантазии подогреть воду и насладиться горячим напитком. Не хватало сил переместиться в комнату и прилечь наконец, потому что хоть и не ощущал усталости, а она всё же присутствовала, постепенно разливаясь по телу. Рад, что всё благополучно сложилось. Спокойной ночи. Отдыхай, Чонгук. Спасибо, что написал.       Отправилось от него в ответ сразу же. А теперь он перечитывает уже и своё сообщение, понимая, как сухо оно звучит. Не так надо было. Всё неправильно. Он же умеет так, чтобы сердце сжалось. Умеет. Однако умения свои не применил.       И Чонгуком сообщение это лаконичное было прочитано почти сразу, но ответа на него не последовало. Мучение! Сущее мучение — ждать чего-то и не получить. Ну а чего Ким, собственно, ждал? Чонгук — не романтичная барышня, чтобы слать смайлики с сердечками и поцелуями в ответ. У него всё четко и по делу. И пусть будет так. Тэхён к этому готов. Он же сам его выбрал. Хотя, кому он врет? Выбор сделало сердце под натиском изучающих долгих взглядов, которые сменились со временем на любовные.       А что же знает Тэхён о любви? Раньше думал, что всё без исключения. А теперь ставит свои прежние убеждения под сомнение. Писать о ней — не равно в ней пребывать. Ему повезло. И теперь это потрясающее чувство в себе не уместить. Оно прорывается наружу, как ни старайся сдержать и урезонить. Ким не справляется с собой. Он пускается в романтические порывы и сидит, поддавшийся эмоциям, набирая Чону ещё одно сообщение, немного лукавя на первом же слове: Засыпаю с мыслями о тебе. Хочу тебя рядом. Я, кстати, мало чем отличаюсь от твоих панд. Так и тянет пообниматься. Но только с тобой. Эта короткая ночь кажется мне вечностью. Добрых тебе снов. Целую.       А следом добавляет те самые пресловутые смайлики, от которых щеки алеют и бабочки заполняют изнутри всё его тело. Сидит, глупо улыбаясь. Взрослый. За тридцать лет мужчина. И ему малость стыдно за то, что вытворяет такие подростковые штучки. Не баловался подобным раньше. Не слал никому смайлики с любовным подтекстом. А тут вдруг растекся, как растопленный шоколад. И не может найти себе места. Это состояние неописуемо: когда мысли только об одном человеке, а тело просится к нему. Хочется сорваться в ночи, завести мотор и гнать туда, где он, нарушая все правила. Но, к сожалению, оставить Бёля возможности нет. Поэтому Ким, поджимая губы от досады, сжимая зубы и кулаки от злости на обстоятельства, плетётся в холодную постель, перебирая своими ледяными ступнями по прохладному полу. И лежит так до утра с открытыми глазами, глядя в потолок, даже не думая о том, что сможет уснуть.       Он и не засыпает. Вспоминает, размышляет, гоняет в голове всё те же мысли, представляя их новую встречу. Какой она будет? Хочется надеяться, что согретая обоюдными влюбленными взглядами.       Любовь… Какая же коварная эта дама! И как же метко она попала! Сразила буквально наповал взрослого серьезного мужчину, превратив его в расплывающееся нечто, сделав его не хозяином самому себе. Живёт в нем, диктует собственные правила и даёт установки. Неужели так будет всегда? Неужели вот таким дураком он останется до конца своих дней? В принципе, готов к этому, лишь бы только Чонгук не отверг и был рядом.       Телефон лежит рядом с подушкой. А Тэхён то и дело проверяет, не поступило ли что-то от Чонгука. А там мало того что не поступило, так он ещё и последнее отправленное Техёном сообщение не прочёл. Видимо, спит. Ну ещё бы! Время близится к рассвету. Только вот Тэхёну не до сна. Ему бы подышать сейчас свежим воздухом, выветрить тоску по нему, остудить пожар, вызванный им же. Но выйти из квартиры он тоже не может. Потому как если Бёль проснётся и не обнаружит его, то испугается точно.              Поэтому смирно лежит, слушает тишину и методично постукивающие в этой тишине стрелки часов. Так и встречает рассвет. Но усталости совершенно не чувствует. В нём необычайный прилив сил. Такой, будто бы он спал целые сутки, не шелохнувшись, и выспался на годы вперёд. Вот что делает с людьми любовь! Вот что творят те самые эндорфины! Хорошо, что с ним это случилось. Замечательно, что судьба позволила ему это испытать. Потому что, а как иначе он мог бы писать этот роман и сделать его таким глубоким?       Теперь не понимает, как вообще он писал о любви, когда не был влюблён по-настоящему. Он столько описывал чувств и эмоций, эту любовь определяющих, когда сам и половины того не испытывал. И у него мурашки по коже, стоит только вспомнить Чонгука: его глаза, его слова о том, что он не знает, что с ним происходит.              Тэхён надеется, что тот ощущает хотя бы самую мизерную часть от того, что чувствует сам. Они ведь действительно слишком разные. Безусловно, ощущают всё по-разному. Очевидно, мыслят различными категориями, смотрят на мир через призмы, только им одним присущие.       Но ведь любовь должна объединить! Она на многое способна, хоть и коварная. Тэхён попросит её встать на его сторону. Всю ночь её об этом просит. Уговаривает её опутать Чона своими сетями, влюбить в себя так, чтобы и не помыслил о другом, чтобы не смотрел по сторонам, а только на него, чтобы оставался рядом.              И, конечно же, он сам готов на многое. Уже сделал немало для сближения. И намерен продолжать, даже подстраиваться согласен, смиряться с непростым характером, с гневными взглядами, с едкими шуточками. Уверен, что Чон по этой части мастер. А Тэхён мастер по части очарования. Для него соблазнить не составит труда, если только захочет. Но не телесного Ким ждёт от Чона, хотя в это сложно поверить, когда в присутствии любимого всадника собственное тело ему не подчиняется. Киму нужна душа. Его душа. Навсегда.       Опять замечтался. Мистер писатель! Витает в облаках и даже не заметил, как покинул спальню, дошел до ванной, склонился над раковиной и плещет на лицо прохладную воду, а кожу нещадно жжёт. Тэхён жмурится от неприятных ощущений, рассматривая своё на редкость непримечательное отражение. Он так и знал. Вчерашние долгие, горячие, колючие поцелуи не остались без последствий. Чонгук всё-таки его пометил. Даже подпортил, если быть точнее.       Замечает это и Бёль, притаившись позади него. Стоит, воткнув кулачки в бока и пугает дядю своим звонким:       — Фто это с тобой? Ты ел без меня конфеты? — хмурит густые брови мальчик, а Ким усмехается про себя. О да! Это были самые вкусные конфеты в его жизни. Губы Чона манили похлеще шоколадного лакомства.       — Нет, Бёлли. Это раздражение на крем, — вынужденно обманывает его Тэхён, беря в руку свой любимый увлажняющий крем.       — Ты и раньше им мазался! — со знанием дела замечает мальчишка, так и стоя в позе командира.       — Да, но, видимо, у этого истекает срок годности, — и снова обман. Тэхён морщится, поглаживая подбородок, и подмигивает ребенку.       — А-а, понятно. Не надо на себе экономить. Купи новый! — советует Бёль с умным видом.       — Так и сделаю, Бёлли, — соглашается Ким, ища среди множества флаконов и баночек сестры очень действенный, успокаивающий кожу крем.       Надпись на тюбике гласит о том, что кожный покров восстановится в считанные минуты. Удивительно, но та и вправду не сразу, но бледнеет. И Тэхён, довольный результатом, предлагает Бёлю позавтракать, позаниматься речью и начать уже готовиться к поездке в клуб «Престиж». Тот воспринимает все предложения позитивно, охотно опустошает тарелку. Даже сам посуду моет. Тщательно и начисто. А потом старательно выполняет все упражнения, которые, между прочим, дают результат. Речь становится чище. Ким это замечает всё чаще.       Слышит это и в клубе, когда Бёль радостно машет шефу, крича во всю мощь своего голоска:       — Инстр-руктор-р Чон! — а тот, завидя их, останавливается, приветствуя обоих кивком головы и на редкость милой улыбкой, адресованной конкретно Тэхёну.       Они встречают его по пути на площадку. Погода хмурится, но очевидно, что дождь будет не скоро, поэтому главный командует идти за ним, говоря, что они успеют позаниматься на воздухе до дождя. Бёль хлопает в ладоши, сидя на руках у любимого инструктора. А Тэхёну остается за своим любимым инструктором лишь наблюдать издалека. Они не говорят. Но Кима это не огорчает. С утра они не переписывались и не созванивались. И это Кима не покоробило. Чонгук молчал, а Тэхён решил, что выждет время. Не будет напирать. Возможно, Чону нужно дать к себе привыкнуть. И он ему это позволяет.       И всё же подмечает, что сегодня между ними всё иначе. Определенно не так, как всегда. Тэхён то и дело ловит на себе чужие взгляды, а они не те, привычные и отстраненные. В них, теперешних, теплота. И хочется верить, что не ошибается, и эти прямые взгляды наполнены отблесками влюбленности. Ох, шеф Чон на него никогда вот так не смотрел! Похоже, даже Бёль замечает, что инструктор рассеян сегодня и вёдет себя странно. Что-то у него спрашивает, косится на дядю. Показывает Киму язык и вынуждает Чона смотреть только на себя.       Вот только всё напрасно. Куда ребенку до их чувств? Чонгук не поддается. Так и косится на него при любом удобном случае. Тэхён то уж и подавно смотрит неотрывно, посылая букет улыбок. Знает, что выходят они у него в этот момент самые очаровательные, потому что Чон улыбается в ответ, получая их. Идиллия. Всегда бы так. И пусть разговоров не было и пока нет, но эти взгляды… они заменяют собой всяческие объяснения и признания.       Исходя из всего, что Ким видит и в чём участвует, сразу понятно становится, что Чонгук роман не читал. И здесь нечему удивляться. Он попросту не успел. Иначе Тэхён уверен, он не был бы так спокоен и добродушен. Отчего-то Тэхён невольно предчувствует бурю. Предвидит гневный взгляд, сжимающиеся кулаки, слова на разрыв аорты, возможно, даже удар в область диафрагмы… Снова эти узконаправленные словечки. Ким достаточно изучил и теперь готов даже писать что-то про лекарей. Может, как-нибудь и возьмется. Но сейчас мысли не об этом. Не исключено, что случится то, чего он опасается. Однако Ким готов ко всему. И всё же надеется на понимание. Ведь роман не видел никто. И только Чону решать, будет ли он опубликован. Переживать пока не о чем. И всё же отчего-то переживается.       — На сегодня всё! — рапортует Чонгук, подошедший к нему с Бёлем на руках. Мальчишка хлопает в ладоши, спрятав за щеку леденец, которым его угостил инструктор.       Тэхёну вот тоже резко захотелось сладенького, потому что видеть эти губы и не иметь возможности их коснуться — невыносимое испытание.       — Как прошло занятие? — спрашивает Ким у них обоих. Ему приятно видеть Бёля на руках у Чонгука. Этот ребенок словно бы их объединяет. Видно, как мальчик тянется к Чонгуку, принимая за своего. И Чону в его компании приятно. Он не без удовольствия общается с ребенком, треплет по макушке, корчит рожицы в ответ. Оказывается, Чонгук умеет быть вот таким лёгким. И это удивляет.       — Отлично! — сходу отвечают они оба. А Бёль, естественно, шепелявит, чем вызывает смех умиления у Чонгука.       А у Тэхёна Чонгук вызывает всплеск обожания и понимание того, что всё сложнее оставаться на расстоянии. Тянет подойти и… поцеловать. Да много на что на самом деле Кима тянет. Но Бёлли явно этих действий не поймет. А вот Чонгук, кажется, всё прекрасно понимает и разделяет желания Кима, потому что, увидев вдруг Соа, проходящую мимо, говорит мальчишке, одновременно подзывая девушку:       — Белли, ты же хотел пойти к пандам, да?       — Ага, очень!       — А пошел бы к ним с Соа? Мне надо проводить твоего дядю к менеджерам и подписать один договор. Соа побудет с тобой, а Тэхён скоро придет.       — Конеч-чно! Тэ, ты можеф не толопиться! Я хоть посмотлю на них подольфэ.       Чонгук удовлетворенно улыбается, объясняя ей всё и прося о помощи. А та, вымуштрованная и послушная, не задавая лишних вопросов, ведёт мальчика в направлении зоопарка.              Тэхён же стоит, застыв статуей от внезапно совершенного Чоном поступка. Не ожидал. До этого Чонгук не был инициатором их уединения. А тут вдруг сделал это и молчит, загадочно при этом улыбаясь.       — Пойдёмте со мной. На пару минут, мистер писатель. Вы не против? — просит его Чон, указывая в направлении конюшен. А у Кима замирает сердце. И вот он, некогда такой решительный, теряется, кивая в ответ.       И идёт за Чонгуком молча, осознавая, что это обращение к нему «мистер писатель» говорить может только об одном. Чонгук читал. Если не всё, то начал точно. Что говорить и как действовать, Ким пока не понимает. А ведь был уверен, что готов к объяснениям и даже обороне. Но даже не предполагает, что, оказавшись наедине с Чонгуком в каком-то помещении, похожем больше на склад, речь о книге у них не пойдёт. Точнее, вскользь она упомянута будет, но не она — причина их уединения.       Они входят внутрь, где приятно пахнет сеном и почему-то хвоей. Тэхён осматривается, замечая по углам стеллажи и разного размера коробки.              Здесь приглушенный свет, проникающий из небольших окон, что расположены под потолком. А ещё здесь приятная тишина, потому что Чонгук предусмотрительно прикрыл массивную дверь, щелкнув замком изнутри, отделив их от мира. А Тэхён ни о чём думать не может, потому что пребывает в плену задумчивого взгляда человека, которого к себе этой ночью неустанно призывал. И как тут не поверить в собственную силу? Тэхён звал его, и вот он. Сам привёл его сюда, запер дверь и смотрит так, что забываешь о целом мире, видя только его одного.       — Извини, что не ответил вчера на твоё сообщение, — начинает Чон с мягкой улыбкой на лице. — Уснул, — виновато пожимает он плечами, — И сегодня не написал. С раннего утра были разборки с семьей Лорен, — на последней фразе голос его меняется на раздражённый, а брови сдвигаются к переносице. И это для Кима погибель. Лучше бы Чон перестал так делать, иначе разговор прервётся, так толком и не начавшись.       — Ничего. Я понимаю, — отвечает Тэхён, глядя на него с искренним обожанием. И слова его звучат искренне. Он не в обиде. Претензий нет. И Чону совершенно необязательно знать, какие адовы муки он испытал этой ночью в бессмысленном ожидании хотя бы парочки слов от него.       А вот теперь он наконец-то рядом. И счастью Кима нет предела, и выхода пока ему тоже нет. Он ничего себе не позволяет. Лишь взгляды. Но они такие, что способны одновременно и приласкать, и обжечь. Чон замечает это. Сконфуженно прячет взгляд. Очевидно, что ему нелегко справиться с собой и одолевающим волнением. Это заметно по тому, как потирает ладони, как суетится, переминаясь с ноги на ногу.       — И как они там? Джеф в порядке? — интересуется Тэхён, стараясь встать поближе, просто приблизиться без рук.       В его движениях нет суетливости. Впрочем, как и всегда. И всё же он не спокоен. Собственно, пока в присутствии Чонгука спокойно быть и не может. Эмоции переполняют. Замирает дыхание и до дрожи в руках хочется обнять. А ведь он писал об этом в книге. Но как же скудно он писал! Насколько беден был его слог. Даже стыдно. Перед кем? Да, перед будущим читателем, естественно. Боже! Всё не так. Не то состояние. На самом деле всё острее и, скорее всего, ему не подобрать слов, способных такое передать.       — Этот-то? — пренебрежительно переспрашивает Чон. При этом забавно фыркает, имея в виду, естественно, бедолагу Джефа. Качает головой, рисуя мыском сапог узоры на пыльной поверхности пола. Забавный он. Напоминает строптивого жеребца. Собственно, а чему удивляться? С кем поведёшься… — А что ему будет? Накосячил, потом всё утро извинялся перед всеми, — усмехается Чон, ловя на себе преступные взгляды Тэхёна. А их иначе и не описать. Ким на грани и буквально в шаге от того, в чём себя изо всех сил ограничивает. И откуда в нём столько пыла, азарта и страсти? Силится вспомнить, когда вообще он такое испытывал. Память подводит, храня молчание.       — Значит, его простили? — Тэхён прячет руки в карманы своих широких брюк лишь только для того, чтобы дать Чону договорить. Он испытывает непреодолимое желание прикоснуться. И это Чонгук подвёл всё к этому, уведя его и закрыв с собой. Это он виноват, если что. Этим Ким себя и успокаивает, теребя кончиками пальцев подкладку брюк и до боли прикусывая язык. Потому что наружу просятся слова не те, что он произносит. Они из разряда откровенных, даже в какой-то степени аморальных. Тэхён себя не узнаёт.       — Пока не все. Но к этому идёт. Отец, как узнал, что станет дедом, то забыл о Джефе. Расцвел. Не узнаю его. Ходит довольный, напевает себе под нос, — улыбается Чонгук, даже не подозревая, что в Тэхёне бушует. А если бы знал, то непременно отпер бы дверь и поспешил по делам.       — Оу, отлично! — мгновенно реагирует на хорошие новости Тэхён. Он рад тому, что у этой пары всё налаживается. А вот у Кима пока ничего не налаживается. Наряду с неподконтрольными желаниями его мучает ещё кое-что. Ему скорее надо спросить про книгу, а после обязательно обнять. Эта отстранённость действует на нервы. Но Чон стоит пока как не родной. По сути, так и есть. Но всё же хочется закрепить их вчерашний результат и выведать про роман.       — Не совсем, — заявляет вдруг Чонгук, снова хмурясь. И знал бы он, как Киму по душе этот его вид.       — А что не так? — удивляется Тэхён, готовый наконец услышать главное.       — У тебя озадаченный вид. Что-то случилось? — Чонгук смотрит на него, будто мысли читать умеет. Но, к счастью, это ему не дано.       — Да… нет… просто… — запинается Ким, стараясь верно сформулировать фразы, — Чонгук, а ты читал то, что я тебе вчера отдал? — задаёт наконец интересующий вопрос и облегченно выдыхает, слыша извиняющееся.       — Не успел пока. Но я возьмусь, правда, — заверяет его Чонгук, поспешно кивая.       — Хорошо, — улыбается Ким. На самом деле радуется про себя, что у него есть пока время на такое вот спокойное общение. Ведь неизвестно, что повлечет за собой прочтение романа. А пока можно насладиться его присутствием и расположением к себе.              — Так что? Договор подписывать будем? — подмигивает ему Тэхён, приближаясь. Руки покидают тепло брючных карманов, ложась на талию Чона, который от неожиданности вздрагивает и пятится назад.       — Да это же просто отговорка для Бёля, — усмехается он, глядя в глаза.       — Мм… но мы же всегда можем любую отговорку превратить в реальный процесс… я скучал, Чонгук. Не представляешь, насколько сильно, — слова сопровождаются резким привлекающим маневром Чона к себе и шепотом на ухо, — Могу я… — шепчет Ким, не договаривая. Дыхание ласкает нежную кожу на щеке.       — Да-а, — выдыхает Чонгук, касаясь его спины ладонями. Обнимает. Дышит громко и тяжело, показывая этим, что тоже ждал встречи и этого момента. А ещё всем телом даёт понять, что тоже от Кима не в себе.       — Ты хочешь этого? — вопрос неоднозначный. У него множество смыслов. Ответ Кима устраивает. Он даёт разрешение на всё, что скрыто в подтекстах. И это Тэхёну на руку.       — Очень, — шепчет Чонгук, притираясь к нему щекой. И эта нежность обескураживает. Наряду с его дичайшей сексуальностью нежность кажется здесь чужой. Однако это и цепляет. Именно это срывает стоп-краны.       Последнее слово Чонгука тонет в поцелуе. Тэхён, даже не дождавшись полного ответа, сцеловывает это «очень» с его губ. А они такие сладкие. Сами по себе, без бальзамов с искусственными отдушками. Он весь натуральный. Без прикрас, и в этом его прелесть. Сладость теплых губ пьянит. Аромат мяты вновь на языке. А на уме у Кима ничего приличного. И руки проецируют это неприличное. Прижимают к себе Чонгука плотнее, скользят по ткани рубашки, ползут к джинсам… Нет. Этот мужчина определенно создан для того, чтобы не сводить с него влюбленного взгляда и обнимать. Постоянно. При любом удобном случае. Тело под ладонями Кима ощутимо подрагивает. Губы дразнят, вынуждая Тэхёна простонать. Он не в силах сдерживать желание. Он им объят. И делится своим желанием с Чонгуком, который всё принимает, загорается и обжигает собой.       Дверь по-прежнему заперта. И хорошо, что так, потому что снаружи слышатся шаги и голоса, один из которых принадлежит Джефу. Тот громко возмущается. Не может взять в толк, почему склад закрыт, ведь он его не запирал. Чонгук смеется в губы Тэхёна, слыша это неподдельное удивление и возмущение от младшего. Тэхён ему смеяться не позволяет. Заглушает смех поцелуями, скользит руками по невероятно крепкому телу. Шепчет о том, как хотел бы остаться здесь с Чонгуком навсегда. Чтобы вот так: губы к губам, а руки на коже. Хочется… безумно хочется увидеть его всего… увидеть без всего. Пройтись по нежной коже губами в тех местах, что скрыты тканью. Коснуться там, где снова твердость, как и у него самого. Жаль, обнажить Чона нельзя. Но вот прикоснуться можно. И рука сама ползёт к ширинке, под которой кто-то просится к ласке. Кто-то, кого Тэхён бы приласкал обязательно и прямо сейчас, но Чонгук прерывает.       — Т-тэхён… что ты делаешь? — загнанно дыша и чуть отстраняясь, шепчет Чонгук. Губы, влажные от поцелуев, на лице блаженная улыбка и тень смущения от того, что рука Кима всё же добралась до цели.       — Ты же разрешил… разве нет? — соблазняет его Тэхён хриплым тембром. Не шепчет, буквально рычит ему на ухо, забыв о том, что их могут услышать.       — Д-да, но не это, — аккуратно убирает его руку Чонгук. И зря… видно же, скольких усилий это ему стоит. Убирает, очевидно понимая, чего себя лишает. Бегло бросает взгляд на часы. Задыхается. Снова смотрит в глаза и сам целует, поняв, видимо, что на их безумство есть ещё время.       — Поверь, до этого у нас не дойдёт, — сокрушенно говорит ему Тэхён, практически пылая от возбуждения. — Тебя ждут?       — Да, по расписанию через десять минут следующее занятие, — отвечает, блуждая по спине Тэхёна огненными ладонями.       — Значит, оставь мне четыре минуты… а другие шесть забери себе, — шепот прямо в шею, и щекочущее дыхание вырывает из Чонгука едва сдерживаемый стон.       — Снова четыре? — а руки уже не на спине. Они опускаются ниже. И если Чонгук так настроен, то почему же сам отстранил… Тэхён не понимает.       — Снова, — короткий ответ и легкий укус в губы от Кима. Тэхёну себя не унять. Чонгуку тоже. Его ладони всё-таки добрались до задних карманов чужих брюк. Проникли в них и греются, прикасаясь там, где интимно и очень волнительно для обоих.       — В чем же секрет? — Чонгук гладит упругие округлости. Заметно, как дрожит всем телом и, задав вопрос, снова терзает губы Тэхёна, которые не могут не ответить.       — Позже тебе расскажу… время пошло, — прекращает бессмысленные разговоры Тэхён. К чему беседы, когда так мало времени на двоих? Его же катастрофически не хватает, о чём Ким ему и шепчет, кляня часы и те занятия, которые по расписанию и отменить нельзя.       Секунды летят, и губы Тэхёна скользят по коже на шее, роняя уверенность Чонгука в том, что следующее занятие состоится с его участием. Ким не понимает, как после этого безумия Чонгук сможет собраться. Не понимает и медленно подталкивает того к возвышению из коробок, а достигнув цели, прижимает, принимаясь расправляться с пуговицами на рубашке выцветшего кофейного оттенка. Первая внимания не требует. А вот вторая сверху — та ещё помеха, и, устранив её, Ким прикладывается губами к теплой тонкой коже. Расправляется и с третьей, и, лизнув на пробу эту волнующую кожу, ощущает на языке вкус Чонгука. Четвертая, расстегнутая, сопровождается вздохом Кима и стоном Чона. Держать себя в руках невыносимо.       — Ты позволишь мне большее? — для галочки интересуется Тэхён, когда его руки уже тянутся к чужому ремню. Чонгук дышит сквозь приоткрытые губы, но не сдаётся.       — Тэхён, время… остановись, — запрещает он, но сам же тает от губ на своих ключицах.       Тэхён выдыхает и хмурится, едва сдерживаясь от возмущений. Почему нет? Они же буквально в шаге. Но, естественно, черту не переступает, делая ровно столько, сколько дозволено. Ким понимает, что дело не в нём, а в этом занятии, что беспокоит Чонгука. И понимает, что, будь его воля, стер бы Чонгуку память и оставил сейчас рядом с собой, только бы продолжить, потому что этого желает не он один.       — Как скажешь, — подчиняется его воле Тэхён, — У нас есть ещё пара минут. Говорит, не теряя ни единого мгновения понапрасну. Не отлипает от его губ, стараясь передать через поцелуи не только страсть, но и любовь, которая на разрыв.       Но за временем этим ему, к сожалению, не угнаться. Жаль, над ним он не властен так, как сейчас над Чонгуком. Оно ускользает сквозь пальцы, которыми Ким к нему прикасается. И невозможно не коснуться. Оставить это тело без прикосновений — само преступление, а губы без поцелуев — смерти подобно.       Ким опять позволяет себе лишнее. Рука всё же скользит по ширинке, пальцы сжимаю твердую плоть через ткань, усиливая чужие стоны. Такие поцелуи, как у них сейчас, можно сравнить с утолением голода. Они сумасшедшие. А Чонгук в его руках очень желанный. Отвечает. Тоже целует. Также хочет. Он безупречен. И сегодня чисто выбрит. Только благоухает уже другим парфюмом, но сводит с ума также безвозвратно.       — Тэхён… дай отдышаться… На кого я сейчас буду похож? — просит его Чонгук, вспоминая о неизбежном. Ему следует остановиться.       — На себя счастливого, — не выпускает его Тэхён. Дразнит поцелуями в шею. — Знаешь себя таким? Нет? Я познакомлю, — улыбается ему Тэхён, касаясь щеки рукой.       — Не припомню. Это что-то новенькое, — перенимает его задор Чонгук, но говорит, видимо, чистую правду. Давно ли он испытывал счастье? Неизвестно. Благодаря Тэхёну испытал. В этом сомнений нет. Потому что, поправляя на себе одежду, светит теперь, как весенний первый лучик солнца, согревая этим и Тэхёна.       — Постой. Я сам, — перехватывает его руку Тэхён, чтобы пригладить волосы. — Сам подпортил, сам и исправлю, — укладывает прядки, видя, как внимательно рассматривают его черные глаза напротив.       Но вместо того, чтобы исправить, опять его целует. А кто бы сдержался? Тэхён от этих глаз буквально тает.       — Тэхён, прекрати — аккуратно отстраняет его от себя Чонгук. Делает это неохотно. Этого не скрыть.       — Опять увлекся. Извини, — Ким поднимает руки вверх, давая понять, что сдаётся. Стоит, улыбается глупо и облизывается так, словно снова готов наброситься. Знал бы Чонгук, что у него в голове, сбежал бы точно.       А он и бежит. Вновь кидает взгляд на часы, бегло себя осматривая. Пуговицы застегнуты, ширинка, кстати, тоже. Тэхёну не удалось ею повжикать. Рубашка аккуратно заправлена и волосы теперь в норме.       — Мне пора, — короткое и такое уже привычно леденящее от шефа.       — Давай созвонимся вечером, — не предложение. Скорее установка. Тэхён его без обещания не отпустит.       — Обязательно, — Чонгук просто мастер развернутых ответов.       Ким улыбается и хмыкает про себя, коснувшись напоследок его плеча, получив в ответ мягкое к себе прикосновение, которое, собственно, и перекрывает собой все те холодные слова.       Обязательно. Опять между ними это самое обязательно. Но вот этому, второму по счету, Ким не позволит растянуться надолго. Сам позвонит, если Чонгук не сделает это первым.       Разгоряченный и до безумного счастливый шеф оставляет его. Тэхён же не торопится покидать своё новое место силы. Первым стала конюшня. Опускается на какой-то металлический контейнер и сидит опустошенный, не следя за временем. Мечтательно улыбается и хвалит себя за то, что сделал. Это было незабываемо. Тело ещё не дает покоя, требуя разрядки, но это его не смущает. Помогать себе он не станет. Перетерпит и прибережет всю свою страсть до следующего удобного случая. Важен не финальный аккорд, важен процесс. А он разжег обоих. Ким не ошибается. Они друг другу подходят, иначе как объяснить эту мощную энергию страсти. И если бы стены могли говорить, то точно бы рассказали о творящихся на их территории безумствах. Может, объяснишь, как ты это делаешь?       Всплывает на экране сообщение. И вот неожиданность! Оно от Чонгука. От того, кто уже должен вести занятие, судя по времени, но пишет ему, вероятно, не справившись с эмоциями. Что именно?       Тэхён тоже умеет быть кратким. А ещё он догадлив и понимает смысл вопроса, но ответа всё же дожидается. Погружаешь меня в транс. Хожу как не в себе.       Поступает от Чона настолько быстро, что даже поразительно. Ким так быстро печатать не умеет. Это не специально, Чонгук. Оно как-то само получается. Ты действуешь на меня также. Позже могу поделиться подробностями. А пока успехов тебе в работе. Я за Бёлем и домой. Надеюсь вечером тебя услышать.       Ким не думает долго над ответом. Отправил то, что крутилось в мыслях. И, безусловно, он готов поделится с Чоном подробностями своего состояния после их тесного общения. Вопрос только в том, станет ли тот это слушать. Услышишь.       Одно слово и точка. Вновь коротко и чётко. Безо всяких там сантиментов. А как же старое и доброе: Тэхён, я буду скучать… считать до вечера минутки. Киму поскорее пора принять эту сторону Чонгука. И как ни вздыхай, а придется свыкнуться с тем, что в их отношениях романтики будет мало. Да это и не столь важно. Главное — их начать. А там, возможно, Киму удастся перестроить мышление Чона на романтический лад или что-то к этому приближенное.       Из помещения он выходит под звук входящего звонка. Звонит Лея, интересуясь, приедет ли он сегодня в аэропорт, чтобы проводить их с Тэо. Ким заверяет, что приедет, хотя напрочь о них забыл. Чонгук выветрил из него все заботы и планы. Он и к Бёлю то не особо торопится, и всё же идет, озираясь по сторонам. А вдруг повезёт снова встретить его.       Не везёт. Чонгук на занятиях, скорее всего, уже в крытом манеже. Накрапывающий дождь прогнал его туда. Прогнал бы он ещё и Тэхёна, потому что ехать надо, а тянет назад, чтобы хоть мимолетно ещё раз на него взглянуть.       И даже Бёль, дергающий его за рукав, к реальности не возвращает. И даже Лея с Тэо, которых он провожает, крепко обнимая и целуя в щечки, мыслей о Чоне не блокируют. Зато, как ни странно, спасает Чимин, тоже появившийся в аэропорту. Весь такой сияющий, в форме. Видно, прямо со службы. Он нежно прощается с Леей, не скрывая своих чувств от посторонних. И Тэхён таки не выдерживает, интересуясь у него прямо сразу, как только мама и сын скрываются в толпе пассажиров рейса на Пусан.       — Я, конечно, понимаю, что счастье любит тишину, но как же с лучшим другом поделиться?! — толкает его в плечо Тэхён и тянет в кафе для более обстоятельного разговора.       Чимин не противится. Даже берёт на себя чек. Заказывает другу и его точной копии всё, что те пожелают. Тэхён желает скромно, а вот Бёль отрывается на полную катушку. Так что оба друга удивляются, а не лопнет ли малюсенькое пузико. Оказывается, нет. И пока они говорят по душам, Бёлли сидит рядом в наушниках Тэхёна и слушает аудиосказку, терзая цветными карандашами раскраску, что получил в подарок к заказу из детского меню. А Чимин наконец откровенничает, рассказывая, как у них теперь всё обстоит. И, надо сказать, очень даже неплохо. Они вместе. Даже рассматривают вариант переезда Леи к нему. Тянуть с этим не хотят. Торопятся съехаться. Вернее, торопит Чимин, который успел найти общий язык с Тэо. А Тэхён-то как счастлив! И не только за них. За себя в особенности. Ведь Тэо теперь всегда будет рядом. И знает, что Чимин станет мальчику дополнительным плечом по жизни. Ревности к нему у Тэхёна нет. Он человек здравомыслящий и прекрасно понимает, что Тэо знает одного только отца. И признает отцом лишь его. Чимин и не рассчитывает заменить друга в этом смысле, в чем его на полном серьёзе заверяет.       Улыбка не сходит с лица Тэхёна. И с той же улыбкой он делится радостными новостями с сестрой, к которой они отправляются с Бёлем прямо из аэропорта. А потом они все вместе из палаты звонят родителям, и те сообщают, что наплавались вдоволь и, не завершив круиз, через две недели досрочно собираются вернуться. Не могут уже оставаться вдали от детей и внуков. Стремятся скорее помочь и сменить Тэхёна на посту, забрав к себе Бёля. А мальчишка визжит от радости на всю палату, рассказывая бабуле и дедуле последние новости. Но в основном его восторженные рассказы сводятся к одному — квассному инструктору Чонгуку. Тэхён при этом скромно помалкивает, поддакивая мальчику. И ловит на себе заинтересованные взгляды сестры, ведь ему неоткуда знать, что уже выдал себя. Она наблюдательная и замечает легкий румянец на лице старшего брата, делая определенные выводы.       Старшие из семейства Ким с упоением слушают рассказ ребенка, вслух мечтая тоже поскорее познакомиться с этим невероятным инструктором. И вроде бы всё у всех замечательно. Но когда подходит время уезжать, Бёль ни с того ни с сего вдруг пускается в слёзы. Не хочет уезжать от мамы. Да так плачет, что Ким всерьёз рассматривает вариант оставить того на ночь у сестры. Она тоже не видит другого выхода. Ведь это не капризы. Это крик его детской души, тянущейся к маме. Дежурная медсестра входит в положение, принося чистое белье и стелет мальчику на диванчике, который ему прямо в пору. Тэхён оставляет их наедине, собираясь в дорогу.       И это впервые за долгое время, когда Тэхён возвращается от сестры в одиночестве. И едет он снова в их дом, потому что утром ему предстоит забрать Бёля назад. Ехать к себе нет смысла, и основных его вещей там пока тоже нет. Где жить — для Кима разница несущественная. Собственно, как здесь, так и там — безмолвие и пустота.       Его на редкость спокойный вечер проходит в бессмысленных занятиях. По телевизору не те фильмы, по радио не та музыка. В свою подборку лезть не хочется, там всё приелось. Поэтому берет в руки книгу, которую выбирает из множества на книжней полке у сестры. Всеми силами пытается вчитаться, вникнуть в сюжет, но даётся ему это сложно. Нет фокуса внимания на чтении. Весь этот фокус на часах, которые показывают поздний вечер, вынуждая Кима нервничать. Чонгук пока так и не позвонил. Неужели настолько занят после девяти? Или просто не решается. А может, вообще не хочет?       На последнем слове заданного про себя вопроса телефон Тэхёна издает протяжный всхлип и, не успев зазвонить, предательски разряжается. А этот болван, так Ким сам себя называет, стуча по лбу, несется к розетке, чтобы оживить мертвецки уснувший гаджет. А он, предатель, как на зло, всё медлит, заставляя хозяина кусать от безнадёги губы. Но, успев включиться, опять подаёт голос, и уже так, как надо. А на экране то самое имя, которое Ким уже полюбил.       — Алло, — произносит он с придыханием, сам не понимая, как вышло у него прозвучать настолько интимно. Он будто сам себя со стороны услышал. Услышал это и Чонгук, и явно отзеркалил его настрой, потому что тоже заговорил с ним в непривычной манере. Более загадочно и на грани шепота.       — Привет. Неполадки с телефоном? — звучит в трубку расслабленное, и Киму ясно становится, что Чонгук отдыхает. Возможно, даже лежит.       — Он меня подставил, представляешь?! Разрядился, — бархатисто смеётся Тэхён, успокоившись. Чонгук на связи. Значит, все сомнения позади. А если сам звонит, то, безусловно, ищет общения. Есть взаимность.       — Вот гад! Не прощай его за это, — хохмит в ответ Чонгук. А по телу Тэхёна распространяется приятное тепло. Этот голос его умиротворяет. И был бы он котом, то замурлыкал бы точно, настолько ему в этот момент хорошо.       — Так и сделаю. Как прошел твой день? — Тэхёну важно знать всё. И пусть это дежурный вопрос, но он от души.       — Более-менее. По крайней мере, лучше, чем вчера, — вздыхает Чонгук, шурша фантиком. Слышно, как тот торопливо что-то жуёт, смешно причмокивая.       — Что, даже вчерашний вечер у меня дома тебя не порадовал? — перебивает его трапезу Ким своим внезапным вопросом с подтекстом. Выводит на откровения. А почему бы и нет? Они могут такое обсудить. Он хочет настроить того на доверие к себе. Дать понять, что между ними нет запретных тем.       Чонгук смолкает, забавно шмыгая носом. Не решается сразу ответить.       — Только вечер и порадовал, — бросает короткое в своем стиле.       — Это хорошо. А я один этим вечером. Бёлли выпросил остаться у мамы, — признается ему Тэхён, в мыслях улетая в тот сюжет, где они сейчас могли бы быть рядом, и говорили не по телефону, а глядя друг другу в глаза.       — В больнице? А разве так можно? — удивляется услышанному Чонгук.       — Пришлось сделать это, иначе истерика продолжилась бы и дома, — Тэхён прекрасно помнит те самые истерики, от них буквально нет спасения. Поэтому и сдался, оставив там мальчишку.       — Значит, ты скучаешь в одиночестве? — вопрос с подвохом и тон его меняется на дурашливый.       — Уже нет. Ты же позвонил, — Тэхёну нечего скрывать. Он очень ждал его звонка.       — А если бы я не позвонил? — снова вопрос. И тон этот фантастический. Эх, Тэхён многое отдал бы, чтобы в эту минуту увидеть его.       — То позвонил бы я, — отвечает, зная, что позвонил бы точно. Да. Он уже готов был к этому шагу.       — Как интересно! — заявляет Чон театрально. Разговор становится более непринужденным.       — И не говори. Со мной очень интересно! — вторит ему Ким. Шутит ли он? Только не в этом случае. Да, чтобы Тэхён… да чтобы себя не похвалил? Естественно, ему только повод дай, и он готов. И это ещё одна грань его сущности, о которой Чону пока неизвестно.       Чонгук смеется в голос. А Тэхён от этого немыслимого смеха снова по виду как расплавленный ирис.       — Верю. Даже проверял. — произносит и смолкает. Видимо, вспоминая те развязные проверки. — Так чем же ты занимался без Бёля? Думаю, он тебе точно скучать не давал, — и всё-то ему интересно. Ну а Киму не жалко поделиться личным. Он это личное, вообще-то планирует вскоре делить на двоих.       — С Бёлли и правда весело и время пролетает незаметно. Без него в доме пусто и тихо. Я много чем себя хотел занять, но что-то пошло не так. В итоге взялся за книгу, начал читать. Точнее пытался.       — Не понравилось? — вопросы Чонгука коротки и великолепны, особенно потому, что звучат они с такой соблазнительной интонацией. Киму не кажется, нет. Тон у того и вправду игривый. Неожиданно, но шеф Чон такое умеет.       — Нет, почему… Сюжет достойный. Это, наверное, я был без настроя, — Тэхён — сама честность. Он был без настроя. Его личный настрой, к сожалению, находился в тот момент за немыслимое количество километров.       — Соглашусь. Для чтения нужно не только желание и время, но и настрой. А я всё никак не доберусь до того чтива, что ты мне отдал. Времени вообще не было. Может, вкратце расскажешь, что там? — интересуется Чонгук, вгоняя этим в ступор. Рассказать? Да ещё и вкратце? Это стало бы фирменным издевательством над собственными трудами. Но и не только в этом дело. Чону надо прочитать всё самому.       — Хм, Чонгук. Не-ет. Такое не расскажешь вкратце. Это надо читать. Надеюсь, ты выберешь время, — убедительно говорит ему Тэхён.       — Конечно, выберу. Я же обещал! Вот сейчас поговорим с тобой и начну, — деловито заявляет он.       — Да? — ожидал ли Тэхён такое услышать? Конечно же, нет. Он станет читать прямо после разговора. Честное слово, лучше бы Киму этого не знать, потому что сердце уже не на месте.       — А чему ты так удивляешься? — в голосе Чонгука непонимание. — Я всегда читаю перед сном.       — Да так… просто… — Ким не удивляется. Он, скорее, готовится. Настроение как-то сразу устремляется вниз. И Чонгук это замечает.       — Тэхён? Да что такое? Ты чем-то расстроен? — а вот теперь и Чонгук меняется в голосе. Но Тэхён старается всё сгладить.       — Нет. Не бери в голову. Всё хорошо. А как там твоя девочка? Уже дала потомство? — меняет он тему. Уводит в дебри. В принципе, это не то, что заботит Тэхёна, но так хотя бы можно отвлечься и какое-то время не думать о романе.       — Пока нет. Со дня на день. Я за ней наблюдаю.       И правильно, что Тэхён перевел разговор на лошадей. Чонгук принялся с упоением про них рассказывать, раскрывая некоторые тонкости. Тэхёну приятно было его слушать, и он даже ловил себя на том, что не верит в то, что на другом конце Чонгук. Слишком уж тот разговорился.       — Я столько нового узнал про лошадей. Ты настоящий эксперт, — шутливо признается Тэхён, слыша и смех Чонгука.       — Это моя профессия, Тэхён. Кстати, я так и не спросил, а кем работаешь ты? Раньше ты упоминал, что на удалёнке. А кем конкретно? — Чонгук спрашивает. А Тэхён молчит.              Виснет томительная пауза. Тэхён же готов был рассказать о себе всё, а как дошло до дела, вмиг занервничал. Сложно признаваться в том, что скрываешь от людей годами. Но признаваться придётся. Тут без вариантов.       — Чонгук, я писатель, — сообщает он негромко, словно это великая тайна. В принципе, так и есть. Людей, знающих о его деятельности, единицы.       И снова пауза, в которой молчат оба. Вероятно, Чонгук осмысливает его ответ. А Тэхён ждёт чужой реакции. Но тут же продолжает, чествуя в себе силы на раскрытие подробностей.       — Я отдал тебе на днях свой новый роман, — осторожно уточняет Тэхён. — И очень хочу, чтобы ты его прочёл.       — Да? Ох, прости, что сразу не понял. Я-то думал, что Джеф по приколу так тебя называет. Думал, то, что ты мне отдал — это твоё хобби, а оказывается, всё так серьезно. Профессия, говоришь? А ты публикуешься? Может, я тебя читал? Хотя не припомню, чтобы твоё имя видел в авторских…       — Да, Чонгук. Я пишу. Начинал для души, но переросло в профессию. Значит, мне было это уготовано. Моего имени среди авторов ты не встретишь. Я публикуюсь под вымышленным, — на выдохе произносит Тэхён, ощущая слабый тремор в руках.       — Заинтриговал! Слушай, мне теперь не терпится начать. Может, тогда давай до завтра?! Созвонимся, и я поделюсь с тобой впечатлениями, — с нотками задора предлагает Чонгук. А Киму бы занять у него этого энтузиазма.       — Договорились, Чонгук. Услышимся завтра, — говорит Тэхён кратко. Совершенно на него не похоже. Иначе просто пока не может.       — Да, услышимся. Я позвоню тебе сам. Окей? Завтра рано утром надо будет много чего успеть. У меня занятий не будет, но других вопросов уйма.       — Хорошо. Я буду ждать твоего звонка. Спокойной ночи, — вкрадчивое от Кима, а от Чонгука радостное. Видимо, предвкушает процесс чтения.       — Спокойной ночи, Тэхён. Хотя не уверен, что усну. Вдруг зачитаюсь… — улыбается тот на другом конце. И только мистеру писателю не до улыбок.       — Всё может быть. Но ты не увлекайся. Тебе надо отдохнуть, — звучит настолько заботливо, что Чонгук вновь меняет тон, говоря уже тише и ласковее, что ли.       — Да, ты прав. До завтра, — шепчет на последних слогах.       — До завтра, — Тэхён тоже отвечает ему чарующим шепотом, стараясь унять сердцебиение.       Они прощаются, одновременно разъединяясь. А Тэхён залипает взглядом на тёмном экране телевизора. Какое там завтра? Ким до него дотянет? А ещё Тэхёну определенно не везёт. Впереди очередная бессонная ночь. Потому что… а как уснуть, когда где-то там кто-то очень важный читает о себе роман?       Это безумно волнительно. Тэхён старается занять себя и свой мозг чем угодно, чтобы только не думать. Подрывается и начинает готовить поздний ужин, хотя знает, что не съест ни кусочка. Потом повторно идет в душ, хотя чист, словно безгрешный. А после опять берется за книгу, плавая в сюжете, ведь мысленно он там. Мысленно он с ним.       Ким и сам себя не понимает, но, поддавшись на провокации внутреннего голоса, берётся вдруг за ноутбук. Несёт его с собой в комнату. Укладывает на колени поверх одеяла, спешно включая. И открывает первую главу. Теперь он знает, как ему пережить эту ночь. Он будет читать вместе с Чонгуком. Хотя помнит всё практически наизусть, но чувствует острую потребность прочесть снова. Вот так, сидя на кровати, мерзнущий от сквозняка, что холодит оголенные плечи, Тэхён и будет встречать полночь.       Ощущения невероятные. Это необыкновенная магия — читать одно и то же на расстоянии. Он будет делать это вместе с ним. Сам так решил. Чувствует, что это сблизит их ещё больше. И если уж не спать, то лучше с пользой. Думается о том, что это своего рода обряд, совершив который, получишь желанное. А Киму жизненно необходимо заполучить его понимание, принятие и одобрение… и хотя бы капельку любви, той самой, о которой так подробно писал в романе.       Поэтому читает. И не просто так, а вслух: Лишь о тебе я напишу красивый роман. Глава первая…