Лишь о тебе я напишу красивый роман…

      — Какая куколка! Чего молчите, а? Вы только посмотрите, как она похожа на меня! Копия! Бывает же!       — Не дыши перегаром на младенца, зятёк! Надень маску! Вот же неотесанный! На месте Мэй я не подпустил бы тебя к ребёнку, — недовольно цедит в адрес Хосока старший Ким, чинно восседающий на стуле у кровати дочери, — Тэ, когда он успел так накидаться? Что же ты за ним не проследил? Чонгука бы постыдились! Что он подумает о нашей семье? Дочь приходила в себя после сложнейших родов, а новоявленный папаша пил всю ночь как не в себя! — возмущается мужчина, глядя на сына вопросительно.       Тэхён на слова отца не реагирует. Чонгук торопится ответить за него.       — О, за меня как раз не переживайте! Ничего такого я не подумаю. И потом, это уже стало доброй традицией — отмечать рождение ребёнка, — улыбается Чонгук отцу Тэхёна и ловит одобрительный взгляд его матери. Ей он очень понравился. Об этом она совсем недавно и шепнула Тэхёну по секрету.       — Спасибо тебе за помощь, Чонгук. Все мы вчера перенервничали. Хосок рассказал, что ты был с ними до конца, кормил, успокаивал, даже заночевал с ними. Такую дружбу надо ценить, — женщина сидит рядом с дочерью, а у неё на коленях резво подпрыгивает светящийся от счастья Бёль.       — Не стоит благодарности. На ночь остался, потому что ехать назад было слишком поздно. Тэхён предложил, а я согласился, — мило улыбается Чонгук. Оказывается, как искусно он способен врать. Остался как раз он сам. По сути, Ким ему не предлагал. Но это его решение осчастливило их обоих. И даже Хосока, который с утра пробовал королевский завтрак от Тэхёна, не подозревая, что старался Ким вовсе не для него. Все его старания посвящены были лишь Чонгуку.       Тэхён слушает приятный голос лучшего в мире инструктора и незаметно придвигается к нему, садясь плечом к плечу, чтобы хотя бы так быть немного ближе, ощутить тепло его крепкого тела и в который раз убедиться в том, что этот человек с ним, что теперь тот всецело его. Не верится. Хочется ежеминутных тому подтверждений. Он даже на виду у всех переплел бы с ним пальцы. Ведь присутствующие сразу поняли, что их объединяет на самом деле не только дружба. Этого не скрыть. Эти двое словно друг от друга подзаряжены. Однако настолько шокировать близких не хочется. Да и Бёлю незачем видеть подобное взаимодействие двух мужчин.       — Не скромничай, Чонгук. И не только за это я хочу поблагодарить тебя. Ещё и за Бёля. Мы так долго не видели внука и поразились результатами занятий. У него ещё никогда не было такой ровной осанки, и походка стала плавной. Он окреп и даже ведёт себя спокойнее. Это всё только твоя заслуга.       Чонгук лишь улыбается ей в ответ, едва заметно кивнув. А что тут скажешь? Так и есть. Но ведь это его работа. Странно было, если бы результат после стольких занятий оказался нулевым. Он же считается в этом клубе лучшим наставником. Тэхён одним из первых в этом убедился.       — Да, занятия по верховой езде очень ему помогли, — вклинивается в беседу Тэхён. — А почему никто не говорит про его речь? Не заметили, как чисто он стал разговаривать?       — Конечно! А за это тебе спасибо, сын. Кто бы мог подумать, что твои занятия окажутся действеннее профессиональных, — восклицает отец, взлохмачивая волосы внуку, который порывается усесться на колени к маме. Ему не позволяют.       — Тэхён — лучший в мире логопед! — хвалит дядю мальчишка, вызывая смех у взрослых, — А Чонгук лучший в мире инстр-руктор-р! И теперь они лучшие др-р-узья! — сдаёт парочку мальчик, но над этим никто не смеется.       Хосоку не до них, у него своя тема. Мэй следит за мужем и его умилительным разговорам с дочкой. Отец молчаливо машет головой в знак согласия. Мама говорит лишь:       — Мы очень рады тебе, Чонгук. Бёль столько рассказывал нам вчера и сегодня про ваши занятия. Мне и самой захотелось взглянуть на его тренировки, увидеть вблизи лошадей, даже погладить, если можно.       — Это как раз не проблема. Приезжайте. Встречу, всё расскажу и покажу. Возможно, вы и сами пожелаете взять уроки, - мама кокетливо смеётся от слов нового знакомого, отмахиваясь от заманчивого предложения, посчитав его неподходящим ей по возрасту.       — Почему же вы так реагируете? В нашем клубе обучаются люди разных возрастов. Так что подумайте. Я помогу, — убеждает её Чонгук.       — Я бы попро-обовал, — тянет лениво и мечтательно отец.       — Дедуля, а как же твоя спинка? Не заболит? — оборачивается на деда Бёль.       — В том то и дело. Боюсь, подведёт она меня в самый ответственный момент. В своё время надо было меньше носить на руках твою бабушку. Заработал себе проблем на старости лет, — ворчит он, хватаясь за поясницу.       — Вспомнил! Тоже мне! Один раз всего поднял меня на руки и согнулся пополам, — ехидно подмечает супруга, морщась от неудачной шутки, которой столько же лет, сколько и её мужу.       — Вот с того раза всё и пошло-о! — укоряет он её, смеясь на всю палату.       — Дорогой, ты преувеличиваешь на каждом слове, — степенно осаждает его мать семейства. — Будь тише. Малышку напугаешь.       — Молчу, дорогая, молчу! Хосок, ну дай ты нам уже на руки нашу девочку. Вот же присосался, не оторвать! — обращается наконец к Хосоку отец. А тот, пока все ведут задушевные беседы, нервно мечется по палате с малышкой на руках и приговаривает.       — Как же мы тебя назовём, м? Что скажешь?       Он весь в ребёнке. Ни на кого не обращает внимания. Зато за ним все пристально наблюдают. В этой дружной и спокойной семье Чон Хосок — как бельмо на глазу. Вечно со своими шуточками не в тему и буйным темпераментом. Если и это всё девочка унаследует от него, то старшим с ней явно будет не до скуки.       — Или отдай ребенка матери, Хосок. Ну сколько можно? Ты уже час её не выпускаешь! — просит старший, видя, как зять гулит с ней и подмигивает.       — Отец, вы как всегда утрируете! Всего-то пять минут подержал. Бёлли, ну как тебе сестренка? Рад наконец её увидеть? — интересуется у сына счастливый отец.       — Отпадная девчушка! — говорит мальчик, совершенно не коверкая слова.       Взрослые не сдерживают смеха. А Бёль не отпускает маминой руки. Соскучился. Он, по сути, пока даже не понимает, как резко изменится их жизнь с появлением сестренки. Мама уже не будет принадлежать ему одному. Мэй это очень беспокоит. Хосока же не беспокоит ничего, кроме выбора имени для дочери.       — Тэхён, мне уже пора ехать. Дама Чон обзвонилась. Я зачем-то ей срочно понадобился. Говорит, что если не приеду, будут жертвы. Одна не справляется, — шепчет Чонгук на ухо Киму, опаляя своим дыханием.       — Да-да. Я провожу тебя, — Тэхён поднимается за ним следом, даже не думая прощаться в палате. Хочет проводить, сказав пару слов наедине.       Родители и Мэй тепло прощаются с Чонгуком, обещая приехать в клуб. А Хосок, не выпуская из рук дочь, подмигивает Чону, приглашая в гости, как только Мэй выпишут.       Тэхён же, как и обещал, провожает своего всадника до авто. А потом долго стоит рядом, чувствуя, что не может отпустить его руки. И поехать с ним он тоже не может. Надо остаться. Обещал родителям, что после посещения Мэй вместе с ними поедет по магазинам, чтобы купить подарки для малышки и её мамы.       — Присядь на минутку, — просит его Чонгук, указывая на пассажирское.       Тэхён без слов запрыгивает туда. И стоит только Чонгуку занять своё место, как они одновременно тянутся друг к другу. Это выходит само собой, будто оба намагничены.       — У тебя печальный вид, — подмечает его состояние Чонгук, коротко и очень нежно целуя в губы. Вообще, нежность от Чона — это что-то из разряда невероятного. Но она нет-нет, да проскальзывает. И когда это случается, Тэхён буквально в нём утопает.       — Не хочу с тобой расставаться, — упрямо тянет Ким. Тэхёну не нравится то, что он в этот момент транслирует. Ведёт себя как капризный ребенок. Даже в голосе эти характерные нотки. Не может проститься с ним даже на день. Для него это сложно.       — Только поэтому? — вглядывается в его лицо Чонгук, придвигаясь ближе. Проводит рукой по щеке, словно стирая тень пролегшей грусти от неминуемого прощания.       — Других причин печалиться у меня нет, — Ким пытается улыбнуться, однако сыграть хорошее настроение не выходит. Этого человека ему всегда мало. Его не хочется отпускать, и на него невозможно насмотреться впрок.       — Мы скоро увидимся на занятиях. Ты же не прекратишь привозить Бёля ко мне? — спрашивает, ложась на спинку сидения, не прекращая всматриваться в лицо Кима. И смотрит любовно. Этого не скрыть.       — Конечно, нет, шеф Чон. Эта миссия по-прежнему на мне. Я ответственное лицо, — естественно, он этого не прекратит. Это же лишний раз позволит им встречаться. Но те короткие промежутки их безмолвного взаимодействия, что должны радовать, наоборот, угнетают. Ким может на него лишь смотреть. Иного не дано. Всё остальное возможно лишь наедине. А уединиться не получается.       — Отлично. Значит, будем видеться. И не только в клубе. Я обещаю тебе это, — делает паузу Чон, словно не решаясь продолжить. — Я всё знаю, Тэхён… понимаю, что со мной не просто. Временами невыносимо. Не так легко иду на контакт, как тебе, наверное, хотелось бы. Не располагаю большим количеством свободного времени и не имею навыков общения… Я... я постараюсь исправить это, — говорит искренне и не сводит взгляда черных глаз. Ким верит ему. Не поверить невозможно.       — Всё нормально, Чонгук. Поверь, твоя невыносимость как раз мне по душе. Временами она прелестна, иногда обжигает. Я обожаю тебя вместе с ней в придачу. Будоражащее сочетание. Услышь меня: дело не только в тебе. Нам обоим нужно время. Мы ведь уже не подростки, у которых, как правило, всё гораздо проще. Оба мы взрослые люди со своими делами, планами, характерами и привычками, которые складывались десятилетиями. Нельзя подстроиться и притереться по щелчку. У некоторых на это уходят годы. Надеюсь, мы справимся быстрее. Но для того, чтобы справиться, необходимо проводить вместе время. Я не настаиваю… всего лишь не забывай о том, что я счастлив от каждой минуты, проведенной с тобой.       Тэхён в своих словах уверен. Знает, о чём говорит. Он чувствует, что они смогут понять друг друга. Оттого его глаза и загораются счастьем, изгоняя отблески прежней грусти и печали.       — Я обещаю быть легче. Буду стараться. Думаешь, не понимаю, чего тебе хочется? — Чонгук не сводит с него глаз. А Тэхён, честное слово, сидел бы вот так целую вечность. Под его взглядами тепло и уютно. Они завораживают, влекут и затягивают.       — И чего же? — интересуется вполголоса, затаив дыхание, ждёт ответа. А сам смотрит на губы, которые улыбаются сейчас только ему.       — Побольше общения и встреч, — рука ложится поверх руки Тэхёна, гладит ладонь большим пальцем, жестами, а не словами говоря о важном.       — Соглашусь. Но сейчас я не отказался бы сократить твою общительность и заменить её на поцелуи. Меняю слова на поцелуи, Чонгук. Ты ведь не против? — предлагает Ким и, не дожидаясь ответа, тянется к губам. И сегодня они уже более податливые, просят ласки так, как вчера не просили. Тэхён не может не понимать и не ощущать того, что каждая минута наедине сближает их всё больше.       — Нет, — и словом, и действиями Чонгук показывает, что не против. Обоим снова мало времени. И так много того, что хотелось бы сделать друг с другом.       — Как же от тебя пахнет… Боже! — вдыхает его Тэхён, ведя носом по точеной скуле. Думает, что вот так хорошо ему не было никогда. И тут же вспоминается прошлая ночь. Понимает, что было… ему было хорошо и вчера… Но сегодня… этот аромат… этот взгляд и эти губы — они не щадят. Они губят.       — Твои же духи… не узнал? С утра украдкой попользовался, — признается Чон и жмурится как нашкодивший мальчишка. И это неприсущая ему эмоция вызывает в Тэхёне приступ нежности.       — Узнал, конечно. Но на тебе они звучат намного более впечатляюще, — и это не комплимент. А правда, от которой голова кругом.       — Мне тоже нравится. Ну, раз так, тогда, может, подаришь их мне? — игриво просит Чонгук. Смеется Киму в самые губы. Снова пахнет мятой. И когда только успел закинуть леденец, что теперь медленно тает на языке.       — Для этого надо ещё раз встретиться. Только уже у меня дома, — вот так ненавязчиво подводит его к тому, чего хотел бы. Чонгуку не помешало бы навестить его, остаться на ночь… а может, навсегда. Тэхён не против был бы именно такого варианта.       — Это приглашение? — игриво спрашивает Чон, а рука ползёт по внутренней стороне бедра вверх. И это опасный трюк. Выполняется не по правилам. Без страховки, в качестве которой должно выступить их уединение. Но они в людном месте, где любой проходящий мимо может без труда увидеть, чем занимаются двое привлекательных мужчин, сидящих настолько близко.       — Оно самое, — перехватывает его ладонь Ким, поднося её к губам. Гладит, затем целует. Ощутить прикосновение там, куда она стремилась, безумно хочется. Однако им обоим надо остановиться. В эту минуту и в этом месте подобное недопустимо.       — Кстати о приглашениях, Тэхён. Тридцатого числа у дамы Чон юбилей. Празднуем семидесятилетие. Приезжай, — тон Чона не вызывает никаких сомнений. Это не шутка, что звучали между ними до. Это то, чего он действительно хочет.       Просьба, сказанная убедительным тоном, обескураживает. Про такое не скажешь: неожиданно! Это вообще из разряда фантастики. Чонгук приглашает его в свой близкий круг. А это уже многое значит.       — Ты зовешь меня на юбилей тётушки? — не скрывая удивления, Тэхён не дышит и не моргает. Ему безумно приятно получить такое предложение. И пусть он общался с этой дамой не так часто, а та, похоже, и не в курсе их с Чоном тесного общения, не важно. Он это преодолеет. Сможет обаять, если надо, влюбить в себя, лишь бы Чонгук был спокоен.       — Именно, — а Чонгук, кажется, и так спокоен.       — А она в курсе? — спрашивает, уже мысленно перебирая в голове варианты для подарка.       — Сегодня же поставлю её в известность, — пожимает плечами Чонгук, будто всё решено, и та не будет против неожиданного гостя. Подводит к тому, словно и Тэхён уже согласен. А он вообще-то и согласен.       — И что ты ей скажешь? — выпытывает, потому что интересно, как Чонгук преподнесет ей такую новость.       — Скажу, что её празднику никак не обойтись без такого шикарного гостя. А её племяннику никак не обойтись без мужчины, который пишет умопомрачительные романы со мной в главной роли. А ещё божественно целуется и… — недоговаривает Чонгук, дразня его.       — И? — поторапливает его Тэхён. Ведь речь зашла про поцелуи, которых хочется до дрожи.       — Не даёт покоя моим мыслям ни днём, ни ночью. Ты приедешь? — озвучивает вопрос ещё раз, подкрепляя проницательным взглядом.       — Я примчусь. К тебе и только к тебе я буду мчаться, а не ехать. Не идти, а бежать, Чонгук. И буду очень счастлив, если скажешь ей сегодня именно те слова, что только что услышал от тебя я, — говорит ему Тэхён полушёпотом.       А внутри взрываются вулканы. Услышать что-то подобное от Чона — не просто сюрприз. Это великое событие. Чонгук сделал ему натуральный комплимент. А ведь насколько откровенно тот прозвучал: умопомрачительные романы… не дает покоя моим мыслям ни днём, ни ночью… Потрясающе.       — Договорились, — бросает Чонгук, подмигивая. И надо сказать, делает он это как профессиональный соблазнитель. У Кима замирает сердце, отказывают руки, которыми хотелось к нему скорее прикоснуться. Но он внутренне собирается, чтобы осуществить желаемое.       — А теперь обмен. Забыл, да? Слова на поцелуи! — не может после услышанного и увиденного сдержаться. Да и ни к чему это. Знает, что, кроме поцелуев, не позволит себе и ему ничего большего. В этот момент точно нет.       И пока происходит этот чувственный обмен, оба забывают о том, что Чона ждут в клубе, а Кима в палате. Перестают существовать планы и забываются все те, кто ждёт их где-то там. Тэхёна от этих губ, похоже, оторвать способен только упавший на крышу авто метеорит. И то с этим утверждением он поспорит непременно. Пусть вокруг все взрывается и горит. Ну не может он так просто выпустить Чонгука из рук. Жаль, пока они не так близки. У каждого свой дом и дела, что лежат в разных плоскостях.       — Что там? — спрашивает Чон, находясь ещё с закрытыми глазами после поцелуев. Он чувствует, как Тэхён аккуратно подцепляет что-то с его щеки.       — У тебя опять ресничка. А что ты загадал тогда, помнишь, когда сдувал ту, первую, в конюшне?       — Тебя… я загадал тогда тебя, — признание бьёт прямиком в цель. В самое сердце Тэхёна.       — Я сбылся, — констатирует Ким, целуя его туда, откуда только что убрал ресничку.       — Ты сбылся… мне до сих пор в это не верится, — теперь глаза Чонгука открыты. И сам он открыт. Уже не скрывает чувств. Тэхён от него такого теряется. Он им восторгается.       — А ты поверь, Чонгук. Вот он я настоящий. Целую тебя и… очень тебя люблю, — признается, вкладывая в каждое слово всю душу, весь тот трепет, которым наполнен.       — И я тоже… — шепчет Чонгук, вновь примагничиваясь к его губам. К чему относились слова Чона, Тэхён так и не узнал. Поцелуев они касались или любви… непонятно… просто где-то внутри вдруг потеплело и что-то зажглось с новой силой. Это огонь его любви, желание быть рядом и надежда на их счастье в завтрашнем дне.       Чонгук не расшифровал своё тихое: «и я тоже…». Тэхён не попросил об этом. И только провожая того на больничной парковке, глядя на удаляющееся авто, понимал, что это не столь важно. Он счастлив и так. Без громких признаний. Ему хорошо с Чонгуком. У них это взаимно и не стоит ни о чём переживать.       По этому поводу точно не стоит. Но вот в отношении человека, что окликает его со спины и противно тянет слова, задуматься не помешало бы. Как он встретил его в этом месте? Как оказался здесь рядом с ним?       — Как очаровательно, Тэхён! — громко аплодирует ему Джинхо, — Не припомню, чтобы со мной ты был так же ласков. У меня бабочки… А поцелуи в машине… ммм… я завидую этому твоему конюху.       Тэхён делает разворот, чтобы удостовериться. Однако и без того знает, кого увидит позади себя. Это действительно Ли Джинхо. Тот, о котором Тэхён и думать забыл. А о нём самом, вероятно, помнили и даже выслеживали.       — Ты следишь за мной? — спрашивает то, что волнует в эту минуту больше всего.       — А если скажу, что да… ты о-очень расстроишься? — снова тянет слова, вызывая у Кима приступ тревоги и чувство отвращения.       — И зачем тебе это? — грубо бросает. Но какого ответа Ким ждет? Сам не знает. От этого человека можно ожидать чего угодно. Пора бы привыкнуть.       — Соскучился. Решил проверить, как поживает мой Тэ, — слова вызывают дискомфорт, а это «Тэ» вообще не должно больше звучать между ними.       — Я давно уже не твой. Память подводит? — огрызается Ким, пытаясь защититься. Понимает, что выбирает не тот метод. В данном случае спокойствие было бы куда эффективнее. Но ему нелегко взять под контроль эмоции. Джинхо видел их с Чонгуком и не просто рядом, он увидел их интимные моменты. От этого не по себе.       — Уф, как грубо! А может, и меня поцелуешь, а? По старой дружбе… ну же… — приближается к нему Ли, но Ким резко отходит на несколько шагов назад.       — В прошлую нашу встречу в парке ты чего-то недопонял? — грубит он вновь, а тому, кажется, этого и надо.       — Отчего же? Я понятливый. Пришел узнать у вас, писатель Ким… А может, лучше обращаться к вам как хрустальная звезда? М? Так почему же больше ничего не выпускаете? Я тут решил поинтересоваться, а что же писал мой Тэ? Дал задание своим парням. А они такое накопа-али… Оказывается, я жил со звездой. В прямом и переносном смысле. Как же так, Тэ? Скрывал от меня, что популярен и богат…       — Ты никогда не интересовался этим! — чеканит Тэхён, пытаясь успокоиться. Он расстроен тем, что Джинхо его раскрыл, стал копать и теперь в курсе того, что Тэхён не хотел бы обнародовать.       — Теперь сожалею. И не только я. Может, мы и читателей твоих осчастливим? Раскроем им тебя. К чему скрывать такой талант? Я прочел одну твою книгу. Понравилось, не скрою.       Тэхён ожидал от него таких вот предложений на грани угроз. Поэтому не особо удивлен.       — Рано или поздно кто-то обязательно узнает обо мне. Дерзай, если так не терпится сделать очередную гадость. Почему-то от тебя только это и ожидается. Сделаешь подобное и лишний раз подтвердишь звание мудака, — улыбается Ким, а внутри всё переворачивается.       — Как ловко ты умеешь всё вывернуть, писатель Ким. Интеллигентно же ты меня размазал. Нечего сказать, — ухмыляется Ли.       — Многолетняя практика, знаешь ли. Это всё, что ты хотел мне сказать?       Тэхёну не терпится поскорее избавиться от столь неприятной компании, поэтому торопится уйти. Но его не отпускают.       — Нет. Давай встретимся. В другой обстановке. Сходим в наш любимый ресторан, к примеру. Прогуляемся по нашим местам… вспомним, как нам там было хорошо…       — Исключено, — отрезает Тэхён безапелляционно.       — А если встретимся случайно? — играет словами и подмигивает ему Ли.       — Такие случайности мне ни к чему!       Тэхён не понимает подобных людей. Сколько раз и на каком языке ему надо объяснить человеку, чтобы до того наконец-то дошло.       — Ну да-а… у тебя же теперь есть этот конюх, — смеётся Ли. - Ничего такой… интересный. Но знаешь, при виде него у меня возникло острое желание показать, что чужое брать нельзя, — тон Ли становится грубее и жестче.       — Ты всерьез задумываешься над тем, чтобы угрожать ему? — Тэхён видит его ярость и слышит в голосе металл. Однако страха перед ним нет.       — Почему нет? — вновь старается приблизиться к нему Ли. Тэхён не позволяет.       — Ты можешь делать всё, что угодно! Но не забывай о том, что твои угрозы не приведут к желаемому. Я к тебе не вернусь! А ещё вспомни Чимина и его обещание испортить тебе карьеру, репутацию и жизнь в целом, — предупреждает и напоминает ему Тэхён. Сам не знает, как это выходит, но он походит в эту минуту скорее на волка, защищающего свою стаю, но никак не на того Тэ, которого знал и помнил Ли.       — Как ты за него испугался! Боже! Какой темперамент! Завидую ему, — усмехается Ли. Но видно, что слова его задели.       — Зависть разрушает, — констатирует Ким. Хотя кому он это говорит…       — Знаю. А как же тогда мне быть? — пожимает плечами Джинхо. Выглядит так, будто и вправду просит совета у того, кто в который раз его отвергает.       — Найти кого-то другого, — советует Ким, зная, что Джинхо не составит труда сделать это.       — У тебя есть клон? — интересуется он. — Других я не хочу! — заявляет резко.       — Мне нечего тебе предложить. Могу только посоветовать поскорее выкинуть меня из головы, — устало вздыхает Ким. Его утомил этот разговор и Джинхо тоже.       — Да её хоть отруби — не получается. Как тебя забыть, а?! Может, знаешь методы? — повышает голос Ли и резко приближается, вцепляясь в руку Кима. Держит крепко. Дышит тяжело. В глазах огонь и легко угадываемое желание обладать тем, кто ему не по зубам.       — Не стоит так категорично. Методов множество. Вместо моих романов прочти лучше соответствующую литературу или посети психолога. Но в твоем случае лучше сразу психотерапевта, — без издевок говорит ему Ким. Теперь он лучше кого бы то ни было знает, что такое мания и как это — любить без отдачи. Хотя ему повезло. Его чувства взаимны. Джинхо ему жаль и одновременно нет.       — Считаешь меня сумасшедшим? Может, тогда мне стоит доказать это на деле? И устроить в клубе «Престиж» незапланированный фейерверк? Как думаешь? — шипит Ли по-змеиному.       Тэхён осматривает его без интереса. Понимает, что это лишь агония перед неизбежным. Ли просто не знает, чем ещё его задеть и зацепить. Как заставить себя слушать и обратить внимание.       — Мне пора, Джинхо. Надеюсь, это наша последняя встреча. Тронешь Чонгука или его и моих близких, я найду тебя. Найду и вот этими собственными руками, которые никогда не держали оружие, прикончу. Поверь, я хоть и хрустальная звезда, но ранить умею. Хрусталь бьётся вдребезги, если обращаться с ним неправильно, оставляя после себя глубокие порезы. А в иных, особо тяжелых случаях, он может даже убить. Помни об этом.       Что говорил ему вслед Джинхо, Тэхён не расслышал. Его голос заглушал шум дороги. И что расспрашивали у него по возвращении в палату родители и Мэй, и что он отвечал им, в памяти не отложилось. Зато запомнился звонок Чимину и свой подробный рассказ про угрозы Ли. Ким не знает, пустые это были слова, вызванные злостью и ревностью, либо реальные планы Джинхо. Поэтому не стал дожидаться и попросил друга о помощи. Тот обещал пресечь всяческие попытки Ли навредить им. Заверил, что этот вопрос берёт на особый контроль и уже скоро на почту Ли поступит информация, после ознакомления с которой у него напрочь отпадёт желание даже думать о Киме и его окружении. Голова занята будет только тем, как обойти и избежать тюремного срока. А ещё друг ничуть не удивился тому, что Тэхён рассказал о Чоне. Тот, как будто уже всё знал. Не о нём конкретно, а о том, что появился в жизни Кима особенный человек.       И этот особенный, действительно, как и обещал, старается стать более открытым. День ото дня Чонгук меняется. Начинает писать по утрам сначала сдержанное: Доброе утро. Хорошего дня. Как ты? А спустя несколько дней сообщения становятся более развернутыми. Чонгук втягивается. Естественно, не без помощи Тэхёна. И, безусловно, не без режима «страсть» в полуночных переписках. Обоих это неимоверно заводит. Не слыша голоса, обмениваться тайными желаниями кажется чем-то нереальным. А после созваниваться и желать спокойной ночи голосами, которые так полюбились.       Тэхён не просто его любит. Он живёт им. Он им питается. Ни дня без его голоса, без приятных слов, без сообщений, наполненных романтикой. Это со стороны Кима, разумеется. Ведь он такое умеет. А Чонгук пишет всегда простыми словами, но те трогают за душу не меньше, чем поэтичные Кима.       В таком формате и общаются они пока. Другого не дано. Живут встречами на занятиях, где Чонгук несколько раз уводит Кима в уединенное место, чтобы зацеловать до беспамятства. Передоверяет Бёля Джефу и Лорен, а сам сводит с ума его дядю фантастическими поцелуями то в конюшне, то на складе. Однажды даже заводит в свою комнату, причем делает это под шокированным взглядом дамы Чон. Увидев их, счастливо улыбающихся друг другу, женщина застывает на полпути. Тэхён лишь здоровается с ней, учтиво поклонившись, а Чонгук шепчет ей что-то на ухо, и заводит Тэхёна к себе, где с гордостью указывает на полочку, на которой хранятся все его книги.       — Оставь меня как-нибудь на ночь, и я и почитаю тебе вслух, м? — мурлычет ему на ухо Тэхён, обнимая так, что обоим трудно дышать.       — Я подумаю… но лучше будет, если сам у тебя останусь, — заявляет вдруг Чонгук то, о чем Тэхён мечтал.       — Никто не против. Приезжай прямо сегодня.       Чонгук и приезжает. Прямо к нему, на другой конец города. В его дом, где и сам Ким не жил долгое время. А теперь переехал и свыкается с тишиной и эхом, что следует буквально по пятам. Чонгук же своим появлением эту тишину приятно разбавляет. С очаровательной улыбкой на лице, кучей пакетов с едой и алкоголем он стоит в дверях, не решаясь сразу войти.       — Ты читать приехал или праздновать? — играет бровями Тэхён, пропуская долгожданного гостя.       — И то, и другое. Но можно и отметить. Не у тебя ли радость? Твоя книга уже в печати и скоро появится в продаже, - напоминает ему Чонгук.       — Не у меня радость, Чонгук. У нас радость! — поправляет его Тэхён, опуская на пол пакеты, что успел у него перехватить, а руки занимает теперь только им, который не прочь оказаться в цепких объятиях. — Мы в этой книге неразлучны, — добавляет Ким к сказанному, целуя своего гостя слишком откровенно.       — А в жизни? — спрашивает, будто только и ждет подтверждения.       — И в жизни вместе, Чонгук. Я постараюсь сделать так, чтобы это осталось неизменным.       Этот вечер на двоих дарит им массу приятных эмоций. К вину они так и не притрагиваются. Пьянеют друг от друга. Читает ли ему Тэхён? Разве только пару страниц. Чонгука хватает ненадолго. Не выдерживает звуков бархатного голоса своего писателя. Просит его остановиться и начинает рассказывать собственные сюжеты, заменяя слова на поцелуи. Находясь вот так близко и наедине, они снова притягиваются. Обоих одолевает желание, которое делится на двоих. А после на двоих они делят душ и даже подушку, улегшись впритык. Вторая не нужна. Не пригодится и второе одеяло. Хочется всё совместное. Одно на двоих.       — Уже завтра юбилей у дамы Чон. Ты приедешь?       Чонгук мягко водит ладонью по груди Тэхёна, а голос при этом такой приглушенный… на грани сна.       — Конечно. У меня и подарок уже готов, — отвечает ему Ким также тихо. Оба они устали. И вымотало их далеко не чтение. А та самая страсть, что непременно идёт рука об руку с любовью.       И в любви этой Тэхён не устает ему признаваться. Делает это на ушко ему, сонному, рано утром. Говорит эти важные слова, когда провожает у ворот. И повторяет их, когда, приехав вечером в «Престиж», видит Чона сияющим.       — Ты неотразим. Мне даже непонятно, у кого сегодня праздник. Может, у тебя, а не у дамы Чон? — спрашивает Ким, без зазрения совести хватая Чона и притягивая того к себе. Хочется большего… поцеловать… и не только в губы. Сдерживает лишь шум голосов, раздающийся из просторной веранды, где и располагаются гости.       — В этот раз не у меня, Тэхён. Пойдем, я познакомлю тебя с теми, кого ещё не знаешь.       Рука Кима нехотя соскальзывают с чужой поясницы. Но взгляд не перестает обжигать. Он любуется этим мужчиной, в чьих владениях уже так привычно и легко. К веранде они идут рядом и уже издалека слышат возгласы Джефа, что удивлен его появлению, похоже, больше всех. Как ни странно, но Ким знает там всех. С кем-то успел пообщаться, кого-то запомнил зрительно, а кто-то успел к Киму даже проникнуться симпатией. И среди них дама Чон, которая, искренне улыбаясь, принимает подарок Тэхёна и даже обнимает его, как родного, прошептав:       — Очень рада за вас. Чонгук мне ничего не говорил толком, сама догадалась. Вы отличная пара. Не слушайте никого. Важно только то, хорошо ли вам вместе.       Тэхён благодарно кивает ей, припадая к руке. Галантно целует, нашептывая комплименты. Ему ценно слышать подобные слова от близкого Чону человека. Мудрая и проницательная женщина сама обо всем догадалась. Вряд ли Чонгук посвятил её в подробности. И теперь эта мудрая и по виду очень довольная вечером женщина берет Кима за руку, усаживая за стол рядом с собой. Ухаживает за ним весь вечер. И Чонгук сидит близко. Всё это кажется сном. Ну, или отдельным эпизодом из его романа.       Все гости расслабленно общаются, часто прерываясь на громкие тосты. Звучит знакомая и любимая всеми музыка. Вечер удается прекрасным. И оставался бы таким до самого конца, если бы не один человек, что внезапно предстает перед всеми на открытой веранде, держа за руку девушку. Все разом замирают, глядя на них. Не ожидали его приезда. А тем более того, что появится не один. Перед ними стоит Шен, а за руку держит свою жену. Так он её и представляет.       — Дама Чон, прошу прощения за то, что явился без предупреждения. Но я никак не мог пропустить ваш юбилей, — переминаясь с ноги на ногу, стоит Шен, держа за руку девушку. В другой его руке огромный букет роз, который он ей и вручает.       — Ох, мой дорогой, как я тебе рада! Проходи, располагайся. И девушку свою рядом усаживай, — приветствует их тётушка, организовывая для гостей места.       — Это не моя девушка, тётушка. Это моя супруга, — заявляет гордо Шен, крепче сжимая хрупкую ладонь девушки. А сам посматривает на Чонгука, ища в нём реакцию на свои слова.       — Здравствуйте, я Джия, — представляется та. А Тэхён поражается её приятному голосу.       Милая девушка со звенящим, как капель, голоском сразу притягивает на себя внимание окружающих. И все принимаются несдержанно восхищаться ею, забывая о правилах приличия.       — Ох, моя деточка! Как я за вас рада! Поженились, значит? Какое счастье, Шен! — резво подлетает к ним пожилая женщина и обнимает обоих, поздравляя.       — За это мы сейчас и выпьем! — выкрикивает отец Лорен, а все подхватывают его предложение, громко поздравляя пару.       Чонгук же вместе со всеми не кричит. Шена также торжественно не поздравляет. И не пьет со всеми за его счастье, хотя до это ни от одного тоста не отказывался. Он напряжен. Это читается по лицу и позе, в которой замер. Видеть Шена ему неприятно. Находиться с ним рядом и его женой некомфортно. Похоже, он не знал о его приезде. А тот явно приехал, чтобы показать всем свою молодую супругу. Возможно, лично Чону что-то доказать.       И после короткого времени наблюдения за ними и за Шеном отдельно, Ким приходит к выводу, что явился этот мужчина, чтобы похвалиться тем, насколько он сейчас хорошо живёт. Не исключено даже, что желает вызвать в Чонгуке ревность. Как знать…       В общем-то, и выглядит он этим вечером великолепно. Не сравнить с тем потерянным Шеном, что выпрашивал у Чонгука последний шанс. В этот раз появился весь начищенный с идеальной укладкой. Глаза блестят, но блеском каким-то безумным. Его буквально не узнать. Он, кажется, даже немного поправился. Хотя прошло не так много времени с момента, как Тэхён его видел. И его молодая жена действительно очень красивая девушка, о чем дама Чон неустанно говорит, хваля её. Эта девушка из серии, когда всё при ней: внешность, чувство стиля, воспитание, манеры и, безусловно, достаток. И, похоже, этим всем распоряжается она умело.       Но Тэхён подмечает и ещё кое-что. А именно то, что на свою молодую супругу Шен смотрит непозволительно мало. Также мало общается с ней за столом. Он всё больше смотрит на Чона. Расположение столов ему это позволяет и Ким ловит его заинтересованные взгляды на своем Чонгуке, внутренне вскипая.       А после нескольких рюмок нежданный гость вообще смелеет, предлагая Чонгуку отойти на приватный разговор. Чон не хочет уходить. Это видно, но всё же, чтобы не обидеть, соглашается. Шепчет Киму лишь короткое: Я быстро. Не скучай. А сам выходит из-за стола, направляясь за Шеном, что, не дождавшись его, скрывается за углом.       Тэхёну не нравится эта их спонтанная прогулка. И Тэхён не хочет следить. Ей Богу, не хочет. Но повинуясь внезапному порыву, тоже поднимается, идя в другую сторону, зная, что обязательно найдет этих двоих. А может, и убережет Чонгука от чего-то для него не желаемого. Тэхёна подгоняет сам ветер. Он буквально его подталкивает, а молодой месяц над ним указывает путь.       Тэхён без труда обнаруживает их сидящими на скамейке возле небольшого фонтанчика, что окружен цветущими розами. Естественно, начало разговора он не застает. Но теперь отчетливо слышит продолжение. И оно не радует.       — Поздравляю со вступлением в брак. Хорошая девушка твоя Джия, — говорит Чонгук, не смотря на Шена.       — Брак! Хм, хорошо сказал… Ненавижу это слово! — эмоционально отзывается Шен, разворачиваясь к нему.       — Не думал, что это случится так скоро. Быстро же вы сошлись, — в голосе Чона удивление. Он, конечно, знал про намечающуюся свадьбу, но того, что она произойдет так быстро, не предполагал. А ещё, видимо, чувствует свою вину за то, что друг несчастен.       — А ты думал, я до старости буду тебя ждать? — выдавливает из себя по слову Шен. Слышится, насколько горько ему это говорить. — Я не могу по тебе так долго страдать! — звучит уже громче. — Говорил же… мне надо развиваться, надо жить свою жизнь…учиться жить без тебя! — на последней фразе Шен, уже не сдерживаясь, выкрикивает.       — Рад, что получается, — Чон старается звучать спокойно. Но Киму, стоящему недалеко от них, заметно, как вздрагивает тот от тона и слов Шена.       — Получается? Шутишь или издеваешься? Вообще не получается! — Шен подскакивает со скамейки, принимаясь нервно расхаживать рядом. — Но я очень стараюсь, Гуки. Стараюсь её полюбить… И, надо сказать, она меня вполне устраивает. Спокойная, не конфликтная, красивая, согласись? — Шен наконец останавливается, ища своим словам подтверждения. Чонгук кивает. — Заботливая. Не представляешь, как она обо мне печётся. Исполняет каждое моё желание. Ну и, соответственно, я тоже стараюсь платить ей тем же.       — Рад за вас, — Чонгук по-прежнему краток. Очевидно, что эти подробности для него излишни. Но слушать приходится. По крайней мере, из уважения к их дружбе. Уже, наверное, прошлой.       — Хм… рад он… А вот я за себя не рад. Она хочет детей. Каждый день говорит мне об этом. А я не знаю, что из этого получится. Отцом я себя не вижу. Но детей тоже захотелось. Знаешь, её энтузиазмом зарядился и я. Отцу от меня нужно было только это. В его бизнесе я давно уже как рыба в воде. А вот в семейных делах я профан. На свадьбу тебя не позвал. Извини. Знал, что не приедешь. А свадьба была шикарная. Пыль в глаза была пущена так, как и хотел отец, — горестно заключает Шен, вновь присаживаясь рядом.       — Свадьба и должна быть такой. По крайней мере, в вашем кругу. Ты хоть немного счастлив? — голос Чонгука звучит тихо. Последнюю фразу Ким едва улавливает.       — Как видишь, наиграно улыбаюсь, демонстрирую влюблённость! — театрально выдаёт Шен. — А что мне ещё остается? Ни-че-го, — говорит по слогам и смолкает, а после резко разворачивается к Чону, подсаживаясь вплотную.       — А эта скамейка помнит наш поцелуй, — говорит, надеясь увидеть глаза Чонгука, но тот отворачивается. — А ты помнишь? В прошлом году… празднование дня клуба… почти уже ночь. Я также сидел рядом с тобой. Вот с этой стороны… Я не забуду этого, Чонгук, — говорит тихо, сидит ближе некуда, тянется к лицу Чонгука своим.       — Шен, давай не будем, — отталкивает его Чон, резко подскакивая. И здесь у Кима от сердца отлегает. Ему не хотелось бы наблюдать столь неприятную картину, как их поцелуй. И если бы это произошло, Ким не остался бы в стороне. Подскочил бы и собственноручно оттащил несостоявшегося друга от своего Чонгука. Хотя тому и не нужны помощники. Сам неплохо справляется.       — Да-да… тот поцелуй был только моим. Ты на него так и не ответил. Как и на все мои предыдущие попытки, — припоминает ему Шен, так и оставаясь сидеть.       — Прости — слышится от Чонгука, и одно это слово снова столько в себя включает. Ким помнит то, как тогда Чонгук просил его простить.       — Не надо, — звучит злобное в ответ. — Не надо меня жалеть и сочувствовать мне не смей! — рявкает тот, а после обнимает себя руками, словно замерз.       — Ты пьян, Шен, — осматривая его, изрекает Чонгук. В глазах жалость и сожаление об этом пустом разговоре. Он ничего не решит. И быть его между ними не должно. Всё это алкоголь, играющий в Шене. Всё это его неугасшие чувства.       — Пришлось. Быть рядом с тобой трезвым невыносимо. Алкоголь хотя бы как-то смягчает боль, — говорит про боль и очевидно её душевную и испытывает. — Этот Тэхён? Он кто? — задает вдруг неожиданный вопрос и устремляет взгляд на Чона.       — Дядя моего ученика, — спокойно объясняет ему Чонгук.       — И только? Хотя-а… не отвечай. Между вами такие химические реакции, что догадаться не сложно. Если вы не вместе, то на пути к этому. Рад за тебя. Надеюсь, он понимает, кого себе заполучил? Понимает? — рычит Шен на последнем слове, — Или ему рассказать?       Непонятно, что тот имеет в виду. Тэхён и не собирается над этим раздумывать. Возможно, речь и идёт о той самой нелюдимости Чонгука и его непростом характере.       — Не надо, — настоятельное в ответ.       — А что не так во мне, а? Меня послал, а его принимаешь. К тётушке его привез, усадил рядом с собой! Что в нём особенного? Может, я лучше спрошу у него… какие ключики он подобрал к тебе? Где такие изготавливают, а? — закипает Шен, готовый уже устроить скандал или даже драку.       — Не лезь к Тэхёну. Я запрещаю тебе, — хладнокровно произносит Чонгук, вонзаясь в Шена цепким взглядом. А затем его ладонь опускается на чужое запястье, больно его сжимая.       Шен ошалело улыбается. Считывает в глазах Чона ярость, которой, вероятно, до этой минуты не встречал. А теперь видит, угадывает и пугается её, настолько неприкрытой. Тэхён на мгновение замирает от увиденного. Вспоминает себя, что буквально недавно вот также яростно защищал Чона от Джинхо.       — Оберегаешь его? Думаешь, пойду бить морду из ревности? — хмыкает Шен, с силой стряхивая с себя руку Чонгука. — Успокойся. Не пойду. Вроде он внушает доверие. Да и красивый. Только лоска в нём многовато. Не считаешь? Не думал, что такие в твоём вкусе, — рассуждает Шен уже спокойнее.       Тэхён ухмыляется про себя. Подмечено верно. Лоска в нём действительно много. И он не собирается это скрывать. Чувствует себя в этом гармонично.       — Я не хочу обсуждать его с тобой. То, что между нами — это личное, — парирует жестко Чонгук. Тэхён же внутренне ликует. Чон взял его в своё личное, которое теперь станет защищать от посторонних.       — Не меняешься. Тебя сложно разболтать и рассекретить. Мне так до конца и не удалось, — сочувственно говорит Шен.              Чонгук же молчит, всматриваясь вдаль. И, к счастью, на этом разговор двух несостоявшихся возлюбленных и друзей завершается. Потому что оба замечают приближающуюся к ним фигуру девушки.       — Шен, вот ты где? — взволнованно восклицает Джия, подбегая к мужу и обнимая его.       — Да, милая. Вот я-а где-е! — полупьяно тянет он. — А ты заскучала?       — Конечно, дорогой. Я устала. Уже поздно. Дама Чон выделила нам комнату. Может, пойдем отдыхать? — предлагает наивная девушка. Знала бы она, какие разговоры минуту назад вел её супруг с Чонгуком, не была бы с ним так любезна.       — Конечно, пойдем, — соглашается он с ней, обнимая за талию.       А после театрально кланяется Чонгуку, Потом также театрально целует свою супругу, которой его внезапный и страстный порыв приходится по душе. А вот Шен из себя эти нежности буквально выдавливает.       Чонгук не может смотреть на этот фарс. Отворачивается. Так и стоит, не глядя им вслед, а те вскоре скрываются из виду.       Несколько минут Тэхён его не трогает. Даёт возможность побыть наедине с собой, подумать о своём, пережить этот момент. Он с грустью смотрит на ту злосчастную скамейку, что со слов Шена многое помнит. Однако в Киме нет ревности. Всё, что было до, не должно задевать и тревожить. Тем более то, что было не взаимно.       — Я искал тебя. Что делаешь здесь один? Не замерз? — выждав время, подходит к нему Тэхён, заставая врасплох.       Чонгук резко к нему оборачивается. И через мгновение растерянность на его лице сменяется тихой радостью.       — Замерз… я очень без тебя замерз, — признается, заметно вздрагивая. Но Киму понятно, что дело вовсе не в прохладном ветре. Дело в холоде, которым обдал его тот злосчастный нежеланный разговор с Шеном.       — Так пойдём к тебе. Я согрею, — предлагает ему Тэхён и распахивает объятия, собираясь начать согревать уже здесь.       Вместо ответа Чонгук незамедлительно попадает в его руки и обнимает так, что без слов понятно: он хотел только в эти руки и губы на себе хотел только эти, которые нежно шепчут:       — И правда замерз. Ты весь продрог. Что же ты тогда стоял на ветру, м? Пойдем скорее в тепло.       Ким говорит это, а сам покрывает его лицо поцелуями, стирая ими все нежеланные чужие взгляды, заглушая своим шепотом все непрошенные чужие колкие фразы. И обнимает его так сильно, что не выбраться. Да Чонгук и не собирается. И несмотря на прохладу вечера, они никуда не торопятся.       А вокруг никого. Тишина и простор. Повсюду витает едва ощутимый аромат свежескошенных трав на лугах, от которого у Кима головокружение. Он обожает эти природные запахи. И обожает Чонгука, что сияет сейчас в его руках, как тот тоненький месяц над ними, похожий на улыбку, которую Тэхён на лице Чона видел нечасто. А сейчас наблюдает её, такую очаровательную, и понимает, что не хочет этим вечером и предстоящей ночью быть вдали от него.       — Хочу остаться сегодня у тебя. Можно? — просит настолько жалобно. Будто побитый пес вот-вот опустится к ногам и сложит голову, боясь, что не позволят.       — Я сам хотел тебя об этом просить, — отвечает Чонгук, улыбаясь так ярко, что затмевает собой тот тоненький месяц на небе.       На эту тему обсуждений больше не ведется. Тэхён остается в «Престиже» в самый первый свой раз. Не желает оставлять Чонгука этой ночью в одном доме с Шеном. Не из ревности, а чтобы сберечь от ненужных мыслей и от попыток старого друга снова внедриться со своим упреками и претензиями. Не исключено, что те будут. Поэтому Ким на страже. В его комнате и в его объятиях.       И ночью этой необыкновенной, как и во все те, прошлые, Тэхён уснуть ему не даёт. То долго и с упоением рассказывает о себе, держа своего всадника в крепких объятиях, то также долго и с упоением читает ему свой первый роман, слушая смешные комментарии Чонгука. То целует с жаром и ненасытно, не в силах сдержаться, потому что ладони Чонгука обжигали и возбуждали всё то время, пока Ким занят был чтением.       Весь остаток ночи они снова и снова проживают эпизоды их общего романа. Наслаждаются друг другом и не пытаются быть тихими. Тэхёну плевать на тех, кто бродит по слабоосвещенному коридору и, возможно, слышит их громкие стоны. Ему нет дела до того, что утром он встретит в этом доме Шена, а тот одарит его завистливым, на грани злобы, взглядом. Кима это не интересует. В его мыслях… на его губах… в его руках лишь Чонгук. А он в Чоне. Долго, неторопливо и слишком глубоко. Да и Чонгук тоже не думает ни о ком, кроме Тэхёна, который, заполняя его собой, всё шепчет о том, что их любовь победит всё и всех, как победила в романе.       Чонгук верит словам своего любимого писателя. Беспрестанно улыбается ему и тянется снова к растерзанным собою же губам. А Тэхён не жалеет себя. К чему жалеть, когда ночи так коротки и скоро рассвет, который снова заставит их разомкнуть объятия. А ведь он тоже бывает безжалостен. Способен даже разлучить. Но в данном случае он их сближает. Потому что оба они после прекрасных минут, что провели друг в друге, замирают у окна, наблюдая за его великолепием.       Тэхён думает о том, что не способен выразить словами всё очарование этого природного явления. Эпитетов не хватит. А Чонгук задумывается над тем, что, пожалуй, это первый в его жизни рассвет, который он делит с кем-то. В данном случае — с человеком, в котором, как и в этом рассвете, растворяются все его печали и тонут сомнения. Тэхён становится для него персональным рассветом. Таким же ярким и невероятно прекрасным, таким же настоящим и неизменным… его личным рассветом, который не придется делить на этой земле ни с кем.