Дева неба: перья, крылья, клюв

Моргана… Две недели, данные мне Люканом на приведение дел в порядок, подходили к концу. Остались сутки — и все, я больше не сотрудник издательства. Буду официально уволенной по собственному желанию. Жалко, конечно. Столько лет я работала, книги оформляла, писателям помогала, иногда из тупиков их вытаскивала, и тут все летит келпи под копыта. А все из-за какой-то фифы. Но ничего не поделаешь. — Осталось только с тобой разобраться, — улыбнулась, держа в руках почти готовую обложку к роману Камила. Я никогда не смешивала личные вопросы и рабочие дела. Поэтому, собравшись с мыслями, стала доделывать обложку к этому роману. Пришла в себя уже ближе к вечеру. Когда в животе заурчало, а в глазах заплясали зайчики от перенапряжения. Отложила «работу» в сторону, потянулась, потерла переносицу, вернув статичность картинки, двинулась на кухню. Разогревать обед и ставить чайник. Когда макароны по-флотски были съедены и подошло время для чая, в дверь позвонили. Я удивилась, но пошла открывать. Чуть не села прямо на пол, когда посмотрела в глазок. — Этого мне еще не хватало, — буркнула себе под нос и потянулась к ключу в замке. — Милорд Эверард, какими судьбами? Натягивать мне приветливую улыбку не имело смысла, по тону и взгляду понятно, что я ему не рада. Но не прогонять же его, раз пришел сюда. К тому же нам с ним предстоит общее дело — возвращение в мир драконов. — Чай? Кофе? — поинтересовалась у сноходца, пригласив его на кухню. — Чаю, пожалуйста. Взгляд, голос — сама учтивость. Внешний вид — словно в ресторан элитный собрался и по пути ко мне заехал. Рубашка отглажена, брюки сидят идеально, а удлиненный жилет застегнут на все пуговки. Волосы уложены, перетянуты черной лентой и спускаются на грудь с левой стороны. А я в любимой фиолетовой пижаме со слониками. Босиком и растрепанная. Вот никак мы с ним с ним вместе не смотримся. — По какому поводу визит? — задала вопрос сноходцу, который сидел напротив меня. — Я потерял ниточку, связывающую меня и ваши сны, миледи, — ответил Эверард. — Хотел поделиться с вами информацией, но не нашел дверь в ваши сны. Поэтому пришел лично к вам. Он положил папку с документами на стол. — Здесь все, что вам надо знать о драконах. В частности, о Черном Мессире. И как же хорошо, что дед на какое-то время оставил меня в покое и занялся своими делами. В противном случае разговор был бы жарким. С применением ненормативной лексики. И неважно, что дед почтенного возраста феникс. с титулами и привилегиями от крылатых Владык. Мат был бы отборным. И не из-за того, что информация неточная, расплывчатая. Нет. Дело в том, что причина, по которой драконов запечатали во Вратах как в этих документах, так и в исторических хрониках, почти идентичная: «За тиранию, деспотизм, притеснение младшего народа и угрозу небесам, Владыки Алого пламени, Советники и Наследники, посягнувшие на Небесный престол, приговариваются к заточению во Вратах междумирья!» По словам деда, были отдельно взятые личности, которые заслуживали заточения. А некоторые и смертной казни. Но не все. Только Боги, трясущиеся за свою жизнь, насиженное место, решили заточить за Вратами всех. Даже тех, кто помогал противоположной стороне, пытался или вразумить, или остановить «пламенных» тиранов. — Черный Мессир… В ответ на незаданный вопрос сноходец показал на документ, заверенный подписью небесной канцелярии и оттиском божественного пальца. Приговор Мессира был таким же, как и у Владык неба: «заточение». С прилагающимся списком преступлений против неба и земли. Когда читала список обвинений, вспоминала наш с дедом последний разговор. О приближенных к Владыкам и титулами награжденных. Не только о драконах, фениксах, но и о колдунах, ведунах и фейри. Не все последователи драконов, приближенные и отмеченные их привилегиями, в последние годы — перед заточением — разделяли те же взгляды и желание быть новыми Богами, единоправными властителями мира. Были те, кто хотел этот переворот остановить. Вразумить Крылатых Владык, напомнить о прописных истинах и законах Создателя. Ведь рожденным на земле не место на небесах. Троны Богов не по их седалищам. Место драконов — смертный мир, подданные — люди и мифы. Так гласил приказ Создателя, оставленный предкам. — Среди них Черный Мессир, — объяснил милорд Эверард. — Он уважал и почитал Владык, делал все для крылатого народа, их верных подданных, но не забывал о Создателе. О его заветах. Знал свое место. — И что же с Мессиром произошло? — почему-то произнести написанное имя я не смогла. — Он же был против того, чтобы драконы захватили небесные троны? Так почему его приговорили наравне с ним? Почему заточили? И как Хранители с ним справились? Он сильнейший и опаснейший чешуйчатый советник! — Шок души, Мори, — услышала я голос деда из зеркального мира. — Аррхатарр получил удар по нескольким жизненным точкам. Особенно — по разуму. На какое-то время лишился самоконтроля и рассудка. Был в неадекватном состоянии, так что дел натворил немало… Потом он увидел, кто у меня был в гостях. — Сноходец? — удивился дед, смотря на гостя через небольшое зеркало кухонного гарнитура. — Пепельный, что ли? — Да, почтенный Архат. Мое имя Эверард, — с поклоном представился гость. — Я пепельный феникс, последователь Черного Мессира. При Владыках неба носил титул «Ахримаг сновидений». — Занятно, — протянул дед. — Внучка, у меня к тебе серьезный разговор! Сноходец, когда услышал от Арахата слово «внучка», крайне удивился. Он смотрел то на меня, то на деда и отмечал между нами сходство. Не знаю — как насчет внешности, черт лица, но вот лиловую радужку глаз несложно увидеть. Она у меня от деда. И тут до него наконец-то дошло, почему оборвалась нить, связующая его разум и мой сон. Только вовсе не понятно, кто меня убил и за что. Я не стала вдаваться в подробности. Сказала, что умерла за то, к чему, как оказалось, вообще никакого отношения не имела. — То самое? — предположил он. — Да. Все так. По приказу Зевса, чтобы избежать открытия Врат и исполнения пророчества, мной воспользовались — как разменной монетой, — коснулась места, куда пришелся удар наставницы. Шрама и какого-либо следа там не осталось. Но вот сердце, раненое не сталью, а делом, все еще ныло. От воспоминаний, от взгляда на прощание. Я ей верила, уважала ее и любила — как родню. А она… — Кто это сделал? — Уже неважно, — отмахнулась я. — Так — каких драконов мы вернем небу? Взглянула сначала на сноходца, потом — на деда. — Огласите весь список, пожалуйста. И как мы откроем Врата, не привлекая внимания Хранителей и Богов? Вот — что меня волновало. У деда был план, как и у милорда Эверерда. Им они поделились со мной, огласили мне сроки, за которые хотят претворить его в жизнь. А потом покинули мою квартиру: милорд вернулся к себе, а дед — в зазеркальный мир; у него, как он сказал, есть еще дела, которые нужно уладить до возвращения в реальность. Я же, как только осталась одна, продолжила то, на чем остановилась, — обложка к роману Камила. Ею я занималась до глубокой ночи. Уснула же, когда на часах было примерно 4:15. На диване. В объятиях пушистого пледа.