Дева неба: перья, крылья, клюв

Моргана… Сон, уведший меня в коридор, не давал мне покоя. Занимал большую часть моих мыслей. Кто же там, во сне, находится? И почему милорд Эверард остановил меня, когда я уже хотела повернуть ручку двери и зайти в ту комнату? Он сказал, что еше рано. Но рано для чего? Не ответил. Просто проводил в реальность. Дед тоже молчал. Не говорил, кто за дверью, хотя знал сего человека. В этом я почему-то уверена. — Рано, — вторил он словам Эверарда. — Тартар с вами! — занялась своими делами. Очень давно я не наводила порядка. Поэтому решила устроить генеральную уборку в квартире. С мытьем всех окон и балкона. И далее по длинному списку из двадцати пунктов. Начала с пыли и смены постельного белья, закончила же холодильником и микроволновкой. А потом — под вечер — когда желудок, устраивающий кульбиты, был насыщен, легла спать. На новое постельное белье, закрыв перед этим другие шторы. — Опять? — задалась вопросом, когда оказалась в том же самом коридоре. Не хотела идти вперед, думала вернуться, но за спиной была стена. Прохода или двери в реальность нет. Как и пути назад. Вперед — никуда больше. К тому, кто или заключен, или спрятан за загадочной дверью. Нужно, как я поняла, просто побыть рядом с ним. А вернуться? Или сама проснусь, или милорд Эверард мне поможет. Неспешно шла вперед, слыша рык и шелест, напоминающий опавшую листву под ногами. Недовольный тон сопровождался скрипом чего-то острого по каменной клади. Когти! Есть такая вероятность. Помню похожий звук со времен, когда была гарпией. Так мои когти скребли поверхность, что каменную, что деревянную. — Р-р-р! — раздалось с той стороны, стоило мне подойти к двери и коснуться деревянной поверхности. Рык был предупредительный, дающий понять, что заходить туда не стоит. А я и не собиралась. Просто стояла там. Но заключенному все равно. По его мнению, я нарушитель границ, его территории. А раз нарушитель, то нужно меня напугать, прогнать, чтобы незваный гость не возвращался. Я бы ушла, вернулась, да только пути обратно нет. — Я бы с радостью, — тяжело вздохнула, — но не могу. Поэтому посижу пока что с вами, милорд. Странно, но к заключенному я почему-то обращаюсь в мужском роде. — Р-р-р! А вот это «Р-р-р!» было скорее недовольным, чем злым или предупреждающим о последствиях необдуманных действий. Тот, кто за дверью, видимо, понял, что я тут застряла, смирился, поэтому следующее «Р-р-р!» было похоже на ворчание, мол, фиг с тобой. Сиди. Смирившись с тем, что выхода в ближайшее время не появится, опустилась на пол. Оперлась спиной о дверь, прижала к себе колени. Прикрыв глаза, откинула голову — к деревянной преграде и почему-то затянула мелодию. Незамысловатую, скорее, похожую на колыбельную. Тянула ноты, «настраивая» связки. В такт же, будто бы по клавишам фортепиано, перебирала пальцами по каменному полу. И так около пяти минут. Когда же мелодия в моей голове, озвученная голосом, подошла к концу, я замолчала. Отдыхала. — Р-р-р! — послышалось за дверью. Ворчание заключенного (или заточенного) совсем рядом. Казалось, он за моей спиной. И как хорошо, что нас с ним разделяет деревянная дверь. — Р-р-р! Если я правильно поняла, то он требует спеть ему песню. — Ладно! Мне отнюдь не сложно. Да и что еще делать? С тем, кто за дверью, не поговорить. Да и мысли я больше читать не умею. А для дара рода нужен зрительный контакт. Вот и приходится петь. В этот раз — по требованию находящегося за дверью пленного — я пела Не только мелодию, но и текст. — Ночь эта будет — длинною, Стынет вино полынное, Станет со мною рядом он — Перед травой — листом Я улетаю — пламенем… Почему-то захотелось спеть именно ее. А загадочная личность за спиной не возражал. Довольно урчал и глубоко дышал. Иногда ворчал и, казалось, укладывался поудобнее. А я все пела: — Из огня — в полымя — мне не больно, Что истлело — не стало любовью, Золота не сотворишь из углей, Я не буду твоей, я не буду твоей…» — Р-р-р! — вновь послышалось за спиной уже недовольное ворчание, а следом за ним… шелест крыльев. И чтоб мне снова гарпией стать! Этот шелест с другим не спутаешь. Перьевые — с когтем на сгибе. Так я представляла того, кто находится за дверью. Рык, глубокое, тяжелое дыхание, шуршание чего-то похожего на листву, скорее, чешую. И, конечно, заключение. — Дракон! И опять я проснулась…

***

— На пепелище горлица. Я не теряла голоса, Крылья огнём умытые, Пахнут грозой. Золото в чане плавится, Что тебе, князь, не нравится? Вспомни слова забытые. Ты — чужой… («Мельница». Золото). — Что же ты творишь, девочка? — возмутился Пурпурный феникс, вид внучку в том самом коридоре, сидящую у двери Аррахтарра. Она пела дракону, не понимая, что творит. А коридор, этот зачарованный коридор, созданный специально для Аррхатарра, чтобы его усмирить и подавить раненый разум, звал ее. Настраивал ее. Не отпускал девочку. В первый раз помог Эверард, но сегодня он не успел. Проход в ее сон заблокировался коридором раньше. Поэтому пришлось ждать осознания с ее стороны, понимания, кто же за дверью находится. Не сразу она поняла, кто же там скрывается. Когда поняла это, тут же проснулась. И уже в квартире, в собственной постели, приводящая дыхание и мысли в порядок — девочка обещала устроить разнос и скандал двум властью наделенным птицам. В зеркало она не смотрела, поэтому не видела обеспокоенного лика Пурпурного Архата. Феникс понимал, что произошло. Почему она и только она может без магического вмешательства — лишь по зову коридора — проникать за завесу Врат. — Но знать тебе об этом рано. Слишком рано. — Он покинул ее квартиру и вернулся в коридор, созданный Вратами. — Еще одна загадка. — Зевнув, Моргана взглянула на зеркальную гладь, где всего лишь пару минут назад стоял дед и смотрел на нее. — Нас с драконом что-то связывает. Не может завеса Врат просто так меня пропускать. Я непременно узнаю, что же вы от меня скрываете…