Дева неба: перья, крылья, клюв

Моргана… С момента, как я узнала, кто был за дверью, прошло несколько дней. Сон, тот самый, ведущий меня к дракону, больше мне не снился. Я просто закрывала глаза, открывала их и не помнила, что мне снилось. Оно и к лучшему. Дед не являл лик в зеркальном отражении, а занимался своими делами. От милорда Эверарда также нет никаких вестей. Я живу, занимаюсь делами и раскручиваю себя как вольнонаемного художника. Выполняю простые заказы. Рисую обложки к рассказам. Постигаю силу, читаю все, что вручил мне дед. Из книг, спрятанных в зеркальном мире, сохраненных для потомков, то есть — для меня, — узнала о способностях фениксов. Не только пурпурного, но и черного рода. Мои родители, как и брат, — владеют ментальными и пламенными проклятиями. Но не используют голос и пение, а воздействуют пламенем, зажигая на кончике пальцев черный огонек. От проклятия или внушения мало кто способен закрыться. Ментальное направление практически не развивают. Уделяют больше внимание магическому резерву. Проклятие черных фениксов не знает преград. Ему отнюдь не страшны барьеры и щиты. Если попал под воздействие, то выхода два — или сдаться и принять феникса как господина, или же умереть как ментально, так и физически. И лишь два народа способны проклятию черного феникса противостоять. Драконы и пурпурные фениксы, так как наши ментальные практики куда мощнее и глубже. — Значит, решил кто из черного клана меня подчинить. Фиг им с маслом, а не пополнение, — рассудила я вслух. — Занятно. — Тебя нельзя подчинить не потому, что ты пурпурный феникс и владеешь ментальными техниками. Ты — моя наследница. Будущая Пурпурная Архата, — явил все-таки лик дед. — Даже если по мою душу и разум явится, скажем, старшая рода? — Эй, — дед посмотрел на меня с изумлением, — эта пернатая, хоть и сильнее и старше тебя, даже твоего разума коснуться не сможет: барьер пурпурного пламени не пропустит ее. А если почувствует агрессию — накажет. Так как ты под защитой другого рода. Как именно она это сделает, узнавать не стала. Меня интересовало другое. Что его, деда, сюда привело? Ведь он почти неделю не показывался. Своими делами занимался. Дед разъяснил: — Искал возможность без твоего вмешательства вернуться в реальный мир. — Но ты ведь, как и Мессир, за завесой Врат, — удивилась я, не поняв, как он может вернуться, если Врата закрыты. — Да, я за завесой. Но в моем случае заточение происходило иным способом. Драконов поймали печатью, кинутой в небеса. А меня, как советника, находящегося в человеческом облике, сперва убили. Прах спрятали в чьем-то склепе, а душу и разум заточили. — Заморочились. Дед не отрицал этого. Сказал, что прах, в отличие от живого тела, за завесой Врат не скрыть. Нужна плоть, иначе душа отлетит в мир иной, загробный. А это в планы Богов и Хранителей не входило. Поэтому ограничились запечатыванием. Зачем? Дед не в курсе. А я не вдаюсь в подробности. — Способ есть, но его надо проверить. — Дед снова махнул мне на прощание рукой, показав на вибрирующий телефон, где отобразились номер брата и его серьезное выражение лица, запечатленное на фото. — Поговори. Брат не имеет к этому делу никакого отношения. Он подчиняется воле старших. И все — зеркало снова отражало только меня и комнату, погруженную в полумрак. Мне не хотелось сейчас разговаривать с чернокрылой родней. Как и не хотелось видеться с кем-то из нее. Они отмахнулись от меня, отпустили на волю без знаний. Умерла и возродилась? Отлично! Учить быть фениксом? Зачем? Вот позиция родителей, которых я сначала искала по всем возможным точками мира, а потом оплакивала. Им же, как оказалось, все равно. Умерла и умерла. Подумаешь. Ты же возродилась! Так зачем переживать и страдать? Но брат действительно просто послушался родителей… — Да, Арт? — Голос хоть и недовольный, но спокойный. — Зачем звонишь? — Хочу угостить тебя ужином, — поспешил напомнить брат. — Ты же создатель сезонного меню, а значит, имеешь право на один бесплатный ужин в этом сезоне. А он заканчивается. Еще немного, и зима. А там Новый год, Рождество. Семейные праздники, которые мы с Артом проводили у меня дома. Продукты — с меня, а кулинарные изыски — с него. Как в этот год буду справлять праздник — без понятия. Скорее всего, одна. С покупными салатами и бокалом игристого. — Хорошо, но о родителях ни слова, — предупредила я брата. — Если заикнешься о них, я просто встану и уйду. Он прекрасно знает, что так и будет. Поэтому согласился на это и назначил мне время встречи. Через два часа. После этого наш разговор закончился. Мне нужно было собираться туда, в ресторан. Думала о своем внешнем виде. Как и сказал Люкан, волосы, ногти и радужки глаз фиолетового цвета можно списать на смену имиджа. На поход в салон красоты. А вот эманации, что от меня исходят… — Попробуем, — пробормотала себе под нос, смотря в зеркало, — один семейный трюк. Почерпнула я его в дедовых рукописях. Говорилось там об одной хитрости пурпурных, которую они позаимствовали у китайских хулинэ. Они таким способом скрывались от монахов и охотников, отрезающих хвосты, тем самым разрушая многовековое совершенствование. Пурпурный огонек на ладони согревал, окутывал, защищал меня. А также скрывал мою истинную сущность. Не полностью — он только приглушил голос птицы и слегка изменил пламя разума, подчиняющее волю, захватывающее ментальное пространство. Теперь я должна ощущаться почти как Арт: черным фениксом, только вставшим на пламенный путь. Завязала половину волос в пучок, вторую — половину распустила, надела черную рубашку на пуговицах, черные брюки с высокой талией, ботинки на шнуровке, пальто и палантин, вызвала такси. Прихватив телефон, наушники и маленький рюкзак, вышла на улицу. И как раз машина уже приехала. Ехать недолго, но лучше доехать в комфортных условиях, чем идти пешком или добираться на автобусе.

***

— Прошу за столик, — показала мне менеджер, как только я назвала свое имя и сказала, к кому пришла. Сдала пальто и палантин в гардероб, последовала за милой блондинкой. Только вот улыбка ее натянутая, вежливость фальшивая, как и учтивость. Я это без ментального вмешательства вижу. Взгляд — его не подделаешь. Он говорит, что всё и вся ее достали. Работа осточертела. Что ей хочется плюнуть на работу и уехать куда-нибудь. Улыбнувшись своим мыслям, села за предложенный столик. — Ваше меню, — протянула она мне результат моего труда. — Я его наизусть знаю. Так что откажусь. Лучше попросите су-шефа Воронова подойти за столик. У нас с ним встреча. Девушка забрала меню, прижала его к груди, с такой же натянутой улыбкой сказала, что передаст су-шефу мои слова. А пока протянула мне винную карту. Ее я приняла и пролистала. Без энтузиазма. Пить в мои планы не входит. А вот поесть — в этом году последний раз — очень даже хотела. Пока я рассматривала карту, не обращая внимания на окружающих меня гостей ресторана, ко мне подсел Тристан. Он просто сидел и смотрел на меня. Но я слышала его дыхание, поэтому с уверенностью могу сказать, что на его лице сияет улыбка. Изучив карту, отложила ее в сторону, взглянула на цербера. — Облик феникса, Моргана, идет тебе куда больше прежней сущности. И вот не знаешь, комплимент это или же плевок в душу? Послать его или же поблагодарить. Решила пока что оставить этот вопрос на повестке дня. Слушала приветственную речь дальше. — Смерть тебя преобразила. Украсила и подняла в небеса, как и положено птицам высокого полета. — Аидов пес коснулся груди в районе сердца рукой, чуть склонив голову в знак почтения. — Ты прав, Тристан, — услышала я голос совершенно незнакомой женщины. Повернула голову. На вид ей, этой женщине, около сорока лет. Сама она невысокая, но фигуристая. Талия у нее осиная, бедра круглые, плечи покатые, формы внушительные. Волосы, как крыло ворона, уложены в прическу, а в ухе, чуть заостренном, блестит серьга с алмазом. Макияжа минимум, только губы ярко-алые и скулы выделены. Одета в алую рубашку, длинную — ниже колен — юбку-карандаш, приталенный жакет. На плечах же меховое манто из черно-бурой лисы. Веет от нее силой неслабо Не так, как от деда (даже Кощей-старший — и тот сильнее будет). Но все равно. Мощь чувствуется. — Тебе, дорогая моя, очень идет облик черно-пламенного рода, — опустилась она на стул рядом со мной. — Поговорим, внучка? «Только этого мне не хватало!» — подумала я. — О чем? — поглядела как будто мимо нее. — О твоем будущем, конечно! — улыбнулась она и, щелкнув пальцами, подозвала официанта. — Бутылочку лучшего шампанского! Будем праздновать помолвку… Вот тут я застыла. Нет, я знаю, что старшие мнения младших не спрашивают, но — когда ты только являешься — это однозначно перебор. — Я сама решу, с кем мне быть и за кого мне замуж выходить! — вскочила со стула я, дав понять, что на меня как сядешь, так слезешь. — Ваша помощь, бабушка, мне не нужна. Посмотрела на Тристана, потом — на стоящего в дверях Артура, рыкнула, попрощалась с хозяином заведения: — Хорошего вечера, Тристан. Арту передай, что я на него не злюсь, но извинений от него жду… Тот лишь кивнул, решив не вмешиваться в эту ситуацию. — До свидания! — рявкнула бабушке с победной улыбкой. — Да как ты смеешь, мерзавка?! — возмутилась она. — Ты — младшая, а я — старшая! Подчиняйся мне! В ее глазах всколыхнулось черное пламя. Ментальная атака готова была поразить мой разум. Подчинить меня, связать. Но не тут-то было. Произошло сразу три вещи: первая — ее проклятое пламя меня атаковало, точнее — хотело атаковать. Вторая — вспыхнуло и тут же погасло пурпурное пламя, меня, как наследницу, защищающее откинув старшую на стул. Третья — за спиной появились эманации родной энергии, которую я с другой не спутаю. А твердая, тяжелая ладонь опустилась на мое плечо, сжав его. — Руки прочь от Морганы, мразь! — раздался знакомый голос. — Дед…