Дева неба: перья, крылья, клюв

Моргана… — Руки прочь, от Морганы, мразь! — раздался знакомый голос. — Дед… По щекам почему-то потекли слезы. Все то напряжение, что клокотало в груди, что разрывало сердце, — лопнуло, как мыльный пузырь, стоило деду появиться и встать за моей спиной. Ладонь его на моем плече даровала мне тепло, поддержку, защиту. Я знала всеми фибрами души, каждой клеточкой тела, потоком разума, что дед меня не предаст, не вонзит мне нож в сердце, не отмахнется от меня. И будет рядом со мной не только в мои радостные минуты, но и в трудные. — Иллиас! — воскликнула старшая. — Ты же… Она не договорила, так как дед призвал свое подчиняющее пламя, предупредив ее о последствии сказанных ею слов. Те, кто знают, те знают. А те, кто не знает, пусть и дальше остаются в неведении. — Добро пожаловать, Ахтар Вайлет, — поприветствовал Тристан дедушку. — Ужин? Вина? А дед и не отказался. Но сообщил, что он будет здесь есть, когда наглая бабка уйдет восвояси. Кстати, «бабушка» была в ступоре. Она не могла и слова сказать, даже двинуться. Просто смотрела на меня и руку, лежащую на моем плече. О чем-то мысленно рассуждала, даже, как мне показалось, спорила с кем-то. А потом, когда пришла к какому-то выводу, прошипела: — Пурпурная… После этого собственного «выпада» старшая покинула нас, фыркнув и вздернув нос напоследок. — Дышать стало легче, — выдохнул дед. — Значит, ребятки, можно поговорить в спокойной обстановке. — Разрешите сначала представиться? — чуть склонил цербер голову, опустив руку на сердце, прикрыв серые, как громовое небо, глаза. — Тристан. Служитель Гадеса, проводник духов. Из рода Озеровых. — Цербер, значит, — протянул дед. — С Морганой у вас дружеские отношения, как я погляжу? Тристан, да и я тоже, не отрицали этого факта. Мы не прям друзья закадычные, но и не враги заклятые. Объединяет нас Артур и мифический мир, в котором мы с ним живем. — Благодарю тебя, последователь подземного, что был рядом с внучкой. — Гм. — Тристан улыбнулся. — Дед, как ты выбрался? Ты же… Я не стала вдаваться в подробности, и так понятно — откуда он. Главное — как? — Ты нашел то самое? Дед, улыбнувшись, отпил из бокала красное вино, которое ему принесли, кивнул, поведав нам: — Эверард нашел. За это пепельному фениксу спасибо. — Точнее — он нашел хранителя того самого сосуда. А уже я сам — под покровом ночи в самый подходящий момент навестил старого знакомого и поговорил с ним по душам, — снова улыбнулся он. Широко, открыто. Дед был сыт, слегка на хмеле и в прекрасном расположении духа, поэтому решил поделиться рассказом, как именно он вернулся в реальность из зеркального мира. Но перед этим моментом дед от Тристана потребовал клятву на крови, магии с вплетением узора сущности. Чтобы никак не отвертелся от отдачи за нарушение клятвы. Закинув ногу на ногу, дед откинулся на спинку стула.

***

Отступление… Тишина. Ночь давно опустилась на город. Заглянула в каждое окно, в каждый уголок, переулок. Укрыла небо темно-синим бархатом с россыпью серебряных кристаллов-звезд. Налила серебром луну, не спящую, а наблюдающую за смертными. Ночь, луна и звезды награждают сновидениями. Указывают путь в сказочный мир. Спали все. Почти все. Милорд Дамьен, страдающий бессонницей, который не способен закрыть глаза и отдаться во власть сна, сидел за рабочим столом. Перебирал документы, договоры, соглашения, отчеты. Под его насыщенно синими глазами залегли темные круги. Лицо — осунулось, волосы, обычно лежащие локон к локону, — растрепаны. Одежда — мятая, пропитанная дневным потом, табаком и алкоголем. — Давно не виделись, старый друг! От голоса, до дрожи знакомого, милорд Дамьен замер, забыв на мгновение, как дышать. Думал, ему показалось. Списал или на слуховые галлюцинации от долгого бодрствования, или же на дурной сон от недостатка отдыха. Но нет. К нему наяву явился кошмар, с которым он когда-то давно простился. От которого, как ему казалось, он избавился. Чужими руками. Но все же… — Разве так встречают тех, с кем не виделись несколько столетий? — возмутился непрошеный и нежеланный гость, посмотрев на хозяина кабинета насыщенными лиловыми глазами из зеркального мира. — Нам есть о чем с тобой поговорить, Дамьен. На вид ему чуть за сорок. Черные, как вороново крыло, волосы слегка тронуло серебро седины. Глаза же, насыщенные и лиловые — с едва заметной паутинкой морщин, — горят силой и мощью. Он хорош собой. Манеры, как и положено аристократам, видны в каждом его движении. А вот речи старого знакомого так и сочатся сарказмом и ядом. — Нам не о чем говорить, Иллиас! — рыкнул милорд Дамьен, который собрался выпроводить зазеркального гостя. Но не тут-то было. — Пусти! — потребовал хозяин кабинета от того, кто был в зеркале. — Отражение, Дамьен, твое отражение в моей власти! — Тот, кого назвали Иллиасом схватил за глотку отражение милорда когтями, сжав так, что у «двойника» Дамьена оттуда хлынула кровь, что уже стекала на ворот мятой рубашки. Страдает отражение — страдает и сам милорд. Зеркальная магия коварна. — Захочу — спалю тебя в пурпурном пламени, захочу — помилую и более не потревожу тебя. Но мое «захочу» зависит от тебя. Так как? Поговорим? — Пого…вори…м, — прохрипел Дамьен. И только тогда рука пурпурного разжалась, дав своей «жертве» свободу. — Чего… тебе… надо? — потер шею, убрав пущенную Пурпурным кровь. — А то ты не знаешь?! — рыкнул пленник зеркала. — Прах. Мой прах, Дамьен! — У меня его… — хотел сказать, что не хранит его прах, но когти вновь сомкнулись на глотке, предупредив, что будет, если он ему соврет. Только сейчас простым кровопусканием Дамьен не отделался бы. — Сейф. Он в сейфе. — Славно! Доставай его и рисуй воскрешающий круг! Своей. Кровью, — потребовал Пурпурный. У Дамьена не было выбора. Или смерть от потери зеркального отражения, или воскрешение злейшего врага, а потом — тоже смерть. Но не такая мучительная. И если в первом случае выхода и надежды на жизнь нет, то во втором — есть шанс на прощение или хотя бы помилование. — Наконец-то! — Пурпурный Архат покинул «тюрьму», когда воскрес из собственного пепла, напитанного кровью проводника. Крови немного, но вот магии и жизненной энергии… — Прости, Дамьен, но так было надо! Мужчина взглянул на истлевший, застывший в неестественной позе труп подле воскрешающего круга.

***

Моргана… — Один старинный друг мне помог… — сделал глоток вина дед. — Он нашел мой прах и провел ритуал воскрешения.