Дева неба: перья, крылья, клюв

Моргана… Сон мне, увы, сегодня не светит. Закрыла глаза, но вновь увидела коридор. С замиранием сердца медленно шла к приоткрытой двери. К Мессиру, стоящему у окна. Дышала через раз. Набравшись смелости, тихонько постучала в эту комнату. Получив в ответ одобрительный шепот-рык, чуть толкнула дверь вперед. В комнате было все так же темно. И, чтобы увидеть хоть что-то, щелкнула пальцами, призвав пурпурный огонек. Мессир действительно пребывал в полудраконьей форме. Мне не показалось в тот последний визит. Завораживающее и одновременно пугающее зрелище. Мужчина высок — выше меня на полторы головы. Широк в груди и развороте плеч. Волосы черны, они завязаны в небрежный пучок. Кончики ушей чуть вытянутые и заостренные, как мои. Из одежды только черная рубашка с закатанными рукавами и широкого кроя брюки. Я смогла убедиться, что «когтистые» руки Мессира — от локтевого сгиба до кончиков пальцев — покрыты черной чешуей, они угрожающе переливается обсидианом. Тот же принцип и у нижних конечностей. Драконьи лапы с такой же черной чешуей и когтями. И хвост, покрытый чешуей, как и руки с ногами. Тянется он от копчика и до самого пола, стелясь к ногам Мессира. И, конечно, они, крылья. Огромные, перьевые, черные с когтем на сгибе. — Милорд! — приложила правую руку к сердцу, держа огонек в левой руке, склонила голову перед старшим и сильнейшим. Он же, хмыкнув и сверкнув глазами цвета янтаря, отвернулся от меня. — Зачем пришла? — глухо осведомился полудракон. — Завеса пригласила, — сделала шаг навстречу Мессиру. Я получила в ответ рык-предупреждение. Какое-то время мы просто молчали. Стояли в тишине. Но она угнетала меня, как и мрачный вид за окном. Эверард как-то рассказал суть заточения за завесой. Что каждый заключенный за вратами видит все свои поступки. — Это же… — Взгляд мой коснулся стекла. — Да, меня это и правда тяготит. Одинокая слеза скатилась по моей щеке. — Я виновата перед тобой, брат! — признала я, посмотрев на полупрозрачную поверхность окна. Мы с братом всегда были друг у друга. И до «ухода» родителей, и после него. Особенно после него. Становились для друг друга костылем, теплым пледом, солнцем, тучкой — чем угодно. А тут эта треклятая встреча с Хеленой, смена сущности, потом смерть, и все наши выстроенные из облаков замки растаяли. Теперь над нами с Артом только тучи, сизые, громыхающие и сверкающие росчерками молний. А хочется, чтобы было как раньше. Увы, так не будет. Мне почему-то захотелось ему спеть. Не дракону, а брату. Хоть он меня и не услышит. — А-а-а, А-а-а-а-а. Кто лишается, тот знает: «Что имеем, не храним». Жизнь однажды испытает, Станешь навсегда другим. Куда делось солнце? Выгляни в оконце, Тяжелеют облака, Здесь осталась я и … тоска. (Ягода. Тоска). — Этот голос… Янтарные глаза дракона пылали в темноте ярче, чем мой пурпурный огонек. Зрачок его вытянулся, из груди рвался рык. Отвернувшись от окна, отбросив терзания души, он шел ко мне. Крылья его перестали быть сложенными. Когти — царапали пол, хвост — метался из стороны в сторону. От моего испуга погасло пурпурное пламя. Я стала пятиться назад. Но выхода не было: дверь была закрыта. Вжалась спиной в запертую дверь и закрыла глаза. — Не тр-р-рону, — пообещал мне дракон, нависнув надо мной сверху. Мощь его магии и жар сущности тянули меня к полу, вжимали в каменную кладь. Птица в груди, словно в клетке, сжалась. — Кто ты? Чья ты? — Приблизившись ко мне, он подцепил черно-фиолетовую прядь, накрутил ее на коготь, тут же отпустил прядь и предположил: — Вайлет? — Д-д-да, — открыла глаза. — Мой дед Архат Вайлет. — Ха-ха-ха! — Полудракон вдруг отошел от меня. Сложив за спиной крылья, Мессир вернулся к лицезрению своих грешных поступков. — Иди, дитя зеркал. Позже свидимся. Он дернул рукой, и дверь открылась. — Темной ночи, Мессир, — поклонилась ему. Покинула комнату — тут же проснулась. В постели глубоко и медленно дышала. Страх, что сковывал меня по рукам и ногам, — чуть ослаб. Дышать мне стало легче. Соображать — тоже. Я стала сильнее, несомненно, но до Архата и Мессира мне далеко. Сейчас я разве что на одном уровне с Люканом, возможно, с Эверардом. Этого уровня достаточно, чтобы не падать во время построения зеркального тоннеля. На противостояние таким вот личностям, как дед и «дракон», его точно не хватит. — Надо что-то придумать, — постановила я. Часы показывали 04:56. Чтобы выспаться, оставшегося времени мне хватит. А вставать — рано. Хотя так будет лучше… Встала с кровати и отравилась в ванную. Решила после принятия душа сделать себе чай.

***

Отступление… Поместье Кощеевых… — Дед, как ты и просил, — в кабинет старшего Кощея зашел его внук, хмурый, даже раздраженный. В его руках — свитки. Официальные. С печатями и подписью от каждого Хранителя Врат. — Что вообще происходит? — недоумевал он. А вот его дед, прочитавший ответы каждого Хранителя, прекрасно понял, что в ближайшее время произойдет. Но пока Камила в это не повещал. Рано еще было. Да и не допустит он участия внука во всем том дерьме, что задумал Пурпурный Архат. Чего-то такого он от старой птицы и ожидал. Слишком хорошо Кощей знает Пурпурного. — Мне подумать надо, Камил. Оставь меня одного. — Старший Кощей взял последний свиток. Мечеслав надеялся, что хотя бы этот лис не выжил из ума. И не отдал сокровенное птице. — Хм, в следующий раз по миру мотаться будешь сам, — покинул кабинет деда, резко закрыв дверь. — Это все для твоего же блага, — отрезал старший Кощеев. Надежда в нем теплилась до последнего момента. Но все-таки она разбилась о скалы жизни. — Вот оно как? Значит, так ты решил поступить, старый интриган? — взглянул он в отражение книжного шкафа. — Не думал, что власть так затмила твой разум. Надеялся, что хотя бы ее ты пощадишь. Но Творец оказался важнее…