Дева неба: перья, крылья, клюв

Моргана… Как и говорил дед, медитация не помогла мне повысить уровень. Тем более — после многократного ритуала «Воспламенения». Резерв во время нее оставался таким же. Пламя не усиливалось. Способности были все на той же отметке, что и несколько часов назад. Но я должна, просто обязана стать еще сильнее. Особенно в преддверии того, что задумал дед. Я не знаю, что именно пришло ему в голову, но, судя по опасениям Эверарда, он не затеял ничего хорошего. — Я должна стать сильнее! — процедила я, погружаясь в глубины сознания. Я видела гладь чистой воды, отражающей бескрайние небесные просторы, с медленно плывущими облаками и меня, стоящую босиком в пижаме. А феникс, моя сущность, беззаботно парила в лазурных небесах, ловя невидимые потоки воздуха. Когда птица обратила на меня внимание, она курлыкнула и начала приземляться. Но на водную гладь так и не опустилась. Раскрыв крылья, феникс зависла в воздухе. Задрав голову к небу и раскрыв клюв, птица запела. От ее голоса под моими ногами тут же стали расходиться в стороны волны. С каждой следующей взятой ей нотой они поднимались все быстрее. Как только пение птицы закончилось, волны стихли, а она вспыхнула. Окутала себя пламенем всех оттенков фиолетового. Пламя становилось все ярче, жарче. Думала, что она сгорит. Но птица стала крупнее, размах ее крыльев — больше, перья — ярче. Казалось, она вся создана из пламени: каждое перо, тончайший волосок, малейший изгиб. Шея ее вытянулась, подобно — лебединой, а голову птицы — венчали длинные перья — с танцующими языками пурпурного пламени по всей поверхности. Загнутые когти окрасились в черный цвет, стали острее. — Это способ? — протянула было к птице руку. Но та, взмахнув крыльями, уронила на водную гладь несколько перьев и заливисто запела, а потом вновь отправилась в полет. Я же осталась стоять. Взгляд мой был устремлен к небесам. К птице. — Спасибо, — улыбнувшись, покинула глубины сознания. Теперь я знала, как мне стать сильнее. Отступление… — День нашей встречи близок. Еще немного, друг мой, и мы вернем то, что потеряли. Лик пленника зеркала был скрыт тканью глубокого капюшона и черно-зеленой дымкой. Только глаза, два неограненных изумруда, сверкали во тьме — Вернем, — вторил ему хозяин кабинета, что стоял напротив. — Почти все Ключи у нас. Осталось ими лишь воспользоваться. Слово «почти» отдалось рыком с той стороны зеркала. — Кто не отдал ключи? — на миг озадачился пленный. — Кощей. Но он отдаст, — улыбнулся его собеседник, сверкая в полумраке комнаты лавандовой радужкой глаз. — Что с ней делать будем? Она опасна. Ее голос нарушит наши планы. Мессир не должен… — Она нам не помешает. Можешь готовиться к возвращению в реальный мир, — Пленник зеркала усмехнулся, а потом рассмеялся, пропадая с отражающей поверхности, растворяясь клубами черно-зеленого дыма. У хозяина кабинета и держателя почти всех Ключей от Врат был продуманный план, как не навредить наследнице, но отстранить ее от дел. Так сказать, уберечь от предстоящих беспорядков, которые произойдут, когда он осуществит то, что задумал. Все ради нее и ее будущего. Внучка поймет его. Возможно, не сразу, но поймет. — Так надо, Мори, — отрезал Пурпурный Архат, посмотрев на девушку, сидящую в позе лотоса на своей кровати. Она серьезна и сосредоточена. Вокруг нее — горело темно-фиолетовое пламя. Оно окутывало девушку с головы до ног. Сущность, ранее беззаботно порхающая в просторах сознания, теперь участвовала в процессе развития Морганы Валет. Именно поэтому в ее волосах мелькали длинные фиолетовые перья, а по — плечам, рукам, груди и спине — до лопаток — тянулось оперение. — Значит, так ты решила? Пусть будет по-твоему! — Архат развеял образ внучки, решившей пойти не тем путем, который ей предлагали. — Мне не хотелось прибегать к этому способу, Моргана, но, видимо, придется! Феникс открыл зеркальный портал туда, где ему не будут рады.

***

— Господин, — раздался тихий голос у приоткрытой двери, — не знаю, слышите ли вы меня. Я… Но полуночный гость не договорил, так как тот, кого назвали господином, щелкнул пальцами. Тут же зажегся свет, а комната, бывшая ему тюрьмой столетиями, приняла вид рабочего кабинета. — Пр-р-роходи, Эвер-р-рар-р-рд, — с рычащим нотками произнес дракон. — Нам есть — что обсудить с тобой. Гость, сделав шаг вперед, толкнул дверь и зашел. Тут же, приложив руку к сердцу он, встал на колено. Опустил взгляд и попросил прощения у дракона за то, что в трудный момент не был рядом, что позволил богам и Хранителям заточить Господина за завесой, за Вратами. — Мне нет прощения! Голос пепельного феникса дрогнул, сердце его сжалось. Ему казалось, что его глотку стянуло раскаленным жгутом, сжимающимся с каждым мгновением. Внутри же все опалило жаром потухшего много веков назад огня. Слуга знал, что он виноват перед господином. Он ожидал наказания за это, но все переживания и терзания исчезли, стоило дракону подойти к слуге и сказать ему: — Я не виню тебя, др-р-руг мой. Находящийся в смятенных чувствах Эверард поднял взгляд. Мессир взглянул в серые, как грозовое небо, глаза и добавил: — Я знаю, где и с кем ты был. Валар-р-р. Он — твоя семья. А семья всегда была пр-р-ревыше долга. Во взгляде и словах Аррхатарра нет и намека на безумие. Он, как и прежде, внимателен к подданным, к их семье. Улыбка, полная счастья и радости, коснулась губ сноходца. «Девочка все-таки исцелила разум дракона», — подумал он. Может быть, не полностью, но это вопрос времени. Здесь ему, Мессиру, точно больше не места. — О нем и его исцелении поговорим позже, — показал дракон ему на кресло. — Благодарю, Мессир, — поднялся сноходец. — Что задумал Пурпурный Архат в этот раз? — задал вопрос Мессир. Глаза Эверарда резко потемнели. — Уничтожить Врата… — отчеканил он.