Приморье и дым

Поскольку Му Цинфан практически запретил ему покидать секту (а чжаньмэн-шисюн, которого Му-шиди притащил за руку, словно провинившегося ребенка, повторил для него три раза) до неопределенного времени, Лю Цинге решил, что может посвятить себя наблюдениям. Он не слишком хорошо читал людей, а то, что он мог понять, предпочитал не замечать или игнорировать, если не обозначал важным. В действительности же, это не сложнее охоты на монстров и демонов, которым он посвящал всё свободное время, помимо Минъянь. Люди — не монстры, но у них тоже есть повадки, привычки, ошибки и слабые места, будто то проскользнувшее лишнее слово или непроизвольная реакция, прежде чем взять контроль. Шэнь Цинцю и Шан Цинхуа — слишком хорошо владеют своим поведением; что для него было открытием в отношении лорда пика Ань Дин. Если бы ему пришлось судить, он бы мог сказать, что Шан Цинхуа сложнее вывести из себя так, как гнев вспыхивает в Шэнь Цинцю. Лю Цинге привык иметь дело с чужим гневом, но он мог бы работать и со страхом, который часто бывает у Шан Цинхуа. Однако. Как Лю Цинге выяснил за последние недели, Шан Цинхуа умеет скрывать свои секреты также хорошо, как полон страхов. Лю Цинге только тцыкнул на слова главного ученика Ань Дин, который с улыбкой больше похожей на лорда Цин Цзин, сообщил, что его шизуня нет на месте, а потом выпроводил его с вежливостью, будто хотел убить его во сне. Если бы Шан Цинхуа не так крепко держался за своих учеников, то он бы забрал этого ребенка к себе. Впрочем, ему есть чем заняться. Если он не может поговорить и оценить добычу напрямую, ему стоит посмотреть на всё, что окружает объект его охоты. Ученики Ань Дин, что он встречал, кусаются так, как он бы ожидал от учеников в бело-зеленом; в противоположность, возможно, ученики Цин Цзин более податливые, как он бы ожидал от учеников в бело-желтом.

***

Ло Бинхэ сбежал, едва увидев его издалека; это довольно невежливо по отношению к своему шишу и одному из лордов в секте, где ты находишься; однако, Лю Цинге почти уверен, что у мальчика наготове несколько заикающихся оправданий, правдоподобных и искренних (в этом он похож на Шан Цинхуа). К счастью, он пришел к человеку, который не может его проигнорировать, согласно своей должности. — Этот шичжи приветствует шишу, — почтительно и идеально кланяется ему Мин Фань с улыбкой зеркально отражающей главного ученика Ань Дин; дети нынче совсем не уважают старших, в самом деле. — Шизунь, к сожалению, отсутствует на пике, этот может передать шизуню, что шишу приходил, — это ложь, эти дети никогда не говорят своим мастерам, что он посещал их пики. К тому же, сегодня он пришел не ради Шэнь Цинцю. — Я знаю, я пришел к тебе, — просторечно сообщает Лю Цинге, и вежливое лицо мальчика падает, обнажая искреннее удивление и его молодость в этом вопросе. И впрямь, с детьми иметь дела проще, чем с их лордами. — Простите? — нервно смеется Мин Фань, но, видимо, берет себя в руки и старается контролировать мимику. — Этот шишу хотел узнать, как здесь обращаются с Ло Бинхэ? — это не совсем правда; Лю Цинге знает, как здесь обращаются с мальчиком, но он знал цяньбэй, если мальчик ее сын, то он встанет сколько бы его не сбивали с ног. Ему же интересно, что на это сможет ответить главный ученик. — Какие у него отношения с Шэнь Цинцю? — это его настоящий вопрос; его мама говорила, что если он хочет спросить наискосок, то нужно задать настоящий вопрос вторым; он никогда не думал, что вспомнит об этом. — Этот… — мальчик теряется, чуть оттягивая воротник, заметно нервничая; воистину, совсем ребёнок, и врёт точно также; — этот дашисюн не может отвечать за шизуня, как шизунь относится к своим ученикам, тем более к конкретному ученику, — Лю Цинге не хмыкнул, но очень хотел; по какой-то причине Шэнь Цинцю откровенно ненавидит мальчика, даже если в последняя время стал его почему-то защищать; и прятать от него. — С Ло Бинхэ обращаются не хуже, чем с любым другим, — полуложь; до его отклонения ци с Ло Бинхэ обращались, как с грязью, но, внезапно, все резко изменилось, и мальчик правда стал просто одним из учеников Цин Цзин в последние дни (он также заметил, что дровяной сарай, где мальчик часто бывал, почему-то разрушен и ученики Ань Дин недалеко строят новый). И это как-то косвенно связано с тем, что мальчик был в пещерах и спас ему жизнь. Но почему Шэнь Цинцю скрывал это? Он даже не присвоил это спасение себе, отказываясь от любого долга жизни, который висит грузом на душе Лю Цинге. Почему Ло Бинхэ сбегает от него, иногда даже нелепыми образами, после его вопроса был ли он в пещерах? Почему Шан Цинхуа тоже стал избегать его, когда он спросил о Ло Бинхэ? Мин Фань нервно оттягивает воротник, а его пальцы отстукивают нервный ритм по бедру. Лю Цинге смотрит на него еще одного мгновение; внезапно, он видит красное пятно на шее; ему же приходится скрывать свои эмоции. — Хорошо, можешь идти, — пожимает плечами Лю Цинге, и мальчик едва шумно не выдыхает, но быстро собирается, выпрямляя спину. — Этот шичжи проводит вас. — Я не заблужусь. — Этот ученик проводит вас, шишу, — упорно настаивает Мин Фань, проходят вперед; Лю Цинге был известен тем, что может сказать, что уходит, а потом ищет их шизуня; стоит заметить, в этот раз он правда собирался просто уйти. Лю Цинге двигается следом, так или иначе натыкаясь глазами на метку любви на коже мальчишки. Не ему судить, мальчику семнадцать, и он даже не его ученик, чтобы Лю Цинге мог отчитать его за это. Но… отчего-то его охотничьи навыки говорят ему, что это часть ответа, который он ищет. Лю Цинге не уверен, что он несомненно хочет знать, что там происходит. Тем не менее, его шизунь всегда говорил, что он не знает, где должен остановиться.