Приморье и дым

Лю Цинге не уверен на что он случайно наткнулся после очередного собрания лордов, но Шэнь Цинцю грубо толкнул Шан Цинхуа к стене, как в уличной драке, и встряхнул его. — Что это значит? — рычит Шэнь Цинцю с ненавистью больше, чем даже к самому Лю Цинге, который сейчас притаился, словно вор, за поворотом, не уверенный, что может услышать и увидеть. Шан Цинхуа только громко выдохнул, пытаясь убрать чужие руки от своей груди, но лорд Цин Цзин только еще раз ударил его об стену. — И тебе добрый день, шисюн. Давно не виделись, — что, скорее всего, правда, ведь Шан Цинхуа стал пропадать из секты, как никогда раньше, пропуская даже два предыдущих собрания, как сказал чжанмэнь-шисюн, по уважительным причинам. — Я не должен тебе, — произносит Шэнь Цинцю, и Лю Цинге думает, что пропустил одно или два предложения, а может быть это продолжения какого-то их прошлого разговора. — Я не просил о твоей помощи, и я не собираюсь отплачивать тебе хоть чем-то. — Конечно, нет, шисюн, — легко соглашается лорд пика Ань Дин, — ты должен Бинхэ, и… Лю Цинге хотел получить подтверждение, но не таким странным образом, когда он подслушивает чужие конфликты. — Не смей называть его так! — внезапно вмешивается мужчина, снова встряхивая другого, злость пронизана в нем, и Лю Цинге интересно, что Шан Цинхуа мог такое сделать, что разозлить Шэнь Цинцю настолько сильно. — …если бы не шичжи, — упрямо и на редкость твердо продолжает Шан Цинхуа, не обращая ни что внимания, — то Лю-шиди был бы мертв. И мы оба знаем, что в пещерах были только ты и шиди. А отклонение ци бы свело шиди в могилу. Тебе бы никто не поверил, что ты не причём. Шэнь Цинцю не злится и не дергается от этих слов, когда как Лю Цинге опирается на стену. Он ждет отрицания, которое так и не приходит; они бы не стали, — хочет сказать Лю Цинге. Их братья и сестры бы поверили одному из них, верно? Нет, это не так, и ты знаешь это. Вместо всего, что Лю Цинге ожидает и хочет услышать, Шэнь Цинцю издает только смешок; насмешливый и едкий, такой же горький, как яд. — И именно поэтому ты отправил моего ученика, а не с твоего или Цянь Цао? Ты считаешь меня столь глупым? Никто бы не поверил ему ни в тот момент, ни после. Лю Цинге думает, поверил бы он? Он хочет сказать, что да. Но он не может утверждать подобного; он не настолько доверяет себе. — Какие у тебя интересные мысли, шисюн, — Лю Цинге не видит их, но по голосу и тону он почти уверен, что Шан Цинхуа улыбается; он видел эту улыбку, она заставляет их поставщиков дрожать. — Всё может быть, этот мир довольно непредсказуем. Но, в первую очередь, шичжи хотел помочь тебе, — это почему-то заставляет Шэнь Цинцю скрипеть зубами, — кто я такой, чтобы ему мешать. В какой-то момент лорд Цин Цзин выпускает из рук бело-желтые одежды, отстраняясь на шаг, возвращаясь к холодной маске, раскрывая веер. — Шиди так нравится трахать моего ученика? — и Лю Цинге едва не выскакивает из своего места, пораженный и потерявший вдох, если бы не взрыв ци и звук раскалывающего дерева. Лю Цинге выглядывает из своего укрытия, рядом с наклоненной в сторону головой Шан Цинхуа воткнут веер, камень стены трескается, а щепки впитаются в руку разъяренного учёного. Шан Цинхуа улыбается. А Лю Цинге внезапно вспоминает красное пятно на шее главного ученика Цин Цзин, и всё странным образом встаёт на свои места.