Hope is on the verge

Комнату освещают закатные лучи солнца. Тонкие занавески развеваются из-за лёгкого ветра. По стенам и полу бегают солнечные зайчики; они останавливаются на пару секунд на столах, где лежат листы бумаги, изрисованными набросками, стопки тканей, краски и кисточки, и вновь игриво бегают по комнате. Рука тянется к одинокому листу, на котором что-то нарисовано, но рассмотреть рисунок не удаётся. Он расплывается перед глазами, словно подсознание не хочет, чтобы его увидели… Хонджун открывает глаза и делает глубокие вдохи, пытаясь успокоить быстро бьющееся сердце; оно будто вот-вот выпрыгнет из груди, так и не дав альфе понять, из-за чего у него такая реакция. Хонджуну было хорошо во сне. В нём было спокойствие и тепло, поэтому ему непонятно, почему он проснулся чуть ли не в поту. Альфа свешивает ноги с кровати, прикладывает руку к груди, в которой потихоньку успокаивается биение сердца, и выдыхает. Он смотрит перед собой и расширяет глаза от увиденного. Около стены стоит стол, а на нём — две баночки с краской, несколько кисточек, карандашей и стопка листов. — Вчера такого не было, — шепчет сам себе Хонджун, аккуратно касаясь чистых кисточек, и резко отходит назад. В столе и листах видны несколько чёрных дымок; их края странно шевелятся, словно они — переливающаяся вода, застрявшая в одном месте. — Не бойся, они не кусаются, — говорит позади альфы голос, который, как вспомнил он, принадлежит Сонхва. Хонджун глядит на омегу, заостряя внимание на его мягкой улыбке, и наблюдает, как тот подходит к столу и дотрагивается до чёрной дымки. Он показывает альфе кончики своих пальцев, и с них медленно исчезает чернота, похожая на жидкие чернила. Хонджун с детским удивлением смотрит на данное явление, пока Сонхва забавляется с его реакции. — Это… странно, — произносит альфа, косясь на чёрную дымку в столе. — Ты привыкнешь, — омега жмёт плечом и протягивает Хонджуну стопку одежды, которую тот заметил не сразу. — Держи, это твоя форма. — Спасибо, — альфа проводит ладонью по ткани. — Как настоящая. — Хоть мы и не в реальной жизни, здесь всё в своём роде настоящее. Хонджун смотрит в тёмно-карие глаза Сонхва и видит в них слабый блеск не то грусти, не то безысходности. Такой блеск, как думает альфа, присущ тем, кто не видит выхода из тяжелой ситуации. Он невольно понимает, что омега — один из тех людей, кто находится в коме дольше всех. — Ты куда-то уходишь? — спрашивает Хонджун, слегка осматривая Сонхва, одетого в тёмную форму с экипировкой. — Мы ненадолго уйдём. Нужно проверить окрестности на присутствие жнецов. — Они могут появиться и здесь? Я думал, что они только там, где вы нашли меня. — Всякое может быть. Через тот автобус они вряд ли пройдут, но осторожность нам не помешает, — омега глядит на него хитрым прищуром. — Хочешь с нами? — Если честно, не особо, — альфа неловко чешет затылок. Он покрывается мурашками лишь от одного воспоминания о жнецах. Эти чёрные существа вгоняют его в оцепенение своими острыми конечностями и пустыми жёлтыми глазами. — Я не настаиваю, ты ведь здесь, — Сонхва бегло осматривает комнату, — совсем мало времени. Хотя, — он переводит взгляд на стол, — я удивлён, что у тебя уже проявились воспоминания. У многих из нас они проявились намного позже. — Я не ожидал, что проявится… это, — Хонджун берёт кисточку и глядит с непониманием на неё. — Не думал, что в реальной жизни я увлекаюсь творчеством. — Может, в реальности ты — художник, — в глазах омеги загорается яркая искорка. — Мне нравится этот вариант. Альфа поднимает уголки губ, не в силах заставить себя отвести взгляд от Сонхва. Он размышляет, кем в реальной жизни является омега. В голову Хонджуна приходит мысль, что Сонхва может быть певцом или актёром, ведь его внешность и голос заставляют альфу неотрывно любоваться им. Омега, не выдержав взгляд Хонджуна, смущённо касается своей шеи рукой и переводит взгляд на стелющийся за комнатой туман. Этот вид немного напрягает, как и то, что может за ним находиться. Если там, конечно, вообще что-то есть. — Мне пора, — Сонхва неторопливо идёт к выходу. — Сонхва, а в твоей комнате что-то есть из воспоминаний? — М-м-м, да, есть, — омега чуть улыбается. — Но я не скажу, что именно, — он тихо усмехается с выражения лица альфы. — Можешь как-нибудь зайти и посмотреть. Сонхва машет на прощанье и выходит из комнаты, а у Хонджуна неожиданно появляется желание нарисовать портрет омеги.

***

Хонджун, переодевшись в новую одежду, решает выйти наружу. Ему интересно получше изучить здание и посмотреть, что его окружает. Осмотрев ничем не примечательное, немного разрушенное здание, альфа выходит на улицу и глядит на костёр, возле которого сидит Хынсу; он, судя по всему, погрузился в свои мысли, о чём говорит его сгорбившаяся спина и сложенные в замок руки. Хонджун не хочет тревожить альфу, но тот неожиданно зовёт его к себе. — Выспался, Хонджун? — интересуется Хынсу и хлопает по скамье рядом с собой. — Можно и так сказать, — альфа смотрит на яркое пламя, ощущая от него живое тепло. — Этот мир как-то странно устроен. — Ты о чём именно? — Мы не нуждаемся в естественных нуждах, но чувствуем тепло от огня и других людей, холод улицы и запахи, — Хонджун призадумывается. — Мне просто не до конца понятно, как так происходит. — Мне тоже, — вздыхает Хынсу, устремляя взгляд в серое небо. — Я появился здесь вторым, но так и не приблизился к разгадке, как тут всё устроено и как вернуться в реальность. — Вторым? А кто был первым? — Сонхва. Такого Хонджун не ожидал услышать. Он думал, что омега был одним из первых, но никак самым первым. Ему страшно представить, что испытывал Сонхва, оказавшись здесь совсем один. — Ему было тяжело, — произносит Хынсу, словно прочитав мысли альфы. — Но он, вроде как, до сих пор не теряет надежу на возвращение к реальной жизни. — Наверное, надежда — единственный шанс, чтобы не впасть в отчаяние. — Не только надежда, — Хынсу смотрит краем глаза на Хонджуна. — Когда ты не один, на душе есть хоть какое-то спокойствие, а в голове — размышления о том, кем вы являетесь в реальной жизни. Это, пусть и немного, но позволяет отвлечься о мысли опустить руки и сдаться. Хонджун кивает, безмолвно соглашаясь с альфой. Никто в одиночку не сможет жить в этом странном месте, но когда вас несколько — это как и ободряет, так и удручает. Вдруг если появится возможность вернуться к жизни, кто-то так и не вернётся? Наверняка каждый так думает, ведь никто не знает, как будет на самом деле. — Я слышал, у тебя в комнате проявилась частичка воспоминания о реальной жизни, — Хынсу решает сменить разговор в более приятное русло. — Да там ничего особенного, всего лишь стол с творческими принадлежностями, и то почти все в чёрных дырах, — Хонджун забавно хмурится. — Я разве похож на творческого человека? — Ну, у тебя очень яркие волосы, — по-доброму усмехается Хынсу. — Может, через время проявится что-то ещё. — Надеюсь, что не какие-нибудь скульптуры людей, иначе я точно не усну. Хынсу тихо смеётся, а Хонджун, не выдержав, подхватывает его смех. Именно такие моменты отвлекают от мыслей о том, что они могут не вернуться к реальной жизни.