Хроники Кроноса - Таяние в морозе

— Я не понимаю… — прошептала Сив, с тревогой глядя на Роту. — Почему ты не хочешь вернуться со мной в деревню? Что… что случилось? Рота молчала. Её губы сжались в тонкую линию, плечи были напряжены, а глаза — устремлены в ледяную даль, где под потолком свода клубился иней. — Скажи хоть что-нибудь! Почти выкрикнула Сив, шагнув ближе. — Не молчи! Мы же… Мы же прошли всё это вместе… Рота опустила голову. Когда заговорила, её голос звучал глухо, как откуда-то из-под слоя снега: — Прости. Но наши пути расходятся. Здесь. — Здесь?.. Сив отпрянула, словно слова обожгли её. — Что значит здесь? — У всего есть цена Прошептала Рота. — И я заплатила. За тебя. За твою жизнь. Надеюсь… ты больше не станешь бросаться в смерть, как будто она тебе что-то должна. Морозные залы оставались столь же безмолвны, как и в тот день, когда Сив очнулась. Снежана посмотрела на Сив, взгляд её был прозрачным, как лёд, и столь же беспощадным. — Твоя подруга исцелена, Спокойно произнесла она. — Она может идти. — Что значит — может идти? Голос Сив стал резким. — А она? А ты? Что ты с ней сделала?! Она оттолкнула руку Роты, которая хотела коснуться её плеча, и сделала шаг вперёд — к трону. Но не успела сделать второй. Снежана, даже не пошевелив рукой, сделала глубокий вдох — и на выдохе ледяной ветер взвыл, сбивая Сив с ног. Та упала, ударившись о ледяной пол, и с трудом поднялась на локти, обжигаемая стужей. — Я могу и передумать, Произнесла Снежана, и в её голосе прозвучала угроза, спрятанная за спокойствием. Сив глядела на неё, сжав зубы. На миг — лишь на миг — она поняла, с кем имеет дело. Это была не просто женщина. Это была сила. Рота знала: не будет другого пути. Не будет ни дара без платы, ни жизни без утраты. То, что она сделала, она сделала не ради славы и не ради долга. А ради любви — той, что тихо росла в сердце. Она взяла Сив за локоть — крепко, по-воински — и, напрягаясь, помогла ей встать. Хотела запомнить каждый миг. Последний взгляд, последний вес её тела, последний хриплый вдох. — Передай маме, что я её люблю, Произнесла Рота — И всем в деревне скажи — пусть будут осторожны. Фростгримм не случайный гость. Его кто-то потревожил… или он сам чего-то испугался. Пусть уходят с этого фьорда. Наступает тьма, что не знает имен. Снежана, чья душа давно обледенела, слушала, не перебивая. Но в глазах её — промелькнуло нечто похожее на интерес. Медленно, она поднялась со своего трона. — Кстати… Сказала она, и голос её был лёгок, как снежинка, падающая в прорубь. — А где второй? Она обвела взглядом зал, где стояли застывшие фигуры — мёртвые, но не ушедшие. — Сколько их было? Спросила Рота, и в её голосе звякнуло то ли беспокойство, то ли предчувствие. — Пять… может, шесть. Снежана склонила голову, будто прислушиваясь к прошлому. — Я не считала. Тогда казалось — пригодятся. Были времена, когда я ещё верила в пользу. Верно, Стун? Она подошла к старой фигуре, к человеку, окаменевшему в момент отчаяния. Судя по одежде — он был из той эпохи, когда железо ещё не знало заклёпок, а война — щитов с рунами. Он молчал. Конечно, молчал. — Да… ты прав. Семь. Но… куда делись шесть? Она прошлась по залу, между статуями, как пастырь среди замерзших овец. Рука её то и дело касалась чужих лбов — холодно, рассеянно. И в каждом прикосновении было что-то материнское… — Ты их украла? Снежана внезапно обернулась к Сив. — Впрочем… вряд ли. От них ты и пострадала. Сив стиснула зубы, но промолчала. В зале снова воцарилась тишина. Рота наблюдала, как Снежана замирает, смотрит в пустоту, думает — или притворяется, что думает. Потом — снова маска. Лицо, из которого выскользнули все эмоции. — Хорошо, человек. Ты свободна. Следуй за совами. Они выведут тебя к твоему… Она на миг замолчала, и взгляд её лег на Роту. — …дому? — Дому Прошептала Рота. Снежана кивнула. Почти по-человечески. Почти. И совы на арках — те, что до этого сидели безмолвно, как резные украшения — всколыхнули перья. Одна из них раскрыла крылья. Вторая — вспорхнула. Несколько сов с шелестом поднялись с ледяных арок. Они закружили над Сив, указывая ей путь. Но Сив осталась стоять. — Постой… Ты не можешь здесь остаться. Пошли со мной. Слова её дрожали, но в них не было страха — только отчаяние. — Уважаемая богиня… если вы действительно богиня Обратилась Сив к Снежане. — отпустите её. Я… я останусь вместо. Снежана подняла голову. Лёд вокруг Фростгримма — тот, что держал его, как кандалы — с резким звуком дал первую трещину. На губах Снежаны появилась улыбка. Не добрая — ледяная, как и всё, что её окружало. — Правда? Сив кивнула. Но Рота, будто очнувшись от транса, схватила её за плечи. Глаза её были полны боли, и голос сорвался: — Не вздумай, Сив! Ты для меня дороже всего. Ты… для меня больше, чем просто подруга. Я… люблю тебя. Слова прозвучали тихо, но в этом ледяном зале они отозвались, как удар боевого рога. И, будто в ответ, лёд на теле Фростгримма начал шевелиться, затягиваясь, как затягивается рана. Снежана медленно подошла, шаг за шагом, её платье едва касалось пола. — Я тебя тоже люблю, подруга, — сказала Сив — Мы же… товарищи. И потому я не могу уйти без тебя. Ещё одна трещина — резкая, глубокая. Рота почувствовала, как нечто ледяное коснулось её плеча. Словно рука смерти — мягкая, бесконечно холодная. Лёд пополз по коже, по шее, под сердце. Сив успела лишь вскрикнуть, подбежав ближе, но не успела. И настала темнота. Холодная. Глухая. Пустая. Два года спустя Тьма казалась вечной. В ней не было дней, не было звёзд. Только безвременье — как если бы само время замёрзло. Но что-то менялось. Где-то далеко, будто на краю небытия, возник отблеск. Тёплый. Маленький. Упрямый. Рота не чувствовала тела. Не ощущала себя. Но её сознание, как путник в бурю, тянулось к свету. Сначала медленно. Потом — с жаждой. С надеждой. Вдруг — вспышка боли. И лёд раскололся. Её тело, освобождённое от плена, рухнуло на замёрзший пол. Она лежала, кашляя, дрожа, чувствуя, как возвращается дыхание… боль… суть. Вокруг — всё тот же зал. Снежана — сидит на троне. Совы — десятки, сотни. Рота приподнялась, волосы её слиплись от инея. Она не знала, сколько прошло — день? год? жизнь? Но внутри неё билось кое-что упрямое. Похожее на огонь. Рота попыталась встать. Тело слушалось, но нехотя. Руки дрожали, ноги налились ватой. Пустота внутри скреблась, как зверь: есть хотелось так, будто голод жил в ней всю жизнь, а не только эти… годы? Она не чувствовала времени. Лишь интуитивно знала: оно прошло. Её тело — гладкое, неповреждённое, будто только что поднялось с охотничьей лежанки. Но усталость... Она подняла взгляд. Снежана по-прежнему сидела на своём ледяном троне. Безмолвная. Неподвижная. В пещере было тихо. Тревожно тихо. И вдруг — Рота заметила. Фростгримм. Пропал. Там, где прежде возвышалось ледяное чудовище, теперь зияла лишь трещина в полу. Несколько статуй были разбиты — их осколки лежали на полу, а тел… не было. Ни крови. Ни следа. Потрясённая, Рота шагнула вперёд — и тут же споткнулась. Под ногами — тяжёлый лязг железа. Она опустила взгляд и узнала его. Копьё. Её копьё. То самое, что ей когда-то подарил Ару. Осторожно, с дрожью в руках, она наклонилась и подняла оружие. Древко было холодным, тяжёлым. Следы последней битвы по-прежнему украшали его — вмятины, зарубки, кристаллы крови. Но теперь ржавчина въелась в него.. — Сколько же лет прошло?.. Голос её прозвучал глухо. Рота опустилась на колено. В глади металла отразилось её лицо. Таким же, как прежде. Ни морщины. Ни следа времени. Только глаза — чужие. Уставшие. — Интересно… как там Сив? Прошептала она, сжимая копьё. — Смогу ли я уйти тихо… или не стоит гневить богов? Она говорила это себе. Словно её мысли стали зовом, за спиной вдруг сгустилась тень. Холод прошёлся по позвоночнику. И прежде чем она обернулась, она уже знала: Фростгримм ! Его лик проступил из мрака — страшный, искажённый, нереальный. Он смотрел на неё. И в его взгляде было узнавание. — Мы сделали это… Голос был её. Голос Сив. Но не Сив. Он не звучал в воздухе — он стучал в черепе, как набат. Глухо. Чуждо. Страшно. Рота перекатилась вбок, и в тот же миг когти разрезали ледяной пол — гладкий, как зеркало, вековой лёд. Поверхность, что не знала порчи, теперь хранила шрамы. Глубокие. Грязные. Она вскочила, как могла, и вонзила копьё в лапу чудища. Плоть поддалась, но медленно — как будто она была не плоть, а корни древнего дерева. Копьё вошло, но кровь не пролилась. Ни капли. Ни отголоска боли. — Что тебе нужно?! Воскликнула Рота, ускользая от второго удара. Сорвала оружие обратно и сделала перекат, снова встав на ноги. Фростгримм не отступал. Он рванулся вперёд с рёвом. Когти его резали воздух, как нож ткань. Летели статуи. Треск льда. Грохот. Рота пятясь, ловила шаги, как будто плясала со смертью. Но скорость чудовища — не для глаз. Не для людей. Первый удар. Лапа — массивная — врезалась ей в грудь. Когти вошли в плоть. Глубоко. Кости хрустнули. В теле заплясали молнии боли. Она потеряла дыхание, опору, и вместе со статуей, в которую влетела, рухнула на пол. Гул. Металл. Лёд. Пустота. Рота не выпустила копьё. Пальцы окровавленные, трясущиеся, всё ещё держали древко. Но на что оно годно теперь? Чудовище медленно шло к ней. Оно знало — добыча не убежит. Рота судорожно приподнялась, облокотившись на копьё, рука соскальзывала по крови, но она наткнулась на нечто. Холодное. Металлическое. Щит. Хороший. Крепкий. Дорогой. — Прости, Прошептала она неизвестному мёртвому. — Одолжу. Засунула руку в ремни, и поднялась. Едва. Фростгримм уже стоял перед ней. — Если не мы, то кто?! Словно крик сквозь туман — голос Сив. — Сив… мы сможем. Голос её самой. Фростгримм взмахнул лапой. Рота подняла щит. Удар. Она вновь полетела, сбивая две статуи, падая, ломая лёд. Её тело не поднялось. Рука — мертва. Кости внутри стонали. Копьё всё ещё было в пальцах. Она — всё ещё была жива. Он стоял над ней. Тень его накрыла её, как плащ зимы. — Моя мама… однажды говорила мне… Голос её был хриплый, поломанный. Но не сломленный. Чудовище замерло. Слушало. — Она говорила, жизнь — это как мешок Фростгримма. Полна всяких… дикованных штук. Никогда не знаешь, что из неё вывалится. Рота глотала воздух, как рыба на суше. Жадно. Упрямо. — Но, что бы жизнь ни вытащила… Уходить надо с гордо поднятой головой. И с этими словами, в последнем рывке, она вонзила копьё в грудь чудища. Магия, что жила в её крови, вспыхнула. Огонь — яростный, как ревущий костёр. Языки пламени охватили древко. Перешли на её руку. Кожа треснула, полопалась. Она кричала. И он — тоже. Огонь сжигал всё: плоть, тьму, страх. Фростгримм взвыл и отпрянул. Пламя лизнуло его морду, выжгло знаки. Но... Огонь угас. Чудовище выдрало копьё из себя. И теперь — оно было готово закончить. — Довольно! Голос Снежаны разрезал пространство. И в тот же миг — пламя. Не огонь — но поток силы, похожий на дыхание дракона. Оно обрушилось на Фростгримма с неумолимой яростью — и ледяной зал окрасился всполохами золота, багрянца и сверкающего инейного света. Перед тем как погрузиться в бессознательность, Рота успела лишь увидеть: Снежана стоит посреди зала, подняв ввысь огромный ледяной посох, из которого вырывается пламя. И снова — темнота. Когда лед треснул, звук был не как у льда — а как у мира, что ломается и перерождается. Первое, что ощутила Рота, — воздух. Свежий, резкий, настоящий. Глубокий вдох прошёл сквозь её грудь, как крик ребёнка при рождении. И над ней — фигура. Высокая. Белая, как снег, и тихая. Снежана. — Жива? Я уж думала, моих сил не хватит обратить раны вспять… Можно сказать, ты стала даже сильнее. Слова звучали странно. Протяжно. Рота закашлялась, перевернулась, ощутив, как руки касаются груди, плеч, живота. И она поняла — она обнажена. — Мои раны…? Прошептала она, не найдя на теле ни единого следа от когтей, ни боли, ни запёкшейся крови. — Я не знала, какие шрамы для тебя важны Спокойно отозвалась Снежана, — Если не ошибаюсь, в вашем племени это имеет значение. Но у меня нет способов лечить иначе, как возвращая в изначальную форму. Она провела рукой по воздуху, и магия, похожая на тонкий иней, начала скапливаться вокруг тела Роты, как снег ложится на голые ветви. Спустя миг, ткань начала рождаться: синее платье, оттенком почти как у самой Снежаны. Высокие, тёплые сапоги. Облачение благородной крови. — Вставай Приказала она. Рота поднялась, неуклюже, но с достоинством. Смотрела на платье, прикасалась к ткани — богатой, тяжёлой, вышитой чем-то похожим на узоры инея. Такие вещи даже жёны дрейгов не носили. — Ты спасла мне жизнь. Спасибо. Она опустилась на одно колено. Но Снежана только кивнула, не с торжеством — а с усталостью. — Если бы я промедлила — не спасла бы. Я лишь вернула то, что ещё не успело уйти. Мёртвых не вернуть, Рота. Даже владыки не могут этого. Но ты… ты помогла мне увидеть. Она развернулась, оглядывая зал. — Я слишком долго смотрела в сторону. Слишком долго жила в снежной тишине и называла её покоем. А между тем… мои “друзья” рядели, исчезали. Я думала — кажется. Думала — они ломаются от времени. Но время здесь замерло. А статуи — нет. Вокруг них зияли пустые пьедесталы и обломки. Когда-то — гордая стража. Теперь — осколки памяти. Снежана провела рукой по льду. — Что-то ушло. А что-то — пришло. И ты, девочка с копьём, стала первой, кто смог разбудить огонь среди льда. Рота молча выслушала Снежану, её глаза блуждали по опустевшему залу, среди разбитых пьедесталов и трещин, что разошлись по льду, как следы забытого пути. — Разве может быть таяние в морозе?.. Тихо спросила она. — Вы — королева льда. Откуда тогда — огонь? На мгновение, едва заметно, уголки губ Снежаны дрогнули. Улыбка — ледяная, уставшая, но настоящая. — Магия в нашем мире не живёт в клетке, дитя. Ответила она. — Она не принадлежит ни пламени, ни снегу. Я выбрала лёд, потому что живу среди льдов. Но если захочу… Я могу говорить языком любого элемента. С этими словами она шагнула к одной из поваленных статуй. Рука её легла на холодное плечо застывшего мужчины — с длинной бородой, в старинной рубахе, с замершим в лице упрёком и заботой. — Свар… всё-таки ты был прав. Слишком долго я сидела здесь, как стражник у дверей мира, решая его судьбы. А про себя — забыла.Как там, интересно, Ярель… Ах… моя Ярель… Последние слова были не для Роты. Они сорвались с её губ, как дыхание, и растаяли в воздухе, прежде чем успели отозваться эхом. Но взгляд её внезапно обострился. Она резко повернулась. — Ты должна мне. Слова прозвучали твёрдо. Не как угроза. Как свершившийся факт. — И долг я с тебя возьму сейчас. Рота склонила голову, как положено тем, кто понимает, что судьба уже сделала свой ход. — Чего же желает богиня?Я думала, что моё место уже в чертогах пиршеств и песен, среди легенд. А мне — новые подвиги? Снежана рассмеялась. И в этом смехе было больше жизни, чем в её зале за столетия. — Чертоги? Не смеши меня, дитя. Чертоги — это сказки для умирающих. А ты… ты ещё не дорассказала свою. Она на мгновение задумалась, провела пальцем по воздуху — и от пальцев пошла тонкая струя инея, которая тут же исчезла. — Мне нужно встретиться с одной подругой. Ты будешь сопровождать меня. Пришло время перемен. Она улыбнулась — шире, теплее. Не как богиня. Как женщина, что устала быть льдом. — Да… я засиделась. Вечно спасая других, забываешь, как ходить самой. Пожалуй, пора и мне — уйти в путь. Отдохнуть. Или… встряхнуть мир заново. С этими словами начался их путь, Снежана помогла Роте оправится, её копьё было целым, и она снова взяла его в руку, однако щит с глубокой вмятиной так и остался лежать. Глубоко набрав воздух, королева сделала сильный выдох и морозные залы стали таять, люди что ещё были недавно скованы льдом, стали выпадать из своих ледяных прибежишь, совы стали метаться из стороны в сторону. Пещера гремела и распадалась, сама гора стала трескаться. Люди что были заточены долгое время стали приходить в себя. - Свар, как твоё здоровье друг ? Спросила Снежана смотря на мужчину с бородой, который увидев её начал шарохаться. - Почему такая реакция ? Мы же с тобой пробыли тут столько лет. Я прислушалась к твоему совету, но не вижу радости. Произнесла она, глядя в испуганные глаза мужчины, который едва на ногах мог стоять. - Простите богиня, вы наверное меня с кем-то путает, я Ивар…что произошло ? Моя жертва не была напрасной ? Как мой клан ? Снежана удивлёно смотрела на него. - Клан ? Какой клан ? Ивар ? Ей казалось что она что-то упускает, и не могла понять что имеет ввиду тот мужчина. Прошло слишком много лет, она и забыла его имя и поэтому дала ему новое. - Ты свободен… Тихо произнесла она, маня за собой Роту, которая послушно пошла за ней на выход из пещеры. Но Рота чувствовала глубокую обиду богини, хоть та и не подавала виду. Морозные залы стали теплее, уже не было такого холодного воздуха. Как только они вышли на поверхность Снежана осмотрелась. —Как же долго… Прошептала Снежана, проходя мимо одной из гигантских ледяных скал. Её рука, тонкая и белая, провела по замёрзшей поверхности. — Где ты живёшь, девочка? — спросила она вдруг. Рота растерялась. Вопрос был простым — и в то же время огромным. — У меня есть клан. Мы называемся Чёрная Виверна. Там… я и Сив. Снежана кивнула. Лёд под её ногами хрустнул. Она остановилась у подножия гигантской ледяной горы. — Просыпайся, — прошипела она, и с глухим звоном ударила посохом в основание ледяной массы. Всё замерло. Мир затаил дыхание. И вдруг… Лёд треснул. Не тонко, не скромно — с гулом, как если бы земля сама застонала. По ледяному массиву пошли трещины, расходясь по всей его высоте. Сверху с грохотом сорвались глыбы. Ветер взревел. В небе закружились совы. Рота отпрянула. Лёд под её ногами задрожал. Внутри горы — как если бы кто-то вздохнул. Тяжело. Древне. Глубоко. В глазах Снежаны вспыхнул лунный свет. Ледяная скала взорвалась. Обломки взвились вверх, а из середины — будто пробуждённое божество — поднялась тень, из которой начали проступать контуры. Крылья — как обломки ледяных штормов. Тело — обтянутое броней. Шея — длинная. Рога — как ветви мирового древа. Глаза — синие, как бездна. Дракон. Не зверь. Морозный Бог. Он развернул шею, глядя на Снежану. В его взгляде не было страха. Снежана сделала шаг вперёд. — Ну что ж… тогда полетели Сказала она. — Покажешь мне, как изменился этот мир за сотни лет. Дракон издал рёв. Рота, не веря глазам, смотрела, как Снежана взбирается на хребет чудовища. Один взмах руки — и под ногами у Роты образовалась лестница из магического льда. Она поднялась вслед. Дракон расправил крылья. И в ту же секунду — взмыл вверх. Сначала тяжело, а потом — стремительно. И где-то далеко… в другом краю мира… Девушка с огненными волосами, одетая в алые шелка и окружённая зеркалами, оторвала взгляд от одного из них. Она улыбнулась. — Наконец…