Crowned by Frost

Босые ноги касались мягкого снега, а свет зимней луны отражался от ледяных кристаллов, создавая иллюзию сверкающего ковра. Посреди сада, на возвышенности, его уже ждал белый тигр — величественное существо с серебристой шёрсткой, блестящей, словно звёздное небо, и аметистовыми глазами, полными мудрости веков. Тигр лениво поднялся, приветствуя Юнги, но в его движениях чувствовалась грация, а во взгляде — пристальное изучение. — Ты изменился, дитя моего рода, — заговорил тигр, его голос звучал в голове Юнги, глубокий, как древние колыбельные, что пела ему няня. — Я чувствую в тебе новые связи, силу и сомнения. Какова твоя жизнь теперь? Юнги подошёл ближе и, словно в детстве, когда приходил к наставнику за советом, опустился перед ним на колени. В его глазах промелькнуло что-то между радостью и грустью. — Я вышел замуж, — начал Юнги, и лёгкая улыбка тронула его губы. — Теперь я не просто омега. Я… чувствую себя сильнее, но в то же время слабее, потому что люблю. Он… особенный. Намджун заботится обо мне, но иногда я ощущаю себя потерянным среди его мира. Тигр подошёл ближе, его тёплое дыхание коснулось лица Юнги. — Любовь делает нас уязвимыми, но и сильными. Но ты не должен забывать, кто ты есть. Ты — потомок нашей линии, и в тебе течёт кровь, которая соединяет магию и волю. Ты стал сильнее не только из-за своей новой жизни, но и из-за того, что наконец принял себя. Разве не так? Юнги кивнул, ощущая, как слова тигра проникают в самую суть его души. — Я начал изучать магию. Сначала — чтобы понять себя, а теперь чувствую, что это может быть полезно для него, для нас. Но иногда я сомневаюсь… правильно ли то, что я делаю? Тигр тихо зарычал, словно улыбаясь своему потомку. — Сомнения — это признак разума. Но ты должен помнить: магия — это не инструмент, это часть тебя. Она должна быть твоим союзником, а не твоим рабом. Если ты используешь её только ради выгоды, ты потеряешь её. Но если ты примешь её, как часть своей сути, она станет твоей силой. Юнги провёл рукой по мягкой шерсти тигра, чувствуя тепло и магическую пульсацию. — Спасибо, — прошептал он. — Я буду помнить. Тигр мягко поднял голову, его глаза горели, словно две звезды. — Запомни, Юнги. Ты не принадлежишь ни северу, ни югу, ни востоку, ни западу. Ты — мост между мирами. И однажды ты поймёшь, насколько важна твоя роль. Но пока… будь счастлив. Любовь к твоему мужу — твоя сила, а не слабость. Юнги улыбнулся, на этот раз искренне и тепло. Он чувствовал, как уверенность возвращается к нему, заполняя все уголки его души. Когда тигр исчез, растворившись в морозном воздухе, Юнги долго стоял на снегу, всматриваясь в ночное небо. Ему было ясно одно: он не просто омега и не просто маг. Он был наследником древней линии, но теперь это знание стало не тяжким бременем, а светом, который освещал его путь. Юнги проснулся от ощущения тёплого света, пробивающегося сквозь занавески. Сон о белом тигре ещё не оставил его: слова духа звучали в голове, вызывая приятное чувство уверенности. Он медленно сел, провёл рукой по растрёпанным волосам и только тогда заметил, что кровать пуста. Намджуна не было рядом. Слегка нахмурившись, он обвёл взглядом покои. В углу горели свечи, но большинство из них уже догорело до основания. Сквозь полуоткрытую дверь в кабинет доносились приглушённые голоса. Видимо, Намджун снова был занят делами, даже не дав себе времени отдохнуть. Юнги потянулся за свечным коробом и зажёг остальные свечи в комнате, наполнив её мягким, тёплым светом. На прикроватной тумбе его взгляд зацепился за кожаную обложку книги, которая, судя по всему, лежала там с вечера. Интерес взял верх, и он осторожно взял её в руки. Книга оказалась личным дневником Намджуна. Юнги колебался, разглядывая аккуратный почерк мужа. Это было нечто сокровенное, но его любопытство было сильнее. Он открыл первую страницу. — "Сегодня старшие привели меня туда. Я не был готов. Они говорили, что это часть обучения и что мне нужно понять, что происходит в этих местах, чтобы быть сильным правителем. Я боялся. Всё было чуждо. Этот… мир, который я не понимал, но мне нужно было научиться. Мне показали женщину, и я сразу почувствовал себя неуверенно. Я пытался скрыть свою неловкость, но она все равно заметила. Это было странно и страшно. Я не знал, что ожидать. Почему я был так нервничал? Я не знал…" Глаза Юнги расширились. Он листал страницы дальше, его сердце учащённо билось. — "Сегодня я вернулся, но с братьями. Я не могу объяснить, почему я так поступил. Это было необходимо. Понимание, которое я искал, было именно там, и они должны были увидеть это. Когда я привел их, они удивились, но не смогли отказаться. Мы разделились, но я всё равно чувствовал их взгляд. Я знал, что все были такими же неуверенными. Я был старше, и я должен был вести их. Я должен был показать, как быть альфой в этом мире. Почему мне это нужно было делать? Я ещё не уверен. Я был в плену своих мыслей, но всё происходило как должно было." Юнги, продолжая читать, почувствовал странную тяжесть в груди. Он не мог не заметить, как его собственные эмоции менялись с каждым словом: сначала лёгкая ревность, словно невидимый укол, а затем любопытство, которое всё больше поглощало его. Он представил Намджуна в те моменты, среди других мужчин и женщин, и хотя часть его души взрывалась от неприязни, другая часть осознавала, что всё это было частью его прошлого, частью того, что сделало его тем, кем он был сейчас. Но его мысли прервал шум шагов. Он быстро закрыл книгу и положил её обратно на тумбу. В дверном проёме появился Намджун, его взгляд сразу остановился на Юнги. — Ты не спишь? — спросил он, заходя в спальню, его голос был низким и чуть хрипловатым от долгого обсуждения с братьями. — Проснулся, — спокойно ответил Юнги, скрестив ноги на кровати. — А ты рано встал. Намджун подошёл ближе и сел на край кровати, наклоняясь, чтобы поцеловать Юнги в висок. — Были дела. Не хотел тебя будить. Юнги посмотрел на него, но ничего не сказал, просто мягко улыбнувшись. Он видел, как усталость отражается на лице мужа, но это не умаляло его силы и грации. Намджун медленно провёл пальцами по лентам, что едва удерживали изумрудный халат Юнги, с лёгкой улыбкой наблюдая, как ткань начинает расползаться, открывая нежную кожу. — А что ты читал, пока я был занят? — спросил он небрежно. Юнги опустил глаза, словно возвращаясь к своим мыслям, и с видимой невинностью ответил: — О, просто откровения одного человека. Его воспоминания о посещениях… как там было написано?.. Мира, который я не понимал, но должен был научиться. Намджун хмыкнул, считая, что Юнги нашёл какую-то старую книгу, но его руки продолжали развязывать ленты халата, не останавливаясь. Однако вдруг его пальцы замерли, а взгляд резко стал внимательнее. — Подожди, — нахмурился он, поднимая глаза на Юнги. — Ты сказал "воспоминания"? Юнги поднял взгляд, в котором было чуть больше лукавства, чем хотелось бы Намджуну. — Да, воспоминания. Очень честные. Очень личные. Намджун резко распрямился, отодвинувшись от Юнги, и прищурился. — Ты нашёл мой дневник? Юнги, не скрывая своей хитрой улыбки, наклонил голову, притворно хлопая ресницами. — А что ещё мне было читать, когда его оставили прямо на тумбе? Намджун закатил глаза и тяжело вздохнул, понимая, что именно этот дневник он случайно вытащил из ящика, чтобы переложить карты, но так и не убрал обратно. — Юнги… — начал он, но его омега лишь ухмыльнулся шире, подтянув мужа ближе. — Не беспокойся. Я не осуждаю. Наоборот, теперь я лучше понимаю, почему ты так часто бывал в тех местах. И должен сказать… твои описания были весьма впечатляющими. Намджун покраснел, но, чтобы скрыть своё смущение, вновь схватился за ленточки халата Юнги, развязывая их окончательно. — Ты слишком много знаешь, — пробормотал он, наклоняясь к шее омеги. Юнги рассмеялся, позволяя ему продолжить, но не удержался от последнего колкого комментария: — Слишком много? Ну, теперь я жду, что ты покажешь мне то, что так хорошо описывал. Ведь слова — это одно, а действия — совсем другое. Намджун, услышав это, лишь тихо фыркнул, прежде чем склониться к губам Юнги, сдержанно прошептав: — Ты пожалеешь о том, что сказал это. Юнги, почувствовав, как его халат полностью распахнулся, плавно провёл ногтями по груди Намджуна, слегка царапая его. Он заметил, как муж дернулся от ощущения, и с улыбкой посмотрел ему в глаза. — Не знал, что ты любишь, когда тебя царапают, — сказал Юнги, его голос был полон игривой дерзости. — Это как-то возбуждает? Намджун замер, ощущая холодные, едва ощутимые следы на своей коже, и коротко выдохнул, но в его глазах уже читалась жгучая страсть. Юнги лишь слегка улыбнулся, почувствовав, как напряжение растёт в воздухе. Он повернулся спиной к Намджуну, слегка покачав бедрами, словно неосознанно подавая сигнал. Он знал, как это воздействует на его мужа, и наслаждался этим. — Или тебе нравится смотреть сзади? Я заметил, как ты всегда так внимательно следишь, — бросил он, его голос был мягким, но с такой уверенностью, как будто он уже точно знал ответ. Намджун, не выдержав, схватил его за плечи и развернул обратно к себе. Его взгляд был полон желания, и он в отчаянии прошептал: — Ты умеешь свести меня с ума, Юнги. Юнги в ответ лишь наклонился ближе, ещё больше сближая их, и его губы мягко коснулись шеи Намджуна. — Значит, я правильно понял? Тебе правда кажется это привлекательным? Намджун с решимостью потянул Юнги к себе, помогая ему устроиться на своих бёдрах. Юнги не сопротивлялся, лишь тихо улыбаясь, когда оказался в его объятиях. Сначала он сидел на краю кровати, но Намджун крепко схватил его за талию и аккуратно усадил на свои бёдра, так что Юнги оказался сидящим сверху, спиной к груди мужа. С каждым движением Намджуна, его тело прижималось к Юнги, и омега почувствовал горячее дыхание мужа на своей шее, его руки, которые обвивали талию, а пальцы неслись по коже, рисуя следы в теле. Юнги, чувствуя, как мышцы Намджуна напрягаются под ним, постепенно расслабился, позволяя себе отпустить контроль. Он наклонил голову назад, вдыхая знакомый, горько-сладкий запах кожи Намджуна, его руки скользнули по мускулам, чувствуя каждый изгиб, каждый твёрдый контур. Намджун, не теряя времени, положил одну руку на бедро Юнги, его пальцы мягко сжали нежную кожу, а вторая рука скользнула вниз, поднимая его немного выше, чтобы его тело стало ещё ближе. Это положение было не просто интимным, оно было властью, поглощением, как если бы Намджун был готов взять его целиком. Юнги, чувствуя его силу и уверенность, не мог не отвечать на это. Намджун вошёл в него, резко и горячо, почти не церемонясь, но Юнги был уже готов к этому. Устранив последние сомнения, он продолжал двигаться, каждый его жест был уверенным, властным. После того, как Юнги почувствовал, как каждый его движущийся жест поднимал волну возбуждения и властной энергии в Намджуне, он начал двигаться всё более уверенно. Его тело двигалось в ритме с мужем, он ощущал, как Намджун мягко прижимает его, но в то же время не удерживает — давал ему свободу, позволяя Юнги быть ведущим в этом. Он чувствовал, как глубоко они соединяются, каждый его шаг вызывал у мужа отчаянные, нетерпеливые вздохи. Намджун прижал его к себе сильнее, слегка покачивая бедрами, но не вмешиваясь в темп, который задал Юнги. Каждое движение омеги было исполнено уверенности, которая заставляла его мужа терять терпение. Он сжимал руки на бедрах Юнги, оставляя глубокие следы на коже, а его дыхание становилось всё более учащённым. Юнги продолжал двигаться, чувствуя, как сила, которую он внёс в этот процесс, нарастала в нем. С каждым новым движением он немного наклонялся назад, ощущая, как его тело будто поглощает Намджуна целиком. Он слышал, как тот тяжело дышит, но не останавливался, наслаждаясь этим контролем. Намджун, задыхаясь от жгучей страсти, тихо рычал, ощущая, как его терпение на исходе. Он тянулся к губам Юнги, но омега отвёл его лицо, желая, чтобы мужчина понял сейчас в этом моменте всё в его руках. Юнги был властен, мог управлять ситуацией, но только потому, что он знал, что Намджун тоже не хотел останавливаться. После утра, полного страсти, оба с неохотой разошлись по своим делам. Намджун направился на утренний совет, его ум и тело ещё немного затуманены, но он не мог позволить себе задерживаться. Юнги, в свою очередь, тоже с трудом расставался с моментами близости, но понимал, что его роль как царственного супруга требует сосредоточенности. Перед тем как отправиться на уроки, он зашёл в свои покои, направляясь к столу, где стояла маленькая стеклянная баночка с настоем. Он знал, что каждый раз, когда он использует этот настой, его сердце начинает биться немного быстрее, а внутренний страх и надежда переполняют его. Это был один из тех моментов, когда на его лице невольно отражалось волнение, ведь каждое утро он с нетерпением ждал, что цвет жидкости в баночке изменится — знак, что он наконец-то носит ребёнка. Но снова — ничего не менялось. Он наклонился, чтобы капнуть немного крови в баночку, как и прежде. Настой остался того же цвета, без изменений. Это всегда казалось такой небольшой, но тяжёлой проверкой, как некое маленькое испытание, которое приносило всегда горечь, несмотря на то, как много он пытался скрыть эти чувства. Юнги оторвал взгляд от баночки и вздохнул, будто пытаясь прогнать эти мысли. Он знал, что нужно оставаться терпеливым, что время ещё не пришло, и что этот настой не мог стать единственным ориентиром. Но раз за разом он не мог не чувствовать, как беспокойство нарастает внутри. Он аккуратно закрыл баночку и поставил её обратно на стол. Все вокруг, всё, что связано с его ролью, казалось таким сложным и трудным. С мыслями о том, что надо собраться и двигаться дальше, Юнги взялся за свои уроки, но это чувство разочарования не отпускало его.

***

После прогулки с Мин Гуаном Юнги был уставшим, но в то же время он ощущал некую лёгкость, как всегда, когда проводил время с тигром. Вечерняя прохлада, прогулка по весеннему лесу, шум его тигра — всё это давало ему отдушину, позволяя на какое-то время забыть о тревогах и волнениях. Однако, как только он вернулся во дворец, его шаги не вели в собственные покои, а сразу в покои Намджуна. Он не был чужим здесь, да и не хотел быть. Его место было рядом с мужем, и он это знал. Комната была наполнена мягким светом масляных ламп, их пламя отбивалось золотыми бликами от украшений и ковров, покрывающих пол. Покои Намджуна казались Юнги самым тёплым местом в этом огромном дворце. Здесь он чувствовал себя не только в безопасности, но и любимым. Намджун сидел на широкой софе, обитой мягкой тканью глубокого синего цвета, и держал Юнги в объятиях. Юнги устроился боком, его голова покоилась на широком плече альфы, а одна рука лениво лежала на груди мужа. Он был немного уставшим после долгого дня, но всё же пытался слушать, что читал секретарь, сидящий за небольшим столиком напротив. Намджун, несмотря на сосредоточенность, иногда опускал взгляд на Юнги, его пальцы нежно поглаживали тонкое запястье омеги, словно напоминая ему, что он рядом. Когда секретарь замолкал, ожидая ответа, Намджун поднимал один из документов, пробегал его глазами и медленно диктовал действия: — Отправь ответ, что встреча возможна на следующей неделе. Подготовьте условия для переговоров, как обсуждали ранее. Юнги тихо вздохнул, чуть приподняв голову, чтобы посмотреть на текст в руках Намджуна. Его голос прозвучал мягко и немного сонно: — Они упоминали ещё что-то о поставках… Стоит уточнить, не добавили ли новый пункт. Намджун кивнул, слегка улыбнувшись, и, не отрывая взгляда от текста, сказал: — Хорошо подмечено. Уточните это в переписке. Юнги снова устроился удобнее, но его веки заметно тяжелели. Ему всегда было трудно устоять перед теплом, исходящим от Намджуна, и сейчас, под ласковым движением его пальцев, сон подступал всё ближе. — Ты засыпаешь, — тихо заметил Намджун, склонившись, чтобы прошептать это ему на ухо. Юнги слабо улыбнулся, не открывая глаз. — Нет… просто отдыхаю. Намджун усмехнулся, чуть крепче прижимая его к себе. — Ты каждый вечер так приходишь, и каждый раз пытаешься доказать, что не устаёшь. Но это ничего. Пусть секретарь уходит, а ты останешься здесь и просто спи. Юнги тихо протестовал: — Я ещё могу помочь… Я хочу быть полезным. Но его голос был таким сонным, что даже секретарь с трудом сдержал улыбку. Намджун чуть наклонился, чтобы мягко поцеловать его в макушку. — Ты уже делаешь больше, чем можешь представить, — прошептал он. — Просто будь рядом. Этого достаточно. Секретарь продолжал читать сообщения, его голос был напряжённым, но ровным: — Малик Асфар аль-Рахид сообщает, что на востоке начинается беспокойство. Харас снова активизирует свои действия, пытаясь вернуть Захарин. Они проводят набеги и намерены захватить наши земли. Юнги молчал, но его мысли были полны вопросов. Он не знал подробностей о восточных территориях, и его мысли пока не могли уловить, насколько серьёзна угроза. Он чувствовал растущее беспокойство, но всё же остался тихим, не решаясь вмешиваться. Намджун, сдерживавший себя, покачал головой, его пальцы сдавили талию мужа. Он молчал, но в его глазах было что-то, что Юнги не мог игнорировать — буря, скрытая за спокойствием. — Мы не можем позволить этому продолжаться, — сказал Намджун, его голос был низким и напряжённым. Он медленно встал, решимость на его лице становилась явной. — Кровью и огнем мы утопим Харас! Эти земли должны быть нашими, они не могут просто так забрать то, что принадлежит нам. Юнги почувствовал, как его грудь сжалась. Он был потрясён резкостью Намджуна, этой внезапной, почти неузнаваемой жестокостью. Он привык к тому, что его муж был сильным, но сдержанным. Сейчас же перед ним стоял тот жестокий правитель, о котором часто шептали в слухах. Этот взгляд, полный решимости и ярости, был совсем чужим для Юнги. Юнги попытался что-то сказать, но не мог подобрать слов. Его голос застрял в горле. Он чувствовал, как холодок страха пробегает по спине. Он не знал, как реагировать на это. Намджун заметил молчание Юнги, но не сразу успокоился. Он прошёл по комнате, глядя в окно, его шаги были быстрыми и нервными. Вскоре он снова повернулся к Юнги, его дыхание стало более тяжёлым. — Ты молчишь, — сказал он, его голос стал мягче, но всё ещё полон напряжения. — Ты не понимаешь, что они делают. Они не оставляют нам выбора, Юнги. Юнги взглянул на него, почувствовав, как его сердце сжимается. Он хотел сказать что-то утешительное, но слова не шли. Он лишь покачал головой, будто пытаясь сказать: «Я не знаю, что делать с этим, но я рядом». Намджун, заметив этот жест, всё-таки успокоился. Его гнев немного ослаб, но он всё ещё чувствовал, что ему нужно как-то найти решение. Он подошёл к Юнги, его рука легла на плечо омеги, и он мягко потянул его к себе. — Я понимаю, что ты переживаешь, — тихо сказал он, его голос стал более мягким. — Я не хочу, чтобы ты видел меня таким. Но я не могу позволить, чтобы эти угрозы продолжались. Юнги взглянул на него, его глаза были полны беспокойства, но и понимания. Он видел, как тяжело Намджуну справляться с этим грузом, и, несмотря на страх, он снова почувствовал его силу. — Ты прав, — сказал Юнги, голос его был мягким, но твёрдым. — Это твоя земля, твоя ответственность. Я рядом, ты не один. Намджун, чувствуя поддержку, вздохнул, и его взгляд стал менее суровым. Он снова обнял Юнги, в этот раз с нежностью и благодарностью. — Завтра, — сказал он тихо, — мы решим, что делать. Сегодня я закончил. Ты для меня важнее всего. Юнги почувствовал, как его плечи расслабляются, когда он услышал эти слова. Он взял руку Намджуна и сжал её. Было так много невыраженного, но всё-таки эти несколько слов давали ему ощущение спокойствия. Он знал, что несмотря на жестокость Намджуна, его муж был тем, кто всё равно готов был защищать его и их мир. Секретарь, наконец, встал и, слегка поклонившись, начал собирать бумаги, понимая, что вечер уже завершён. Намджун и Юнги остались вдвоём в тишине, и хотя в комнате всё ещё сохранялась тяжесть, оба понимали, что впереди будет ещё много решений, но на данный момент важно просто быть рядом.

***

Юнги лежал в спальне, его голова покоилась на груди Намджуна. В этот вечер он ощущал непривычное напряжение, исходящее от мужа. Руки Намджуна крепко обнимали его, словно он пытался удержать что-то большее, чем просто тело омеги. — Ты думаешь о Востоке? — спросил Юнги тихо, голос его звучал мягко и чуть устало. — Думаю, — ответил Намджун. Его пальцы гладили спину Юнги, но в этом прикосновении ощущалась не привычная нежность, а скорее жёсткость, которую Юнги никогда раньше не замечал. Он хотел что-то ещё сказать, но не успел. Намджун вдруг прижал его ближе, его губы нашли шею Юнги, и тот почувствовал, как поцелуи стали резче, грубее, чем обычно. Юнги вздрогнул, но не сопротивлялся, только сильнее обхватил Намджуна, пытаясь дать ему то спокойствие, которого он искал. Но Намджун, казалось, терял контроль. Его руки скользнули вниз, сильные пальцы сжали талию Юнги так, что омега почувствовал боль. — Намджун… — прошептал он, но альфа словно не слышал его. Его поцелуи становились всё жёстче, словно он пытался выгнать гнев, который до сих пор кипел внутри. Юнги почувствовал, как его плечо сжали чуть сильнее, чем нужно, и вскрикнул: — Намджун! Этот крик вернул его мужа в реальность. Намджун резко замер, его дыхание сбилось, и он отстранился, глядя на Юнги. В его глазах была смесь вины и ужаса. — Прости… — прошептал он, опуская руки. — Прости меня, Юнги. Я… я не хотел. Юнги смотрел на него, стараясь справиться с болью и одновременно с чувством сочувствия, которое накрыло его. Его дыхание было ещё немного сбивчивым после того, как Намджун резко остановился, испугавшись собственного порыва. Но вместо того чтобы укорить мужа, он осторожно поднялся на локте, глядя на него снизу вверх. — Намджун, — его голос прозвучал спокойно, но в нем была твёрдость. — Ты не должен сдерживаться. Альфа посмотрел на него, удивление мелькнуло в голубых глазах. — Что ты имеешь в виду? Юнги протянул руку, нежно коснувшись его лица, провёл пальцами по его щеке, а затем наклонился ближе, чтобы их взгляды встретились. — Ты забыл, кто я, — произнес он тихо, но его слова звучали как вызов. — Я омега северного императора. Не какого-то слабого альфы. Ты можешь показать мне, как занимаются любовью фьерданцы. Грубо, недержано, так, как ты хочешь. Намджун замер. В его голове боролись инстинкты: одна часть жаждала ответить на этот вызов, другая — боялась причинить ему боль. — Юнги… — его голос был охрипшим, напряженным. — Если это то, что тебе нужно, — Юнги наклонился, его губы скользнули к уху Намджуна, и он прошептал: — Не бойся. Я выдержу. Эти слова словно сорвали последние цепи, сдерживавшие Намджуна. Его руки снова потянулись к Юнги, но теперь в них не было ни колебания, ни страха. Он схватил его за талию, притянув к себе, его движения были уверенными и резкими, словно он больше не пытался прятать свою силу. — Ты уверен? — прошептал Намджун, прежде чем их губы снова встретились. — Да, — ответил Юнги, его голос был твердым, но в нём звучала лёгкая дрожь от предвкушения. Эта ночь стала иной. Грубой, необузданной, но удивительно откровенной. Намджун, позволив себе быть таким, каким он был на самом деле, почувствовал, как исчезает часть его гнева. А Юнги, принимая силу своего мужа, доказал, что он способен не только быть поддержкой, но и равной половиной этого союза.

***

Юнги стоял перед высоким зеркалом, накинутый на плечи лёгкий халат скользил вниз, едва прикрывая очертания тела. Его светлая кожа была покрыта россыпью отметин — синяки, красные следы и лёгкие царапины на шее, ключицах, бёдрах. Он провёл пальцами по одному из синяков на плече, не ощущая боли, а лишь вспоминая ту ночь. Его губы тронула едва заметная улыбка. Это было больше, чем просто страсть. Это был вихрь, сила, от которой он не хотел защищаться. Позади раздалось движение, и в следующую секунду сильные руки Намджуна обвили его со спины, плотно прижимая к тёплому телу. Альфа уткнулся носом в шею Юнги, его дыхание было мягким, но тревожным. — Прости, — прошептал Намджун, осыпая его шею лёгкими поцелуями. — Прости меня за это, min kjærlighet. Это был первый и последний раз. Я не должен был так терять контроль. Юнги взглянул на отражение мужа в зеркале и мягко усмехнулся, чуть качнув головой. Он повернул лицо к Намджуну, легко коснувшись его губ своими. — Nei, ikke den siste, — твёрдо ответил он. Намджун удивлённо приподнял брови, но Юнги уже развернулся к нему полностью. Он взял руку мужа, осторожно провёл ею по синякам на своей груди и плечах, его взгляд был спокойным, даже нежным. — Смотри, — мягко сказал он. — Это не боль. Это доказательство того, что мой муж сильный, страстный… и что он любит меня так, как никто больше не сможет. Намджун нахмурился, его пальцы на мгновение замерли на коже Юнги, но потом он опустил голову, медленно касаясь губами следов, которые сам оставил. — Ты… удивляешь меня, — признался он тихо, не поднимая взгляда. Юнги улыбнулся, запустив пальцы в его волосы и притянув ближе. — Я твой омега, Намджун. Это моя гордость — принадлежать тебе. Всему тебе. Эти слова сняли последнее напряжение с Намджуна. Он крепче обнял Юнги, прижимая его к себе, и на этот раз не было ни извинений, ни угрызений совести. Только благодарность за то, что у него был этот человек. Намджун поднял Юнги на руки, будто тот ничего не весил, и отнёс его обратно на постель. Свет мягко проникал в комнату сквозь плотные занавеси, золотистыми полосами ложась на их тела. Юнги смотрел на мужа снизу вверх, его взгляд был спокойным и уверенным, но в нём горел знакомый огонёк, который заставлял сердце Намджуна биться быстрее. — Я думал, ты устал, — тихо проговорил Намджун, склонившись над ним, его голос звучал с хрипотцой. Юнги мягко усмехнулся, проводя пальцами по сильным чертам лица альфы, будто очерчивая их заново. — Устал, — признался он. — Но мне кажется, ты знаешь, как вернуть мне силы. Намджун усмехнулся в ответ, в его глазах промелькнул тот самый хищный блеск, который Юнги всегда находил невыразимо притягательным. — Я не хочу быть с тобой грубым снова, — пробормотал альфа, склонившись ближе, чтобы мягко коснуться губами его шеи, покрытой следами от прошлой ночи. Юнги чуть повернул голову, давая ему больше пространства. Его голос звучал уверенно, несмотря на лёгкую дрожь от прикосновений: — Ты не был грубым. Ты был собой. Я хочу тебя таким, какой ты есть, Намджун. Эти слова словно сняли последний барьер. Намджун больше не сдерживался, но в этот раз его прикосновения были не дикостью, а страстью, тщательно контролируемой и направленной исключительно на то, чтобы доставить Юнги удовольствие. Он целовал его кожу, снова оставляя следы, но теперь с большей осторожностью. Его пальцы скользили по телу Юнги, изучая его заново, будто он боялся пропустить что-то важное. Юнги отвечал на каждое движение, его тихие стоны заполняли комнату, смешиваясь с дыханием Намджуна. Когда всё закончилось, они лежали рядом, тесно прижавшись друг к другу. Намджун обнимал Юнги, поглаживая его по плечу, а Юнги, расслабленный и довольный, устроился у него на груди. — Теперь ты понимаешь, что мне не нужно, чтобы ты сдерживался? — пробормотал он, его пальцы рисовали ленивые узоры на коже Намджуна. — Понимаю, — тихо ответил альфа, склоняясь, чтобы поцеловать макушку мужа. — Но это не значит, что я перестану волноваться. — И не нужно, — улыбнулся Юнги. — Просто будь со мной. Юнги наблюдал, как Намджун лежит рядом, глубоко задумавшись. После ночи, наполненной страстью, его лицо снова приняло серьёзное выражение. Юнги, прекрасно понимая, что мысли мужа вернулись к государственным делам, нарушил тишину: — Что ты решил насчёт Востока? Намджун на мгновение закрыл глаза, словно собираясь с мыслями, а затем тяжело вздохнул и поднялся с постели. Его обнажённая фигура скрылась в полутьме комнаты, когда он направился к креслу, где висел его халат. Надев его, он повернулся к Юнги. — Я поеду туда лично, — сказал он твёрдо. Юнги удивлённо приподнялся, его светлые волосы рассыпались по плечам. — Лично? Но разве нельзя послать генерала? Намджун покачал головой, его взгляд был полон решимости. — Это не просто вопрос войны или дипломатии. Восток — ключевой регион. Если я не покажу себя там, если не напомню им, кто здесь правитель, они начнут считать, что могут справляться сами. Я не могу позволить, чтобы мои враги думали, что я ослаб. Юнги молчал, обдумывая его слова. Намджун направился к ванной, открыв дверь и оставляя за собой ощущение прохладной дистанции. — Ты надолго? — тихо спросил Юнги, его голос прозвучал с едва заметной тревогой. Намджун остановился на пороге, обернулся и взглянул на него, его лицо было мягче, чем раньше. — На сколько потребуется. Я не оставлю тебя надолго, Юнги. Обещаю. — Ты даже не подумал взять меня с собой? — поинтересовался Юнги, поднимаясь с постели. Намджун посмотрел на него долгим взглядом, будто обдумывая этот вопрос. Затем его лицо озарила едва заметная улыбка. — Ты сам хочешь поехать? — Я хочу быть с тобой, куда бы ты ни отправился, — твёрдо ответил Юнги. — Разве я не твой омега? Или ты считаешь, что я не смогу быть полезен? Намджун немного помолчал, затем наклонился ближе, их лица разделяли лишь несколько сантиметров. — Ты — мой омега, — произнёс он низким голосом, в котором чувствовалась гордость. — И именно поэтому я хочу, чтобы ты был в безопасности. Но если ты хочешь поехать... тогда ты поедешь. Юнги удивлённо моргнул. Он ожидал возражений, возможно, даже спора, но не такой простой уступки. — Правда? — спросил он, не скрывая удивления. — Правда, — подтвердил Намджун. — Если ты хочешь видеть Восток, я покажу тебе его. Но будь готов к тому, что это путешествие не будет лёгким. Юнги улыбнулся, его глаза заискрились энтузиазмом. Он наклонился вперёд, легко поцеловав мужа. — Я справлюсь, — заверил он. — Вот этого я и боялся, — усмехнулся Намджун, вновь притягивая его к себе. — Ты всегда находишь способ убедить меня. Юнги рассмеялся, чувствуя, как тревога растворяется.