Crowned by Frost

Дворец, стоящий на воде, поразил Юнги своей величественной красотой. Его белые мраморные стены, витражные окна из цветного стекла и изысканные купола отражались в гладкой поверхности озера, создавая иллюзию, будто он парит над водой. Балконы словно звали подняться и взглянуть на мир с высоты. Юнги и Намджун после перемещения оказались на пристани, окружённой живописным городом. Здесь жизнь бурлила — шум людей, звонкий смех, мелодии уличных музыкантов и головокружительные ароматы специй смешивались в воздухе. Этот город казался иным, особенным, словно скрывал свою тайну за яркими красками и оживлённой суетой. Внезапно поверхность воды перед ними задрожала, и из неё медленно начал подниматься мост, изящно ведущий к воротам дворца. Намджун, уверенно ступая по мерцающим плитам моста, протянул руку Юнги, мягко удерживая его ладонь в своей. За ними безмолвной тенью следовали солдаты, сопровождающие их в этом путешествии. Юнги, укрытый лёгкими тканями, защищающими его от жаркого солнца, почувствовал, как ветер нежно трепал их края, обрамляя его фигуру в танце полупрозрачных складок. Каждый шаг приближал его к величию дворца и к новому этапу их судьбы. Когда они приблизились к дворцу, массивные ворота с грохотом распахнулись, открывая путь во внутренний двор. Перед ними предстала группа людей, на них были длинные кафтаны из шелка глубоких цветов, переливающиеся золотыми нитями в мягком свете ламп. Их головы венчали тюрбаны, украшенные сверкающими драгоценными камнями, а на пальцах поблёскивали кольца с рубинами и изумрудами. Почти все они были значительно старше, и их смуглая кожа напоминала о внешности Тэхена. Большинство глаз имело глубокий карий оттенок, в котором мерцали опыт и мудрость прожитых лет. Намджун, остановившись, уверенно поздоровался с ними на захирийском языке — том самом, который Юнги пока не знал. Среди встречающих выделялся мужчина, самый молодой из присутствующих. Однако даже он, как показалось Юнги, был старше Намджуна лет на пять и превосходил самого Юнги по росту и телосложению почти вдвое. Мужчина ответил на приветствие Намджуна и, повернувшись к Юнги, произнёс что-то, заставив его задуматься. Намджун рассмеялся, его голос эхом разнёсся по двору. Юнги и незнакомец удивлённо переглянулись, не понимая, что вызвало такую реакцию. Намджун что-то коротко ответил мужчине, и тот, неловко кивнув, указал на вход во дворец. Когда Намджун направился внутрь, Юнги последовал за ним, улучив момент, чтобы спросить: — Что он сказал? Намджун усмехнулся, заговорив чуть тише, чтобы их не услышали. — Это Малик Асфар аль-Рахид. Раньше он был младшим сыном правителя Захирии, а сейчас является моим наместником в этом регионе. Юнги внимательно слушал, не прерывая. — Он поприветствовал тебя как ханум, — продолжил Намджун с легкой улыбкой. — Ханум? — Юнги нахмурился, не зная значения слова. — Госпожа, — пояснил Намджун. — Когда я сказал, что ты господин, а не госпожа, ему стало неловко. Юнги приподнял бровь, взглянув на спину Намджуна. — Я, значит, госпожа? Намджун рассмеялся снова, но уже тише: — Возможно, ты выглядишь слишком изящно для здешних воинов. Юнги лишь недовольно нахмурился, но промолчал, размышляя о своём первом впечатлении в этом месте. Когда они вошли во дворец, Юнги ощутил лёгкий холодок, исходящий от мраморных стен, прохладный контраст с жарой, что обжигала снаружи. Внутренние помещения были наполнены золотым сиянием — свет пробивался через разноцветные витражи, раскрашивая полы и стены узорами. В воздухе витал аромат благовоний, смешанный с тонкими нотками жасмина и сандала. Слуги, одетые в лёгкие шелковые одеяния, почтительно поклонились, едва завидев Намджуна. Один из них проводил их по широким коридорам, пока Малик Асфар аль-Рахид следовал за ними сдержанным шагом, не произнося ни слова. Юнги чувствовал его взгляд, оценивающий, немного настороженный. Они поднялись в зал, наполненный мягким светом и прохладой. Столы из чёрного дерева были украшены резьбой, а на них лежали блюда с экзотическими фруктами и караваи свежеиспечённого хлеба. Здесь их уже ждали несколько советников и представителей знати региона. Они сидели на низких диванах, застеленных роскошными коврами, и, завидев Намджуна, поднялись, приветствуя его низкими поклонами. Юнги напряжённо следил за всем, ощущая себя не на месте. Но, несмотря на это, он держался гордо, с достоинством, которое всегда выделяло его среди других. Намджун сел в центре комнаты на возвышении, жестом приглашая Юнги занять место рядом. — Как тебе дворец? — спросил он, когда они оба устроились. — Я пока ещё не успел понять, — ответил Юнги, всё ещё чувствуя на себе взгляды окружающих. Советники и знатные гости, присутствовавшие в зале, поклонились Намджуну, а затем обменялись приветствиями с Маликом. Юнги оставался тихим наблюдателем, не проявляя ни малейшего любопытства к происходящему. Когда начался разговор на захирийском, Юнги спокойно сидел, сохраняя невозмутимость. Намджун вёл беседу с лёгкостью, иногда кивая и мельком бросая взгляды на Юнги. В какой-то момент Малик указал в его сторону, говоря что-то с лёгкой улыбкой. Намджун коротко ответил, и гости тихо засмеялись, но Юнги оставался невозмутим, будто ничего не замечая. После непродолжительных формальностей и разговоров о состоянии дел в регионе, слуги подали освежающие напитки и легкие угощения. Атмосфера стала немного менее напряжённой. Намджун вёл беседу уверенно, но вскоре встал и объявил, что ему и Юнги потребуется отдых после долгого пути. Малик Асфар кивнул с пониманием и приказал слугам проводить их в покои, приготовленные для почётных гостей. Когда они пошли по длинным коридорам, залитым мягким светом, слуги держались чуть позади. Юнги шёл рядом с Намджуном, не задавая вопросов и оставаясь тихим, как того ожидали от него. — Ты хорошо держался, — произнёс Намджун негромко, повернув голову к Юнги. — Для первого визита этого достаточно. Юнги коротко кивнул, его лицо оставалось бесстрастным, но внутри он чувствовал лёгкую усталость. Вскоре их проводили в просторные покои с высокими сводчатыми потолками. Полы были устланы коврами ручной работы, а из окон открывался вид на озеро, чья поверхность искрилась в закатном свете. В центре комнаты стояла широкая кровать с пологом из тончайшего шелка. — Здесь вы будете отдыхать, император, — произнёс один из слуг, поклонившись. Когда дверь закрылась, и они остались наедине, атмосфера в комнате изменилась. Юнги, не сдерживаясь больше, выдохнул и расслабился, чуть расправив плечи. Он подошёл к окну, где золотистый свет заката мягко играл на воде, и, посмотрев на отражение, сказал с ноткой усталости в голосе: — Это всё слишком… формально. Затем он повернулся к Намджуну, его глаза сияли живым огнём. Он был более свободен, а его взгляд выражал уверенность и открытость. — Но мне всё равно нравится быть рядом с тобой, — добавил Юнги, подойдя ближе, его голос стал тише, будто в этом помещении было только они двое, и всё остальное перестало существовать. Намджун слегка улыбнулся, увидев, как Юнги снова становится собой, освобождаясь от внешних барьеров. Он подвинулся по кровати, приглашая Юнги сесть рядом, и, когда тот подошёл, приобнял его за плечи. — Тебе не нужно быть сдержанным, когда мы вдвоём. Здесь ты можешь быть собой. Юнги почувствовал, как его напряжение уходит, и, не сдерживая себя, опустился на кровать рядом с мужем. Их взгляды встретились, и Юнги тихо улыбнулся, будто бы разгадав нечто важное. Дальше, когда они оба устроились на кровати, атмосфера ещё больше расслабилась. Намджун, заметив, как Юнги постепенно становится более раскрепощённым, нежно провёл рукой по его волосам, а затем коснулся его щеки, почти беззвучно выдыхая. — Ты так красив, когда не скрываешь своих мыслей, — сказал Намджун, его голос был мягким и спокойным. — Мне нравится видеть тебя таким. Юнги почувствовал, как его грудь наполнилась теплом от этих слов. Он положил голову на плечо Намджуна, ощущая его силу и заботу, и без слов понял, что с ним он всегда может быть собой. — Ты всегда такой… внимательный, — тихо произнёс Юнги, его голос почти исчезал в тишине. — Мне… не нужно больше ничего. Просто быть рядом с тобой. Намджун наклонился и, мягко обняв Юнги, прижал его к себе, чувствуя, как его сердце бьётся в такт с его собственным. Он закрыл глаза, позволив себе погрузиться в этот момент. — И мне не нужно ничего другого, кроме как быть рядом с тобой, — тихо ответил Намджун, и его голос был полон нежности. Намджун, ощущая усталость после долгого дня, мягко сказал: — Тебе стоит переодеться и лечь спать. Мы оба заслужили немного отдыха. Юнги, немного оживившись, взглянул на мужа: — Может, прогуляемся? Я бы хотел увидеть дворец, пока всё спокойно. Намджун улыбнулся, но покачал головой: — Внутренний двор предназначен только для омег, и большинство из них — женщины. Моё появление там будет воспринято как неуважение к их традициям. Юнги удивлённо поднял брови, но промолчал. — Но утром, — продолжил Намджун, — ты можешь самостоятельно осмотреть дворец. Здесь много интересного, и я уверен, тебе понравится. Он чуть мягче добавил: — А сейчас отдохни. Дорога была долгой, и завтра нас ждёт новый день. Юнги кивнул, принимая предложение, и, чуть поколебавшись, всё же направился к ширме, за которой слуги оставили его ночные одежды. Утром, когда первые лучи солнца едва коснулись водной глади озера, дворец просыпался от тишины ночи. За окнами раздавался лишь шелест листвы и лёгкий шум воды, как будто сама природа приветствовала новый день. Юнги проснулся немного раньше Намджуна. Он поднялся с кровати, чувствуя, как тёплый воздух нежно обвивает его, и, не разбудив мужа, тихо подошёл к окну. Изумительный вид на озеро и дворец, словно вышедший из сказки, передавал ощущение покоя и гармонии. Он вспомнил слова Намджуна о том, что внутренний двор был предназначен только для омег, и, решив не тратить время, тихо оделся и вышел из покоев. Его шаги, как и его мысли, были спокойными, он знал, что у него есть возможность исследовать это место, и он был решительно настроен изучить каждый уголок дворца. Покидая коридоры и проникая всё глубже в дворцовые залы, Юнги заметил, как дворец наполняется жизнью. Прислуга торопливо перемещалась по коридорам, а в центральном дворе уже виднелись омеги, женщины в ярких и пышных одеждах, беседующие и смеющиеся между собой. Юнги чувствовал, как его присутствие здесь вызывает любопытство, но все уважительно избегали прямого взгляда, словно давая ему пространство. Он постепенно, шаг за шагом, двигался вдоль арок, осматривая великолепные витражи и мраморные колонны. Множество комнат и залов скрывались за огромными дверями, каждое пространство дышало историей и роскошью. Тем временем в покоях Намджуна, уже проснувшись, он с любопытством наблюдал за тем, как Юнги исчезает из виду. С улыбкой он встал с кровати и, не торопясь, подошёл к окну, где Юнги уже был на своём пути. Ему было приятно, что его муж наслаждается моментом покоя и самопознания в этом новом месте. Юнги, прогуливаясь по дворцу, погружался в атмосферу нового и величественного места. Дворец был огромен, с множеством коридоров и двориков, каждый из которых открывался в новую, неведомую доселе часть. Внутренний двор был окружён высокими стенами, покрытыми зелёными растениями, а вокруг него расположились залы, наполненные искусно выполненными витражами, которые пропускали в комнату мягкий, приглушённый свет. Проходя через один из внутренних дворов, Юнги заметил, как женщины в ярких одеждах, чей статус был немаленьким, занимались различными делами. Одна из них, увидев его, едва не остановилась, но, заметив его молчаливое спокойствие, вернулась к своим делам. Он не обращал на это особого внимания и продолжил свой путь, чувствуя, как тяжёлые шелковые ткани его одежды касаются пола, и его шаги словно сливаются с тишиной дворца. Дворец наполнял его взгляд умиротворённой красотой, как будто здесь не было места для суеты и спешки. Он прошёл через галерею, стены которой украшали картины с изображением древних битв, побед и традиций. На некоторых из них были изображены фигуры с необычными украшениями, напоминающими родовые знаки, которые могли бы принадлежать его собственным предкам, если бы не были настолько чуждыми и далёкими. Юнги прошёл ещё несколько залов, и вскоре оказался в коридоре, где виднелись двери, ведущие в сад. Он открыл одну из них, и перед ним открылся удивительный вид: сад с цветущими деревьями и зелёными аллеями, по которым тянулись деревянные мостики через маленькие прудики с рыбой. Тут было тихо и спокойно, лишь легкий ветерок шелестел листвой. Он остановился на одном из мостиков, наблюдая, как вода отражает яркие цветы, распускающиеся среди зелени. Всё вокруг дышало свежестью и умиротворением. В этот момент он почувствовал, как воздух изменился, словно это было место, где время замедляется. Он закрыл глаза на мгновение, впитывая атмосферу, и только когда открыл их, увидел, как солнечные лучи играют на воде. Он стоял здесь, забыв обо всём, не чувствуя ни времени, ни усталости. Внезапно его взгляд встретился с глазами женщины, которая стояла у входа в одну из сторонних галерей. Она была одета в изысканное платье, и её лицо было скрыто под вуалью, но её глаза, как и её поведение, выразили интерес. Она не говорила, просто стояла и наблюдала, словно оценивая его. Юнги, почувствовав этот взгляд, слегка наклонил голову в знак уважения, но не произнёс ни слова. Женщина кивнула и ушла в сторону, и Юнги, оставшись один, снова сосредоточился на водах сада, понимая, что этот дворец — не просто место для отдыха. Он был полон скрытых смыслов и непознанных тайн, которые ждут своего времени, чтобы быть раскрытыми. Собравшись с мыслями, он решил вернуться к Намджуну, но, прежде чем направиться обратно, ещё раз взглянул на сад, на этот тихий, укромный уголок мира, который казался таким далеким и загадочным. Когда Юнги вернулся в покои, Намджун был уже на ногах, с чашкой чая в руках, готовясь начать новый день. — Ты долго гулял, — заметил Намджун с лёгкой улыбкой, когда увидел Юнги на пороге. — Как тебе дворец? Юнги, подойдя к нему, тихо ответил: — Здесь… спокойно. Но столько всего нового. Я… не знаю, как это всё понять. Намджун подошёл ближе, положив чашку на стол, и мягко взял Юнги за руку. — Ты можешь не торопиться. Всё будет понятно со временем. А сейчас, — он сделал паузу и улыбнулся, — давай позавтракаем, нас ждёт совет. Юнги кивнул, ощущая, как его тревога отходит, и это место начинает становиться частью его нового мира. После завтрака, когда солнце уже взошло выше, окрашивая стены дворца золотистым светом, слуга вошёл в покои и склонился в глубоком поклоне.

.شورا منتظر است، سرورم —

Намджун, одетый в тёмные одежды с серебряной вышивкой, поднялся с места. Его лицо, прежде расслабленное, мгновенно изменилось — оно стало жёстким, почти непроницаемым. Это был уже не муж Юнги, а правитель, тот, чьё слово решало судьбы. — Пора идти, — сказал он коротко, глядя на Юнги. Юнги тихо кивнул и встал рядом с Намджуном. Он выглядел, словно воплощение утончённой красоты, в лёгких широких шароварах и рубашке, едва касающейся его тела. Поверх неё был накинут полупрозрачное подобие халата, который струился за ним, как дымка, придавая его образу ещё больше эфемерности. Его волосы были собраны в две аккуратные косы, соединённые между собой цепочками с подвесками, которые звенели при каждом движении. Служанки добавили несколько украшений — тонкие браслеты на запястьях и кулоны, мерцающие на его теле и подчеркивающие его хрупкость и величие одновременно. Они шли по длинным коридорам, освещённым мягким утренним светом, который проникал через витражные окна. Намджун шёл уверенно, его широкие плечи и уверенная осанка подчёркивали силу и власть. Каждый шаг отдавался эхом в высоких сводах дворца, и все, кто попадался им навстречу, останавливались и склоняли головы, не осмеливаясь даже взглянуть прямо на своего правителя. Когда они подошли к высоким резным дверям, ведущим в зал совета, два стражника, одетых в чёрно-золотые мундиры, распахнули двери. Перед ними открылся огромный зал, стены которого были украшены золотыми узорами, а потолок возвышался так высоко, что казался небесами. В центре стоял длинный стол из тёмного дерева, за которым уже сидели несколько министров. Намджун вошёл первым. Его шаги стали ещё более твёрдыми, взгляд холодным, а во всём облике читалась безусловная власть. Юнги следовал за ним, тихий и внимательный, словно тень. Он сел чуть позади, в сторону, чтобы не мешать, но остаться в пределах видимости. Совет начался. Министры поочерёдно вставали, докладывая о делах. Юнги понимал лишь обрывки их речи, слова на захирийском звучали быстро и мелодично, словно напев. Иногда кто-то из говорящих бросал короткий взгляд в его сторону, но, встретившись с холодным взглядом Намджуна, поспешно отводил глаза. Юнги заметил, как меняется его муж. Намджун задавал резкие вопросы, его голос был громким, резонирующим, лишённым тепла. Он прерывал тех, кто пытался уклониться от ответа, его взгляды были ледяными, а выражение лица — безжалостным. Один из советников, мужчина с седыми волосами, что-то говорил, нервно перебирая пальцами ткань своей накидки. Намджун резко перебил его:

.تو این را برای آخرین بار گفتی—

.یک اشتباه دیگر، و تو مقام خود را از دست خواهی داد

.صبر من بی‌پایان نیست

Голос Намджуна заставил зал погрузиться в напряжённую тишину. Юнги, сидя на своём месте, наблюдал за происходящим. Он видел, как все в зале склоняются перед силой его мужа, и даже если кто-то пытался возразить, он не осмеливался пойти против. Юнги понимал, что это — часть правления, которую он не знал раньше. Это был не тот человек, который обнимал его вечером или шептал тёплые слова. Это был Намджун — правитель, для которого власть была обязанностью, а ошибки — непростительной слабостью. Хотя Юнги почти ничего не понимал из обсуждаемого, он внимательно следил за каждым движением, каждым словом. Он старался уловить суть, наблюдая за жестами, взглядами, интонацией. И даже если ему было трудно понять язык, он чувствовал, как все решения, которые принимались здесь, были важны не только для дворца, но и для всей империи. Совет продолжался несколько часов, но Юнги не показывал ни усталости, ни раздражения. Он сидел тихо, с прямой спиной, внимательно наблюдая, как его муж управляет людьми с уверенностью и силой. Когда стрелка солнечных часов приблизилась к полудню, один из мужчин поднялся и с глубоким поклоном обратился к Намджуну, проговорив что-то, после чего советники начали вставать и один за другим покидали зал. Намджун, сидя во главе стола, не сдвинулся с места. Он коротко кивнул, позволяя остальным удалиться, но сам остался, его взгляд был спокоен, но твёрд. Когда последний из советников покинул зал, в помещении остались только он, Юнги и несколько слуг, которые тут же начали накрывать обед. На большом столе появились серебряные блюда, из которых поднимался ароматный пар. Плов с шафраном и кусочками ягнёнка, приправленный сухофруктами и орехами, мясо, приготовленное с гранатовым соусом, лепёшки с мягким сыром, густой йогурт с мятой, фаршированные виноградные листья и блюда из свежих овощей — всё это выглядело роскошно. Поодаль стояли большие блюда с фруктами — свежие инжир, виноград, гранаты и дыня. Намджун взял деревянную ложку и начал неспешно есть плов, жестом приглашая Юнги присоединиться. — Ты ничего не хочешь? — спросил он, заметив, что Юнги выбрал только несколько спелых фруктов. Юнги покачал головой, слегка улыбнувшись. — Мне хватает. Они такие сладкие, как будто сами солнце впитали. Намджун тихо рассмеялся и, наслаждаясь едой, откинулся на спинку кресла. — Здесь всё такое, — сказал он. — Захирия славится своими землями и богатствами. Но вместе с этим приходит и ответственность. Юнги поднял взгляд, внимательно слушая. Намджун уже не тот холодный правитель, что несколько часов жёстко раздавал указания, он вновь стал мягким и заботливым. — Дела на Востоке сложны, — начал он, медленно объясняя, чтобы Юнги мог следить за мыслью. — После завоевания прошло не так много времени. Мы держим контроль над Захирией, но старые порядки ещё живы. Налоги собираются, но их не всегда хватает на то, чтобы поддерживать всё. Он сделал паузу, пододвигая к себе чашу с гранатовым соком. — Торговля идёт хорошо. Захирия — важный узел для караванов. Здесь проходят пути из пустыни через горы. Но… — Намджун посмотрел на Юнги серьёзным взглядом. — Это также делает её уязвимой. Юнги, осторожно откусив кусочек инжира, кивнул, показывая, что он внимательно слушает. — Ты знаешь о Харасе, — продолжил Намджун. — Они были частью Захирии до её объединения. Когда я начал завоевание здесь, прошлый правитель быстро сдался. Но не все люди приняли наше правление. Сейчас они снова пытаются вернуть контроль над этими землями. Юнги отложил фрукт и, сложив руки на столе, тихо спросил: — И что ты собираешься делать? Намджун откинулся в кресле, на его лице появилась лёгкая улыбка. — Ждать. Мы не можем действовать сейчас. У нас нет достаточно сил, чтобы удержать приграничные территории и двинуться на Харас одновременно. Но недели через две, когда наши ближайшие войска подтянутся к границе, мы сможем выступить. Юнги смотрел на Намджуна, его взгляд был задумчивым. — Это будет война? Намджун медленно кивнул. — Она уже идёт. Но это будет решающий удар. И, надеюсь, последний. Юнги ничего не ответил, лишь продолжил смотреть на мужа. Его молчание говорило о многом — он понимал тяжесть этого решения и опасность, которая стояла за ним. Но он знал, что его муж сделает всё, чтобы защитить свои земли и людей. Когда они закончили обед, и Намджун уже собирался вернуться к картам, Юнги тихо, но твёрдо заговорил: — Намджун… Муж обернулся к нему, заметив в глазах Юнги что-то решительное, но мягкое. — Да? Юнги, сцепив пальцы на столе, чуть склонил голову, как будто собирался с мыслями, а затем поднял на него уверенный взгляд. — Я хочу выступить вместе с тобой. Намджун сначала нахмурился, удивлённый его словами, и отложил чашу, которую только что взял в руки. — Ты хочешь поехать на войну? — его голос прозвучал ровно, но в нём угадывалось напряжение. — Да, — кивнул Юнги. — Я не просто твой супруг, Намджун. С детства меня учили быть воином. Последние одиннадцать лет я оттачивал свои навыки. Я не просто омега. Я способен держать меч не хуже любого из твоих солдат. Намджун медленно откинулся в кресле, его взгляд изучал лицо Юнги. — Ты знаешь, что это не просто рискованно? — наконец заговорил он, его голос был мягче, но твёрдый тон оставался. — Это война, Юнги, и там не будет места для титулов или нежности. Ты подвергнешь себя огромной опасности. Юнги не отвёл взгляда. — Я знаю, и я готов. Мне нечего бояться, если я сражаюсь рядом с тобой. — Это не так просто, как кажется, — ответил Намджун, скрестив руки на груди. — На войне нужно не только владеть мечом. Нужно уметь принимать быстрые решения, понимать тактику, держаться в строю. Там нет времени на ошибки. — А ты сомневаешься в моих способностях? — спокойно спросил Юнги. Намджун замолчал, разглядывая Юнги с новым интересом. Ему нравилась эта уверенность, которую тот проявлял, но мысль о том, чтобы взять его на войну, вызывала у него беспокойство. — Я не сомневаюсь в тебе, Юнги, — наконец сказал он. — Но ты не солдат. Ты моя семья. Я не хочу рисковать тобой. Юнги слегка приподнял подбородок, его голос стал твёрже: — Ты знаешь, что я не просто семья. Я часть твоей жизни, твоей власти, твоего дома. Если я могу помочь тебе, я должен это сделать. Намджун тихо вздохнул и провёл рукой по волосам. — Ты не оставляешь мне выбора, да? Юнги чуть улыбнулся, но его взгляд оставался серьёзным. — Я хочу быть рядом с тобой в радости и в трудностях. И если это значит, что мне нужно встать на поле боя, то я сделаю это. Намджун молча смотрел на него несколько мгновений, словно взвешивая все «за» и «против». Наконец он поднялся и подошёл к Юнги, положив руку ему на плечо. — Хорошо, — сказал он. — Но с одним условием. Ты останешься под моей защитой и будешь действовать только под моим руководством. Юнги кивнул, его лицо засветилось от облегчения и радости. — Я согласен. Намджун улыбнулся, хотя в глубине души его не покидало беспокойство. — Тогда тебе стоит подготовиться. Через пару недель мы будем готовы выступить. До тех пор отдыхай и набирайся сил.

***

Комната была наполнена паром, воздух был влажным и тёплым, а стены, отделанные мрамором и украшенные изысканными орнаментами, мягко отражали свет. Намджун уставшим взглядом следил за медленно двигающимися облаками пара, которые поднимались от горячих плит. Он провёл целый день за решением государственных дел, его тело болело от усталости, а мысли запутались в бесконечных потоках обязанностей. Вокруг него царил мягкий свет, струящийся через высокие окна, скрытые тканями, и рассеянный в помещении, словно невидимый. Наконец, он позволил себе немного расслабиться, погрузившись в одну из горячих ванн хамама. Вода была приятно тёплой, её пар проникал в кожу, а запах благовоний наполнял пространство, успокаивая его утомлённые нервы. Всё, что ему нужно было, это несколько минут покоя. Он откинулся на спинку, погрузив голову в облако пара, и почти закрыл глаза, чувствуя, как тяжесть дня постепенно уходит. Дверь с тихим звоном открылась. В полумраке комнаты в воздухе появилась тонкая тень, которая сначала показалась ему просто призрачной. Он не поверил своим ушам, когда услышал чёткие шаги и, не отрывая взгляда от воды, сказал полагая, что это ещё одна наложница присланная ему в утешение:

.برو. نمی‌خواهم کسی را ببینم—

Ширма, отделяющая пространство, слегка пошатнулась, и фигура в изысканных тканях сделала ещё шаг. Она двигалась с невероятной лёгкостью, и чем ближе она подходила, тем сильнее нарастало его раздражение. Он снова, более грубо, попытался прогнать незнакомку:

...گفتم برو—

Но тут его взгляд поднялся, и его слова обрывались, как будто он сам замер в воздухе. Он увидел Юнги. Его Юнги. В том же полупрозрачном наряде, который он никогда раньше не носил. Наряд едва прикрывал его, словно сливаясь с окружающим паром, излучая неуловимую магию. Юнги выглядел как нечто почти эфемерное, как загадка, расплывающаяся в дымке. Дальше наступила пауза — такая тишина, что было слышно, как в далёкой части дворца плещет фонтан. Юнги остановился, стоя всего в нескольких шагах от ванны, его взгляд скользнул по Намджуну, и уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке. — Ты, кажется, был не рад видеть меня, — негромко сказал он, склонив голову набок. Намджун выдохнул, провёл рукой по лицу, пытаясь собраться. Его взгляд всё ещё был прикован к наряду Юнги — полупрозрачному, украшенному лёгкой вышивкой, с тонкими цепочками, обвивающими запястья и талию. Он выглядел не как принц или воин, а как сбывшийся сон, причём настолько реальный, что у Намджуна защемило в груди. — Это ты… — наконец произнёс он, голос хриплый от удивления. Юнги подошёл ближе, его босые ноги касались тёплого мрамора пола, а лёгкая ткань наряда почти не скрывала очертания его тела. Он остановился прямо перед ванной и, опустившись на колени у края, склонился ближе к Намджуну. — Кто же ещё, если не я? — прошептал он, протянув руку, чтобы кончиками пальцев провести по мокрому плечу мужа. Намджун сглотнул, всё ещё не в силах отвести взгляд. — Ты… выглядишь… — начал он, но замолчал, потому что подобрать слова оказалось невозможно. Юнги тихо рассмеялся, мягко и немного насмешливо. — Не ожидал? Намджун покачал головой и потянулся, чтобы взять его за руку, пальцы слегка дрожали. — Ты всегда находишь способ меня удивить, — ответил он, и в его голосе засквозила нежность. Юнги чуть подался вперёд, а затем наклонился, его губы коснулись виска Намджуна. — А ты никогда не перестаёшь быть серьёзным, даже когда расслабляешься, — шепнул он, обводя взглядом ванну. — Может, это пора исправить? Намджун поднял бровь, но Юнги, не дожидаясь ответа, плавно поднялся и шагнул в воду. Намджун наблюдал, как Юнги опускается в воду, его движения медленные и спокойные, как всегда, с какой-то скрытой грацией. Ткань слегка прилипала к телу, подчёркивая его стройные линии. Свет полумрака играл на его фигуре, но Намджун не отводил взгляд, как бы чувствуя, что что-то в этом моменте начинает ему не нравиться. Когда Юнги погрузился в воду, Намджун без слов поднялся из неё, его тело было сдержанным, но видно напряжённым. Он молча подошёл к Юнги, хватая его за запястье и притягивая к себе. Его голос прозвучал тихо, но твёрдо: — Ты думаешь, что можно так легко отвлечь меня? — сказал он, не выражая явного раздражения, но в голосе был холодный тон, в котором скрывалась угроза. Юнги, улыбаясь, не пытался скрыть лёгкую провокацию. — А ты что, считал, что я пришёл сюда для чего-то другого? — ответил он, не отводя взгляда. Намджун на мгновение замер, его пальцы слегка сжались вокруг запястья Юнги. Он не сразу ответил, наблюдая за ним. Затем медленно, но уверенно произнёс: — Неважно, для чего ты пришёл, — его голос был твёрдым, но сдержанным. Юнги не успел ничего сказать, как губы Намджуна накрыли его. Это был не страстный поцелуй, а скорее жестокий, требовательный, как если бы Намджун просто подтверждал свою власть. Юнги замер на мгновение, но затем расслабился и ответил на поцелуй, его руки поднялись, обвивая шею Намджуна. Когда Намджун оторвался, его взгляд снова был холодным, почти безэмоциональным. Он проводил рукой по мокрой ткани, немного отодвигая её. — Ты ходил в этом… через весь дворец? — его голос стал чуть ниже, но сдержанным. Нет никакой ярости, просто лёгкое недовольство, которое, тем не менее, отдавалось в голосе. Юнги чуть приподнял брови, не скрывая усмешки. — Разве есть другой путь? — спросил он, слегка пожав плечами. Намджун посмотрел на него, его выражение не изменилось, но пальцы крепче обвили его талию, как будто пытаясь удержать его ближе. — Ты позволил всем этим людям видеть тебя таким? — произнёс он спокойно, как будто размышляя вслух, но в его голосе сквозила лёгкая угроза. Юнги мягко пожал плечами, не скрывая свою уверенность. — Это всего лишь одежда, Намджун, — ответил он, не волнуясь. — Ты преувеличиваешь. Намджун медленно наклонился, его губы оказались у самого уха Юнги. Его дыхание было ровным, но едва ощутимым в воздухе. — Это не просто одежда, — произнёс он тихо. — Ты мой. Только мой. Он ещё крепче прижал Юнги к себе, но без лишнего напряжения, словно уверенный в своих словах. — Если я узнаю, что кто-то задерживал взгляд на тебе… — продолжил Намджун с холодной решимостью в голосе, — я сделаю так, чтобы он пожалел об этом. Юнги почувствовал, как в голосе Намджуна прозвучала угроза, но она была спокойной, контролируемой, почти как обещание. Юнги улыбнулся, наклонив голову так, чтобы встретиться с его взглядом. — Тогда тебе повезло, — ответил он тихо. — Они все отворачивались. Не знаю, из уважения ко мне или из страха перед тобой. Намджун коротко хмыкнул, но его взгляд стал более удовлетворённым. — Вот и хорошо, — произнёс он, после чего снова поцеловал Юнги, не требовательно, но уверенно, как будто подтверждая, что всё остаётся под его контролем.

***

Юнги находился в своих покоях, освещённой мягким светом рассвета. Сквозь высокие окна пробивались лучи солнца, играя на мозаичных узорах на полу. Он как раз изучал свитки из местной библиотеки, но внезапное ощущение чего-то нового заставило его замереть. Оно было едва уловимым — тепло и лёгкая дрожь внутри, словно пробуждение жизни. Он невольно коснулся живота, его холодные аметистовые глаза расширились. В душе поднялась волна тревоги, смешанной с необъяснимой радостью. Что-то внутри говорило ему: Это не сон. Юнги торопливо подошёл к небольшой кожаной сумке, что хранилась на полке. Он достал стеклянную баночку с снадобьем. Его руки слегка дрожали, когда он взял тонкий шип для прокалывания пальца. С тихим вздохом он кольнул кончик указательного пальца и наблюдал, как алая капля крови упала в прозрачную жидкость. На мгновение ничего не происходило. Юнги даже задержал дыхание, пристально вглядываясь в баночку. Но затем жидкость вдруг засияла серебристым светом, словно оживая. Лёгкий дымок поднялся над поверхностью, и комната наполнилась тихим звоном, похожим на трепет крыльев птицы. Юнги судорожно вдохнул. Он стоял в тишине, глядя на баночку со сверкающей серебром жидкостью, а затем его охватило непреодолимое желание найти мужа. Он не думал, не раздумывал — просто сорвался с места. Он даже не заметил, что был лишь в лёгком халате из прозрачного шелка, который едва прикрывал его тело. Волосы, расплетённые после долгих часов сна, струились за ним светлым водопадом, пока он бежал по длинным коридорам восточного дворца. Слуги и стражники замерли в шоке, увидев принца в таком виде. Некоторые пытались опустить глаза, другие поспешно отворачивались, а самые смелые пытались предложить ему накинуть на себя что-то более пристойное. Но Юнги не замечал их. Его лицо сияло странной смесью счастья и растерянности, а в холодных аметистовых глазах светилась решимость. Юнги не остановился даже на миг, босые ноги скользили по гладкому камню пола, халат развевался за ним, открывая плечи и тонкую фигуру. Он знал, что нарушает все приличия востока, где правили строгие законы поведения, но сейчас ему было всё равно. Юнги, укутанный в лёгкий халат, ворвался в зал, словно зимний ветер. Его дыхание было сбивчивым, а волосы слегка растрёпаны, словно он прибежал в спешке. Стоило ему увидеть мужа, как его шаг замедлился, а взгляд стал робким. Намджун стоял в зале совета, склонившись над разложенными на мраморном столе картами. Рядом с ним было двое главных визирей, обсуждавших границы и расстановку войск, но весь их разговор прервался, когда массивные двери распахнулись. Советники обменялись взглядами, сразу поняв, что здесь нет места посторонним. Они склонились в почтительных поклонах и, тихо ступая, покинули зал, оставив императора и его супруга наедине. Намджун поднял голову, нахмурившись, заметив тревогу в глазах Юнги. Он тут же выпрямился, забыв о картах и прерванной стратегии. — Юнги? Что случилось? — Его голос был твёрдым, но тёплым, словно он хотел одновременно утешить и заверить, что он рядом. Юнги остановился в нескольких шагах от него, взгляд его метался между мужем и полом. Осознавая, что его халат слишком открывает плечи, он неловко запахнул его, словно пытаясь скрыть свою уязвимость. — Прости… я… — Он на мгновение замолчал, чувствуя, как слова застревают у него в горле. Он сжал ткань халата у груди, а другой рукой инстинктивно прикоснулся к животу. — Я должен был подождать… но я… Намджун сделал шаг вперёд, его брови приподнялись в ожидании. — Говори, Юнги. Всё хорошо, — сказал он мягко, голос его был глубоким и обволакивающим, как тёплое покрывало. Юнги закрыл глаза, пытаясь найти силы сказать то, что так долго держал в себе. Его губы дрожали, но он наконец прошептал: — Я… мы… — Он сделал паузу, стиснув пальцы, затем поднял глаза на мужа. — Я жду ребёнка. Намджун замер. Сначала на его лице читалось полное недоумение, как будто он не сразу осознал значение этих слов. Но затем выражение его лица смягчилось, в глазах вспыхнула смесь радости и благоговения. Он шагнул к Юнги, но остановился на полпути, боясь спугнуть этот момент. — Ты уверен? — его голос прозвучал тихо, почти шёпотом, но в нём чувствовалась огромная надежда. Юнги, ещё немного колеблясь, медленно кивнул. Его глаза блестели от слёз, но улыбка начала проскальзывать через тяжесть на сердце. — Я проверил. Это правда. Намджун больше не сдерживался. Он сделал последний шаг, мягко обнял Юнги за талию и медленно опустился на одно колено перед ним. Его руки осторожно легли на живот Юнги, будто он прикасался к самому хрупкому сокровищу. — Наш ребёнок, — прошептал он, опустив голову. Его лоб чуть коснулся живота Юнги, и в этот момент все стены, всё, что окружало их, перестало существовать. Юнги смотрел на него сверху вниз, чувствуя, как комок в горле наконец исчезает. Он поднял руку, осторожно проведя пальцами по волосам Намджуна. — Ты рад? — спросил он, его голос был тихим и немного неуверенным. Намджун поднял голову, его лицо сияло искренним счастьем. — Рад? Юнги, я благодарен тебе… за всё, что ты приносишь в мою жизнь. — Его губы дрогнули, и он добавил, почти шутливо: — Я приказываю тебе беречь себя и нашего ребёнка, пока я не сделаю для вас этот мир безопасным. Намджун всё ещё держал руку на животе Юнги, но его лицо стало серьёзным. Он поднялся на ноги, мягко касаясь плеча супруга. — Ты немедленно вернёшься на Север, — сказал он твёрдо, взгляд его был полон решимости. Юнги тут же нахмурился, отступив на шаг. — Нет. Я не покину тебя. — Юнги, — голос Намджуна стал ещё глубже, а тон — более властным, — ты должен подумать о себе. И о ребёнке. Здесь слишком опасно. Восток полон интриг, каждый день несёт новые угрозы. На Севере ты будешь в безопасности. — Я не слабый, Намджун! — Юнги повысил голос, его глаза сверкнули гневом. — Я воин. Я знаю, как защищать себя. И я не оставлю тебя одного. — Это не обсуждается, — жёстко прервал его Намджун, его голос был холодным, но забота всё же просвечивала сквозь ледяную маску. — Ты нужен мне живым и здоровым, Юнги. Это моё окончательное решение. Юнги замер, его плечи опустились. Гордость и упрямство уступили место горечи. Он отвёл взгляд, чувствуя себя подавленным, но спорить дальше не стал. Намджун, видя, как поник его супруг, мягко взял его за подбородок, подняв лицо Юнги так, чтобы их глаза встретились. — Когда я вернусь, — сказал он уже тише, его голос стал тёплым, — я устрою охоту. В честь победы. И в честь нашего сына. Юнги моргнул, смущённо нахмурившись. — Почему сына? Может, это дочь. Намджун улыбнулся, его пальцы мягко провели по щеке Юнги. — Я знаю, что это сын. Я чувствую это. Прежде чем Юнги успел что-либо ответить, Намджун наклонился и нежно поцеловал его в лоб, задержавшись на мгновение. Этот жест был полон любви и защиты. — Ты для меня важнее всего, — прошептал он, убирая прядь волос с лица Юнги. — Прошу, доверься мне. Юнги тихо выдохнул, ощущая тепло поцелуя Намджуна на своём лбу. Его глаза всё ещё блестели от эмоций, но он заставил себя улыбнуться. — Я буду ждать тебя… вместе с нашим малышом, — сказал он мягко, его голос звучал хрупко, но в нём всё же сквозила твёрдость. Намджун кивнул, проводив его взглядом. Он видел, как гордость и любовь борются в душе Юнги, но был благодарен, что тот согласился. Юнги развернулся и, не дожидаясь ответа, медленно пошёл прочь. Его лёгкий халат всё так же струился за ним, но походка уже не была стремительной, как раньше.