Кинктобер: краткие истории Гермионы/Нарциссы

Комната была тускло освещена, мягкий свет свечей отбрасывал длинные тени на стены личных покоев Нарциссы, в поместье Малфоев. Гермиона сидела на краю большой кровати с балдахином, ее сердце колотилось в груди, когда она наблюдала, как Нарцисса медленно, с обдуманной грацией двигалась по комнате. Воздух был густым от предвкушения, каждое мерцание свечей отражалось от элегантного темного дерева мебели. Прошел всего день с их встречи в «Горбин и Бэркес, но Нарцисса пригласила ее сюда сегодня вечером для чего-то другого. Для чего-то более интимного. Проклятие было снято, и все же мысли Гермионы оставались запутанными в воспоминаниях о прикосновениях Нарциссы — какой контролируемой, какой осторожной, какой властной она была. И вот перед ней стояла Нарцисса, одетая в черное, ее глаза светились чем-то темным и опасным, а между пальцами она держала маленькую изящную свечу. «Сегодня вечером, — тихо сказала Нарцисса, ее голос был ровным и властным, когда она подошла ближе, — я хочу показать тебе что-то другое. Что-то, чего ты никогда раньше не испытывала». Дыхание Гермионы перехватило, ее тело уже отвечало на слова Нарциссы, на тихую интенсивность момента. Она знала, что что бы ни случилось сегодня вечером, это будет на условиях Нарциссы, и одна эта мысль вызвала дрожь в ее теле. Пальцы Нарциссы слегка коснулись подбородка Гермионы, приподняв ее лицо, чтобы встретиться с ней взглядом. «Ты мне доверяешь?» «Да», — прошептала Гермиона, ее голос был ровным, несмотря на нервное дрожание в животе. Она доверяла ей — полностью, хотя она никогда не ожидала, что окажется в такой ситуации с Нарциссой Малфой из всех людей. Медленная, довольная улыбка расползлась по губам Нарциссы, когда она выпрямилась, ее рука скользнула вниз по шее Гермионы, прежде чем легко опуститься на ее плечо. «Хорошо», — пробормотала она. «Потому что сегодня вечером я хочу не торопиться с тобой». Взмахом палочки Нарцисса еще больше приглушила свет, оставив только мягкое сияние свечей, освещающее комнату. Мерцающее пламя отбрасывало танцующие тени на лицо Нарциссы, делая ее еще более воздушной, более неприкосновенной. Но она не была неприкосновенной. Не сегодня вечером. Нарцисса направила Гермиону лечь на кровать, ее руки были твердыми, но нежными, когда она расположила ее именно там, где она хотела. Сердце Гермионы колотилось, когда она лежала на мягких, прохладных простынях, ее тело напряглось от предвкушения, когда она наблюдала, как Нарцисса двигается медленными, обдуманными движениями. Она слышала потрескивание пламени, когда Нарцисса зажгла еще одну свечу, запах лаванды и чего-то еще — чего-то более глубокого — наполнял воздух. Нарцисса подошла и встала рядом с Гермионой, ее глаза блестели, когда она держала над ней свечу, пламя отбрасывало теплый свет на обнаженную кожу Гермионы. Тепло свечи было успокаивающим, утешающим, но в этом моменте была некая острота, которая заставила дыхание Гермионы участиться. «Ты когда-нибудь участвовала в играх с воском, Гермиона?» — спросила Нарцисса тихим голосом, словно обсуждала что-то гораздо более обыденное. Гермиона покачала головой, ее тело слегка дрожало, когда она лежала под пристальным взглядом Нарциссы. «Нет», — призналась она, ее голос был едва слышен, ее нервы уже настигали ее. Губы Нарциссы изогнулись в медленной понимающей улыбке, свет свечи отбрасывал тени на ее лицо, делая ее вид еще более властным. «Первый раз тогда», — пробормотала Нарцисса, ее тон был мрачным, но дразнящим. «Я подозревала это. В тебе есть эта... невинность. Но под ней ты просто жаждешь сдаться, не так ли?» Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но не смогла произнести ни слова. Дело было не только в том, что говорила Нарцисса, но и в том, как она это говорила. Как будто она знала эту часть Гермионы задолго до того, как Гермиона сама это признала. Нарцисса не стала дожидаться ответа. Медленно и неторопливо она наклонила свечу, позволяя еще одной капле горячего воска упасть на голую грудь Гермионы, прямо между ее грудей. Гермиона вздрогнула, резкий жар потряс ее, но это была не боль. Это было что-то совсем другое — интенсивность, которая послала поток ощущений, пробежавший по ее коже, вниз к самой сердцевине ее тела. «Ты держишься», — тихо сказала Нарцисса, ее глаза блестели, когда она наблюдала, как тело Гермионы напрягалось и расслаблялось под этим ощущением. «Не надо. Отпусти». Сердце Гермионы колотилось, пульс ускорился, когда тепло воска распространилось, оставив после себя мягкое, затянувшееся жжение. Она почувствовала, как свободная рука Нарциссы коснулась ее груди, прохлада ее пальцев резко контрастировала с жаром. Каждое прикосновение было преднамеренным, точным — Нарцисса полностью контролировала ситуацию, и Гермиона обнаружила, что хочет отдать ей все больше и больше. Следующая капля воска упала чуть выше пупка Гермионы, тепло прокатилось по ней, каждая точка контакта пробуждала что-то глубоко внутри нее. Улыбка Нарциссы стала шире, в глазах темное удовлетворение. «Каждая часть тебя отвечает мне», — прошептала Нарцисса, ее голос был знойным, но пронизанным властностью. Она позволила воску упасть на живот Гермионы, проведя его ниже, ближе к ее бедрам. «Ты чувствуешь это, Гермиона? Как твое тело жаждет того, что я тебе даю?» Гермиона резко выдохнула, ее тело слегка выгнулось с кровати, ее кожа ожила от ощущений. «Да», — выдохнула она, слово вырвалось у нее почти непроизвольно. Глаза Нарциссы заблестели. «Хорошо. Ты учишься». Следующая капля воска приземлилась в опасной близости от бедра Гермионы, и она ахнула, ее бедра инстинктивно двинулись к Нарциссе. Тепло расцвело в этом чувствительном месте, распространяясь в восхитительном контрасте с прохладным воздухом вокруг них. Пальцы Нарциссы немедленно оказались там, скользя по внутренней стороне бедра Гермионы, дразня ее легким прикосновением, заставившим пульс Гермионы участиться. «Ты так прекрасно выглядишь», — сказала Нарцисса, ее голос был хриплым от признательности, когда она позволила воску снова капнуть, едва избежав самого чувствительного места Гермионы. «Вся отмеченная, дрожащая подо мной». Гермиона чувствовала, как в ее теле растет потребность, а Нарцисса ничего не делала, чтобы ее удовлетворить. Вместо этого она, казалось, была довольна тем, что держала ее на грани, наблюдая за каждой реакцией своими острыми, оценивающими глазами, словно Гермиона была своего рода экспериментом, который она препарировала, кусочек за кусочком. Еще одна капля воска, на этот раз на ее грудь, и Гермиона застонала, ее тело напряглось, когда сочетание ощущений захлестнуло ее. Нарцисса тихонько усмехнулась. «Ты чувствуешь это, не так ли? Это напряжение между болью и удовольствием». Нарцисса отставила свечу в сторону, ее пальцы прослеживали путь, где воск затвердел на коже Гермионы. Прикосновение было медленным, почти благоговейным, но в нем чувствовалось скрыто обладание, заставившее сердце Гермионы снова забиться. «Ты дрожишь из-за меня», — заметила Нарцисса, ее голос был почти самодовольным, когда ее пальцы скользнули ниже, коснувшись чуть выше центра Гермионы. «Твое тело знает, чего оно хочет, даже если ты все еще притворяешься, что не знаешь». Гермиона вздрогнула, ее бедра слегка приподнялись, преследуя прикосновение Нарциссы. Потребность внутри нее становилась невыносимой, но Нарцисса еще не закончила. Ее пальцы легко скользили по скользкому теплу Гермионы, едва касаясь, неустанно дразня ее. «Я могла бы это остановить», — прошептала Нарцисса, ее голос был темным и бархатистым, когда ее пальцы скользнули между складками Гермионы, все еще дразня. «Все, что мне нужно сделать, это надавить немного сильнее. Но зачем мне это делать, когда я и так наслаждаюсь этим?» Гермиона заскулила, ее тело ныло от желания, каждый нерв горел огнем, пока Нарцисса продолжала свое медленное, мучительное исследование. Нарцисса наклонилась, ее дыхание согревало ухо Гермионы, когда она говорила. «Я хочу увидеть, как ты разваливаешься подо мной», — прошептала она, ее пальцы наконец надавили достаточно, чтобы заставить тело Гермионы дернуться в ответ. «Я хочу почувствовать это. Услышь это. Отпусти, Гермиона. Я хочу каждую часть тебя». В тот момент, когда эти слова слетели с ее губ, пальцы Нарциссы надавили сильнее, легко скользя внутрь Гермионы, другая ее рука скользнула вниз, чтобы помассировать мягкие изгибы ее талии, ее бедер. Гермиона ахнула, все ее тело напряглось, когда сочетание пальцев Нарциссы и охлаждающего воска создало пьянящую смесь ощущений. Прохладные остатки воска смешались с обжигающим жаром, струящимся по ней, заставив Гермиону извиваться под прикосновением Нарциссы. Дыхание Гермионы участилось, ее тело неконтролируемо отреагировало на ритм, заданный Нарциссой. «Я не могу...» «О, ты будешь», — пробормотала Нарцисса, на ее губах играла озорная улыбка, когда ее пальцы проникали глубже, быстрее, подталкивая Гермиону к краю. «И я буду наслаждаться каждой секундой этого». Все тело Гермионы выгнулось на кровати, ее ноги задрожали, когда пальцы Нарциссы двигались с большей интенсивностью, заполняя ее полностью. Тепло от воска, гладкая ласка рук Нарциссы, чувство полной зависимости от кого-то, кто так все контролирует, — это было слишком, и все же недостаточно. Пальцы Нарциссы сжались внутри нее, ударяя по той точке глубоко внутри нее, которая посылала ударные волны по ее телу. «Отпусти, Гермиона», — мягко приказала она, ее голос был тихим, но твердым. «Я хочу, чтобы ты кончила для меня». Гермиона не могла больше сдерживаться. Все ее тело напряглось, удовольствие достигло невозможного пика, прежде чем взорваться, ее оргазм обрушился на нее с ослепляющей интенсивностью. Она вскрикнула, ее тело содрогнулось, когда волна за волной удовольствия поглотили ее, заставив ее задыхаться, когда она вцепилась в простыни под собой. Пальцы Нарциссы замедлились, ее прикосновения теперь были успокаивающими, когда она нежно вела Гермиону через афтершоки ее освобождения. Она не говорила, просто наблюдала с тихой интенсивностью, как тело Гермионы дрожало под ней, полностью истощенное. Когда Гермиона наконец открыла глаза, ее тело все еще гудело от остатков оргазма, Нарцисса наклонилась над ней, ее губы изогнулись в мягкой, удовлетворенной улыбке. «Молодец», — пробормотала Нарцисса, ее голос был полон удовлетворения, когда она откидывала выбившийся локон с влажного лба Гермионы. «Ты прекрасно это приняла». Гермиона лежала там, слишком измученная, чтобы ответить, ее тело все еще гудело от послевкусия опыта. Воск затвердел на ее коже, контраст прохладных и горячих ощущений все еще сохранялся. Рука Нарциссы задержалась еще на мгновение, прежде чем она встала, разглаживая мантию с привычной легкостью. «Есть еще кое-что, что мы могли бы исследовать», — сказала она, ее голос был мягким, но дразнящим. «Если хочешь. Но мы прибережем это для другой ночи».