The Prince and the Alchemist

Цукаса, оправившись от первоначального изумления, подошел к оставлянной мебелью; Нэнэ прямо за ним. Он наклонился и огляделся; никаких следов ведьмы... «Ты уверен, что он открыт?» Он услышал, как Нэнэ сказала: «Мы ведь не просто вторглись, не так ли?» Цукаса фыркнул. «Да, я проверил. Он открыт. Вот почему невероятно странно, что вокруг никого нет». Именно тогда взгляд Цукасы упал на небольшой металлический колокольчик, висящий на веревке, расположенный рядом со стойкой. Повинуясь импульсу, он протянул руку и позвонил в него в общей сложности три раза. «Что такое...?» — начала спрашивать Нэнэ, прежде чем послышался звук, и Цукаса отшёл от стойки. Воздух в комнате сразу же похолодел, когда они услышали шаги, приближающиеся из другой комнаты; Цукаса очень надеялся, что они не разозлили могущественную фигуру. На долю секунды он задумался, будет ли лучшим выходом выбежать из магазина. Нэнэ, казалось, была готова сделать то же самое. Но затем занавеска была отдернута. И из двери вышел молодой человек, не тот, кого ожидал Цукаса. Что еще хуже, он выглядел примерно его возраста. Он огляделся и, наконец, заметил остальных двоих. «А, клиенты», — сказал он и шагнул за прилавок. «Простите, я никого не ждал в такой час, не говоря уже о том, — он самодовольно посмотрел, — принце и его... эскорте?» «Она моя подруга», — поправил Цукаса. Нэнэ слегка кивнула. «Конечно, мои извинения». Он вытащил табурет из-за прилавка и сел, положив голову на руки. «Что я могу сделать для вас, мои дорогие клиенты?» На мгновение никто не произнес ни слова, из-за чего между ними повисла довольно неловкая тишина. Цукаса поспешил заполнить его, «мы просто осматривались», — сообщил он другому, — «нам было любопытно узнать о смене владельца». «А, так ты, должно быть, слышал слухи», — он поиграл с маленьким колокольчиком, в который только что позвонил Цукаса. «Те, которые утверждают, что я ведьма, пришли, чтобы устроить неприятности». Несмотря на озорной тон в голосе, Цукаса подумал, что он услышал легкую горечь во всем этом. В этот момент заговорила Нэнэ, встав рядом с Цукасой. «Так они ложные? Слухи?» «Ну, мне кажется, что звание «ведьма» немного резковато. Я предпочитаю слово «алхимик», когда речь идет о моей профессии». «Алхимик?» — спросил Цукаса. «Точно, странствующий», — он замолчал, затем, казалось, что-то понял. «Простите», — сказал он, — «я не думаю, что я правильно представился. Меня зовут Руи Камиширо». «А, конечно», — ответил Цукаса в свою очередь, «это удовольствие, Руи. Я Цукаса Тенма, но я уверен, что ты это знаешь», — Руи слегка кивнул, «а это моя подруга Нэнэ Кусанаги». «Приятно». Нэнэ помахала рукой. Алхимик слегка хлопнул в ладоши. «Ну что ж, теперь, когда все были представлены, я не буду прерывать твое «осмотр», дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится». «Будет сделано». Цукаса внезапно почувствовал себя более непринужденно; как будто разговор прояснил ситуацию. Он и Нэнэ оба повернулись к полкам вокруг них, внимательно изучая все мелкие гаджеты и безделушки, разбросанные на них. Подавляющее большинство из них, казалось, были механическими и собранными вручную, но были также некоторые стеклянные бутылки с бирками на них; большинство из них были неразборчивыми. Они, должно быть, провели около пятнадцати минут, любуясь творениями Руи, прежде чем Цукаса повернулся. Нэнэ, казалось, сосредоточилась на механической фигуре, напоминающей человека, поэтому он позволил ей продолжать. Тем временем он обратил свое внимание на человека за прилавком. Руи, в какой-то момент, начал возиться с чем-то, что выглядело как фиолетовый кристалл и куски металла; превращая их в форму браслета. Но это было не то, что интересовало Цукасу. Вместо этого Цукаса наблюдал за его лицом, пока он возился, чтобы прикрепить металл. Он еще не полностью доверял Руи, учитывая, что их встреча была всего несколько минут назад; и все же, глядя на него сейчас, он не знал, чего он так боялся. Он казался таким непринужденным, что Цукаса обнаружил, что другие жители деревни не способны находиться рядом с ним. Это заставило его почувствовать, что он действительно может расслабиться, не нужно изображать принца. Хотя, может быть, ему стоит перестать пялиться. «Тебе что-то нужно?» — спросил Руи, выведя Цукасу из раздумий. Нэнэ тоже обернулась на внезапный разговор. Цукаса заикался: «Я... ты не беспокоишься, что воры заберут твои изобретения? Я имею в виду, ты оставил прилавок без присмотра». Руй улыбнулся. «Это? Это просто убийцы времени, ничего действительно ценного». Затем его улыбка стала озорной. «Настоящие продукты находятся сзади». Глаза Цукасы расширились, и он повернулся к Нэнэ, которая была так же шокирована, как и он. «Убийцы времени»? Все это? Если это были продукты с низкой стоимостью, то... «Какие изобретения у тебя внутри?» Другой приподнял бровь. «Ищешь что-то конкретное?» «Я...» Цукаса заколебался, он посмотрел на Нэнэ; стоит ли ему спросить? Нэнэ, казалось, поняла вопрос, она пожала плечами, к большому разочарованию блондина. Он сказал Саки, что ничего не купит для нее, а что, если он купит что-то для себя? Особенно что-то такого калибра; это было бы просто несправедливо. Но, с другой стороны, и сделка тоже не была честной. Сделка, срок которой истек, теперь приближалась на день. И все же, что-то столь же нереально, как любовное зелье? На ком он вообще его использует? Позволят ли они ему? Делает ли его ужасным человеком мысль о том, что он об этом думает? Вероятно. Может, он мог бы оставить это как страховку. Что-то, чтобы убедиться, что ему не придется жениться на ком-то слишком чуждом ему. «Ну?» — спросил Руй. Цукаса молчал слишком долго. Он колебался, это лучше, чем ничего. «У тебя есть что-нибудь, эээ… что-то вроде любовного зелья?» Он не мог смотреть ей в глаза, когда произносил эти слова. И все же он тут же поднял глаза, когда Руй категорически сказал: «нет». Его лицо стало суровым, а руки неподвижными. Цукаса побледнел, вот оно, еще один слух будет ходить по улицам к концу дня; тот, что утверждал, что принц ищет проклятые вещества, такие как любовные зелья. Это его точно погубит. «Цукаса, нам нужно идти», — услышал он голос Нэнэ. «Подожди-ка», — вмешался Руи, — «то, что любовные зелья не входят в сферу моих знаний, не значит, что я не могу придумать что-то, чтобы помочь тебе». Цукаса замер. «А?» Ухмылка алхимика вернулась на место, «как насчет чего-то, что даст людям больше стимула приближаться к тебе?» Цукаса дважды взглянул, «как ты...?» Он повернулся к Нэнэ, но она, казалось, была так же сбита с толку, как и он. «О, все говорят о тебе», — сказал он с легким драматическим оттенком, «к сожалению, они также говорят о том, что ты недостаточно уверен в себе, чтобы приблизиться к его величеству». Цукаса инстинктивно поежился от названия, но сделал шаг к стойке. «Итак, у тебя что-то есть?» — осторожно спросил он. Руй встал — и, ей-богу, он был высоким. «Не прямо сейчас, но возвращайся через два дня, и я это подготовлю». «Сколько это будет стоить?» — вмешалась сзади Нэнэ. «Мы сможем обсудить оплату после того, как ты сочтешь мое предложение достойным». Затем он протянул руку: «Итак?» — спросил он: «Как насчет этого?» Цукаса начал думать обо всем, что может пойти не так; но он заставил себя отбросить все свои сомнения и крепко пожал руку алхимика. Он надеялся, что не совершает ужасную ошибку. На следующий день Цукаса проснулся от того, что ему в комнату доставили письмо. Еще полусонный, он возился с печатью на конверте, даже не проверяя, кто его отправил. В нем говорилось: Дорогой Цукаса, Надеюсь, у тебя все хорошо; все здесь меняется к лучшему благодаря моим новым друзьям. Я написал, чтобы поздравить тебя. Я только что узнал о твоей недавней помолвке и с гордостью могу сказать, что мне разрешат присутствовать на будущей свадьбе. Хотя я этого не ожидал, эта новость озарила мой день, я не могу дождаться, чтобы снова увидеть тебя и Саки. С наилучшими пожеланиями, Тойя. Письмо вызвало на поверхность множество чувств; большинство из которых, как подумал Цукаса, были совсем нежеланными в это время утра. Счастье, которое он испытал, когда понял, что Тоя был отправителем, принесшим хорошие новости, было просто великолепным; Тойя только что закончил справляться с различными проблемами в своей жизни, но, похоже, дела наконец-то пошли на лад. Однако сокрушительная реальность его неминуемого крайнего срока была слишком сложна, чтобы отбросить ее в сторону. Поэтому Цукаса встал с кровати и попытался подготовиться к встрече с этим днем; невозможный подвиг, когда надвигающаяся тревога преследовала его повсюду. Поэтому вместо этого он начал делать все возможное, чтобы выкинуть эту мысль из головы. Он рылся в своем гардеробе, раскидывая повсюду одежду; перекладывал подушки и перебирал все, что мог найти. Ничего не получалось. Проблемы Цукасы были непобедимы. Затем вошла Нене, и Цукаса, по общему признанию, подпрыгнул. «Ты не постучалась». «Я постучалась», — ответила Нене, закрывая за собой дверь. «Когда ты не ответил, я подумала, что ты все еще спишь». «Но ты зашла?» «Я хотела облить тебя водой». «Грубо». Но это не произвело того эффекта, который должен был. Нене минуту осматривала комнату, прежде чем сесть. «Тяжелая ночь?» Она спросила, указывая на разбросанные вещи. Цукаса нахмурился. «Ничего», — сказал он. Холодный фасад Нэнэ слегка треснул. «Что случилось?» «Ничего, я в порядке». Она не поверила. Затем она заметила его, сидящим на кровати, письмо. Она потянулась за ним, но Цукаса оказался быстрее и схватил его прежде, чем она успела. «О, я поняла», — поняла Нэнэ, «ты расстроена из-за этого письма». «Я не такой». «Знаешь», — ее тон был «как-будто-само-собой», — «я поняла, что когда ты начинаешь что-то отрицать, это обычно означает, что ты лжешь». Цукаса замолчал. «… Как?» Нэнэ бросила на него взгляд. «Мы дружим уже… 2 года?» Цукаса кивнул. «Именно так». Она подошла к нему, и, несмотря на разницу в росте и возрасте, Нэнэ могла быть ужасающей, когда хотела. «Я знаю тебя, Цукаса, я тебя разоблочила. Так что садись», — она указала на кровать. «И рассказывай». Цукаса молча повиновался, спорить с Нэнэ бесполезно, у нее все еще может быть та вода, которую она планировала вылить на него. Когда он сел, все еще сжимая письмо в руке, она снова заговорила: «Теперь, это из-за помолвки, верно?» Он снова кивнул. «Просто», — попытался объяснить он, — «что, если ничего не получится?» «Например?» «Ну, а что, если в конце месяца у меня никого не будет? Что, если я не смогу заслужить ничью любовь к дедлайну?» Он продолжал болтать, говоря, что все его переживания и проблемы определенно помогли; но глядя на лицо Нэнэ, ее выражение было непонятным, определенно нет. Когда он закончил, тишина наполнила комнату, и за окнами послышалось пение утренних птиц. Наконец Нэнэ вздохнула. «Ты такой идиот». Цукаса был сбит с толку. Он попытался заговорить, но Нэнэ опередила его. «Сделка просто несправедлива», — твердо заявила она, — «месячный лимит необоснован для задачи, которую тебе поручили выполнить». «Итак...» «Но», — прервала его Нэнэ, подняв палец, чтобы заставить его замолчать, — «это не невозможно, особенно для тебя». «Я!?» Цукаса наконец вставил слово, «Вся проблема во мне! Люди не хотят со мной разговаривать!» «Значит, они дураки!» Разговор вышел из-под контроля, но после этого последнего обмена репликами они оба снова замолчали. Нэнэ, казалось, потратила секунду на то, чтобы обдумать свои слова, прежде чем снова заговорить. «Да, ты громкий и противный». «Но ты просто...» «Заткнись и дай мне закончить», — Нэнэ смутилась, но это не помешало ей заставить его замолчать. «Однако, несмотря на все это, ты отличный парень. Ты искренне заботишься о людях, честна и прямолинейна. Вот чего не хватает людям». Птицы оглушали в этой тишине. Цукаса никогда раньше не видела эту сторону Нэнэ; да, раньше она казалась страшной, когда она ловила его на лжи, но теперь... Цукаса встал и обнял Нэнэ. Она вскрикнула и начала протестовать, но не предприняла никаких реальных усилий, чтобы попытаться вырваться. В конце концов он отпустил ее, и они оба сели на кровать. «Спасибо, Нэнэ». «Не говори об этом». Ее взгляд стал холодным, «серьезно не говори, мне стыдно даже думать об этом». «Я-я не буду». «Хорошо». Она вернулась к нормальному состоянию. «Тебе, наверное, стоит рассказать Саки о письме. Думаю, она захочет услышать, как дела у Тои». Глаза Цукасы расширились, бумага теперь была скомкана в его кулаке. «Откуда ты знаешь?» Нэнэ просто встала и указала на конверт на кровати. Слова «Тоя Аояги», написанные отправителем, наконец встретились с его глазами. Но прежде чем он успел сделать ей комплимент, Нэнэ открыла дверь. «Я буду на кухне, если что-то понадобится. Не стесняйтесь спрашивать, так я буду меньше работать». И она ушла. Цукаса остался в своей комнате, внезапно, ему показалось, что не так уж и рано сталкиваться со своими чувствами.