Dying inside

      — Хочешь, помогу?       Ами заглядывает ему через плечо и видит простейшие химические уравнения, решить которые можно меньше чем за минуту. Ятен вздрагивает от её голоса, но продолжает усердно грызть ручку и прерывается лишь для того, чтобы буркнуть:       — Нет. Сам разберусь.       Странно, что у него сложности. Ятен учится лучше Сейи — но хуже Таики. Последний давно ушёл со школьного двора, предоставив Ятену в одиночестве сражаться против ионных и окислительно-восстановительных реакций, и, зная его, помощь он даже не предложил. Не из жадности к своему времени и своим умственным способностям — просто в голову не пришло. Такой вот он — самый умный из «Трёх Звёзд».       Ами распрямляется и собирается уйти, но Ятен всё-таки бросает едва слышимое:       — Помоги, а.       Она улыбается и садится рядом — на шуршащую траву. Ей несложно — лишняя практика только на руку. А если она объяснит понятными словами, то, быть может, в следующий раз такого ступора у Ятена не произойдёт. Ами берёт у него из рук тетрадь и старается не смотреть ему в лицо, чтобы не захихикать. Очень уж по Ятену заметно, когда он пытается усмирить гордость и, наступив себе на горло, пойти на компромисс или, что самое страшное, попросить о помощи.       — Смотри... — Ами начинает записывать решение на чистый, не измаранный перечёркнутыми ошибками лист. Ами комментирует каждую свою запись: что и откуда взялось, попутно напоминая определения тех или иных терминов. Ятен, несмотря на всю свою ершистость, слушатель благодарный: он следит за её рукой, выписывающей формулу, не перебивает и лишь изредка задаёт уточняющие вопросы. Усаги и Минако на его месте давно бы издёргались и потеряли бы нить рассуждений ещё в самом начале.       «Спасибо» Ятен не говорит, но Ами не в обиде. Слова значат не так много, как результат. Если на следующем уроке он получит хорошую отметку за контрольную, значит, она не зря старалась. Это — лучше простого «спасибо».       В следующий раз — неделю спустя, — Ятен подходит к ней сам и просит помочь с физикой. Не решить за него — объяснить. Ами это мгновенно подкупает.       — Из-за концертов у нас слишком мало времени, — с недовольным вздохом поясняет он, закатывая глаза. Ами оправданий не просила — Ятен готов учиться, это для неё главное. Но он, кажется, и сам расстроен своей средней успеваемостью. — А ты, вообще-то, объясняешь намного лучше, чем учитель и, тем более, Таики.       Они идут вместе по улице, и Ами приходится делать над собой усилие, чтобы не замечать завистливых взглядов девочек. У Ятена очень много фанаток, но общаться он ни с кем не хочет и грубо отшивает каждую. Таики просто отмалчивается, и, расстроенные или рассерженные из-за холодного игнора, фанатки уходят сами. А Сейя так и вовсе никого не замечает: выловить его девочкам трудно, потому что он вечно с Усаги, а Усаги в поисках приключений никогда на месте не сидит.       — Его невозможно попросить что-то пояснить, — продолжает Ятен. — Разговаривает, как занудный сорокалетний профессор из токийского университета. Кошмар какой-то.       Ами тихо смеётся над его недовольством. Ей с Таики очень легко и интересно, они на одной волне. Она даже немного смущается, когда остаётся с ним наедине. С Ятеном, оказывается, тоже легко — если он сам выбрал тебя собеседником, наставником или другом. В этом есть своя обезоруживающая честность.       Теперь они часто занимаются вдвоём: в парке, в кафе, в школе после уроков. Несколько раз Ятен даже приглашает её в квартиру «Трёх звёзд», а ведь никто из подруг Ами никогда там не бывал — наверное, и Усаги тоже.       — Тут нам, по крайней мере, не будут мешать, — отвечает на её удивлённый взгляд Ятен. — Располагайся.       Похоже, он и впрямь устаёт от повышенного внимания к себе, хотя из них троих он, пожалуй, самый артистичный и музыкальный. У него длинные пальцы прирождённого музыканта, а голос высокий и чистый. И Ами совсем не страшно оставаться с ним в пустой квартире. От такого, как Ятен, подвоха не ждёшь, он — весь будто на ладони. Как есть, так и говорит. Чистые эмоции оголённых нервов-проводов.       Они засиживаются допоздна, и Ятен провожает её домой, хотя ему очень не хочется и он этого не скрывает. «Мне лень», — открыто говорит он. Но тут же добавляет, что нельзя так поздно ходить одной, поэтому плетётся рядом, разглагольствуя о том, как режиссёр их нового клипа его достал.       — Минако собиралась прийти посмотреть на съёмки, — вспоминает Ами. Вечер, перетекающий в ночь, выдался тёплым, ей хорошо и уютно. — И Усаги.       — Эту вашу Усаги Сейя позвал, — ворчит Ятен. Он идёт, запрокинув руки за голову, и мягкий ветер треплет полы его пиджака и пряди стянутых в хвост волос. — А Минако сама вечно за нами таскается. Не знаю, на что она рассчитывает. Как банный лист, честное слово. Думает, что постоит рядом с нами и станет звездой? Это так не работает.       — Пожалуйста, не говори грубо о моей подруге, — просит она. Знает, что Ятен всё равно будет так говорить — Минако его раздражает, — однако и слушать молча тоже не может. Это не по-дружески. — Кроме того, она вовсе не пытается стать звездой за ваш счёт.       — Да ну? — Ятен фыркает. Он похож на красивую фарфоровую кружечку, до краёв наполненную горьким чаем, который щедро расплёскивает вокруг себя. — А выглядит всё именно так.       — Просто ты ей очень нравишься.       Ами прикрывает рот ладонью, соображая, что сболтнула лишнего. Открытая манера речи Ятена расслабила её, и она привыкла не слишком напрягаться в разговорах с ним. Но Ятена, кажется, услышанное откровение ничуть не воодушевляет. Он лишь спрашивает, искоса на неё взглянув:       — А ты? Кто из нас нравится тебе?       — А обязательно должен кто-то нравиться?       — Само собой. Ты девочка, а мы классные. Девочки любят классных парней.       — Ну и самомнение у тебя, — отвечает Ами сквозь смех.       — Таики?       — Что?       — Таики, говорю, тебе нравится?       Ятен раздражается, когда приходится повторять что-то два раза, и Ами немного льстит то, что он даже голоса не повысил.       — Да нет. — Она качает головой. — Мы неплохо ладим, это правда, но…       — И правильно, — перебивает её Ятен, будто всё, что после слова «нет», ему уже неинтересно слушать. — Два умника рядом — это перебор. Хочешь — тоже приходи с этими двумя на съёмки. Хоть не так нестерпимо будет.       Ами не приходит — ей некогда, слишком много домашней работы. «Наверное, он расстроился, — думает она на следующий день, идя домой к Рей чтобы позаниматься со всеми. — Нет, — тут же одёргивает она себя. — Скорее, разозлился».       Ятен, однако, если и разозлился, виду не подаёт. Ждёт её у подножия храма, в котором живёт Рей, а в руках у него — белоснежный, в тон его волосам, цветок гардении. Ами в удивлении подходит ближе, прижимая к груди учебники. Она ожидала наткнуться на глухую стену обиды — подобным образом Ятен ведёт себя с другими, когда что-то происходит не так, как ему хочется. Цветок сбивает с толку. Или он не для неё, а для кого-то другого? Для Минако? Какая же она глупая, конечно для Минако! Она ведь сама случайно проболталась о том, что он нравится Минако. Закономерное действие парня: подарить влюблённой в него девушке цветы.       — Держи. — Ятен будто бы всё-таки недоволен, но чем именно — Ами не понимает — слишком огорошена этим простецким «держи», будто цветы у них в порядке вещей.       — Это мне? — с неподдельным изумлением спрашивает она. — Спасибо…       — Таики помешан на розах, — говорит он, отбирая у Ами учебники и вталкивая ей в руки гардению. — Но розы — это такая кошмарная банальщина! Особенно красные, розовые, белые…       Он продолжает возмущаться тайной страстью Таики к «банальным» цветам, пока вдвоём они поднимаются к храму. Чем больше Ятен говорит, тем более расслабленным становится, и тут до Ами доходит: он не был недоволен, он был… смущён?       Она останавливается посреди лестницы и прячет лицо в мягкие зелёные листья гардении. Теперь смущена она. Смущена страшно и всерьёз. Парни ведь не дарят цветы просто так? А что она скажет Минако? И девочкам? Ни одна из них не обделит вниманием цветок, который Ами определённо не сама себе купила. Влюблённости Минако, конечно, легкомысленны и мимолётны, но всё же...       — Эй, ты чего? — окликает её Ятен.       — Мне неловко, — сознаётся Ами. Был бы на его месте Таики — ни за что бы не созналась, но за честность и открытость она старается платить той же монетой. — Мне никогда не дарили такие цветы.       — Только не говори, что это были чёртовы розы.       Он фырчит, как кот. Пытается выглядеть ершистым, как всегда, но Ами, уже успевшая к нему привыкнуть, легко считывает искорки тревоги в ярких зелёных глазах. Хочет ли она, чтобы это зашло дальше? Кажется, хочет. Это странно — никогда бы Ами не подумала о себе и Ятене в подобном контексте, но ей приятен этот цветок, и приятно то, как с ней ведёт себя Ятен — прикладывая усилия, стараясь, укрощая свой капризный нрав. Наверное, девушкам нельзя проявлять инициативу, но Усаги ведь постоянно вьётся вокруг Мамору, обнимает его, напрашивается на поцелуи. Может, и ей тоже можно?..       Она приподнимается на мысках и аккуратно целует Ятена в щёку. Тот аж весь взвивается, едва не выронив учебники, и смотрит на неё, как на умалишённую, а Ами смеётся над его ошалевшим видом.       — Можешь взять меня за руку, если хочешь, — говорит она.       — Вот ещё, — отвечает насупившийся Ятен, но Ами уже знает, что на обратном пути, справившись со смущением и перестав дуться за смех, он всё-таки возьмёт её руку в свою. И о Минако она в тот момент даже не вспоминает.