Dying inside

      Сумрачное безвременье, в котором вынуждена обитать Сейлор Плутон, навеки неизменно. Здесь не бывает дождя или снега, здесь не светит солнце, здесь не ходят люди. Единственный друг Сейлор Плутон — это маленькая девочка, внучка королевы Серенити, но воспринимать её реальным человеком сложно. Ведь Сейлор Плутон знает: девочка пришла из будущего столь далёкого, что ничьё сознание попросту не вместит пролегающие между эпохами эоны лет.       О девочке никто не знает — Сейлор Плутон некому о ней рассказывать. Юной принцессе Серенити знать о дочери, которая появится у неё лишь спустя тысячелетия, нельзя, а царствующая королева к Сейлор Плутон не расположена. Между ними нет и не может быть вражды, просто королеве… всё равно. Она вся с головой в государственных делах и в детях — в юных принцессах, которые однажды составят свиту её собственной дочери. И Сейлор Плутон на этом празднике жизни нет места.       Она рождена для одиночества. Такова судьба.       Но однажды смиренный покой её дозора оказывается нарушен. Сейлор Плутон обязана уничтожить любого, кто приблизится к Вратам Времени, однако гостья осторожна: она скрывается в тенях, будто бы присматриваясь, и не спешит нападать.       — Я знаю, что ты здесь, — говорит Сейлор Плутон, обращаясь к лиловому туману, клубящемуся вокруг Врат. — Яви себя, иначе умрёшь.       Над безвременьем разносится бархатный смех зрелой, уверенной в себе женщины.       — Ты слишком слаба, чтобы со мной справиться. Но я не посягаю на твои владения, страж времени. Мне просто… любопытно.       Она выходит на свет, льющийся от Врат Времени, — тусклый и синеватый. Женщина оказывается незнакома Сейлор Плутон. На ней нет сейлор фуку, значит, она не воительница, но и не жительница Золотого Королевства — у землян нет такой силы, чтобы пробиться сквозь пространство-время. Она похожа на кошку: крадётся настороженно, но вместе с тем — царственно, будто бы уверена в своём праве ходить везде, где заблагорассудится. Роскошные чёрные кудри лоснятся, как ухоженная шерсть, а в глазах с вертикальным зрачком искрится коварство.       — Как ты сюда попала? — требовательно спрашивает Сейлор Плутон. Свой Гранатовый посох она держит наизготовку, не спуская с незнакомки пристального взгляда. — Ты — враг Серебряного Тысячелетия?       — Не совсем, — уклончиво отвечает та. — Я — Нехеления, правительница земель на обратной стороне луны. Тебе знакомо это имя? — Сейлор Плутон качает головой, и в светлых глазах незнакомки отражается изумление пополам с раздражением. Но она быстро берёт себя в руки и говорит: — Что ж… Королева Серенити склонна вычёркивать из истории имена тех, кто ей неугоден. Я ведь тоже о тебе не знала.       — Я ей угодна, — сдержанно отвечает Сейлор Плутон. — Быть здесь — мой долг. Это честь, а не наказание.       — Какая восхитительная самоотверженность. Неужели отказалась бы заглянуть на праздник в лунный дворец? Не пожелала бы послушать музыку? Арфистки Серебряного Тысячелетия так хороши… Не захотела бы вдохнуть свежего воздуха, ощутить дуновение ветра на лице, съесть сочный, спелый фрукт?       Сейлор Плутон безучастно смотрит на неё, не собираясь отвечать. Ответ ведь очевиден: конечно, она хочет этого. Хочет свободы, впечатлений и чувств. Но для того, чтобы другие имели всё это, кому-то приходится приносить себя в жертву.       — Как ты сюда попала? — спрашивает она.       — Я — могучая колдунья, страж. И мне всюду есть дорога. Даже туда, — она кивком головы указывает на Врата Времени. — Правда, через твой труп, полагаю. Но мне это не нужно. Прошлое, будущее… меня интересует лишь настоящее.       Подозрительность не отпускает Сейлор Плутон, но она позволяет вовлечь себя в разговор. Королева Нехеления разговаривает так, будто плетёт тончайшее кружево, и Сейлор Плутон легко очаровывается её речами — не теряя бдительности. Она истосковалась по общению, но ничто не заставит её покинуть свой пост и предать своё бремя.       — Но зачем?       — Изучаю окрестности, — звучит насмешливый ответ. — Когда-нибудь я буду править луной и всей системой. И тогда, как знать, возможно твоему дозору придёт конец.       Она приходит снова и снова, но никогда не посягает на Врата Времени. Нехеления, всякий раз одетая в восхитительные бархатные платья, которые выгодно подчёркивают бледность кожи, будто покидает свой дворец в разгар торжеств или балов, хотя Сейлор Плутон ничего не знает об обычаях королевства обратной стороны луны. Но ослепительный блеск драгоценностей — изумрудов, чёрных бриллиантов, — притягивает взор, вынуждая обратить внимание на изящную шею и тонкие запястья с длинными музыкальными пальцами.       — Я вынуждена буду сообщить о тебе королеве Серенити, когда она меня навестит, — предупреждает Сейлор Плутон во время очередного визита Нехелении. — Мне не нравится то, что ты говоришь о захвате луны.       — О захвате? Не смеши, дорогая. Королева Серенити — такая же захватчица, как и я. Что? — Заметив вопросительный взгляд Сейлор Плутон, Нехеления вздёргивает тонкую бровь. — Ты не знала? Род Серенити пришёл в вашу систему издалека. Это не их родной дом. Так что я имею на луну такие же права, как и они.       С собой она приносит цветы и фрукты с земли, но Сейлор Плутон не соблазняется их дивными ароматами — она видит в Нехелении врага, которого стоит опасаться. А саму Нехелению явно забавляет её напряжённое недоверие.       Однако разглагольствования Нехелении оказываются безобидными и ни к чему не приводят. Каждый раз она лишь бахвалится своей силой и расточает миазмы ядовитых мечтаний о завоеваниях, и Сейлор Плутон расслабляется. В Нехелении ей видится обиженная женщина, которую не захотели принять при дворе Серебряного Тысячелетия. И у королевы Серенити, вероятно, были на то причины… но Сейлор Плутон всё равно её жаль. Они обе невероятно одиноки, но, по крайней мере, делают тусклые жизни друг друга чуть краше.       Однажды Нехеления дарит ей помаду — краску для губ в тяжёлом серебряном футляре с зеркальцем и кистью. Сейлор Плутон не вполне понимает, для чего ей косметика, ведь в этом месте некому ею любоваться. Однако Нехеления, забрав футляр у неё из рук, говорит глубоким, игривым голосом:       — Позволь мне накрасить тебя. Этот цвет прекрасно подойдёт к твоей смуглой коже… Преступно прятать в этом межпространственном чулане такую красоту.       Щёки обжигает предательский румянец — Сейлор Плутон никогда не говорили, что она красива. Присев, она позволяет Нехелении склониться над собой, мазнуть по губам кистью с розово-красной помадой, аккуратно распределить её вдоль контура. На самой Нехелении тоже красная помада, но другая — ярко-алая, броская, резко контрастирующая с чернильным цветом волос.       Засмотревшись на её лицо, Сейлор Плутон пропускает момент, когда Нехеления вдруг прикасается к её губам своими. Сейлор Плутон замирает, не понимая, что должна делать и как реагировать. Это её первый поцелуй, она растеряна и смущена, и Нехеления не делает ситуацию проще — тихо смеётся над очевидным замешательством.       — Как же мы красиво смотримся вместе, — отмечает она будто бы мимоходом. — Жду момента, когда смогу нарядить тебя в чёрный шёлк и уложить твои волосы.       — Не нужно так, — тихо говорит Сейлор Плутон. — Я никогда не смогу покинуть свой пост. Не питай меня ложными надеждами.       — Завтра всё изменится, — сообщает Нехеления, отодвигаясь и захлопывая футляр. Сейлор Плутон всё ещё охвачена какой-то странной, незнакомой прежде прострацией — будто Нехеления своим поцелуем вытолкнула её в открытый космос, а потому слышит её голос как бы издалека, с трудом разбирая слова. — Королева Серенити родила дочь. Я отправлюсь во дворец и потребую, чтобы меня, наконец, признали законной правительницей тёмной стороны луны. А дальше...       — Завтра?.. — растерянно перебивает её Сейлор Плутон.       Она думала, что юная принцесса уже появилась на свет. Течение времени путает знаковые события династии Серенити в её голове, и в этом бессвязном потоке дат трудно ориентироваться.       — В чём дело? — спрашивает Нехеления, озабоченно всматриваясь в её лицо.       — Ничего, просто… — Сейлор Плутон вздыхает. — Когда сотнями лет сторожишь Врата Времени, перестаёшь понимать, кто из какой эпохи. Прошлое смешивается с будущим.       Нехеления оживляется.       — А ты можешь увидеть за Вратами моё будущее?       — Могу, но не стану этого делать, — категорично говорит Сейлор Плутон.       — Ты слишком правильная. Мироздание не терпит порядка, дорогая. Оно создано из хаоса. Но… — она спохватывается и тянет к Сейлор Плутон руку. Кожа её холодна, как камень, а длинные ногти крепки и остры — они болезненно впиваются в кожу, когда Нехеления сжимает пальцы на запястье. — Всё это не важно. Я скоро вернусь. Надеюсь, ты будешь скучать.       Лукавство во взгляде, в голосе, в движениях — всё это уже стало таким близким, практически родным… хотя Сейлор Плутон не может даже сказать, сколько времени прошло с момента их знакомства. Нехеления целует её в щёку — будто клюёт острым клювом, — и уходит. В зеркальце футляра с помадой Сейлор Плутон видит у себя на щеке красный отпечаток её губ.       Своё обещание Нехеления нарушает и больше не приходит. «Может быть, что-то случилось», — думает Сейлор Плутон. Встречи с Нехеленией заполнили собой всю её жизнь, и теперь ей отчаянно их не хватает. Она не знает, куда себя деть, не понимает, как дальше нести свою стражу, как снова привыкнуть к безмолвию пустоты. Она настолько отчаялась, что даже осмеливается спросить о Нехелении королеву Серенити, когда та приходит к Вратам — как всегда, раз в десяток, в сотню, в тысячу лет.       — Не смей упоминать это имя, Сейлор Плутон, — холодно отвечает королева. — Не буду спрашивать, откуда ты о ней узнала… но в нашем измерении её больше нет.       Королева уходит, оставив Сейлор Плутон наедине с опустошением и пониманием: она снова одна, и впереди её ждут десятки тысяч лет одиночества. Сумрачное безвременье навеки неизменно.