Dying inside

      — Династический брак?       Усаги озадаченно хлопает глазами, когда принцесса Какю заводит речь о традициях Кинмоку.       — Принцесса, — отвечает она, — заключает брак с другой принцессой, прежде чем взойти на престол.       — О! — Усаги радостно хлопает в ладоши — до неё дошло. — Поняла! Это как Харука с Мичиру! И как мы с Мамору!       — Вы с... Мамору? — переспрашивает принцесса Какю.       Она чуть склоняет голову набок, отчего пряди её клубнично-красных волос приходят в движение. Взгляд принцессы мягкий, спокойный, изучающий. Несмотря на то, что принцессу окутывает аура мудрости и властности, рядом с ней Усаги совсем не чувствует себя глупой. А вот рядом с Рей!.. Или с Харукой и Мичиру...       — Это мой жених, — смущённо отвечает Усаги. — Сейя не рассказывал? В будущем Мамору станет королём Земли, женится на мне, и мы с ним будем править Солнечной системой! Вы его увидите, когда мы будем вас завтра провожать.       Принцесса прячет смешок за широким рукавом одеяния. Смеётся она по-доброму, и Усаги, собиравшаяся было обидеться, передумывает. Как можно обижаться на подобный смех?       — Сейлор Воитель не станет мне рассказывать о твоих женихах, — отвечает принцесса Какю. — Он ведь сам по уши в тебя влюблён.       — Что вы такое говорите! — Усаги взмахивает руками, в надежде отогнать, как назойливых мух, эти повисшие в воздухе слова. — Мы просто друзья! Честное слово!       — Как скажешь. — Принцесса Какю отводит рукав от лица; на её накрашенных красной помадой губах цветёт ласковая улыбка. — Но ты ведь знаешь, что Сейлор Воинами могут быть только девушки? — Усаги кивает. Она об этом не сама догадалась — Ами предположила, когда рассуждала о происхождении феномена Сейлор Воинов. — И рождаются изначальные Сейлор Воины не от мужчин.       — Как это? Но ведь у меня есть мама и папа…       Усаги обрывает себя на полуслове, отчаянно пытаясь соображать: она ведь просто переродилась у людей, которых зовёт родителями, а на самом деле её мать — королева Серенити. И у неё действительно не было отца, а Серебряное Тысячелетие никогда не имело короля.       — У нас на Кинмоку есть ещё одна традиция, — как ни в чём не бывало, продолжает принцесса Какю. Усаги её уже почти не слушает — напряжённо размышляет об открывшейся истине. Оказывается, она не просто не знала отца — его никогда и не существовало! — Невесты облачаются в платья и покрывала цветов друг друга. Тебе нравится красный цвет?       Вынырнув из размышлений, Усаги смотрит на безмятежно улыбающуюся принцессу Какю. Что она имеет в виду? Мамору не носит красные костюмы. Сейя носит, но за него Усаги точно замуж не собирается, и дети ей от него не нужны. Сейя сам ещё ребёнок! Даже более капризный, чем она.       — Часто Сейлор Воины рождаются сами по себе. — Ладонь принцессы Какю — узкая, с длинными изящными пальцами, — ложится на колено Усаги, аккуратно и будто бы вовсе не настойчиво. Однако ненавязчивое прикосновение этой руки держит на месте крепко, не давая шевельнуться. — Но иногда Сейлор Воины соединяют свои Звёздные Семена, чтобы получить сильных, прекрасных душой и телом детей — новых Воинов, которые унаследуют силы их планет.       Губы принцессы Какю на вкус как гранатовый сок — терпкие от помады, и чуть сладковатые. Сквозь тоненький звон украшений для волос, которым сопровождается каждое движение принцессы Какю, в голову Усаги пробиваются сразу две панические мысли. Первая: вдруг кто-нибудь войдёт, они ведь в квартире «Трёх звёзд»! И вторая: а как же Мамору?..       «И почему я подумала о нём не в первую очередь?»       — Мы можем подарить друг другу дочерей, — шепчет принцесса. Её дыхание щекочет кожу, вызывая внутри какое-то странное щемящее чувство. — Отважных, как пламя, и прекрасных, как лунный свет. Они будут похожи на нас: добрые и умные, с волосами цвета розовых лепестков.       — Фух! — выдыхает Усаги — нарочито громко, надеясь перевести всё в шутку. Из-за близости принцессы Какю ей кажется, будто её швырнули на раскалённую плиту. — А я думала, вы попросите меня стать вашей невестой.       Принцесса Какю отстраняется от неё и заглядывает в глаза. Её алые радужки похожи на драгоценные камни, внутри которых заключён огонь.       — Я бы хотела, — серьёзным тоном отвечает принцесса. — Но понимаю, что между нашими планетами — тысячи световых лет. Ты не оставишь свою планету, иначе не была бы собой. И я не оставлю свою. Но мы всё равно будем связаны — через наших дочерей. Вечные невесты друг друга, пусть даже жёны других людей... Ты согласна?       Ладонь принцессы Какю, скользнувшая Усаги под юбку, ни о каком согласии или несогласии думать не даёт.       Движения принцессы аккуратные, осторожные — она готова отпрянуть, если только Усаги даст для этого повод. Она не говорит этого вслух, но Усаги считывает заботливую настороженность в её взгляде, в её улыбке, в её дыхании. Она всегда умела читать чужие души. Пусть природа наградила умом других Сейлор Воинов, но свой дар понимать людей Усаги ни на что бы не променяла.       — А вдруг кто-то войдёт? — зачем-то понизив голос, будто боясь, что их услышат в пустой квартире, говорит она.       — Никто не войдёт, — успокаивает её принцесса Какю. — Я велела моим воинам не приходить раньше, чем я их позову. Двум принцессам есть, что обсудить.       К лицу приливает краска. Пока принцесса Какю распускает её волосы и расправляет пряди по плечам, сама она смотрит на свои коленки, не зная, куда деваться от смущения. А вдруг придётся снять ещё и блузку, и юбку, и даже носки?!       Носки принцесса разрешает не снимать.       От её обнажённой кожи пахнет сладостью османтуса. Она вся горячая, и на контрасте с температурой её тела собственная кожа кажется холодной. Распущенные клубнично-красные волосы смешиваются с золотыми локонами Усаги, и это буйство красок невыразимо прекрасно.       Диван неудобный, ноги мешаются, а руки — кто придумал руки?! Куда их деть? И куда деть глаза — нужно ли смотреть, или можно закрыть?       А потом всё вдруг становится таким простым и понятным — будто кусочек пазла встал на своё место, соединился с правильной деталью. Усаги выдыхает, чувствуя себя так, словно внутри неё умерла и заново родилась вселенная. Так вот как это бывает!       — Почему ты так уверена, что этот Мамору станет королём? — спрашивает принцесса Какю, устраиваясь у Усаги под боком. Её обнажённая грудь касается груди Усаги.       — Потому что это предрешено, — бормочет Усаги, тщась унять сбившееся дыхание. — Мы видели себя же, но тысячу лет спустя. А ещё мы были влюблены тысячи лет назад, но потом умерли и переродились… долгая история.       Воцаряется тишина, нарушаемая лишь звуком работающего под потолком кондиционера. Усаги скользит взглядом по полу, на котором лежит чёрный головной убор принцессы Какю, вперемежку валяется смятая одежда. А ведь Усаги никогда никому не позволяла прикасаться к себе... так. Даже с Мамору они не заходили дальше поцелуев. И если Сейя лез обниматься, Усаги становилось неприятно, и она отталкивала его. Почему же сейчас она не почувствовала отторжения? Словно так и надо, словно так и должно быть.       Вдруг становится очень неловко, и Усаги, чтобы не позволять себе поддаться нарастающей панике, брякает:       — А Ятен, наверное, влюблён в вас.       — Наверное. Но, если выбирать, лучше я возьму в супруги Сейлор Воителя, — задумчиво говорит принцесса Какю. — Он будет счастлив воспитывать наследницу Кинмоку, в которой будет частичка тебя.       — Но он ведь не любит вас! И вы не любите его.       — Мы любим друг друга. — Она улыбается — немного снисходительно, словно вынуждена объяснять маленькому ребёнку очевидные вещи. — Просто — иначе. Не так, как могли бы полюбить друг друга мы с тобой, если бы у нас было больше времени... и если бы гильотина судьбы не была занесена над твоей шеей.       Усаги ничего не поняла ни о какой гильотине, но принцесса Какю не собирается ей ничего объяснять. Да и давать шанс задуматься хоть о чём-то, кроме тепла её терпко-сладких гранатовых губ, тоже.       На закате, провожая Старлайтов и их принцессу, Усаги чувствует одновременно и радость, и грусть. Она рада, что все тревоги позади, но жаль расставаться с Сейей, который стал ей добрым другом, и жаль расставаться с принцессой Какю, с которой они только-только начали постигать друг друга. Но принцесса ведь дала обещание: «Мы всё равно будем связаны».       На Мамору Усаги старается не смотреть.       Принцесса Какю держит руки перед собой, отчего кажется, будто она прячет за широкими рукавами живот. Незаметно Усаги касается ладонью собственного живота. Внутри неё родилась вселенная. Расскажет ли она когда-нибудь Чибиусе о том, что на другом конце галактики у неё есть сестра, наследница титула королевы Кинмоку? А расскажет ли Мамору, отчего Чибиуса совсем на него не похожа?       «Но ведь это не измена, да? — думает Усаги. — Какю не мужчина, это другое». Хотя, провожая взглядом мелькнувшие на небосводе метеоры и чувствуя поднимающееся изнутри отчаяние расставания, она уже вовсе в этом не уверена.