Better Than Cake

      Джисон слегка потягивается, мягко поворачиваясь в кресле, чтобы размять затёкшие мышцы.       Он немного запаздывал с обновлением и проверкой своего расписания приёмов. Енджун напомнил ему об этом сегодня, и Джисон чуть было не бросил всё, чтобы скорее разобраться с графиком.       Затем ему пришлось позвонить в IT-отдел, чтобы они получили удалённый доступ к его ноутбуку, чтобы он, в свою очередь, мог получить удалённый доступ к рабочему диску, из-за чего ему пришлось отправиться в библиотеку, так как там был самый стабильный Wi-Fi. Это заняло почти целый час, в течение которого и он, и IT-специалист были на грани слёз, но в итоге всё каким-то образом заработало, и теперь Джисон старательно составляет своё расписание как можно более логично.       Доктор Ли всегда напоминал ему, чтобы он не перерабатывал. И чтобы всегда оставлял себе перерывы между пациентами не только для того, чтобы перестраховаться на случай возникновения осложнений или проблем, но и для того, чтобы научиться держать себя в руках, чтобы не истощать себя.       И это непросто. Джисону хочется делать больше, творить добро, помогать ещё большему количеству людей, но он не сможет этого сделать, если будет истощён и не в состоянии держаться на ногах.       Может ли он назначить по три дополнительных приёма в каждый день своих обходов? Абсолютно. Делает ли он это?       Колеблясь и чувствуя себя виноватым (хоть и знает, что не должен), он этого не делает. Доктор Ли гордился бы им. Он надеется.       Джисон обнаруживает, что за последние пару дней он слишком много времени проводит в библиотеке. В основном, по ночам. И это, видимо, будет продолжаться, потому что, помимо того, что ему нужно составить себе график приёма пациентов до того, как этим займётся персонал больницы (что было бы очень нежелательно, потому что они точно не будут брать во внимание другие его дела, такие как занятия, семинары, практикумы и встречи), ему нужно продолжать писать дипломную работу, составить несколько писем, а также ознакомиться с новыми историями болезни.       По крайней мере, ему не придётся страдать в одиночестве.       Потому что он уже хихикает себе под нос, когда Чанбин и Чан подходят к его столику, выглядя такими же мёртвыми, каким Джисон себя чувствует.       — Я вытащил его из кабинета, пока люди не начали думать, что он призрак или что-то в этом роде, — Чанбин похлопывает Чана по плечу, как только они оказываются достаточно близко.       — Я обновлял свои записи о пациентах. Несколько дней назад произошла путаница, и чьё-то лекарство, курс приёма которого уже закончился, было принесено ему снова, и на нём стояло моё имя, — стонет Чан, отодвигая стул и почти падая на стол, — но к тому времени у пациента уже закончилась страховка, так что мне пришлось общаться со страховыми агентами и объяснять, что произошло, а потом выслушивать лекцию об этом...       И Джисон, и Чанбин морщатся.       — Разве записи не обновляются автоматически? — настороженно спрашивает Джисон, думая о своих записях о пациентах.       — Должны, — вздыхает Чан, доставая свой ноутбук, — но, честно говоря, иногда я не уверен.       — А что насчет тебя, хён? — спрашивает Джисон у Чанбина, который улыбается, хотя улыбка не достигает его глаз.       — Я здесь, чтобы оформить медицинские заключения для семи человек, — вздыхает Чанбин. — Все они связаны с работой, нужно подтвердить их физическую пригодность к выполнению обязанностей. Половина этих документов отправится за границу, так что мне ещё придется заверять их в иммиграционной службе.       — А, весело, — морщится Джисон.       Они работают тихо, слышны только жужжание их ноутбуков, щелчки мышью, постукивание по клавиатуре, долгие усталые вздохи и подавляемые зевки. Внезапно Чанбин закрывает свой ноутбук.       — О, ты закончил? — спрашивает Чан.       — Нет, мне нужно мясо. Прямо сейчас. Идём, — Чанбин не оставляет места для споров, а Джисону сейчас и правда не помешало бы немного мяса. Это даже не желание, а необходимость.       Быстро перетащив ноутбуки в кабинет Чана, они покидают территорию университета и направляются к закусочной с уличной едой, посещать которую, по правде говоря, имело смысл только в ночное время. Ни одно из таких мест нельзя назвать полезным, но, по мнению Джисона, именно там подают самую вкусную еду — ту, о которой потом жалеешь, но сам процесс её поедания приносит столько удовольствия, что оно того явно стоит.       И это радует.       Они молчат добрых пять минут, сосредоточенно жуя — мясо уже приготовилось, соусы готовы и ждут, а лепёшки аккуратно разложены.       — Да, чёрт возьми, — говорит Чанбин с удовлетворённым вздохом. — Это именно то, то мне было нужно.              — Действительно, — соглашается Чан, весело хмурясь. — Уф, это так вкусно.       — Кстати, что вы думаете по поводу дебатов о листьях периллы? — спрашивает Чанбин, указывая на аккуратную стопку листьев в стороне.       — Мне кажется, как и в любом споре, тут нет однозначного ответа, — сразу начинает Чан. — Нужно учитывать много факторов: какой у тебя партнёр, кто этот друг, какие были намерения, как именно всё произошло...       — Ты слишком заморачиваешься, — хмурится Чанбин. — Просто да или нет, для тебя это нормально или нет?       — А для тебя? — Чан указывает на него палочками для еды.       — Да.       — Что, если бы доктор Пак помог Хёнджину отделить лист до того, как ты успел бы это сделать? — спрашивает Чан, вызывающе поднимая брови.       — Честно говоря, кто угодно справился бы быстрее меня, — хмурится Чанбин. — И ещё, я думаю...!       Джисон трясётся от смеха, когда достает свой телефон и включает селфи-камеру, а затем поднимает его и, изобразив свою самую яркую улыбку, делает снимок с Чаном и Чанбином на заднем плане, обсуждающими тему листьев периллы.       — Эй! — Чан смеётся. — Это подло!       — Использовать нас как предлог, чтобы отправить селфи своему крашу, не так хитро, как тебе кажется, — сухо замечает Чанбин.       Джисон смотрит на него с ещё более невозмутимым выражением лица.       — Ладно-ладно, Джисон может отправлять кому угодно своё фото с нами на заднем плане в надежде, что так это не покажется слишком внезапным или неловким...! — начинает Чан, но Джисон швыряет в его сторону немного размятого чеснока, заставляя того взвизгнуть и рассмеяться.       — Извините, я и без вас отправляю много селфи!       — О, я понял, это приятно слышать, — расплывается в улыбке Чанбин, весело переворачивая мясо.       Джисон не может поверить, что он только что попался на эту вопиюще очевидную уловку. Чан делает всё возможное, чтобы не рассмеяться, смешно морщась.       — Ладно, скажите лучше, вы уже придумали костюмы для той вечеринки на Хэллоуин в баре? — спрашивает Чан, явно жалея Джисона, и протягивает ему мясо, завёрнутое в листья периллы.       Джисон мог бы его расцеловать.       — Не совсем, — хмурится Чанбин. — Хёнджин не сказал мне, что они планируют надеть.       — Они? — переспрашивает Джисон.       — Да, они всем салоном берут одну общую идею и каждый интерпретирует её так, как ему хочется, — объясняет Чанбин. — В прошлом году они все переоделись в диснеевских персонажей…       — Чувак, боже мой, а помнишь, как ты...       —...давай не будем говорить о том разе, когда я оделся как Питер Пэн, — Чанбин поднимает руку, чтобы решительно остановить его. — Просто помни, что у меня есть множество ужасных фотографий вас обоих, которые я могу и буду использовать в своих интересах, чтобы вам было стыдно.       Джисон в отчаянии топает ногой.       — Ну короче, год назад они все оделись как Эльза.       Чан чуть не вдыхает свой чай через нос, чтобы прийти в себя ему приходится мучительно откашливаться.       — Хм, наверное, я выберу что-нибудь попроще? — Джисон размышляет. — У меня нет желания как-то особо наряжаться только ради одного мероприятия. Я не настолько целеустремленный.       — Да, — кивает Чан, придя в себя. — Я скорее всего просто закажу что-нибудь недорогое онлайн, от чего не жалко будет потом избавиться.       — О, — Чанбин замолкает, а затем улыбается, сверкая глазами.       — Это очень подозрительная улыбка, мне она не нравится, — говорит Джисон, прищуриваясь и глядя на Чанбина.       — О, меня просто посетила одна идея, — безмятежно улыбается Чанбин.       — Мда, совсем не подозрительно, — фыркает Чан.       — А когда мы всё же собираемся? — спрашивает Джисон, доставая свой телефон.       — Вроде, в последнюю пятницу месяца? — медленно произносит Чанбин. — Да, именно это Хёнджинни и сказал.       Джисон открывает календарь, бросает взгляд на своё заполненное, аккуратно составленное расписание, прежде чем нахмуриться, увидев, что разноцветная наклейка мигает ему, указывая на сегодняшнюю дату, затем переводит взгляд на Чана, а затем снова на свой телефон.       — Хён.       — М-м? — бормочет себе под нос Чан с набитым рисом ртом.       — Какое сегодня число?       — Второе. Хотя, наверное, уже третье. А что? — отвечает Чан, явно недоумевая, почему Джисон спрашивает его о дате, держа в руках телефон.       — Хён, у тебя день рождения…       Чанбин отрывает взгляд от телефона и смотрит на Чана, который выглядит так, будто для него это тоже новость.       — Так, сегодня ты не платишь ни за что из еды! — заявляет Джисон. — С днём рождения, хён, ты мой любимый старик!       Чан стонет, запрокидывая голову, но всё равно смеётся.       — Ладно, пекарни уже закрыты, но дайте я узнаю, можем ли мы заказать суп из морских водорослей? Может, у них есть что-нибудь... — говорит Джисон, вставая и глядя на стойку заказов.       — Нет, мы можем испечь торт завтра. Сегодня вечером мы отпразднуем тем, что пойдём к тебе и посмотрим оба фильма о Дэдпуле подряд, — заявляет Чанбин. — Эти отчёты могут подождать, хён. Считай, что это твой подарок нам.       Чан тихонько хихикает, прежде чем кивнуть, выглядя странно тронутым.       — Ну ладно, — смущённо улыбается он.       Они сразу же падают на него, как только добираются до его квартиры. Чану едва дают снять пальто, как Джисон тут же (нежно) валит его на диван, пока Чанбин включает телевизор и выбирает фильмы.       — Окей, я понимаю, что ты хочешь выразить свои эмоции, но можно это делать как-то так, чтобы меня не расплющивало? — наполовину стонет, наполовину смеётся Чан.       — Да ладно тебе, Джисон почти ничего не весит, — фыркает Чанбин, прежде чем включить фильм и подойти к тому месту, где младший очень удобно устроился верхом на Чане, который уже смирился со своей участью и, судя по улыбке на его лице, даже начал наслаждаться происходящим, несмотря на свои слова. — Вот если бы на его месте был я…       — Нет-нет, не надо! — предупреждает Джисон, как раз в тот момент, когда Чан дёргается, немного поворачиваясь, как будто надеясь перевернуть их на бок, но Чанбин с диким хохотом всё же падает на них сверху.       Со стонами и руганью они умудряются каким-то образом устроиться на очень классном, прекрасно зарекомендовавшем себя удобном диване Г-образной формы. Джисон всегда считал, что одним из признаков самостоятельной жизни взрослого человека является наличие хорошего дивана. Этот был не только Г-образной формы, но и с другого конца его можно было выдвинуть, и тогда он больше напоминал подкову.       Джисону удаётся вырваться из тяжёлых объятий Чанбина, и он с чистым восторгом наблюдает, как тот начинает тискать лицо Чана руками, издавая умилённые звуки, а его руки и ноги обвивают несчастного, как будто он мускулистый осьминог.       Джисон тут же достаёт свой телефон и снимает этот момент в HD.       Когда они немного успокаиваются, Чан растягивается на подушках, Чанбин с ногами на спинке дивана и головой, свисающей вниз, смотрит фильм вверх ногами, прямо у ног Чана, а Джисон сидит на полу — он всё ещё немного слишком сыт, чтобы лечь, поэтому выбирает что-то среднее между сидением и лежанием, скролля в телефоне идеи для костюмов на Хэлоуин, время от времени поглядывая на фильм и пытаясь уговорить Чана купить дорогой, но очень качественный костюм Дэдпула на Хэллоуин.       Дождь на улице усиливается, а фильм продолжается.       — Мне действительно очень нравится эта часть фильма, — говорит Чанбин, рассеянно поглаживая лодыжки Чана.       Джисон незаметно делает фото, прежде чем быстро открыть переписку с Хёнджином. Уже почти два часа ночи, и тот, наверняка, спит, но Джисон всё равно скидывает ему предыдущее видео, за которым следуют самые свежие фотографии.       Hannie-Bee:       Твой мужчина обнимается с другим мужчиной       К его удивлению, сообщение сразу прочитано, и моментально появляются пузырьки, показывающие, что Хёнджин набирает ответ.       Hyunnie-Bee:       Эои не «друогй мужчина»       Это Чан-хеин       Я следал бы тоже самеое сли бы я был там       — У бога точно нет любимчиков, потому что, то, что он дал Хёнджину во внешности, он тут же вычел в его умении печатать нормально составленные предложения, — расстягивая слова замечает Джисон.       Чанбин радостно смеётся.       — Хёнджинни не спит? — сияет он, доставая свой телефон.       — Я просто решил сообщить о твоей вопиющей измене, — чопорно отвечает ему Джисон.       Но Чанбин, полный ноль в многозадачности, уже не слушает его, читая каждое сообщение, напечатанное Хёнджином, с лёгкой улыбкой на лице.       — Хён, зацени этот? — Джисон собирается показать Чану очередную идею костюма, когда понимает, что мужчина уснул.       Аккуратно толкая Чанбина локтем, он кивает в сторону Чана.       — Одеяло? — тихо предлагает тот.       Джисон кивает и осторожно встаёт с пола.       Квартира Чана в три раза больше, чем его скромная жилплощадь. Вот что значит быть взрослым, весело думает Джисон про себя. Он забирает одеяла Чана с его аккуратно заправленной кровати (очень по-взрослому) и относит их в гостиную. Чан точно не возражал бы, если бы они поудобнее устроились на его кровати — он бы даже сам на этом настоял. Но они точно не оставят его тут одного.       Они устраиваются так удобно, как могут, что удаётся без особого труда, ведь мягкий и просторный диван Чана уже привык, что эти трое часто на нём отдыхают.       Накинув одеяло на именинника, Джисон с улыбкой поправляет его, в то время как Чанбин с чрезмерной осторожностью убирает волосы с его лба.       — Мило, — он кивает сам себе, прежде чем отойти к другой стороне Г-образного дивана и натянуть на себя одеяло.       — Может оставим телек включенным для фонового шума? — спрашивает Джисон, указывая на фильм, который всё ещё идёт.       Чанбин кивает, держа телефон в руке.       Джисон кладёт свою подушку рядом со спящим на боку Чаном. Его ноги слегка свисают, но лучше так, чем случайно заехать ими другу по голове.       Он быстро фотографирует их головы, лежащие рядом, самым нелепым шрифтом пишет на снимке «Именинник» и постит его в Instagram.       Усмехаясь про себя, Джисон откладывает телефон в сторону и сворачивается калачиком, плотнее закутываясь в одеяло.       Завтра ему придется поработать подольше, чтобы доделать то, что он не закончил сегодня, но ничего страшного.       Тихий храп Чана, вздохи Чанбина и шум дождя за окном убаюкивают его, погружая в состояние умиротворённого блаженства, и Джисон чувствует себя довольным и расслабленным.

***

      Засыпать сидя — неудобно.       Проснуться и осознать, что ты уснул на стуле в библиотеке — наверное, одно из самых неприятных ощущений, с которыми Джисону часто приходится иметь дело. Он не любит этого, не получает удовольствия и старается избегать подобных ситуаций, но, как ни крути, они все равноёслучаются. Как, например, этой ночью.       Он не собирался засыпать на стуле. Если бы он хотел спать, то устроился бы в одном из самых удобных кресел в читальных залах, которые, честно говоря, чаще используются для дремоты, чем для чтения.       Так что теперь у него затёкшая спина и ягодицы, покалывание в ногах и ступнях, судороги в плечах и липкие руки, потому что на улице стало серьёзно холодать, и теперь Джисон всё чаще берёт с собой свитер или куртку.       Он встаёт, чтобы немного потянуться, покрутить запястьями и лодыжками, а затем немного пошевелить руками и ногами, чтобы восстановить подвижность и кровоток. Что ж, теперь у него вдобавок сильно кружится голова.       Его ноутбук тоже ушёл в спящий режим, и он, не глядя, нажимает на кнопки, чтобы разблокировать его.       Какой ужасный сон. Честно говоря, он совсем не ощущает себя лучше после него. Что он приобрёл, кроме начинающейся головной боли?       Он зевает, надеясь при этом увлажнить глаза, откидывается назад, опасно запрокидывая голову, и позволяет себе вот так странно потянуться. Некоторое время он смотрит в потолок, прежде чем звук шагов предупреждает его о присутствии в этом помещении ещё одной усталой души.       Перевёрнутый вверх ногами, Минхо идёт в его сторону.       — Хён? Что за хрень?! — Джисону приходится моргнуть, потому что он, кажется, только что увидел Минхо в библиотеке.       Минхо выглядит довольным.       Ну, уставшим тоже. Но больше довольным.       С болезненным стоном Джисон садится прямо, чуть не повредив при этом мышцы шеи, и поворачивается как следует, чтобы убедиться, что да, это действительно Ли Минхо пришёл в библиотеку и направляется к нему.       — Вот это поворот, — он выдвигает стул рядом с Джисоном и плюхается на него. — Рад тебя здесь видеть.       — Я... — Джисон не может удержаться от смеха из-за непонятного ощущения дежавю. — Я здесь работаю.       — О, правда? — Минхо оглядывается по сторонам. — Милое местечко.       Джисон смеётся, слегка отодвигаясь от стола.       — Подожди, нет, правда, хён, почему ты здесь? — он смотрит на экран своего ноутбука и часы на стене возле лестницы. — Уже почти шесть утра.       Черт возьми, и правда почти шесть утра.       — Моя смена закончилась, — сообщает ему Минхо. — Я проголодался, хотел позавтракать… Поужинать? Вспомнил, что у местных студентов сумасшедшее расписание, так что кафе в университете должно быть открыто. И, судя по фотографии, которую ты прислал мне сегодня... вчера вечером?       — Ох уж эти вопросы семантики.       Джисон сделал фотографию библиотеки с того места, где он сидел, подписал её «Я думаю, это то, что молодёжь называет лиминальными пространствами», и отправил Минхо, зная, что тот тоже не спит.       — Ну, и по фотографии я предположил, что ты в библиотеке. — Минхо беззаботно указывает на пустые ряды полок, которые были видны на снимке.       — А если бы меня тут уже не было?       — Ну, тогда я просто находил бы себе немного дополнительных шагов, — пожимает плечами Минхо.       Джисон смеётся, прежде чем добавить:       — Подожди, а как ты сюда прошёл?       — Я тоже хочу расширять свои горизонты, — Минхо указывает на свою голову. — Хотя, если честно, больше думаю о желудке, поэтому хотел спросить, не хочешь ли ты позавтракать вместе?       Как по команде, у Джисона начинает урчать в животе.       — Не знаю, слышал ли ты это, но мой желудок отреагировал на твоё предложение раньше, чем я смог выразить это словами, — усмехается он, прежде чем захлопнуть ноутбук. — Завтрак звучит заманчиво, хён, дай мне минутку собраться.       — Я могу дать тебе даже две.       — Ты слишком щедр.       Минхо зевает и слегка потягивается, пока Джисон собирает вещи, сворачивает провод для ноутбука, запихивает его в чехол и ещё раз проверяет, не забыл ли он чего-нибудь. Они тихо спускаются на первый этаж.       — И всё же, как ты прошёл? — Джисон был уверен, что для пользования библиотекой надо быть студентом университета. Или он всё это время ошибался?       — Многого можно добиться, имея симпатичное личико, — Минхо поднимает руки под подбородок с абсолютно пустым выражением лица. — Нет, на самом деле я просто вписался в список посетителей?       Там есть список посетителей?       Минхо смеётся, глядя на его растерянное лицо, а Джисон ещё несколько минут пытается сложить два и два.       Солнце светит, но пока ещё совсем тускло, заливая всё вокруг мягкими холодными лучами.       — Уже определённо становится прохладнее, — говорит Джисон, поёживаясь от удовольствия. Примерно через два месяца холода закончатся, но пока что у него есть возможность насладиться этим приятным освежающим контрастом.       — Что я больше всего не люблю в рабочей форме, так это то, что приходится надевать дополнительные слои одежды, даже под брюки, — жалуется Минхо. — Доктор Пак всё время говорит, чтобы мы носили какие-нибудь тёплые штаны подходящего цвета, но на них прилипает столько шерсти!       Джисон смеётся, понимая эту боль.       —...а ещё я периодически путаюсь в завязках! Однажды мне очень сильно захотелось в туалет, и все завязки запутались в узел, и я был в пяти секундах от того, чтобы схватить ножницы и просто разрезать штаны! — Минхо качает головой.       — Хён, я уверен, что можно найти брюки на подкладке. Ну, знаешь, с одной стороны флисовые или шерстяные, а снаружи — хлопковые, — Джисон смеётся.       Минхо выглядит искренне озадаченным, его глаза расширяются сначала от удивления, а затем от ужаса, что он не подумал об этом раньше.       — Так вот что вы, ребята, делаете, когда холодно? — спрашивает он, когда они подходят к кафе, которое было открыто с четырёх утра.       — Ага, — смеётся Джисон, — подожди, так вы все в клинике просто...?       — Забудь, что я говорил, очевидно, что образование ничего не значит, если отсутствует здравый смысл, — вздыхает Минхо, прежде чем замечает прилавок с едой. — О! Свежее суджеби!       Взяв себе по большой миске суджеби и, конечно же, яичницу-глазунью, они усаживаются за один из столиков у больших широких окон, выходящих на спортивные площадки, заросшие травой.       — Как продвигается твоя дипломная? — спрашивает Минхо, добавляя в суп ещё немного кунжутного масла.       — Ну, в целом, не так уж и плохо, — говорит ему Джисон, прежде чем покачать головой и твёрдо сказать. — На самом деле, знаешь, что? Очень даже неплохо.       Минхо смеётся над его словами.       — Тебе удалось получить одобрение совета директоров?       — Я пока что ещё жду! — взволнованно говорит Джисон. — Но, судя по тому, что я слышал, если бы мне должны были отказать, то уже бы это сделали, а значит, вероятность того, что мой проект одобрят, выше!       — Приятно слышать, — улыбается Минхо. — Тебе удалось связаться с Дахён?       — Я уже это сделал! — Джисон чувствует неожиданный прилив энергии и спешит рассказать Минхо обо всём.       Он понимает, что продолжает болтать о своем исследовании, только когда они оба заканчивают есть, тарелки уже пустые, а желудки сытые.       — О-о, вау, хён, мне так жаль, я тебя не сильно утомил? — нерешительно спрашивает он.       — Нет, — твёрдо, но с нежной улыбкой говорит ему Минхо, — мне это тоже интересно, Джисон-а. Я действительно рад, что у тебя всё получается, даже если ты жертвуешь ради этого своим сном и здоровьем.       Джисон смущённо улыбается, внезапно почувствовав себя неловко из-за того, что болтает без умолку.       — Хочешь чего-нибудь сладенького? Подожди, здесь есть что-нибудь сладенькое? — Минхо поворачивает голову, чтобы посмотреть на прилавки. Ещё несколько открылись, и он осматривает их, выпрямив спину.       «У Минхо красивая шея».       Глаза Джисона расширяются от такой громкой мысли, которая выскакивает на передний план из ниоткуда.       — Что случилось? — спрашивает Минхо, выглядя несколько обеспокоенным, потому что, конечно же, он это замечает.       Ого, Джисон не собирается говорить, что у него произошел психический срыв из-за того, что у Минхо очень красивая шея и её хотелось бы поцеловать. Ни в коем случае. Поэтому взамен он говорит:       — Я только что понял, что не выключил свой ноутбук, а просто перевёл его в режим ожидания.       — А, — Минхо притворно хмурится, глядя на него, — Джисон, это плохая привычка. Кажется, я вижу что-то похожее на булки, приготовленные в огромном количестве масла, хочешь?       — Нет, я не голоден, хён, спасибо, — удаётся выдавить Джисону, делая вид, что он достаёт свой ноутбук, чтобы «выключить его». Ха. Он никогда раньше не выключал его должным образом. Хотя знает, что должен.       Может, стоило бы попробовать выключать его нормально.       Минхо возвращается с большим бумажным стаканчиком, наполненным чем-то похожим на чуррос или какую-то его разновидность, и щедро политым сгущённым молоком. В него воткнуты две деревянные шпажки. Он ставит это прямо между ними.       — Я не могу всё это съесть, — вот и всё, что он говорит, прежде чем добавить: — Итак, когда ты надеешься встретиться с директором дома престарелых?       Солнце полностью вышло из-за горизонта, заливая кафе тёплым успокаивающим светом. Оно отбрасывает нежный розоватый отсвет на уши Минхо, на очертания его профиля, на его блестящие волосы.       — Ханни?       Джисон моргает, зрение возвращается к нему.       Минхо смотрит на него немного обеспокоенно.       — Эй, ты в порядке? — мягко спрашивает он.       «Да, просто сочиняю стихи о том, как ты выглядишь в лучах утреннего солнца, ничего нового».       — Кажется, я на мгновение отключился, извини, хён, — ему кое-как удаётся усмехнуться.       — Ах, я задаю тебе вопросы, от которых тебе хочется спать, — улыбается, извиняясь, Минхо.       «Нет, просто я иногда не могу контролировать, куда меня заносит мой мозг».       — Разве не у всех так бывает? — Минхо смеётся.       Глаза Джисона чуть не выскакивают из орбит.       — Я сказал это вслух? — в ужасе шепчет он.       Минхо теперь не на шутку встревожен.       — Да? — он слегка наклоняется и, прищурившись, смотрит на Джисона. — Ты уверен, что с тобой всё в порядке?       — Наверное, я устал сильнее, чем думал, — говорит Джисон, и это даже недалеко от правды.       — Ладно, — Минхо запихивает в рот кусок десерта и пододвигает к Джисону чашку со всем оставшимся. — Это всё тебе, тебе это нужно, и я лично провожу тебя до стоянки такси, и мы отвезём тебя прямо домой.       — Хён, э-э...       — Боже мой, только не говори мне, что у тебя семинар или что-то в этом роде...       — Нет, — смеётся Джисон, — у меня занятия сегодня с трёх, просто я собирался ехать в квартиру Чан-хёна, это ближе.       Минхо по-прежнему хмурится.       — Он сам где-то здесь? — спрашивает он.       — Он... он отдаст мне ключи от дома и от машины, — объясняет Джисон. — Так сказать, передаст эстафету.       Минхо выглядит не слишком довольным, но кивает.       — Я проконтролирую, чтобы ты это всё съел, — он указывает на не-чуррос.       Джисону не следует смотреть на Минхо слишком долго, чтобы случайно не ляпнуть что-нибудь глупое, вроде «ты красивый», или «солнце светит ярче, когда видит тебя», или ещё какую-нибудь столь же тошнотворную фразу вслух. Так что вместо этого он старательно жуёт не-чуррос и справляется с ним к тому времени, как появляется Чан с растрёпанными волосами, лучезарно улыбаясь им двоим, нисколько не удивляясь, что Минхо здесь в это время дня. Он оставляет свои сумки и отдаёт ключи Джисону, прежде чем пойти за завтраком.       — Ладно, теперь, когда я увидел всё собственными глазами, я ухожу, — говорит ему Минхо слегка натянуто.       — Спасибо, что позавтракал со мной, хён, — искренне говорит ему Джисон, желая продолжить это утомительное утро с Минхо.       Тот просто улыбается и, помахав рукой, уходит. Джисон будет отрицать это, но он смотрит ему вслед, пока тот не исчезает, всё это время улыбаясь как полный дурак, стараясь подавить желание попросить его остаться, потому что это было бы непрактично, и вообще-то им обоим нужен отдых.       — Куда делся Минхо? — спрашивает Чан, возвращаясь с миской свежих фруктов в руках и оглядываясь по сторонам, как будто ожидая, что фельдшер снова появится.       — Пошёл домой? — отвечает Джисон.       Чан пялится на него, широко раскрыв глаза. Джисон не уверен, почему, но он тут же начинает чувствовать себя под взглядом хищника.       — Э-э-э?       — Боже мой, ты должен был предложить подвезти его! — Чан шипит. — Прямо сейчас беги за ним и предложи подвезти!       — Я... э-э, подожди...! Я...! — заикается Джисон, его тело начинает двигаться раньше, чем разум успевает осознать слова Чана, как будто действует по инерции. Пока он переваривает всё это, он схватывает сумку и ключи, уже поворачиваясь в ту сторону, куда направился Минхо.       — Иди! — подгоняет его Чан, почти толкая.       С недоверчивым и смущённым смехом, с сердцем, выпрыгивающим из груди, Джисон выбегает из кафе.       Минхо как раз подходит к главному выходу из больницы, когда Джисон догоняет его.       — Хён! — он хватает его за плечо.       — Блять! — Минхо подпрыгивает от неожиданности. — Хан Джисон, какого хрена?!       — Прости, о боже, прости, что напугал тебя!       — Какого чёрта?!       В конце концов они оба начинают хихикать, колени слегка подгибаются.       — Что случилось, Ханни? — спрашивает Минхо, проводя тыльной стороной ладоней по щекам, пытаясь успокоить покрасневшее от смущения из-за того, что только что произошло лицо. К счастью, в больнице пока не слишком многолюдно, так что у них нет зрителей, которые могли бы осудить их за такое.       — Я идиот, — выдыхает он.       — Ну, ладно..? — Минхо явно ошеломлён поворотом событий, его обычно спокойная и сдержанная манера держаться исчезла, и теперь он запинается, глаза бегают по сторонам, а на губах то и дело норовит появиться робкая улыбка, которую он из последних сил пытается сдержать.       — Я отвезу тебя домой, хён, — выпаливает Джисон, — в смысле, если ты не против, я бы, э-э, подвёз тебя.       — О, — глаза Минхо расширяются, прежде чем он быстро моргает.       — Очевидно, что я сильно недосыпаю, но я всё равно в состоянии спокойно вести машину! Не беспокойся! — поспешно добавляет Джисон. — Я, э-э, не подумал предложить подвезти тебя, потому что я идиот. С недосыпом. Так что, э-э, я, э-э, могу я подвезти тебя? Домой? Вау, я бы не выиграл ни одного дела, именно поэтому я не юрист.       Они оба смотрят друг на друга в течение мучительных пяти секунд, прежде чем Минхо разражается смехом, и Джисон следует его примеру.       — Хорошо, Ханни, — улыбается Минхо. Это не его стандартная улыбка: не та очаровательная, уверенная улыбка, не та улыбка профессионального фельдшера, не та улыбка, которой он улыбается пациентам, и даже не та улыбка, которой он улыбается своим друзьям. В этой улыбке есть что-то такое странно застенчивое, немного неуверенное, почти уязвимое. — Как раз оценю, в состоянии ли ты вести машину.       — Клянусь, я хороший водитель.       — Ну, в любом случае, у меня отличная страховка.       Джисон стонет, а Минхо смеётся, следуя за ним на парковку. Поездка проходит в тишине, разбавляемой лишь несколькими комментариями здесь и там о цветах машин, очень энергичном водителе на электрокаре и подозрительных фургонах, которые выглядят как те, на которых ездят маньяки в клишированных ужастиках.       Джисон подъезжает к жилому комплексу Минхо.       — Что ж, ты прошёл проверку, — говорит ему Минхо, отстёгивая ремень безопасности, — дай мне знать, когда вернёшься целым и невредимым.       Джисон отдаёт ему честь и кивает.       Фыркнув, Минхо протягивает руку и мягко нажимает на кончик его носа, прежде чем открыть дверь и выйти. Наклонившись вбок, он машет Джисону и поворачивается, чтобы направиться к своему подъезду.       Раздражающий сигнал клаксона сзади выводит Джисона из задумчивости, вызванной шумом в ушах, и он поспешно заводит двигатель. Что ж, видимо, для его психического здоровья ему не следует находиться рядом с Минхо в дни, когда он сильно невыспавшийся.