Better Than Cake

      — Кажется, я ей понравился.       Все стоят вокруг Хюнин Кая с дикой совой на плече. Он не ошибся.       Сова почему-то решила, что Кай ей нравится, и теперь не слезает с его плеча и ест только из его рук.       — Мне кажется, она думает, что ты дерево, — говорит Рюджин с комической серьёзностью.       Пару дней назад какой-то мужчина принёс в клинику раненую сову, которую нашёл на своём балконе. Птица не могла летать, и он боялся, что без помощи она погибнет от голода. Осторожно поймав её, он решил обратиться к специалистам.       Теперь ветеринары не знают, что с ней делать. У совы сломано крыло — вероятно, из-за драки, потому что у неё также отсутствуют два когтя. Летать она больше не может, только планировать на небольшие расстояния и передвигаться прыжками.       В дикой природе она бы не выжила.       — Наверно, я её заберу.       Сова поворачивает голову, чтобы посмотреть на Юну, которая немного боится птиц, и тут же прячется за спину Минхо, вцепившись при этом в рукав свитера Рюджин.       — Совы ведут ночной образ жизни, — заявляет Сынмин, словно напоминая стажеру.       — Хорошо, я и так почти не сплю, — отвечает Кай.       Как ни странно, это может сработать. Почему бы не превратить негатив (недостаток сна и ужасный график) в позитив (домашняя сова)?       — Нам придется подержать её тут ещё некоторое время, — с серьёзным видом говорит Рюджин. — Просто понаблюдать.       — Она может заменить Сынмина в качестве официального талисмана клиники! — начинает Минхо, но Сынмин тычет его в бок. — Кстати, у друга Чонина — Бомгю — есть домашний попугай. Я мог бы вас познакомить, может он что-то тебе подскажет по уходу за птицами.       — О! — глаза Кая сияют. — Звучит замечательно! Спасибо огромное, сонбэним!       Минхо отправляет короткое сообщение Чонину и замечает уведомление от Хёнджина, который предлагает встретиться на фудкорте.       — Я думаю, стоит дать ей имя, — задумчиво произносит Кай.       — Эй, кто хочет пообедать на фудкорте? — спрашивает Минхо.       — Я! — тут же отвечает Юна.       — Мне нужно присмотреть за Саран, — Рюджин показывает большим пальцем в дальний угол, где находится один из её пациентов.       — А я остаюсь с Принцем!       — Принцем.       — Принцем?!       — Принцем?       — Принцем??       Кай смотрит на них широко раскрытыми глазами.       — Вполне нормальное имя.       — Намёк на королевскую принадлежность — это всегда хорошо.       — В целом, почему бы и нет. Ему подходит.       — Итак, записываем его официально в базе клиники как Принца?       Когда Принц-Сова зарегистрирован как Хюнин Принц, Минхо, Сынмин и Юна выходят к Хёнджину, который целую минуту корчил им рожи, стоя в дверях.       — Онни не идёт с нами? — спрашивает Юна.       — У неё встреча с менеджером, — Хёнджин улыбается, — и, поскольку Субин тоже хочет повышение, он будет сидеть с ними.       — А ты не будешь пробоваться на должность менеджера? — с любопытством спрашивает Юна.       Хёнджин смеётся.       — Ни в коем случае. Я не хотел бы брать на себя такую ответственность. Но я подумываю о том, чтобы заняться дрессировкой животных. Может, пройду дополнительное обучение в этой области.       — О! — Юна выглядит взволнованной. — Звучит круто!       — Посмотрим, — улыбается ей Хёнджин, — пока это всего лишь идея.       — А ты хочешь заниматься только с собаками? Или с другими животными тоже? — спрашивает Юна.       — Я пока не уверен, — задумчиво хмурясь, отвечает Хёнджин, — узнаем со временем.       — А потом мы выясним, что ты работаешь в Голливуде и готовишь животных к актёрским ролям, — подхватывает Минхо. — Хван Хёнджин, дрессировщик обезьян!       Юна весело смеётся, а Сынмин хихикает.       — Нет, — Хёнджин поднимает руки, изображая крест. — Абсолютно нет.       Они доходят до фуд-корта, увлечённо обсуждая, какое животное завели бы в качестве питомца, если бы не нужно было думать об опасности или сложностях содержания. Минхо выбирает жирафа — по вполне очевидным причинам, а вот Юна заявляет, что хотела бы завести бегемота, и все переглядываются с легким беспокойством.       — У них, знаешь ли, серьёзные проблемы с контролем гнева, — хмурится Сынмин, глядя на неё.       — Но они такие милые! — Юна отстаивает свой выбор, прежде чем замечает кого-то. — Джисон-оппа! Прямо сейчас выбери любое животное, которое ты хотел бы завести!       Джисон несёт в руках что-то со льдом (даже в такую погоду), с этикеткой одного из ресторанчиков с фуд-корта, направляясь обратно внутрь. Повернув голову в их сторону, он на мгновение выглядит удивленным, но тут же останавливается и ярко улыбается им.       Ему.       — Животное? Прямо любое? — уточняет он, протягивая руку, чтобы отбить кулачок Сынмина. — Эм, ну, было бы круто завести дракона.       — Существующее животное... — растягивает слова Сынмин.       — ...нет никаких свидетельств того, что драконов не существовало! — возражает Джисон, подходя к Минхо, при этом пристально глядя на Сынмина.       — Оппа, подожди, послушай! Если по-твоему драконы — отличные домашние животные, то разве бегемот не идеальный вариант? — спрашивает Юна, явно надеясь получить поддержку хоть от кого-то.       — Бегемот? — повторяет Джисон.       — Да! — радостно кивает девушка.       — Я… Ну, если можно выбирать кого угодно…       — Видите! — Юна поворачивается к Сынмину и Хёнджину.       — Из них двоих я бы в любой момент выбрал дракона!       — Бегемот?! — недоверчиво шепчет ему Джисон, пока Юна, Сынмин и Хёнджин идут впереди, обсуждая, почему драконы лучше бегемотов.       — Видимо, они милые, — шепчет Минхо в ответ.       Джисон озадаченно смотрит на него, прежде чем протянуть свой стакан.       — А как насчет тебя, хён?       — Жираф, — кивает Минхо, наклоняясь, чтобы сделать глоток через соломинку. Джисон всегда выбирает либо самый крепкий американо в мире, либо какой-нибудь сладкий ужас, из-за которого Минхо вечно бросает на него осуждающие взгляды. — Это же очевидно.       На лице Джисона появляется выражение абсолютного замешательства. Сегодня он выбрал, на удивление, просто мокко со льдом.       — В смысле… из-за роста? — предполагает он.       — Нет, потому что они дерутся головой, вот так! — Минхо наклоняется, делая вид, что бодает Джисона, который взвизгивает и отскакивает в сторону.       — Боже мой, хён, ты действительно сумасшедший! — Джисон смеётся.       — Давай, сразись со мной, Джисон-а! — Минхо снова наклоняет голову.       — Хён! — Джисон машет на него свободной рукой, как будто пытается оттолкнуть. — Я не собираюсь проигрывать, я не хочу драться с тобой!       — А, так ты признаешь во мне настоящего альфу, — с преувеличенной напыщенностью фыркает Минхо. — Ты бы выжил в дикой природе, Джисонни.       — Спасибо? — Джисон со смешком протягивает свободную руку, чтобы похлопать его по плечу. — Давай, хён, ослабляй свой животный магнетизм.       — Только потому, что ты так вежливо попросил, — говорит Минхо, надменно задирая нос и как раз вовремя, чтобы заметить, что Сынмин наблюдает за ними со слишком довольным выражением на лице. Он изображает, как режет себе горло, и это заставляет Сынмина с Джисоном рассмеяться.       Они набирают еды (Джисон неловко смеётся, понимая, что просто ходил за ними хвостиком, пока собственный обед ждал его с Чанбином и Чаном за их столиком) и идут туда, где Чан и Чанбин машут им рукой.       — Черён-онни здесь тоже нет? — Юна обиженно выдыхает. — Это отстой!       — Подожди секунду, я схожу за париком для Минхо-хёна! — начинает Сынмин, но быстро замолкает, уворачиваясь от пакетика с кетчупом, который Минхо швыряет в его сторону, хохоча как сумасшедший.       — О, кстати, вы не хотите пойти на конференцию в ближайшую субботу? — спрашивает Чан.              — Конференцию? — Сынмин наклоняется ближе, слегка хмурясь. — Ну-у, в целом, это не самый худший способ провести субботу.       — Хён неправильно объясняет, — закатывает глаза Джисон. — Это университетский фестиваль, чтобы, ну, поприветствовать первокурсников и всё такое.       — Почему ты называешь это конференцией?! — Хёнджин недоверчиво смеётся, глядя на Чана.       — Там будет музыка и даже знаменитости, — добавляет Джисон. — В прошлом году, кажется, даже какие-то певцы приезжали?       — Ты не запомнил, какие? — Юна хихикает.       — Я не пошёл, — поясняет Джисон. — Слишком много людей, я такое не очень люблю.       — В эту субботу, да? Я, наверно, пропущу всё интересное, что будет происходить в ближайшие пару недель, начиная, примерно, с завтрашнего дня, — с гримасой говорит им Минхо. — Ночные смены.       — Да, — подтверждает Сынмин, — примерно на весь следующий месяц.       — О, что случилось? — спрашивает Джисон.       — Сонхва неожиданно взял месячный отпуск по семейным обстоятельствам, — объясняет Минхо так туманно, как только может. В любом случае, это не его дело — рассказывать кому-либо ещё.       — На целый месяц? — спрашивает Джисон, широко распахивая глаза и надувая щёки.       Это заставляет Минхо улыбнуться.       — Не весь месяц подряд. Мы распланируем всё так, чтобы правильно распределить нагрузку, — говорит Сынмин. — В конце концов, хён нужен на большинстве операций. Кстати, Джисонни, какая щека у тебя мягче?       Джисон удивленно моргает, но всё же решает проверить, отложив палочки, которые с громким стуком падают на тарелку. Он выглядит до смешного серьёзным, будто это действительно что-то важное, что нужно понять и выяснить.       — Левая, — предполагает Чан.       — Правая, — добавляет Чанбин.       — Ну-у, мне кажется, они одинаковые, — говорит Джисон, беря обратно свои палочки.       И тут Сынмин, этот ублюдок, одаривает Минхо быстрой ухмылкой, которая невероятно мимолетна и которую было бы невозможно уловить, если бы он не делал это намеренно, прежде чем протянуть руки и нежно погладить щёки Джисона.       Минхо не считает себя ревнивцем. На самом деле этого слова нет в его лексиконе.       Завидует ли он иногда высоким людям?       Конечно.       Временами ему хочется ударить Субина и надеяться, что тот отлетит хотя бы на несколько дюймов.       Завидует ли он своим родителям, которые могут проводить много времени с его котами?       Естественно. Постоянно.       И прямо сейчас он завидует.       Ну что ж. Очень скоро Ким Сынмина настигнет карма, и никто — уж тем более он сам — уже не сможет этому помешать.       — Думаю, я согласен с Чан-хёном, — заявляет он.       — О! — Юна наклоняется к нему. — Можно мне?       Джисон просто пожимает плечами и слегка наклоняется к ней, подставляя лицо.       — Я бы согласилась с Чанбином-оппой, — заявляет она, потыкав пальцем в каждую щёку.       — Джисон-а! — нараспев тянет Хёнджин, угрожающе сгибая пальцы.       — Ни в коем случае, Хван Хёнджин, — Джисон поднимает руки крестом перед собой, — держи свои кривули при себе.       Минхо игнорирует многозначительные взгляды, которые Сынмин бросает ему поверх тарелки с жареным рисом, и поворачивается к Джисону.       — Так и быть, я решу этот спор. Иди сюда, Джисон-а, дай хёну проверить.       Джисон бросает на него подозрительный взгляд, но всё же разворачивается и смотрит Минхо в лицо.       Ухмыляясь, тот сначала слегка сжимает его щёки пальцами, заставляя застонать, но затем останавливается, просто держит лицо в ладонях и слегка поглаживает пальцами. Минхо делает вид, что не замечает, как Джисон не может смотреть ему в глаза и как краснеет его шея.       — Они обе одинаково мягкие, — заявляет он, нежно сжимая щёки в последний раз.       — Я так и сказал! — Джисон кричит, откидываясь назад и вытягивая руки перед собой. — Хватит! Больше не надо! Я не позволю себя мучить!       —... можешь передать кунжутное масло? — спрашивает Хёнджин, обрывая Джисона на полуслове.       Джисон обижается на Хёнджина, а затем делает вид, что сердится на них всех, буквально поворачиваясь к ним спиной, берёт свою тарелку и доедает обед, смотря в противоположную сторону. Минхо хихикает, когда Чан и Сынмин начинают смеяться над таким поведением.       Он делится с Джисоном яичницей, когда тот всё же поворачивается обратно.       Позже Минхо незаметно меняет местами соль и сахар на рабочей кухне. Поэтому, когда Сынмин решает приготовить себе кофе ближе к вечеру, Минхо с довольной улыбкой наблюдает, как тот задыхается и кашляет целых пять минут подряд.

***

             После изнурительного седьмого раунда в Uno, в котором Сынмин и Давон остаются с двумя картами тринадцать раз по очереди, и в итоге Сынмин одерживает победу, телефон Минхо тихо издает звук входящего сообщения.       Так поздно ночью ему мог писать только один человек.       И, судя по едва скрываемой довольной ухмылке Сынмина и тому, как Давон притворяется, что его внимание полностью сосредоточено на лежащем у него на коленях мопсе, они тоже это знают. Мастерски их игнорируя, Минхо берёт телефон, чтобы разблокировать его.       Hannie Bee:       Хён, пожалуйста, спаси меня       Он отправил фотографию, на которой выглядит комично растерянным, а позади него Чанбин и Черён на каком-то спортивном тренажёре в парке у станции. Минхо сразу узнаёт эти яркие конструкции — когда-то он дурачился на них с Рюджином и Сонхва, а потом и с Хёнджином и Чонином.       You Know?!?:       Хочу ли я знать, что происходит?       Hannie Bee:       Эти двое не спали по двое суток, и, клянусь, они не пьяны       У нас перерыв часа на три       И вместо того, чтобы поспать или отдохнуть       Они решили, что хотят       Заняться гребаными упражнениями       You Know?!?:       Ты просишь меня прийти понянчиться с ними?       Или потренироваться за компанию       Потому что я бы скорее сбросился с обрыва, чем стал бы тренироваться с Чанбином.       Hannie Bee:       Ну если смотреть на это так       И нет, я не предлагаю тебе тренироваться с Чанбином, я же не сумасшедший       You Know?!?:       Итак       Что мне за это будет       Hannie Bee:       Газировка       — Это его улыбка для Джисона.       Минхо резко поднимает голову, понимая, что Сынмин смотрит на него с насмешливым презрением, а Давон — с плохо скрываемым умилением.       — Пошел ты, — отвечает он.       — Ну не при детях же! — Сынмин задыхается от смеха, протягивая руки, чтобы прикрыть уши храпящего мопса.       — Я вижу, к чему всё идет, я ухожу на перерыв! — заявляет Минхо.       — Он собирается на свидание? — спрашивает Давон вполголоса.       — Можно и так сказать, — отвечает Сынмин, не утруждая себя притворным шёпотом.       — О-о-о.       — Иди, наслаждайся общением с Хан Джисоном, — говорит Сынмин самым любезным тоном.       Давон хихикает, махая лапой полусонного мопса на прощание.       Минхо не удостаивает их ни реакцией, ни ответом. Просто берёт своё утеплённое пальто и, не оглядываясь, выходит из клиники.       И точно так же он делает вид, что не слышит, как Сынмин имитирует звук хлестающего кнута, вызывая у Давона громкий смех.       На улице холодно, и Минхо знает, что дальше будет только холоднее. Позже, даже если он захочет, ночные прогулки станут невозможными — снег и гололёд сделают их слишком рискованными. Разве что в случае крайней необходимости. Или если он сойдёт с ума.       Или проголодается.       Признавая свою слабость, он вспоминает, как голод не раз вынуждал его выходить на улицу в любую погоду. И ни разу он об этом не пожалел.       Из-за высокого воротника пальто дыхание выходит белыми облачками, а кожа покрывается мурашками, хотя движение постепенно согревает его. Чанбин и Черён, конечно, совсем сумасшедшие, раз в такую погоду решили заняться спортом на улице.       Впрочем, недосып тоже способен свести человека с ума. Джисон как-то рассказывал ему про эксперименты со сном — теории, больше похожие на заговоры, — и о том, как его нехватка действительно расшатывает психику, не просто в переносном смысле, а буквально.       Он находит физиотерапевтов довольно быстро, и, хотя до них ещё довольно далеко, Джисон сразу его замечает.       Он сидит на скамейке и наблюдает, как Чанбин с Черён устраивают какое-то соревнование на рукоходах неподалеку. Вид у него точно такой же, как у уставшего родителя на детской площадке, и это вызывает у Минхо смешок, который сразу превращается в облачко белого пара.       Джисон встаёт и машет рукой, как будто Минхо мог бы их не увидеть.       Младший слегка подбегает к нему, и даже с расстояния видно его яркую улыбку.       — Хён! — сияет он, а затем внезапно опускается на колено и протягивает бутылку кока-колы.       — У тебя… у тебя действительно есть газировка, — смеётся Минхо.       — Я же сказал, что ты её получишь! — Джисон продолжает улыбаться, поднимая голову и выпрямляясь в полный рост. На заднем плане Чанбин выкрикивает его имя, а Черён подбадривает его.       — Холодновато для колы, но спасибо, Ханни, — Минхо всё равно берёт бутылку и кладет её в карман. — Итак, как у тебя дела?       Как оказалось, дела обстоят куда более хаотично, чем Минхо предполагал.       Джисон всего-то хотел немного прогуляться по территории больницы, размяться и отвлечься от умственной нагрузки. Но стоило Чанбину и Черён услышать слово «размяться», как они тут же превратили его скромный план в полноценную тренировку.       И вот теперь они здесь.       Они сидят на скамейке, прижавшись друг к другу, и наблюдают, как Чанбин и Черён пытаются найти идеальный баланс на качелях-весах. Это невероятно весело, и Минхо достаёт телефон, чтобы снять на видео.       — Как прошел твой вечер, хён? — спрашивает Джисон, доставая свой телефон. Минхо замечает, что он играет в Stardew. Он прекращает снимать Чанбина и Черён (она требует, чтобы Чанбин похудел, когда удержать баланс не получается) и тоже запускает игру.                   Он рассказывает Джисону о том, как Кай всё-таки забрал сову домой и как он, по-видимому, поладил с Бомгю, у которого есть домашний попугай. Джисон, кажется, считает эту историю очень забавной, хихикает себе под нос и слегка дрыгает ногами.       На самом деле, Минхо с трудом может разглядеть его лицо. На нем шапка, натянутая почти до самых глаз, и очки, которые запотевают, когда шарф на шее и в области рта слишком долго блокирует выдох. Шапка выглядит невероятно милой, и Минхо в случайный момент похлопывает по ней, рассказывая Джисону о мопсе, о котором они заботились в течение вечера. Джисон наклоняет голову, как бы приглашая Минхо продолжать. Он фыркает себе под нос, но не останавливается, продолжая рассказывать о том, каким демоном Сынмин становится, играя в Uno.       — О, кстати, я хотел спросить, эта часть в Секретных заметках — что, черт возьми, я должен тут делать? — говорит Джисон, поворачивая к нему экран.       — Просто берёшь свою кирку и сходишь с ума, — говорит ему Минхо, прищуриваясь, чтобы рассмотреть, что персонаж Джисона стоит за Общественным центром.       — В любом месте карты?..       Минхо кивает, придвигаясь ближе. Джисон наклоняет телефон, чтобы ему было лучше видно, и наугад нажимает на поле в том месте, на которое указывает Минхо.       — Боже мой, — выдыхает он, — я не знаю, что я делаю, но мне так нравится.       Минхо смеётся и снова включает свой телефон, чтобы зайти на собственную ферму.       Это приятно, думает он про себя. Их руки соприкасаются, оба видят экраны друг друга, чтобы было удобнее. Они не разговаривают — в этом нет необходимости. Вместо этого они время от времени бросают взгляды на телефоны друг друга, чтобы увидеть, где находятся персонажи и что они делают. Минхо оборачивается как раз вовремя, чтобы заметить, как Джисон дарит Эмили изумруд.       Тот факт, что из-за суматошных расписаний они оба так и не нашли времени обменяться подарками перед восьмым сердечком, не произносится вслух, но висит в воздухе.       — Холодно, — зевает Минхо, слегка подрагивая, но не предпринимая никаких действий, чтобы что-то изменить. Ему нужно поймать кальмара.       Джисон похлопывает по своему плечу, не отрываясь от телефона, и этого Минхо достаточно, чтобы немного сползти со скамейки, опуститься и положить голову ему на плечо.       Это никак не помогает согреться, но Минхо доволен и отказывается задумываться над тем, как они сидят, слишком сильно. Он уже делал так множество раз — с Хёнджином, Сынмином, иногда даже с Чонином. Чёрт, да даже с Рюджин. Он буквально засыпал на плече Сонхва когда-то. Это было прекрасно.       Джисон тихонько подпевает музыке, а Минхо — из тех, кто играет без звука, хотя ему очень нравятся саундтреки в Stardew. И слышать, как Джисон напевает осенний саундтрек, пока у него самого в игре зима — на удивление приятно.       Через некоторое время он чувствует лёгкое давление на голову. Джисон прислонился к его макушке щекой.       Это всё определённо очень приятно.       — Вам вообще удобно? Мне кажется, после такого вам понадобятся шейные корсеты, — усмехается Черён, пока Минхо четыре ночи подряд безуспешно пытается поймать кальмара.       Они не утруждают себя тем, чтобы сесть прямо или отодвинуться друг от друга, когда в поле зрения появляется Черён, а прямо за ней Чанбин.       — Если бы было неудобно, мы бы так не сидели, — бросает Джисон, не отрываясь от телефона.       — Тоже верно, — замечает Черён. Затем она плюхается на скамейку рядом с Джисоном и со стоном приваливается к нему. Чанбин укалдывается на спину с другой стороны скамейки, устраивая голову на бедре Минхо.       — Вы видели, как я подтягивался? — стонет он.       — Мгм, — тянет Минхо, сосредоточившись на рыбалке.       — Впечатляюще.       — Я подтянулась больше раз, чем он, — тут же вставляет Черён.       — Не правда!       — Дети, пожалуйста, спите хоть иногда, — Минхо зевает и достаёт ещё одну сардинку.       Чанбин и Черён недовольно ворчат.       — Ух ты, хён, а у тебя правда красивый нос, — замечает Чанбин.       — Спасибо, я сам его вырастил.       От смеха Джисона трясется вся лавочка.       — Я голоден, — заявляет Чанбин.       — Ты всегда голоден, — говорят Черён и Джисон одновременно.       — Я скучаю по Хёнджинни, — продолжает жаловаться Чанбин, ворочаясь на узкой скамейке.       — Боже мой, — шепчет Минхо, а Черён стонет. Джисон просто хихикает.       — Вы не понимаете, я не видел его четыре дня, я схожу с ума.       Минхо быстро сворачивает игру и открывает переписку с Хёнджином, чтобы немедленно доложить ему обстановку, хотя тот, как нормальный человек, наверняка уже спит. Заодно он делает фото, из-за чего Чанбин раздраженно стонет в знак протеста, но даже не пытается отодвинуться.       Хихикая себе под нос, Минхо отправляет предыдущее видео с ним и Черён вместе с этой фотографией Хёнджину. Джисон ухмыляется, замечая, что он делает.       Все четверо остаются в таком положении некоторое время. Когда Минхо удаётся достать кальмара, они с Джисоном радостно кричат, отчего Чанбин и Черён чуть не падают со скамейки.       — Ладно, я думаю, это знак, что пора перекусить чем-нибудь горячим и возвращаться, — говорит Черён, потягиваясь и кряхтя, как будто ей девяносто лет.       — О, да, — Джисон смотрит на время, — хён, не хочешь пойти с нами и съесть что-нибудь очень вредное?       — Я уже наелся лапши быстрого приготовления, — отвечает он, — а позже меня ждёт кимбап-ролл.       — Боже, кимбап-ролл — это прекрасно! — восклицает Черён. — А если ещё и с тунцом…       — О боже, я хочу тунца, — стонет Чанбин.       — Однажды он слопал четыре банки тунца, просто потому что ему очень захотелось, — закатывает глаза Джисон, убирая телефон в карман.       — Знаете, когда появляется безумное желание съесть что-то конкретное, — вздыхает Чанбин, — у вас такого не бывает?       — Однажды я съела семь упаковок мармелада за три минуты, — рассказывает им Черён.       Наступает минута молчания, прежде чем Минхо начинает по-детски ворковать над Черён, гладя её по голове, а затем поворачивается, чтобы сделать то же самое с Чанбином. Они оба смотрят на него без особого энтузиазма.       — Веселитесь, детки, и ешьте поменьше сахара, — щебечет он.       — Хён, а как же я? — спрашивает Джисон, указывая на свою голову и улыбаясь так, как он улыбается, когда хочет казаться милым.       Минхо фыркает, скрещивает руки на груди и надменно смотрит в сторону.       — Оппа любит нас больше! — Черён слегка подпрыгивает, корча недовольные гримасы Джисону, пока Чанбин тянется обнять Минхо. С преувеличенным вздохом Джисон встаёт между ними, разводя руки в стороны.       — Нет! Он мой хён! Вы, ребята, идите и найдите себе своего собственного ветеринарного фельдшера, мы со многими знакомы! — заявляет Джисон. — Назад! Назад!       Он начинает шипеть, словно отпугивает животных, размахивая руками. Чанбин и Черён, наглядно демонстрируя, как усталость сказывается на психике, тут же подыгрывают: шипят в ответ и, корча из себя каких-то существ, делают вид, что уползают прочь.       — Спасайся, хён! Я задержу этих монстров!       — Я не забуду твою жертву, Джисон-а! — с преувеличенной драматичностью восклицает Минхо.       — Беги! — выдыхает Джисон, делая вид, что создаёт какой-то магический щит, и идёт вперед. Чанбин и Черён комично корчатся и молотят руками по воздуху. Минхо уверен, что, если бы кто-нибудь увидел их прямо сейчас, то вызвал бы полицию.       Но в следующий момент Чанбин едва не спотыкается, разрушая весь спектакль, и они дружно взрываются смехом.       Хихикая, они утаскивают Джисона вперёд, держа его между собой, и машут Минхо на прощание.       — Вы двое! Ведите себя прилично! — кричит Минхо сквозь смех. — Не покалечьте моего физиотерапевта!       Джисон рысплывается в улыбке, машет на прощание, а затем вытягивает руки над головой, изображая сердце.       — А хотя, неважно! Делайте что хотите!       — Хён!