Better Than Cake

             Джисона каждый раз забавляет, когда он объясняет пациентам, что для поддержания подвижности и уменьшения боли достаточно простых упражнений, и в ответ слышит только вздохи и недовольные стоны. Ещё больше его веселит, когда они сами признают, насколько он был прав, но всё равно этому сопротивляются.       И вдвойне забавно, что больше всего жалуются люди из медицинской сферы.       — Это так бесит. Я начал заниматься йогой по пятнадцать минут в день несколько месяцев назад, и теперь меня раздражает, что это действительно уменьшило мою боль в пояснице, улучшило осанку и вообще настроение, — фыркает Дэхви.       — Но почему это тебя так бесит? — со смехом спрашивает Джисон.       — Не знаю… Наверное, я просто хотел на что-то жаловаться — делать вид, что это проблема, которую я не могу решить, — Дэхви пожимает плечами, немного потягиваясь. — А теперь я один из тех людей, которые «Эй, а ты пробовал йогу? Тебе стоит попробовать!» И каждый раз, когда говорю это с полной искренностью, мне хочется заорать на самого себя.       Джисон смеётся.       Вот-вот должен приехать больничный фургон, чтобы забрать его, пару медсестёр, включая Ли Дэхви, доктора Ли и ещё нескольких сотрудников, чтобы отвезти их в один из центров для престарелых за пределами города. Сейчас ровно 6:30, и никто не удивлён, что фургон опаздывает.       — Если я не занимаюсь йогой, я становлюсь раздражительным, — Дэхви закатывает глаза, — это так глупо!       — О, это похоже на меня пару лет назад, — замечает доктор Ли, выглядя довольным. — Разве дыхание — не лучшее, что существует?       Глаза Дэхви чуть не выскакивают из орбит, когда он энергично соглашается с доктором Ли.       — Когда вы говорите о дыхании, вы имеете в виду медитацию? — спрашивает доктор Кан, которую, похоже, забавляет их дискуссия.       Два отделения — физиотерапии и остеологии — будут работать вместе до конца дня, а, скорее всего, и далеко за полночь. Пока доктор Ли возглавляет физиотерапию, доктор Кан Сыльги будет руководить отделением остеологии.       Джисон дружит с Дэхви — когда-то тот, как и Енджун сейчас, работал в регистратуре, будучи начинающим ординатором, прежде чем окончательно перейти к остеологам.       — Да, — кивает доктор Ли, — настоятельно рекомендую.       — Ну вообще дыхание — это всегда хорошо, — говорит старший фельдшер отделения остелологии Бу Сынкван с легкой гримасой, — мне больше нравится пилатес.       — Ой да, пилатес — это круто, — кивает доктор Ли в знак согласия.       — Я как-то попробовал, чуть не умер, — морщится Дэхви.       — Ты наверно начал сразу с уровня для профессионалов, — хихикает Джисон.       — Конечно.       Старшая медсестра Им Наён не смогла поехать с ними, так что её место занял Бу, и Джисон считает его отличным выбором, потому что этот человек суперэнергичный и может заставить любую группу людей следовать его указаниям.       Это также своего рода программа подготовки для новых студентов-медиков — по три человека на каждое отделение. Они кутаются в халаты, их глаза всё ещё сияют энергией, которая когда-то была и у Джисона.       — Привет! Боже мой, клянусь, я не всегда опаздываю! — Черён подбегает к ним, выглядя по-настоящему встревоженной.       — Всё в порядке, доктор Ли, — доктор Ли улыбается ей, — фургон ещё не приехал.       — Простите! — восклицает она, хотя больше обращается к доктору Кан, потому что Черён — бесполезная лесбиянка (и это не слова Джисона) и совершенно теряется в присутствии красивых женщин.       Хорошо хоть, медсестры Им здесь нет, и Джисону не придётся наблюдать, как Черён хихикает над каждым её словом, будто совсем потеряла рассудок.       — Мы как раз обсуждали пользу дыхания, — сообщает ей Дэхви.       — Ты абсолютно прав, мне стоит заняться этим прямо сейчас, — выдыхает она, явно прибежав сюда на всех парах.       Передохнув и собравшись, они загружаются в фургоны, рассаживаясь по отделениям. До центра предстоит ещё одна остановка, но это будет только через час, так что Джисон решает послушать музыку и немного вздремнуть.       Черён тут же вырубается рядом, и он тоже пытается заснуть, но тревога не даёт покоя.       Сегодняшняя поездка в центр была не просто рутинной — Джисон уже много раз бывал там и привык к этому, но сегодня его ждёт важный разговор с директором. Он должен будет представить свой план, и у него сильные рекомендации: доктор Ли полностью его поддержал, а вместе с ним и доктор Кан, и доктор Мин из отдела психологии.       Он сотни раз обдумал своё предложение, внимательно изучив каждый элемент своего отчета и исследования. Это должно сработать.       Он действительно надеется, что всё получится.       Прослушав презентацию центра, пройдя знакомую для Джисона, но обязательную экскурсию и пообедав на редкость пресной, но питательной едой, которую почти не приходится жевать, они наконец приступают к работе.       Доктор Кан вместе с медсёстрами начинает приём в одном из кабинетов клиники, а Джисон с Черён ведут студентов в спортзал, где их уже ждут пациенты.       Черён продолжила учебу, чтобы стать профессиональным терапевтом, так что это было для неё идеальной тренировкой по работе с пожилыми людьми. На прошлой неделе она находилась в ожоговом отделении, и у неё случился нервный срыв, из-за которого ей пришлось взять выходной.       Первое занятие проводится с местным сообществом пожилых людей — большинство из них всё ещё достаточно здоровы, чтобы научиться некоторым упражнениям и растяжкам или обратиться к доктору Кан по любым вопросам. Следующее занятие проводится с реальными пациентами центра, которые проживают там постоянно, и вместе со студентами они посещают каждую палату, беседуя с палатными медсёстрами и опекунами об истории болезни и потребностях каждого пациента.       Ровно в 15:50 Джисон извиняется и отправляется на встречу с директором.       И тут всё идёт не так, как надо.       Очевидно, Джисон понимал, что изменить целую программу, которая уже работает довольно хорошо, будет непросто — и уж точно не ради одного лишь исследования. Он отвечает на все сложные и неудобные вопросы, напоминая себе, что они не направлены против него лично, а лишь детальные и критичные, ведь в конечном итоге изменения повлияют не только на пациентов центра, но и на весь персонал.       Встреча затягивается почти на два часа, но Джисон так и не получает от директора чёткого ответа о том, будет ли его предложение одобрено. Ему лишь говорят, что он получит письмо на электронную почту. Без указания конкретной даты, когда это случится.       Ему хочется рухнуть на ближайший стул, но он должен выглядеть менее изможденным перед студентами, поэтому приходится собраться с силами и держать себя в руках.       Они съедают лёгкий ужин и приступают к последнему обходу на вечер.       Завершив осмотр пациентов, физиотерапевты садятся с персоналом, чтобы заполнить отчеты. Это больше ответственность команды доктора Кан, но они помогают, где могут. Бу быстро находит общий язык с местными коллегами, и вскоре они уже обмениваются случайными перекусами друг с другом.       — Госпожа Но такая, да, — серьёзно сообщает Черён и Сынквану одна из медсестёр центра, Ким Е Вон. — Она уже несколько раз пыталась сосватать меня своему внуку.       — Я даже немного оскорблена тем, что мне не предложили его руку и сердце, — с комичной гримасой добавляет другая медсестра, Хван Ынби. — Разве я не излучаю вайбы идеальной жены?       — Я был в таком шоке, — восклицает Сынкван, пока Черён хихикает. — Она просто взяла меня за руку и так серьёзно сказала: «Ты был бы отличным мужем для моей внучки!»       — Интересно, что чувствуют внуки, — усмехается Джисон, — когда их бабушка сводит их с кем попало.       — Учитывая, что внучка уже замужем, она явно не в восторге, — громко шепчет Е Вон.       Дэхви хрипит с того места, где он пишет отчёт на компьютере позади них.       — О, могу вас заверить, в этом нет ничего приятного, — усмехается Черён.       — О? Твои тоже пытаются тебя кому-то сосватать? — с удивлением спрашивает Ынби.       — Моя тётя, — Черён драматично выдыхает.       — О боже, почему тёти всегда такие негативные? — вздыхает Сынкван.       — Нет, серьезно. Моя тётя — самый навязчивый человек, она всё время спрашивает, собираюсь ли я замуж, — Черён закатывает глаза. — Как-то мой папа разговаривал с ней, и она спросила, появился ли у меня наконец парень, а папа ответил, что он не появится никогда!..       Джисон неправильно вдыхает свой чай и начинает сильно кашлять.       Почувствовав себя лучше после беззаботной беседы с коллегами, он кланяется и машет на прощание остальным сотрудникам и чуть ли не бегом направляется к фургону, чтобы спрятаться на заднем сиденье и какое-то время оставаться незамеченным.       — Как всё прошло? — спрашивает его Черён, пока они ждут, чтобы фургон подъехал к ним.       — Я даже не знаю, — вздыхает Джисон.       Она лишь ободряюще сжимает его плечо.       Как только они забираются в фургоны, Джисон быстро направляется к задней части, где были сложены их сумки, объясняя, что он присмотрит за ними. Доктор Ли одаривает его понимающей улыбкой и кивает.       Разочарование и неуверенность в себе накатывают примерно через десять минут после того, как фургон отъезжает от центра.       Джисон понимает, что это не самый здоровый ход мыслей, и в конце концов, есть предел тому, за что можно себя винить. Он знает, что его исследование было качественным. К тому же, у него есть рекомендации и одобрение сразу трёх ведущих врачей в своих областях. Но гложущее чувство, что он недостаточно хорош, всё ещё не даёт ему покоя.       Он безучастно смотрит в окно, на улицы и яркие витрины, наблюдая, как меняется пейзаж, когда они выезжают на шоссе, но ничего толком не видит. Все дремлют — кто-то даже тихонько похрапывает на сиденьях прямо перед ним.       Когда они добираются до той же остановки, чтобы сделать небольшой перерыв, где доктор Ли выполняет своё обещание угостить их мясом и чем-нибудь горячим, Джисон притворяется спящим.       — Пусть спит, — тихо говорит доктор Ли, — если проснётся, выйдет и найдёт нас.       Остальные уходят так тихо, как только могут.       Джисон рад, что может побыть один.       Он немного ждёт, прежде чем тоже выйти. Идёт умыться, мельком взглянув на своё отражение и тут же отводя взгляд.       Холодный воздух странным образом кажется приятным. Будто бы страдания и холод отлично дополняют друг друга. Он находит уличную зону с лавочками — скорее всего, курилку — и садится. Отсюда всё ещё видны фургоны, и он немного потягивается. Бросив взгляд вверх, он с удовольствием замечает, что звёзд на ночном небе здесь гораздо больше, чем в городе.       После долгого созерцания неба Джисон достаёт телефон и снова перечитывает свой отчёт, прокручивая в голове замечания директора и размышляя, как можно было лучше на них ответить. Он так увлекается, что не замечает, как проходит время, пока не раздаётся уведомление о сообщении. От Минхо.       You Know?!:       Занят?       Как обычно, без какого-либо контекста. Это заставляет Джисона издать тихий смешок.       Hannie Bee:       Зависит от того, что ты подразумеваешь под «занят»       You Know?!:       Ну, у тебя естьWi-Fi, так что уже хорошо       Хочу познакомить тебя с кем-то очень особенным       Hannie Bee:       ??       Почему это так зловеще звучит       Входящий видеовызов от You Know?!       Джисон сразу же отвечает, и изображение, сначала ужасно пиксельное, превращает экран в полное безобразие на несколько секунд, прежде чем картинка проясняется.       Минхо выглядит невероятно уютно: капюшон его мягкого голубого худи кажется тёплым и комфортным, а на его груди лежит…       — О, боже мой.       — Джисон-а, поздоровайся с Суни.       — О, боже мой, — снова повторяет Джисон, уткнувшись в экран своего телефона. — Привет, Суни.       Минхо даже не смотрит на свой телефон, слишком занятый борьбой со вторым котом, который появляется крайне неохотно.       — Боже мой, Дори! — Джисон склоняется над телефоном, радостно улыбаясь, когда коты наконец успокаиваются. — О, я так рад вас видеть, с ума сойти!       — Поздоровайтесь со своим хёном, ребята, — говорит Минхо, немного двигаясь, а затем с грохотом роняя телефон.       Джисон тихо посмеивается. Через секунду экран снова поднимается, и он видит нахмуренное лицо Минхо, проверяющего, не прервался ли звонок.       Джисон не может понять, выглядит ли Минхо уставшим — качество видео оставляет желать лучшего, но вот царапину на его носу он замечает сразу.       — У тебя царапина на носу, — указывает он.       — Дори подумал, что я достаточно выспался, и решил, что лучший способ разбудить меня — это укусить за нос, — фыркает Минхо. — А ты выглядишь измученным. Как поездка?       Джисон коротко пересказывает свой день, умышленно обходя тему встречи — говорить об этом не хочется. Минхо внимательно слушает, кивая и смеясь над историей о брачных предложениях, которые получил Сынкван. Он помнит, что Джисон сегодня должен был встретиться с директором центра, но не поднимает эту тему.       — А Сынкван, я так понимаю, единственный ребенок в семье? Потому что, поверь мне… — Минхо весело улыбается.       — О, хён, твои родственники тоже постоянно пытаются тебя с кем-то свести? — хихикает Джисон.       — Чонин утверждает, что я бы утопал в предложениях руки и сердца, если бы люди не считали, что работа медбрата — неподходящая карьера для мужчины, особенно ветеринарного медбрата, — усмехается Минхо. — Он сказал, что, если бы я был врачом, ни соседи, ни родственники не оставили бы меня в покое, пока я не женился бы.       — Меня не пытаются никому сосватать, меня только постоянно спрашивают, когда я, наконец, остепенюсь, — фыркает Джисон. — Особенно пассивно-агрессивно настроена старшая сестра моего отца, и я не знаю почему.       Минхо смеётся, потом смотрит куда-то в сторону и говорит: «Болтаю с Джисонни».       Джисон не уверен, чего он ожидает, когда Минхо поворачивает телефон и…       — Здравствуйте! — он склоняет голову в поклоне, чуть ли не вставая при этом, когда замечает пожилую женщину на экране.       — О! Джисонни! Привет, рада с тобой познакомиться! — машет ему с экрана мама Минхо.       — О, да, я тоже рад с Вами познакомиться! — Джисон машет рукой в ответ, взволнованный и абсолютно неподготовленный.       — Минхо, я просто хотела сказать, что тебе, наверное, стоит забрать своего брата с дивана, — говорит она ему, прежде чем исчезнуть за дверью. Минхо явно унаследовал свою улыбку и глаза от матери.       — Окей! Хорошо! А что он делает? — стонет Минхо, прежде чем направить телефон обратно на себя. — Я никогда раньше не слышал, чтобы ты так паниковал.       — Я не ожидал, что твоя мама так внезапно появится! — оправдываясь, восклицает Джисон.       — Она приехала на выходные, — со смешком отвечает Минхо, — и, к тому же, привезла слишком много еды. Не то чтобы я жаловался.       — Мне нравится, что твоя мама называет котов твоими братьями.       — О, мои родители знают, что их родословная закончится на мне, — фыркает Минхо, — так что эти коты — единственный вариант внуков, который им светит.       Джисон громко смеётся, закидывая ногу на ногу на скамейке и немного поворачиваясь, чтобы устроиться поудобнее.       — Кстати, об этом — Дуни! Дуни-я! Ладно, с ним как всегда трудно, где этот ребёнок?..       Джисон откидывается на спинку скамейки, хихикая, когда экран сильно дрожит, мелькают неясные кадры из квартиры Минхо, и Минхо восклицает:       — О, так вот чем ты занимался — посмотри на этого него, — Минхо притворно ругается, — я покупаю тебе все самые лучшие когтеточки, чтобы ты царапал мой диван?       Дуни несколько секунд смотрит на Минхо, прежде чем вернуться к царапанию дивана.       Взяв его на руки, Минхо направляется обратно в спальню, и на мгновение раздаются какие-то агрессивные звуки, напоминающие писк игрушек, прежде чем Минхо снова появляется на экране.       — Что ж, вот ты и познакомился с моими братьями, моими повелителями, — драматично произносит Минхо, откидываясь на подушки.       Боже, Джисону хочется сделать так же.       — Вы всё ещё в центре?       — Нет, доктор Ли угощает всю команду, — объясняет Джисон с лёгкой улыбкой.       Минхо кивает, а затем мягко спрашивает:       — Хочешь поговорить об этом?       — Не особо, — морщится Джисон.       — Ладно, — просто говорит Минхо. — Эй, кстати, я не знаю, сталкивался ли ты с этим раньше, но, учитывая, что сейчас ночь и вы остновились посреди дороги, я решил спросить тебя.       — М-м-м?       — У тебя есть какое-нибудь случайное воспоминание, которое вообще не имеет смысла? — спрашивает Минхо, а затем добавляет: — Должен уточнить, что случаи в состоянии опьянения не считаются — ты уже был пьян, так что логики в этих воспоминаниях изначально нет.       — Это... это как-то расплывчато. Хотя, если так подумать, вся моя учёба отлично подходит под это описание, — смеётся он.       — Нет, не так, — фыркает Минхо, прежде чем перевернуться, Суни ненадолго появляется, прежде чем снова устроиться у него на груди. — Я имею в виду... ладно, наверное, мне стоит сначала рассказать тебе о своём странном воспоминании, в котором нет никакого смысла...       Минхо замолкает на полуслове, глядя на Суни, который наклоняется к нему. Минхо вопросительно наклоняет голову и слегка выпячивает губы, и Суни наклоняется, чтобы ткнуться головой ему в лицо.       — Блин! Шерсть во рту! — восклицает он.       Джисон смеётся.       — Ты что, думаешь, я тебя игнорирую? Хм? Хочешь поцелуев? Тогда иди сюда!..       Суни слабо протестует, когда Минхо покрывает поцелуями кошачью голову и уши.              — Ого, ты хочешь от меня постоянного внимания! — на этом моменте Суни спрыгивает с его груди. — Извини, вернись? Эй, эй, посмотри на меня, что ты делаешь?       Джисон хрипит от смеха.       — Вау, это всё, что тебе было нужно от меня? — Минхо кричит вслед коту, выглядя комично обиженным. — Не за что?       Джисон трясётся от смеха.       — В общем, — Минхо закатывает глаза, но вид у него невероятно довольный, — думаю, мне тогда было лет девять. Мы возвращались из дома моих бабушки и дедушки после Чусока. А было, наверное, около шести вечера? Солнце уже почти село, но ещё не стемнело.       Джисон кивает.       — Мы решили сделать остановку, чтобы перекусить — не помню точно, где, и вот ровно до этого момента мои родители соглашаются с моей версией событий, — рассказывает Минхо. — Мы были довольно далеко, а место для остановки было, по сути, просто маленьким городком. И да, прежде чем ты начнёшь, я уже знаю, что это была идеальная возможность для кого-нибудь меня похитить.       — ...Это ведь не будет какой-то поучительной историей, да? — усмехается Джисон.       Минхо поворачивается, натягивает капюшон на голову и затягивает завязки так, что видна только середина его лица.       — Это зависит от того, что ты считаешь поучительным.       — Ладно, я вынесу свой вердикт после того, как ты закончишь.       — Спасибо. Итак, я был возле большого круглосуточного магазина, рядом с которым находился рынок. Моя мама пошла на рынок за продуктами, а папа — в магазин за мясом. Мама думала, что я пошел с папой, а папа — что я с мамой.       — О нет, — стонет Джисон, — о нет!       — Ну а я просто прогуливался где-то недалеко от них обоих, — продолжает Минхо, — и ты знаешь, что на некоторых остановках есть что-то вроде места для детских игр — может быть, надувные пони, или качели, или даже игровые автоматы? — Джисон кивает.       — Там было небольшое заведение, где продавались игрушки и прочее, и я подошел к нему, — объясняет Минхо. — Там никого не было, а черный ход был открыт.       — Хён, пожалуйста, не говори, что ты туда пошёл.       — Я туда пошёл.       — В детстве у тебя вообще не было инстинкта самосохранения.       — Эй, я всё ещё здесь, не так ли? И к тому же с классной историей! — восклицает Минхо.       — Хорошо, хорошо, пожалуйста, продолжай, — смеётся Джисон.       — Я толкнул дверь, и передо мной оказался узкий проход между стеной и магазином — вдоль него тянулись кондиционеры, трубы и всякая техническая ерунда, — Минхо отводит взгляд, явно воссоздавая картину в голове. — Но там не было темно или жутко — сверху светили яркие лампы, всё было чисто. По бокам даже стояли горшки с растениями. И самое главное — я почувствовал какой-то безумно вкусный запах.       Джисон громко смеётся.       — Я просто зашёл внутрь — не было такого, чтобы дверь закрылась за мной или чего-то в этом роде, я просто вошёл, — рассказывает Минхо. — В конце прохода был поворот направо — думаю, эта огороженная зона была чем-то вроде заднего двора магазина. Но дальше начиналась лестница вниз, и стена заканчивалась, сменяясь железными перилами, и… — Минхо на мгновение замолкает. — Солнце уже садилось, и это был тот момент, когда все окрашивается в розоватый оттенок. С этих ступеней я видел весь район. А лестница шла вниз — очень далеко вниз, вдоль каменной стены. Внизу я разглядел ещё больше домов, все из дерева. Я слышал голоса людей, доносившиеся снизу, слышал, как из магазина играла музыка по радио. Я обернулся назад — дверь по-прежнему была открыта, и снаружи продолжали ходить люди.       И тут я услышал, как открылась дверь, и на нижней площадке лестницы кто-то вытащил табурет, чтобы подпереть её. И запах еды, которую готовили внутри, стал ещё сильнее — боже, он был просто потрясающий…       Джисон хихикает, выражение лица Минхо становится таким искренним.       — Естественно, я спустился к первому лестничному пролёту и заглянул внутрь — может, там был ресторан, кто знает. У меня были кое-какие карманные деньги, может, я мог бы купить что-нибудь перекусить, — Минхо пожимает плечами.       Он ненадолго замолкает, глядя в сторону.       Джисон наклоняется к экрану своего телефона.       — Это был не ресторан, — наконец произносит Минхо, — скорее, внутренняя часть дома, больше похожая на балкон.       — Э-э?       — Такой деревянный балкон, и я вышел на него. Через перила я мог видеть ещё несколько балконов — знаешь, такие дома с внутренним садом? Ну, как квадратный дом, но с открытым двором в центре.       Внизу росло огромное дерево с толстыми ветками, и от них тянулись верёвки для белья. На них висело столько одежды, что весь двор был словно в разноцветных флагах. Я посмотрел вниз и понял, что подо мной ещё три уровня таких же деревянных балконов, и три — выше.       Повсюду были двери, окна, игрушки, коврики, стойки для обуви, горшки с растениями, велосипеды. Даже антенны от телевизоров. В воздухе пахло дымом от костра. Но, что странно, я не видел людей. Только того парня, который подпер дверь табуретом, но и он уже исчез.       — Хён, да ты что, в какую-то параллельную вселенную провалился?! — восклицает Джисон.       — Будто я попал в другой мир… Почти, — говорит Минхо с мягкой улыбкой. — Чем больше думаю об этом, тем меньше могу объяснить. Могло ли то место на самом деле существовать? Я не уверен. Или, может, просто потому, что я был ребёнком в незнакомой обстановке, всё казалось таким огромным и странным, и реальность исказилась в моей памяти? Как бы там ни было, я до сих пор вспоминаю иногда то, что чувствовал, как оно ощущалось, текстуру перил, запах дыма.       Голос Минхо мягкий и тихий. Если Джисон закроет глаза и откинется назад, устраиваясь поудобнее, он сможет представить, будто тот сидит рядом и неспешно делится с ним своими историями.       — Я не хотел показаться грубым или быть застуканным за любопытством, поэтому просто ушёл, поднялся по лестнице и выбрался обратно, — рассказывает Минхо. — Продавец игрушек уже вернулся, но ничего мне не сказал, когда я прошёл мимо. А потом, когда я приблизился к рынку, мой отец вышел из круглосуточного магазина. Он даже не заметил, что меня не было, и просто спросил, не мама ли послала меня за ним. Я сказал «да», и мы вместе пошли к машине ждать её.       — Хён, звучит так, будто тебя унесли призраки, в буквальном смысле, — недоверчиво говорит Джисон.              Минхо смеётся.       — Да, думаю, можно сказать и так. Забавно, но, когда мне было шестнадцать, мы снова поехали тем же маршрутом, и тогда я рассказал родителям, что произошло. Они оба сказали: «Нет, ты был с другим родителем», и я подумал: ладно, надо самому себе это доказать.       Я пошёл к той двери, но не смог войти — она была заперта. Тогда я спросил сотрудницу магазина, что за ней находится, и она ответила, что это просто вход в кладовую с задней стороны, хотя они почти никогда им не пользуются.       — Хён, это так странно, — недоверчиво выдыхает Джисон. — А ты не думал о том, чтобы вернуться туда сейчас, уже взрослым?       — Хм, не особо... Думаю, мне нравится, что мои воспоминания не имеют смысла, — с улыбкой говорит ему Минхо.       — Ладно, я не думаю, что у меня есть такое воспоминание, но если мы говорим о фильмах Ghibli, то со мной произошло нечто, похожее на сюжет «Шепота сердца», — говорит ему Джисон.       Минхо усаживается поудобнее, когда Суни появляется снова.       — Суни-я, давай послушаем историю твоего Джисон-хёна, — говорит он громким шёпотом.       Джисон улыбается, желая тоже протянуть руку и погладить кота.       — Что ж, думаю, мне было около тринадцати? Я был в гостях у бабушки, — начинает он, с теплотой вспоминая этот момент. — Это было летом — мы приехали на выходные. И я просто гулял по окрестностям. Моя бабушка жила в таком, знаешь, старом, но когда-то очень престижном районе.       Минхо кивает.       — И, кажется, это было что-то вроде... может, ломбарда? — задумчиво говорит Джисон. — Я спрашивал маму, но она вообще не поняла, о чем я говорю. А вот бабушка просто сказала: «О, да, то самое место», так что, по крайней мере, я знаю, что это было не какое-то странное лиминальное пространство.       Минхо тихо смеётся на это.       — Мне было жарко — ну, сам понимаешь, молодость, ошибки, вроде прогулок в самую жару. Хотелось охладиться, и я зашёл внутрь. Там было темно и прохладно, — объясняет Джисон. — Честно говоря, на тот момент я не так часто посещал музеи, но это было очень похоже на музей. Столько вещей — хрупких, старых, и, по мнению тринадцатилетнего меня, невероятно дорогих — просто стояли на столах и открытых полках. И никого в магазине, кроме старой собаки, спящей на подушке.       Минхо улыбается.       — Ну, естественно, я сразу подошел к собаке и гладил её, пока разглядывал все вокруг. И тут поднялся ветер, пронесся по магазину, и я заметил, что там висят ветряные колокольчики. И, — Джисон улыбается, вспоминая звук, — это было так красиво. А потом ветер толкнул дверь, и я увидел задний двор дома.       У бабушки тоже был большой сад — в основном овощи и цветущие кустарники. Но этот сад был диким — весь в деревьях, лианах, вьющихся растениях. Он пах зеленью… Ты понимаешь, о чём я?       Минхо улыбается и кивает.       — Да.       — Почесав ещё немного собаке живот, я ушёл, — заканчивает Джисон. — Не хотелось, знаешь, чтобы меня обвинили в краже или просто в том, что я нахожусь в месте, где слишком много хрупких вещей, так что я просто вышел.       Он задумчиво улыбается.       — Думаю, это был мой самый близкий опыт того, чтобы найти какое-то место, наполненное… ну, своего рода магией, наверное.       — Классно, — Минхо улыбается, — спасибо, что поделился со мной.       Джисон заходит в круглосуточный магазин, по-прежнему болтая по телефону, пока наугад выбирает пачки жевательных сладостей.       У стойки с журналами, он на мгновение останавливается, чтобы попросить Минхо оценить знаменитостей с обложек по шкале от кошачьих вайбов до собачьих.       — Гон Ю не кошка и не собака, он мой муж, просто он об этом ещё не знает.       Джисон быстро выходит из магазина, чтобы от души посмеяться над этим комментарием. Он жуёт своих мармеладных мишек, пока Минхо занимается приготовлением вечерних угощений для своих повелителей. Они заканчивают обсуждать любимые фильмы и сериалы с Гон Ю, когда Джисон слышит, как кто-то зовёт его по имени.       — Джисони!       Джисон поднимает взгляд и замечает Черён, которая идёт к нему, держа что-то в руках.       — О, это Черёни, — говорит он Минхо.       — А мне, пожалуй, пора, — зевает Минхо, пока Суни уютно устраивается у него на голове, прямо на подушке. — Попрощайся со своим хёном, Суни-я.       Кот ничего подобного не делает.       — Спасибо, что поговорил со мной, хён, — Джисон произносит это тихо, со всей искренностью, на которую только способен, чтобы не показаться излишне слащавым.       Минхо просто улыбается, не глядя в камеру, продолжая нежно гладить Суни.       — Поспи немного, когда вернёшься. Просто отдохни, — говорит он, прежде чем наконец поднять взгляд.       — Так и сделаю, — обещает Джисон.       Если бы они сейчас были лицом к лицу, он бы точно не смог продолжать просто вот так смотреть на него, как делает сейчас. Хотя… будь они рядом, он, вероятнее всего, просто изо всех сил старался бы не прижаться к Минхо и не расслабиться слишком сильно в его спокойном, умиротворяющем присутствии.       Минхо заставляет Суни помахать на прощание лапой (тот протестует), прежде чем звонок заканчивается, как раз в тот момент, когда Черён поднимается по лестнице, чтобы подойти к Джисону.       — У меня есть для тебя вкусняшка, — улыбается она, протягивая ему обжигающе горячий шашлык и банку кока-колы.       Джисон запоздало понимает, что на самом деле очень голоден. Голоден и чувствует себя намного лучше.       — Я думаю, доктор Ли уже пожалел о том, что решил угостить всех нас, — хихикает она, тоже замечая улучшение настроения Джисона, но никак это не комментируя. — Он не учёл, насколько нас мотивирует бесплатная еда.       Джисон хихикает вместе с ней и с удовольствием набрасывается на горячее мясо.       Возвращаясь домой пару часов спустя, он делает мысленную пометку купить Суни, Дуни и Дори какое-нибудь кошачье лакомство.