Better Than Cake

      Минхо правда нравится приходить в салон. Там всегда можно увидеть или узнать что-то новое.       Первое, что происходит, когда он заходит, — Ёнбок чуть не сбивает его с ног. Он даже не успевает сделать замечание по поводу слишком рано развешенных рождественских украшений.       — У меня такое чувство, что я не видел тебя годами! — восклицает тот, крепко обнимая его и чуть не подпрыгивая на месте.       — Мы виделись неделю назад, — смеётся Минхо, протягивая руки, чтобы обнять его в ответ и, конечно же, шлёпнуть по заднице.       — Не могу поверить, что скучал по покушениям на мою задницу, но вот мы здесь, — хихикает Ёнбок, прежде чем отпустить его. — Давай! Ты просто обязан познакомиться с этим красавчиком.       — Я готов, — с жаром говорит ему Минхо.       Махнув Субину, который сегодня работает на ресепшене, собирая заказы клиентов, он следует за Ёнбоком в дальний конец салона, где расположены все кабинеты для стрижки. Сегодня в салоне всего две собаки, и обе они уже вымыты, пострижены и ждут, когда за ними приедут хозяева.       — Я так расстроен, что мы не смогли заснять его стрижку, это было бы так весело, — сокрушается Ёнбок, прежде чем открыть дверь в одну из небольших комнат для груминга, где их явно ждал Хёнджин.       И не только Хёнджин.       — Хён, поздоровайся с Удоном.       Удон — годовалый хорёк, и, как только Минхо получил от Ёнбока сообщение, похожее на случайный набор букв, вместе с несколькими размытыми фотографиями этого самого хорька, он мысленно уже мчался в салон, словно астрально проецируя себя туда.       Хёнджин уже закончил его мыть и теперь вытирал полотенцем, и…       — Неужели хорьки такие послушные?! — недоверчиво спрашивает Минхо.       Удон расслабляется, явно наслаждаясь заботой и вниманием.       — Его мама сказала, что он очень хорошо воспитан, и она не соврала, — улыбается Хёнджин. — Она говорила, что он даже не боится фена.       Минхо хотел бы, чтобы его коты были такими же спокойными, когда дело касалось мытья и ухода. Хорёк, чертов хорёк, просто наслаждается всем этим процессом, а три его кота ведут себя так, словно на них обрушивается апокалипсис, каждый раз, когда Минхо пытается их помыть.       — Обычно она моет его сама, но сейчас сломала руку, — морщась, объясняет Хёнджин, — а её друзья побоялись его купать.       — Существует какой-то специальный способ купания хорьков? — спрашивает Минхо, слегка приседая, чтобы посмотреть, как малыш переворачивается на спину животом вверх.       Вау.       — Я просто делал то же, как если бы купал щенка, — говорит Хёнджин с весёлой улыбкой. — Ты можешь подержать его позже, хён, он такой мягкий.       Минхо с нетерпением ждет, когда Хёнджин достанет фен. Установив самую низкую температуру и взяв мягкую щётку, тот тщательно высушивает и расчёсывает хорька, рассказывая о выставке световых инсталляций, на которую они ходили с Чанбином в прошлые выходные. Минхо видел новые фотографии в инстаграме Хёнджина и лайкнул каждую.       На одном особенно милом фото они стоят вдвоём на фоне чего-то, что Минхо может описать только как искажённое, размазанное изображение галактики из Звёздных Войн. Судя по всему, они попросили кого-то их сфотографировать, потому что ни один из них не держит камеру.       Чанбин говорит что-то, обняв Хёнджина, и слегка оглядывается назад, словно проверяя, чтобы не наступить на провода. Хёнджин улыбается ему, чуть склоняясь ближе.       Он вспоминает комментарий Чонина «Какая романтичная разница в росте» и улыбается про себя.       — У меня такое чувство, что он подписан на какую-то рассылку, где публикуются новости об арт-выставках, — говорит ему Хёнджин с нежной улыбкой. — Я даже не слышал об этой, а она оказалась такой красивой.       Минхо не удивится, если так и есть.       — Мне кажется, он собирается позвать меня на ещё одну, — усмехается Хёнджин. — Он скрытный, но в таких вещах разбирается плохо, а тот, кто сидит вон там, — очень плохой конспиратор.       Ёнбок тяжело вздыхает, выглядя полностью вымотанным, и обессиленно опирается на Минхо, переплетая их руки.       — Я делаю всё возможное, чтобы не вникать в это, но знаю, что бы это ни было, оно произойдёт в следующие выходные, — фыркает Хёнджин.       — Чанбин-хён, мне так жаль, — вздыхает Ёнбок, — в следующий раз ему следует попросить помощи у Субина или Йеджи.       — Лучше у Йеджи, если это как-то связано с планированием, — смеётся Хёнджин, а затем оглядывается вокруг в замешательстве. — Отлично, я что, забыл кусачки для когтей?       Извинившись и, наконец, вручив хорька очень нетерпеливому Минхо, Хёнджин отправляется за инструментами.       — Чанбин-хён планирует увезти Хёнджина на выходные, чтобы смотреть на звёзды, — неожиданно выпаливает Ёнбок, будто больше не в силах держать всё в себе. — Мы сделали вид, что это что-то связанное с искусством, потому что оба знали, что скрываться у нас не получится, так что…       — Решили скрыть настоящую идею за выдуманной? — Минхо смеётся. Он сейчас расплачется и растает. Удон такой хороший мальчик. И такой мягкий.       — О, это будет так здорово, — взволнованно говорит ему Ёнбок. — Я знаю, что пока рано об этом говорить, потому что ещё и года не прошло, но я действительно думаю, что Чанбин-хён прекрасно подходит Хёнджинни, знаешь?       Минхо улыбается, услышав это.       — Да, — соглашается он, — я тоже так думаю, Бокки.       — Он будто даже стал более уверенным в себе? — Ёнбок продолжает, наклонив голову. — В смысле, не то чтобы он не был таким раньше, но как бы изменился с другой стороны? Понимаешь, о чем я? И, мне кажется, это из-за Чанбин-хёна.       Минхо понимает.       Это именно то, что он и сам заметил в Чанбине. Он не знает, может быть, это свойственно всем людям, работающим в сфере медицины, но и в Чанбине и в команде физиотерапевтов в целом есть что-то очень поддерживающее и вселяющее уверенность. Что-то одновременно заботливое и прямолинейное. Чанбин, Чан, Черён, Джисон. У каждого это проявляется по-своему, и, возможно, это и правда связано с их работой. Но Минхо точно мог бы доверить им свое благополучие и даже больше.       И то, каким был Чанбин, идеально совпадало с тем, что нужно Хёнджину — так, как только Чанбин мог это дать. И, как сказал Ёнбок, дело не в том, что Хёнджин не был уверенным в себе взрослым человеком, нет конечно. Но теперь в нем появилось что-то новое, что-то особенное — в лучшем смысле этого слова.       — Это самые маленькие кусачки для когтей, которые у нас есть, представляете? — говорит Хёнджин, показывая им инструменты. — Я надеялся найти ещё меньше.       — Мне кажется, должны быть ещё какие-то, — говорит Ёнбок, глядя на те, что в руках у Хёнджина, — я пойду посмотрю.       — Спасибо, Бокки, — Хёнджин улыбается Минхо, который в этот момент двигает маленькими лапками хорька, как будто тот танцует. — Ну разве он не чудесный?       — Мне нужны ещё восемь таких же прямо сейчас, — торжественно завляет Минхо. — Я чувствую, как моя душа исцеляется. Это вторая лучшая вещь в мире после Суни, Дуни и Дори.       Хорёк узнаёт Хёнджина и тут же пытается перебраться к нему, сбегая от танцевальных уроков Минхо.       — Итак, я полагаю, Бокки рассказал тебе о том, какой сюрприз ждет меня в ближайшие выходные? — усмехается Хёнджин.       — Ты не полагаешь, а знаешь наверняка, — смеётся Минхо, потягиваясь на месте и зевая.       — Знаешь, я всё ещё немного... в шоке? — медленно произносит Хёнджин.       — Из-за чего? — Минхо усаживается на стуле в такой позе, для которой его позвоночник совершенно точно не предназначен.       — Из-за Чанбина.       — Удивлён, что он всё ещё увлечен твоими интересами и хочет участвовать в том, что нравится тебе, даже если, по-твоему, ему это ничем не выгодно? — спрашивает Минхо.       Хёнджин кивает.       — Я думаю, это потому, что он ставит твоё счастье превыше всего остального, — мягко говорит ему Минхо.       — Мне правда нравится, но как сказать ему, что он не обязан этого делать? — Хёнджин смущённо опускает взгляд. — Честно, мне просто нравится проводить с ним время, чем бы мы ни занимались.       — Он делает это, потому что может и потому что хочет, — улыбается Минхо, — просто позволь ему. Если ты будешь счастлив, он будет счастлив тоже. Знаешь, какой он зануда, когда не видит тебя пару дней?       Хёнджин кашляет, его щёки краснеют.       — Думаю, Черён могла бы рассказать тебе об этом подробнее.       — Она так и делает, — фыркает Хёнджин, беря Удона за подбородок, чтобы уткнуться в него носом. — Она докладывает мне о нём почти каждый день.       — Ему нужно быть чуть спокойнее, — смеётся Минхо.       — На самом деле, он очень спокойный, — тихо говорит ему Хёнджин, глядя только на Удона.       — Да? — Минхо улыбается.       Хёнджин — не из тех, кто вдаётся в подробности о своих эмоциях, как сейчас, — это то, что объединяет всю их группу друзей, за исключением Ёнбока.       — Думаю, раньше я был влюблён в саму идею любви… А теперь, когда влюбился по-настоящему… — щёки Хёнджина заливает ещё больший румянец, —… это так отличается от того, как я себе это представлял, от того, что я идеализировал, но это так… так спокойно.       Минхо бросает взгляд на Хёнджина, внимательно рассматривая своего друга.       — Это так забавно, насколько всё просто… насколько легко? — Хёнджин тихо смеётся, целуя Удона в макушку. — Я был в замешательстве, ведь мы не ссоримся… ну, не по-настоящему, без обидных споров. Ближе всего к ссоре мы были, когда я спросил, почему мы не ругаемся, и в итоге всё свелось к тому, что я требовал объяснений, а он пытался понять, о чём вообще речь.       Хёнджин, как правило, был скрытным человеком; даже о своих прошлых отношениях он мало что рассказывал, и Минхо уважал это, поэтому не давил, если младший сам не изъявлял желания поделиться.       — Так что теперь я просто... я просто пытаюсь убедить себя перестать слишком много думать об этом, — говорит ему Хёнджин. — Это довольно сложно, но я пытаюсь.       — Если тебе от этого станет легче, почему бы не организовать свидание для Чанбина? — предлагает Минхо. — Можно связаться с Черён или Джисоном, узнать его расписание…       — О боже, я пытался, — смеётся Хёнджин, — Медицина — это безумие, особенно для физиотерапевтов. Но я что-нибудь придумаю…       — Может что-то типа совместной тренировки, но… стоп, вы же, наверное, и так постоянно этим заняты… — Минхо ловко уворачивается от локтя, разражаясь хриплым смехом.       — Почему ты пытаешься натравить Удона на Минхо-хёна? — спрашивает Ёнбок, входя в комнату и обнаруживая, что Хёнджин размахивает Удоном, как каким-то диким существом.       — Просто держись за мной, Бокки, — драматично фыркает Хёнджин, пока Минхо продолжает заходиться смехом.       Они заканчивают подстригать Удону когти, и, ко всеобщему удивлению (и зависти Минхо), хорёк и эту процедуру переносит спокойно. Выведя его из комнаты в крошечной шлейке с поводком, они тут же наблюдают, как Субин, со всеми своими ста восемьюдесятью пятью сантиметрами роста, мгновенно опускается на колени, чтобы поздороваться с малышом.       Удон взбирается на Субина, с любопытством разглядывая его, к полному восторгу последнего.       — Разве ты не хотел бы, чтобы Оди делал так же? — Ёнбок смеётся.       — Оди? — Минхо хмурится.       — Да, мой домашний ёж.       Мысль о том, что у кого-то, такого как Субин, может быть ёж в качестве домашнего питомца, вызывает у Минхо истерику.       — А что такое? Он не любит обниматься?       — Оди — придурок, — грустно вздыхает Субин.       — Он не может быть настолько плохим, — начинает Минхо, но Хёнджин и Ёнбок качают головами.       — Нет, он не преувеличивает, Оди — мудак.       Что ж. Минхо правда нравится приходить в салон. Там всегда можно увидеть или узнать что-то новое.

***

      YouKnow?!:       Ты знал, что ёжики бывают мудаками?       Hannie Bee:       ?!?!?!       ?!???!!!!??!       Какого чёрта?       Hannie Bee:       ?!?!?!       Хён              Хён, немного контекста, прошу       Hannie Bee:       ХЁН       Hannie Bee:       Боже мой       

***

      Минхо приходит в клинику через час после заката, хотя из-за нависших над городом мрачных туч он вряд ли смог бы это определить. Его встречает поток новостей — и едва не плачущий Кай, который, задыхаясь от волнения, спешит рассказать всё, что произошло.       Из того, что Минхо удаётся выяснить благодаря подтверждающим кивкам Рюджин, какой-то мужчина принёс коробку со щенками, которых он нашёл брошенными возле мусорных баков у своего жилого комплекса. Им всего пару дней от роду, и они всё ещё покрыты различными биологическими жидкостями. Клиника была ближе всего, поэтому выбор пал именно на них. Мужчина также сказал, что уже сообщил об этом руководству комплекса в надежде найти что-нибудь на камерах, чтобы узнать, кто мог это сделать.       Нет ничего необычного в том, что люди приходят и подбрасывают бездомных животных в клинику, но это всегда немного грустно.       И у них есть протокол для такого рода ситуаций и несколько знакомых в разных приютах. Рюджин уже связалась со всеми, но в данный момент они не могут взять малышей из-за большого количества спасённых животных за последнее время, так что им придётся подождать или поискать другие варианты.       Это было не редкостью, и, поскольку клиника работала круглосуточно, присматривать за щенками, следить, чтобы они были накормлены и в тепле, было не так уж сложно с двумя сменами дежурных.       Однако в сейчас у них небольшая нехватка персонала.       Поскольку Сонхва не будет ещё десять дней, а Давон заболел, в ночную смену с доктором Лимом сегодня только Минхо и Сынмин. И всё бы ничего, но в десять часов вечера доктор Лим вышел из своего кабинета и объявил, что они должны готовиться к экстренной операции, в которой понадобятся и Минхо и Сынмин.       Во время ночной смены, если им приходится уходить из приёмной или от вольеров, они обычно закрывают клинику. Однако сегодня у них не только шесть пациентов в вольерах, но и целых восемь щенков.       Им нужен кто-то, кто присматривал бы за клиникой во время операции.       О Юне не могло быть и речи, так как у неё учеба.       Кай всё ещё всего лишь интерн, а у них действуют строгие правила о количестве рабочих часов интернов, и Минхо не собирается их нарушать.       Рюджин последние две недели берёт сверхурочные дневные смены, так же как Минхо — ночные.       — Югём не может приехать, — говорит им доктор Лим, слегка хмурясь. — Разве твой друг не помогал тебе пару раз раньше?       — Хёнджин?       — Ханни?       Минхо в замешательстве смотрит на Сынмина. Хёнджин и правда помогал им раньше, когда не хватало персонала, но это было днём — просто присматривал за приёмной или вольерами. А Джисон, хоть и бывал здесь несколько раз (и чаще всего ночью из-за своего расписания), непосредственного участия в работе клиники никогда не принимал, и Сынмин об этом прекрасно знает.       — Я спрошу его, — улыбается Сынмин.       — Я уверен, что у него и без этого хватает дел? — Минхо хмурится.       — Если под делами ты имеешь в виду, что он бьётся головой о стол в попытках написать диссертацию, то конечно, — отвечает Сынмин, в то время как его пальцы порхают над телефоном.       — Чем быстрее мы сможем найти кого-нибудь, тем лучше, — говорит им доктор Лим. — Наш пациент должен прибыть в течение часа.       — Ладно, я сказал Джисону, чтобы он поговорил с тобой об этом, — говорит Сынмин, хлопая его по плечу. — Я подготовлю операционную.       Телефон Минхо тут же начинает звонить.       — Алло?       — Хён, привет, о чем говорит Сынмин?       — Эм-м, — Минхо замолкает, быстро соображая, — как думаешь, ты у тебя нашлось бы пару часов, чтобы помочь нам в клинике?       — Да, конечно, — легко соглашается Джисон. — Что случилось?       — Мы все понадобимся на операции — скоро приедет пациент, — объясняет Минхо, — а у нас в вольерах шесть животных и восемь новорожденных щенков.       — Щенки?! Хён, я буквально бегу прямо сейчас! Ты мог бы просто сказать, что вам нужна няня для щенков! — взволнованно говорит Джисон, и, судя по его голосу, он действительно бежит.       — Ладно, — смеётся Минхо, — нам нужна няня для щенков.       —...ни слова больше, увидимся через десять минут! — Джисон вешает трубку, а Минхо немного ошеломлён, но быстро берёт себя в руки и отправляется на поиски Сынмина.       — Эй, — говорит он, слегка нахмурившись, пока тот осторожно натягивает на голову сеточку для волос, — надеюсь, ты не решил попросить Джисона просто потому, что… не знаю, решил, что он согласится, потому что он бы всё равно пришёл в клинику, и, ну, ты понял…?       Сынмин издаёт сдавленный смешок из-за неспособности Минхо перейти к сути.       — Ладно, во-первых, это оскорбительно, — фыркает он, — я просил Джисона прийти сюда не потому что думал, что он какой-то слабак, готовый на всё, чтобы увидеть своего краша. Буквально за полчаса до этого он сам спросил меня, может ли он прийти, потому что его диссертация просто убивала его.       Минхо хмуро смотрит на него.       — Почему ты не сказал об этом с самого начала?       Сынмин улыбается, его волосы беспорядочно торчат из-под сетки для волос.       — Вообще-то я сказал. Но было не менее интересно посмотреть, придёшь ли ты к такому выводу сам. Приятно видеть, как ты защищаешь Ханни… и осознаешь, что он, скорее всего, бросил бы всё, чтобы прийти к тебе.       Минхо ошарашенно смотрит на него, всё ещё держа палец поднятым в обвинительном жесте, не зная, что сказать.       — Ты просто невыносим, — наконец выдаёт он, а затем, уже искренне, добавляет: — Прости, я не хотел намекать, что ты мог бы так поступить. Я правда так не думаю, ты же знаешь?       Сынмин замирает, разворачивая одноразовую шапочку, и смотрит на Минхо своим пронзительным взглядом — тем самым, который он использует, когда словно считывает тебя насквозь. И Минхо прекрасно осознаёт, что именно Сынмин сейчас читает в нём, и отчаянно жалеет, что вообще что-то сказал.       — Знаешь, как ты рандомно приходишь в салон и что-то там делаешь?       — Да?       — Ты ходишь, потому что тебе это нравится, и, в основном, потому, что у тебя есть возможность провести время с близкими, — сообщает ему Сынмин.       — Я в курсе.       — Значит, Джисон, вероятно, делает то же самое, не так ли?       — Справедливое замечание.       — Сколько раз Хёнджин просил тебя помочь в салоне?       Честно говоря, слишком много. Но Минхо любит помогать своим друзьям.       — Джисон, которому ты нравишься романтически, и Джисон, который просто хочет проводить с тобой время, потому что ты его друг, — это две разные вещи, — говорит Сынмин, окончательно расправляя шапочку. — К тому же, вообще-то, он и со мной тоже общается, когда приходит в клинику, и ничего, влюблёнными глазами на меня не смотрит.       Минхо хихикает, чувствуя себя смущённым и немного виноватым.       — Иногда друзья помогают, потому что они хотят помогать, — говорит Сынмин с лёгкой, но понимающей улыбкой.       Минхо кивает.       Сынмин просто делает жест пистолетов пальцами, довольный тем, что донёс свою мысль.       Но всё же это немного другое — не совсем то, из-за чего Минхо чувствует себя странно при мысли, что Джисон согласился помочь. Однако он быстро отодвигает это ощущение на задворки сознания.       Джисон действительно прибегает через десять минут, довольно громко пыхтя, одетый очень тепло и с зонтиком в руке на всякий случай.       — Покажите мне щенков! — это первое, что он заявляет.       Забрав у него зонтик и повесив длинную объёмную куртку, Минхо ведёт его в комнату для персонала, где они расположили щенков. Изначально они хотели оставить их в вольерах, но один из их пациентов проявил излишний энтузиазм и не переставал скулить и лаять, поэтому маленькую компанию пришлось экстренно переносить в подсобку.       На одной из собачьих лежанок, завернутые в приятное пушистое одеяло, которое лишь слегка пахнет мокрой псиной, лежат восемь щенков. Некоторые из них спят, а остальные пытаются передвигаться вслепую.       Прежде чем Джисон успевает завизжать, из своего кабинета появляется доктор Лим, готовый к операции.       — Отлично, подкрепление прибыло, — улыбается он, когда Джисон поспешно кланяется в знак приветствия. Он замечает под свитером Джисона медицинскую форму. — А! Ты один из врачей!       — О, да? — Джисон улыбается и кивает.       — Я попробую угадать, — задумчиво произносит доктор Лим. — Насколько я знаю, есть Чан, Чанбин и Джисон. Очевидно, что ты не Черён, и я уже встречался с Чхве Енджуном.       — Что?       — Когда?       — Я думаю, ты Джисон?       — Да! — Джисон выглядит исключительно довольным. — Вау!       — Ты тот парень с газировкой!       Всё лицо Джисона краснеет, глаза расширяются, а затем он смотрит на Минхо так, словно просит объяснений. У того их нет, но он догадывается, кто за этим стоит.       — Что ж, огромное спасибо, что смог прийти так быстро. Если наши фельдшера тебе доверяют, мы можем спокойно продолжить работу, — доктор Лим обаятельно улыбается. — Уверен, тебе уже сказали, но у нас сейчас нехватка персонала, да и событий произошло немало. Не волнуйся, отработанные часы тебе оплатят.       Джисон кланяется, благодаря ветеринара.       — Ладно, я покажу тебе, за что ты будешь отвечать, прежде чем тоже пойду готовиться к операции, — говорит Минхо, бросая взгляд на часы. — По сути, ничего сложного — пока мы в операционной, клиника будет временно закрыта, так что об этом можешь не переживать.       — Окей, круто, — кивает Джисон, и выражение его лица становится серьёзным, когда он внимательно слушает. Минхо даёт ему свою ключ-карту для доступа в вольеры и комнату для персонала на случай, если ему понадобится войти и выйти. Как бы там ни было, это явно проще, чем вводить пароль. Он рассказывает Джисону о других пациентах, о том, на что ему нужно обратить внимание.       — Спасибо, что пришёл так быстро, — говорит Минхо, когда они снова оказываются в подсобке, где спят щенки.       — Нет проблем! — Джисон улыбается. — Честно говоря, я был в нескольких секундах от нервного срыва, так что это прекрасная возможность отвлечься!       — Ты... ты уверен? — спрашивает Минхо, всё ещё чувствуя себя немного неуютно.       — Хён, моя цель в жизни — стать почётным сотрудником этой клиники, так же, как ты — почётный сотрудник салона груминга, — весело говорит ему Джисон, сбрасывая с себя свитер. — Кроме того, я мог бы почерпнуть какие-нибудь полезные советы или информацию, которые могли бы пригодиться Ббаме.       — Точно всё окей? — снова переспрашивает Минхо.       — Да, конечно, — Джисон выглядит немного удивлённым его вопросами. — Вам нужна была помощь, я был рядом, всё супер.       — Я куплю тебе еды, — обещает Минхо.       — Оплата рабочих часов от доктора Лима и угощение от хёна? Эй, Ким Сынмин, что я получаю от тебя? — окликает Джисон, когда замечает другого медбрата.       — Мою бесконечную любовь! — Сынмин отвечает, входя со своей толстовкой в руках.       — Я думал, она была и до этого, — смеётся Джисон, подходя к щенкам. Он инстинктивно делает себя меньше, приседая, и уже начинает умилённо сюсюкать.       — Смело с твоей стороны так предполагать, — драматично усмехается Сынмин. — Хён, ты идёшь мыть руки?       — Да, я сейчас же отправлюсь в операционную, — отвечает Минхо. — Увидимся позже, Ханни, ещё раз спасибо.       Но в этот момент один из щенков маленьким мягким комочком выкатывается за пределы лежанки, и Джисон тут же опускается на четвереньки, издавая нежные успокаивающие звуки, полностью потерявшись в моменте. Сынмин бросает на него насмешливый взгляд, а Минхо тем временем выходит из комнаты.       Их пациент прибывает вместе с командой местного приюта, и операция начинается без лишней суеты.       Всё занимает чуть больше трёх часов, включая переодевание, мытьё и обсуждение деталей с представителями приюта по телефону. Сынмин убирает и приводит в порядок операционную, а доктор Лим относит их ещё спящего пациента в вольер.       Минхо отмечает, что чаши для воды наполнены, а один из пациентов — укрыт одеялом.       Он тихо направляется в комнату для персонала, вводит код доступа и заходит внутрь.       Джисон свернулся калачиком на боку, щенки прижались к нему.       Он определенно спит.       Минхо подавляет улыбку и тихо подходит к лежанке, чтобы присесть на корточки и сделать несколько фотографий.       — Я не сплю, — бормочет Джисон. — Я медитирую.       — Мгм, — усмехается Минхо. — Как скажешь, Ханни.       Застонав, Джисон немного выпрямляется.       Минхо смертельно устал, поэтому он падает на коврик рядом и перекатывается на спину.       Щенки слегка шевелятся, но не просыпаются.       — Никаких телефонных звонков, никаких неотложных пациентов — все чисто, фельдшер Ли, — отчитывается ему Джисон.       — Спасибо, доктор Хан, — выдыхает Минхо. У него болит спина.       — Как всё прошло?       Минхо поворачивает голову, чтобы посмотреть на Джисона, который перевернулся на живот, приподнялся на локтях и выжидающе смотрит на него. Он находится менее чем в паре футов, между ними всего лишь собачья лежанка, полная щенков.       — Неплохо, — отвечает Минхо, — он хороший мальчик, через пару дней поправится, и тогда приют сможет забрать его обратно.       Джисон хлопает в ладоши.       Один из щенков начинает лаять во сне — вернее, издавать тихие сонные писки, — и Джисон выглядит так, будто сейчас расплачется от умиления. Звуки будят самого щенка, а заодно и его братьев и сестёр, и вскоре вся стайка снова сбивается в один тёплый, пушистый клубок.       — Хочешь попить? — предлагает Джисон. — Я могу принести что-нибудь из холодильника? Или ты хочешь чего-то горячего?       Минхо улыбается ему, берёт щенка в руки и поворачивается на бок.       — Не стоит, Ханни. Спасибо, — отвечает он. — А ты? У тебя всё было хорошо? Я имею в виду, всё прошло нормально?       Джисон хихикает, тоже поворачиваясь на бок, лицом к Минхо.       — Да, хён, — улыбается он. — Я насладился великолепной упаковкой манду из холодильника, разогретой в микроволновке до совершенства.       — С чесноком или кимчи?       — Кимчи.       — Я прослежу, чтобы Рюджин узнала, кто съел её манду.       — Это были манду Рюджин? Чёрт! — Джисон на самом деле выглядит немного встревоженным.       Минхо смеётся.       — Всё в порядке, — успокаивает он его, — она не будет возражать.       — Ах, но мы же говорим о Рюджин, — усмехается Джисон, притягивая к себе одного из неугомонных щенков. — Правда, малыш? Довериться фельдшеру Ли или бояться за свою жизнь?       Минхо поднимает щенка на руки и говорит невозмутимым голосом:       — Ты должен доверять фельдшеру Ли.       — У тебя голос совсем не щенячий, — хихикает Джисон, глядя на него, прежде чем прищуриться. — Хён, у тебя что-то на лице.       — Только посмей сказать, что это красота…       Джисон заливается смехом, поднимаясь и наклоняясь вперёд, прямо над щенками.       — Это просто нитка, — говорит он, едва касаясь пальцем его щеки.       — Хм, — Минхо невольно закрывает глаза.       — Устал? — мягко спрашивает Джисон, на этот раз проводя пальцами по его волосам.       — Да, — бормочет он, — операции всегда выматывающие.       — Ты сможешь вздремнуть?       Минхо с трудом открывает глаза и видит, что Джисон всё ещё смотрит на него сверху вниз, немного приподнявшись.       — Может быть, позже, — отвечает он, прекрасно понимая, что не сделает этого. В любом случае, Сынмину сон нужнее, чем ему.       Внезапно Джисон наклоняется ещё ближе, устремив взгляд куда-то рядом с его ухом.       — Твоя форма линяет, там ещё нитки... — он издаёт тихий смешок.       Минхо просто пожимает плечами, насколько позволяет положение, и снова закрывает глаза.       Спустя некоторое время пальцы Джисона, которые изначально искали пушинки и нитки, становятся менее целеустремленными — теперь он просто мягко отводит волосы назад, аккуратно поглаживая его голову.       Минхо не хочет открывать глаза, несмотря на то, что полностью проснулся. От сонливости, что была буквально пару минут назад, не осталось и следа. Он знает: стоит ему открыть глаза и посмотреть на Джисона, как он наверняка сделает что-то глупое. Например, притянет его ближе и поцелует.       К счастью для него, рядом находятся восемь новорождённых щенков, требующих внимания в самые неожиданные моменты. Двое жалобно попискивают, а ещё один — тут же начинает писать.       Джисон, тихо посмеиваясь, хватает бумажные полотенца, щёки у него по-прежнему розовые.       Минхо тем временем перекладывает щенков на другую сторону подстилки, ловко справляясь с маленьким хаосом.       Когда Сынмин через несколько минут заходит в подсобку, Минхо лежит на животе, прижимая к себе одного из щенков, а Джисон — на спине с двумя щенками на груди.       — О, это выглядит так удобно! — стонет Сынмин, прежде чем упасть прямо на Минхо.       — Ким Сынмин!       — Ах, какой идеальный матрас! — вздыхает тот, наваливаясь на него всем весом.       Если бы не щенки, Минхо вывернул бы Сынмина наизнанку, но, пока что он может только злиться, в глазах читается жажда убийства.       — Сынмин-а! Улыбнись! — Джисон хихикает, доставая телефон.       — Хан Джисон, не смей!       Джисон делает снимок, на котором Сынмин улыбается своей лучшей ангельской улыбкой.       Минхо спихивает Сынмина с себя, и тот просто смеётся, откатываясь в сторону. Минхо указывает на Джисона.       — Немедленно удали это фото.       — Я собираюсь выложить его в инстаграм, — говорит Джисон с лучезарной улыбкой.       — Если бы не моя больная спина, я бы…       —…твой возраст действительно даёт о себе знать! — Сынмин отползает с весёлым смехом, когда Минхо машет рукой в его сторону, всё ещё прижимая к себе на удивление спящего щенка.       Насилие временно прекращается, когда Джисон возвращает Минхо ключ-карту и объявляет, что отправляется к Чану переночевать, поскольку его диссертация никак не продвигается.       — Я прогуляюсь с тобой, — говорит Минхо, со стоном выпрямляясь и укладывая щенков обратно на лежанку. — Мне нужен кофе.       — Ты куда? — спрашивает Сынмин, поворачиваясь к нему.       — Схожу в магазин. Тебе что-нибудь взять?       — Э-э... новую пару глаз, — задумчиво произносит Сынмин. — Нет, ты можешь принести мне самую вкусную выпечку, какую только сможешь найти?       — Солёную или сладкую?       — Что-то среднее. Я хочу что-то, что заставит меня пожалеть о своём выборе, — Сынмин решительно кивает ему с пола.       Джисон недоверчиво смотрит на него, хлопая себя по карманам, чтобы убедиться, что у него всё с собой.       — Ты никогда не повзрослеешь, если не научишься принимать решения, о которых потом будешь жалеть, — говорит ему Сынмин, вытягивая одну ногу в воздух.       — Ладно, — смеётся Джисон, натягивая шапку как следует, прежде чем кивнуть Минхо. — Я готов идти, хён.       — Дай мне минутку, — отвечает Минхо, — спрошу доктора Лима, не нужно ли ему чего-нибудь.       Доктор Лим просит его принести мороженое, поэтому Минхо одевается, и они с Джисоном выходят в холодную ночь.       — Я вижу, вы, ребята, ещё не прониклись духом Рождества? — смеётся Джисон, оглядывая несколько магазинов по близости, в которых уже были установлены рождественские украшения — в основном гирлянды на витринах.       — У меня такое чувство, что однажды я зайду в клинику, а доктор Чхве уже расставил по всему помещению абсолютно все декорации, способные привлечь кошек, — фыркает Минхо. — По слухам, после одного печального инцидента с Давон-хёном, доктором Лимом, двумя кошками, собакой и змеёй у нас действует строгий запрет на рождественские украшения.       Джисон не может не переспросить.       — Змеёй?       — Их приносят чаще, чем ты думаешь, — сообщает Минхо. — На самом деле, змеи довольно неплохие домашние животные.       Джисона передёргивает.       В круглосуточном магазине Минхо наливает себе кофе и выбирает мороженое для доктора Лима, а затем останавливается у многочисленных полок, на которых разложена готовая выпечка, чтобы взять что-то для Сынмина.       У Джисона есть своя корзинка, в которую он кладет консервированный тунец, рис для микроволновки и другие стандартные студенческие блюда.       — Хён, принеси ему это, — улыбается он, указывая на куриное желе.       — Думаю, его бесконечная любовь к тебе умерла бы мгновенно, — фыркает Минхо, разглядывая более подходящие круассаны со вкусом гавайской пиццы.       — А как насчёт целой варёной кукурузы? — Джисон улыбается, прежде чем добавить: — Я просто шучу. Но на самом деле было время, когда Чан-хён был помешан на варёной кукурузе и съедал по две штуки в день в течение почти целого месяца.       — Я бы подумал, что он в положении, — смеётся Минхо.       — Вот именно так я и сказал, — смеётся Джисон, прежде чем взять куриное желе. — Меня странно тянет попробовать это… Как это работает вообще?       Джисон, прищурившись, смотрит на состав, и с каждым прочитанным словом на его лице появляется всё больше сомнений.       Совершенно неожиданно Минхо поражается тому, насколько сильно он ценит Джисона.       — Наверно, это будет не так уж плохо, — смеётся тот, поднимая взгляд от яркой упаковки и замечая выражение лица Минхо. — Что-то не так?       — Нет, — Минхо быстро качает головой и забирает у Джисона желе, — если не считать странных кулинарных привычек Сынмина и твоей импульсивности. Я собираюсь остановить тебя, пока ты не получил пищевое отравление или что-то в этом роде.       Джисон улыбается, прежде чем указать на газировку со вкусом клубничного чизкейка.       — Думаешь, ему это понравится?       — Нет, я беру это для Чонина.       С покупками в руках они выходят из магазина. До улицы, где Джисон должен пойти налево, а Минхо — направо, несколько минут ходьбы.       — Ещё раз спасибо за помощь, — говорит ему Минхо, — мы постараемся, чтобы это не вошло у нас в привычку.       Джисон смеётся.       — Знаешь, кого вам стоит позвать в следующий раз? Чанбин-хёна.       — У него разве нет аллергии на шерсть? — спрашивает Минхо со смехом.       — Вот именно, — он двигает бровями, радостно потирая руки.       Минхо от души смеётся.       Они ненадолго останавливаются в начале улицы, Минхо думает, что Джисон просто повернётся и попрощается, как обычно, но этого не происходит. Наступает короткая пауза: Джисон слегка замедляется, глядя на него неуверенным взглядом. Это заставляет Минхо тоже затормозить.       Джисон выглядит так, будто хочет что-то сказать: мимолетное движение, короткий вдох и… ничего.       — Спокойной ночи, хён! — говорит он вместо того, что планировал, перекладывая пакет из одной руки в другую.       — Доброго утра, Сонни.       Минхо не спешит уходить, после того, как посбивал все сердечки, отправленные ему Джисоном на прощание. Вместо этого он стоит на месте, наблюдая, как тот удаляется по улице, пока в груди глухо отзывается какое-то эхо.       На мгновение его всего охватывает порыв броситься вперёд, окликнуть Джисона, удержать его. Зачем и что сказать — он не знает. Но вместо этого Минхо делает медленный, сосредоточенный выдох, твёрдо разворачивается и направляется обратно в клинику.