Better Than Cake

      Минхо не уверен, как ему удаётся добраться до клиники. Видимо, мышечная память ведёт его всю дорогу, потому что сам он ничего не помнит.       Возможно, ему всё же гораздо лучше удаётся контролировать выражение своего лица, чем он думал, потому что Рюджин, кажется, не замечает ничего странного. Она, как обычно, улыбается ему, прежде чем снова переключить своё внимание на монитор.       — Как прошёл обед? — спрашивает она совершенно спокойно.       — Отлично. Где Сынмин?       — Раскладывает покупки в подсобке, — отвечает она, прежде чем добавить: — Хваян приготовила потрясающий ттеок, на кухне есть немного для тебя!       Точно, Рюджин и Сынмин ездили в магазин тетушки Хваян.       — Спасибо.       Минхо машинально направляется в подсобку с припасами в задней части клиники и, без предисловий распахнув дверь, громко объявляет намного более истеричным голосом, чем он сам от себя ожидал:       — Джисон пригласил меня на свидание.       Сынмин роняет ватные палочки, которые он перекладывал, из-за внезапного вторжения Минхо, наушники, которые были у него в ушах, выпадают.       — Не мог бы ты, пожалуйста... — выдыхает он, прижимая руку к груди.       — Хорошо, я повторю...       — ...Нет, я услышал тебя с первого раза, — хмурится Сынмин, присаживаясь на корточки, чтобы поднять, к счастью, индивидуально упакованные ватные палочки. — И? Что ты ответил?       Сынмин реагирует не так, как следовало бы, учитывая ситуацию, в которой Минхо оказался.       — Ничего.       — Ты ничего не ответил?! — Сынмин недоверчиво смотрит на него снизу-вверх.       — Не потому, что я не хотел! — оправдывается Минхо. — Просто до того, как я успел хоть что-то сказать или вообще осознать, что происходит, откуда ни возьмись появились медсёстры, и любая возможность заговорить тут же испарилась.       Сынмин неотрывно смотрит на него так, словно у него выросла вторая голова.       — Подожди-подожди, что? Ладно, у тебя что, нет его номера?! — Сынмин выглядит так, будто у него миллион вопросов.       — Есть.       — Тогда позвони ему?       Когда Сынмин говорит это таким образом, Минхо и правда чувствует себя немного глупо, учитывая, что даже не подумал об этом. Но звонок означал бы…       — И что мне ему сказать?       Минхо снова осознаёт, что звучит на грани истерики. Ему нужно взять себя в руки. Хотя бы постараться.       — Сказать, хочешь ли ты пойти с ним на свидание? — медленно произносит Сынмин, внимательно оглядывая его, выпрямляясь.       — Ах да. Точно.       Они переглядываются.       — А ты..?       — Что?       — Хочешь?       Они снова смотрят друг на друга.       — Э-э-э...       Минхо кажется, что он сейчас упадёт в обморок.       — Если это «нет», то ты должен сказать ему как можно скорее, — говорит Сынмин, хотя и выглядит растерянным.       — Нет... ну, я имею в виду, да... То есть нет? — в голосе Минхо снова звучат истеричные нотки, поэтому он делает глубокий вдох и закрывает глаза.       — Ладно, хён… э-э-э, присядь, — поспешно говорит Сынмин, мягко беря его за руку и ведя к одному из стульев сбоку. Минхо догадывается, что уже сел, потому что Сынмин приседает рядом и смотрит на него с беспокойством.       — Ты хочешь пойти на свидание или нет? — осторожно спрашивает он.       — Я не знаю! — взрывается Минхо, больше не пытаясь сдержать истерику в голосе.       Сынмин выглядит немного испуганным.       — Я не... я не знаю, что делать, — удаётся выдавить Минхо из себя. — У меня такое чувство, что всё перевернулось с ног на голову.       — Оу.       — Кажется, я в шоке, — сообщает он очевидное.       Сынмин берёт один из стульев и садится рядом с ним, их колени соприкасаются.       — Ты хочешь поговорить об этом? — спрашивает он более мягким тоном.       — Честно говоря, я даже не знаю, с чего начать этот разговор, — Минхо замолкает.       — Хорошо, как насчёт того, чтобы рассказать мне, как это вообще произошло? — Сынмин протягивает руку и успокаивающе похлопывает его по колену.       Минхо так и делает.

***

      Минхо видит Джисона ещё на улице, когда тот подходит к торговому центру. Даже с такого расстояния он выглядит отдохнувшим и полным энергии. Его плечи немного сжаты, как будто ему холодно. Минхо улыбается про себя, замечая, как Джисон опасливо поглядывает на небо.       Через десять минут он наблюдает знакомую фигуру, направляющуюся к нему. Минхо сел за их обычный столик, чтобы его было легче найти, но сейчас здесь не так много людей, так что Джисон смог бы увидеть его и без этого.       В руках у него поднос с едой, а на запястье болтается бумажный пакет, и Джисон улыбается ему с другого конца фуд-корта. Минхо никогда бы не признался в этом вслух, но улыбка Джисона, наверное, одна из его любимых улыбок среди друзей. Хотя, честно говоря, соревноваться с Чонином не может никто.       — Знаешь, так странно сейчас видеть друг друга при дневном свете, это кажется почти неправильным, — говорит Минхо, когда Джисон оказывается достаточно близко.       Джисон просто смеётся, садясь рядом.       — Привет, хён. Рад тебя здесь видеть, как будто мы не договаривались об этом за несколько часов.       — Да-да, — фыркает он. — Итак, контекст?       Джисон просто одаривает его несколько ленивой ухмылкой, озорно сверкая глазами.       — А я когда-нибудь узнаю, почему ёжики бывают мудаками?       — Неа, — вежливо отвечает Минхо.       Это заставляет Джисона захихикать.       — Ладно. У нас открылась новая пекарня, и на днях я попробовал их чизкейк, который оказался просто потрясающим! — взволнованно рассказывает младший. — Так что я купил немного для всех и надеялся поймать тебя, чтобы ты тоже попробовал!       Фу, почему он такой милый. Минхо приходится бороться с желанием потянуться вперёд, чтобы потискать его щёчки или сделать ещё что-нибудь эдакое.       — Поверь мне, это так вкусно, — говорит ему Джисон абсолютно серьеёно.       — Тогда я быстро съем свою еду и возьмусь за него, спасибо, Джисонни, — обещает Минхо.       — О, поверь, ты поблагодаришь меня ещё раз, когда попробуешь этот шедевр, — Джисон переходит на свой обычный шутливый тон, который он использует, когда пытается казаться устрашающим. — Что ты слушал?       — Ёнбок подсадил меня на подкаст со страшными историями, — отвечает он. На самом деле ему это действительно нравилось. Ёнбок не слушал ничего страшного, но знал, что Минхо такое нравится, поэтому отправил ему ссылку на этот подкаст, когда один из его любимых подкастеров начал новую рубрику. И вот теперь, после прослушивания этих историй, Минхо добавляет леса северо-восточной Америки в список мест, которые он абсолютно не хочет посещать.       — Ты слушаешь страшные истории за обедом дождливым днём? — недоверчиво спрашивает Джисон.       — Да, а что такого? — парирует Минхо.       — Интересно? — Джисон выглядит так, словно пытался найти ответ, но в конце концов потерпел неудачу и остановился на чём-то другом.       — Да, очень. То есть, я, конечно, не уверен, правда ли это, но это рассказы американской лесничей о том, что она видела, слышала или узнала от коллег, — Минхо знаком с историями из Кореи и Японии — и, может быть, с некоторыми более популярными историями из западных СМИ, но это было совершенно на другом уровне. — Мне нравится концепция кожного ходока.       Чонин определенно сказал бы, что оборотень — это криптид.       — Как называется? Я тоже хочу послушать, — говорит Джисон, доставая свой телефон.       — Я скину тебе позже, — говорит Минхо и кивает на поднос. — Ешь-ешь. Как прошла твоя неделя?       Джисону есть, чем поделиться.       — Так что, да, думаю, сегодняшний день должен быть интересным, — восклицает он, притопывая ногами по полу. — О! Не знаю, говорил ли тебе кто-нибудь, но доктор Лим — наш доктор Лим, увольняется!       Ах да, тот самый печально известный мерзкий доктор.       — Увольняется? — Минхо слегка подается вперёд, явно заинтригованный. Всё, что он слышал об этом человеке, а также их единственная встреча, только усиливают его желание узнать, как именно тот подал в отставку.       Джисон горячо кивает.       — Когда нам рассказывали, мы должны были сделать вид, что нам жаль, что он уходит, но я буквально чувствовал, как Черён и все остальные чуть ли не вибрируют от радости и облегчения, — вздыхает Джисон. — Честно говоря, это здорово — особенно видеть, как расслабляется Черён.       Минхо понимает.       — Уже есть кто-то, кто займёт его место? — спрашивает он.       — Вроде как, они планируют, что это будет Чан-хён, — по-секрету рассказывает ему Джисон.       — О, — Минхо широко улыбается, — весь такой серьёзный и взрослый.       С сегодняшнего дня он будет обращаться к нему только «Доктор Бан», и никто его не остановит.       — Я думаю, он не очень хочет пока что соглашаться, потому что знает, что мы все будем над ним прикалываться, — смеётся Джисон.       — О, как только Юна закончит свою учёбу, я оставлю на неё всю работу, связанную с анестезией, и буду просто обниматься с пациентами, — мечтательно говорит Минхо, глядя в окно с самым задумчивым видом, на какой только способен.       — Конечно, хён, — подыгрывает ему Джисон, качая головой.       Покончив с едой, он подтягивает к себе бумажный пакет и достаёт торт.       В нём нет ничего вычурного или чрезмерного — что, по крайней мере для Минхо, означает, что пекарь не счёл нужным скрывать недостатки за внешним видом. Пусть он и любил красиво украшенные торты и выпечку, зачастую декор использовался, чтобы компенсировать вкус… или его отсутствие.       — Так, ну, во-первых, визуально это очень красиво, — говорит Минхо, прежде чем ему в голову приходит идея. — Подожди, я должен сделать это так, как будто я снимаю мукбанг.       — У-у-у, — тут же протягивает Джисон, — какой скучный мукбанг, всего лишь кусочек чизкейка?       — Всем привет, спасибо, что зашли на мой канал, — говорит Минхо своим жутковатым голосом диктора на радио (спасибо Хёнджину за это сравнение). — Сегодня мы будем пробовать этот чизкейк! Выглядит аппетитно, не правда ли? Хотите попробовать? О, а я не поделюсь.       Джисон обхватывает живот руками и смеётся, когда Минхо делает вид, что кормит несуществующую камеру.       — Хён, беру свои слова обратно, — говорит он, всё ещё смеясь, — бросай быть ветеринарным фельдшером и начинай карьеру блогера!       — Мне стоило бы, правда? — Минхо кивает в согласии, готовясь приступить к еде.       Он откусывает кусочек, прекрасно осознавая, что Джисон ждёт его реакции.       И чёрт возьми. Это возмутительно вкусно.       Чизкейк сладкий ровно настолько, насколько нужно — не приторный, но и не пресный. Основа нежно-маслянистая, но без излишков, плотная и не рассыпается сразу. А сливочный слой… просто бесподобен.        Минхо сразу понимает, почему Джисон так помешался на этом торте. Он бы и сам купил целый, только вместо того, чтобы делиться, унёс бы его прямиком домой.        В клинике этого точно никто не заслуживает.       Кроме, может быть, Кая.       — Ну, как тебе? — спрашивает Джисон намеренно спокойным тоном.       — Великолепно. Тот, кто придумал чизкейк, действительно постарался на славу, а тот, кто придумал конкретно этот рецепт, получил билет в один конец прямо на небеса за свой вклад в общее благо человечества, — говорит ему Минхо.       Джисон радостно взвизгивает, снова притопывая ногами.       — Это действительно классная пекарня! — взволнованно говорит он, прежде чем его глаза расширяются от идеи. — Вообще-то, это не так уж далеко от станции, хён, я могу сводить тебя, если хочешь.       — Типа на свидание? — отвечает Минхо, не задумываясь, готовый рассмеяться, когда замечает выражение лица Джисона, а затем замирает, полностью осознавая, что только что сказал.       Минхо замечает, что они оба как-то застыли на своих местах, руки зависли в воздухе, посреди движения, и они просто смотрят друг на друга.       Джисон выглядит так, как в те короткие мимолётные моменты, которые они делили вдвоём. Смешение тревоги, надежды, волнения, желания и какой-то привязанности, о которой Минхо предпочитал не думать. Но теперь это уже не мимолётно, и Минхо не может отвести взгляд. Не хочет.       И Джисон тоже не отводит взгляда.       И Минхо впервые сталкивается с этим лицом к лицу, по-настоящему.       — Да.       Джисон серьёзен.       — Оу.       Похоже, он впервые по-настоящему смотрит на Джисона. Всё вокруг как будто исчезает, и Минхо не мог бы сосредоточиться ни на чём другом, даже если бы от этого зависела его жизнь. Его взгляд прикован к глазам Джисона, и он даже не уверен, дышит ли в этот момент.       — Ты бы хотел пойти со мной на свидание?       Джисон не шутит.       Он как будто видит Джисона впервые, но, в то же время, это не так. Минхо знакома теплота в его глазах, его голос, его улыбка. И он понимает, что для него это всё другое. И взгляд, и улыбка Джисона — особенные, когда предназначаются ему.       И у Минхо точно так же.       — Я... — голос Минхо становится чуть громче шёпота, он не в силах отвести взгляда от честных и полных надежды глаз Джисона.       — Привет, ребята!       Голос пугает так, что Минхо чуть не опрокидывает свою чашку с водой, когда они оба возвращаются в реальность, полностью потерянные. По крайней мере, Минхо кажется, что он сейчас — воплощение хаоса. Он не представляет, какое у него выражение лица, когда он оборачивается, чтобы посмотреть, кто к ним подошёл.       — Пожалуйста, говорите вслух, — закатывая глаза, говорит старшая медсестра Им Наён (Минхо на 99% уверен, что это она).       — О, привет, — заикаясь, произносит он, приподнимаясь и наклоняя голову.       — Здравствуй, Минхо-ши! Приятно снова с тобой встретиться! — говорит старший медбрат Бу Сынкван, с которым они познакомились на прошлой неделе за обедом в кафетерии.       Вот это тайминг.       — Я тоже рад вас видеть, — удаётся выдавить Минхо, отчаянно надеясь, что его голос звучит нормально, когда он бросает взгляд на Джисона, к которому обращается кто-то ещё в такой же униформе, как у Сынквана.       — Мы зашли за перекусом, — объясняет Наён. — Если вы, ребята, закончили, может, пойдём обратно вместе?       — Минхо-ши! Вообще-то, у меня к тебе есть несколько вопросов, если ты не против? — спрашивает Сынкван, поднимая телефон, явно чтобы что-то показать.       — А, да, конечно, — Минхо изо всех сил пытается взять себя в руки.       Он успевает взглянуть на Джисона, который разговаривает с Наён и ещё одной медсестрой. Тот выглядит более-менее нормально, хотя его пальцы слишком нервно перебирают рукава худи, пытаясь вывернуть их наизнанку.       Сынкван спрашивает что-то по поводу своей собаки, и Минхо заставляет себя сосредоточиться и механически доедает свой чизкейк, в то время как Джисон едва притрагивается к еде, бесполезно поднимая столовые приборы и снова кладя их на стол.       Сынкван идёт вперёд рядом с ним, когда они направляются обратно. В любой другой день Минхо с удовольствием поболтал бы с ним — ему понравилась его компания на прошлой неделе, а после того как он узнал, что они одного возраста, разговор протекал легко. Но сегодня он может только надеяться, что говорит хоть что-то дельное по поводу ОКР у собак и как с этим справляться. На перекрёстке, где они обычно расходятся — Минхо поворачивает налево, а команда физиотерапевтов направо, они останавливаются.       — О-о, зелёный! — восклицает Наён, жестикулируя Сынквану, чтобы он поторопился, и начинает бежать за другой медсестрой, которая поспешно тянет Джисона за собой вместе с толпой людей, переходящих дорогу.       — Спасибо! — кричит Сынкван, прежде чем быстро побежать следом за остальными.       Минхо просто стоит там, растерянный, не в силах осмыслить всё, что только что произошло. Он теряет Джисона среди толпы, и, ему не хочется быть слишком драматичным, но он как будто в этот момент теряет всё.       Вот, что случилось, и…       — … И вот я здесь.       Сынмин обхватил голову руками на середине рассказа.       — Боже милостивый, — бормочет он.       — Ты не веришь в бога, — зачем-то произносит Минхо.       — А может стоило бы начать, — Сынмин поднимает взгляд от своих рук. — Ладно, что ж… Да, момент был безумным и неудачным, но, думаю, сейчас важно то, что ты собираешься делать дальше?       — А я не знаю, что делать дальше.       Сынмин пристально смотрит на него.       Как только истерика и шок начинают утихать, Минхо овладевает страх. Он чувствует, как кружится голова.       — Тебе нравится Джисон? — тихо спрашивает Сынмин.       Минхо кивает.       Он обожает Джисона.       — Как друг? Платонически?       Минхо снова кивает.       Ему нравится их дружба с Джисоном. Всё, что связано с дружбой с Джисоном, такое лёгкое, незамысловатое и в то же время приносит безумное удовольствие.       — А как кто-то больше, чем друг? Романтически? — мягко спрашивает Сынмин.       Всё вокруг него начинает двигаться, головокружительно качаться, и Минхо глубоко вздыхает.                    Он кивает, закрывая глаза.       Конечно, ему нравится Джисон. В какой-то момент забавная привязанность, которую он испытывал к нему, переросла в нечто большее, поселившись в нём ещё глубже, пустив корни в груди и проникнув прямо в сердце.       Минхо обожает Джисона, ему нравится их дружба.       Но Минхо также хочет взять Джисона за руку и притянуть к себе для поцелуя. Он хочет прижиматься лбами друг к другу, разделяя ночную тишину на его кровати. Он хочет, чтобы можно было погладить его по лицу, вжать в себя так близко, чтобы чувствовать тёплое дыхание на своей груди. Он хочет, чтобы можно было прикасаться к нему, ныть и жаловаться на тяжёлый рабочий день, пока его будут целовать и обнимать. Он хочет сделать так много — он хочет Джисона.       — Тогда почему ты боишься? — спрашивает Сынмин всё тем же мягким тоном.       Минхо умудряется пожать плечами — или что-то в этом роде, — прежде чем указать на себя и изобразить, как он надеется, беспечную улыбку, хотя на самом деле выходит совсем не похоже.       — Мне кажется, Джисон понимает, что значит быть в отношениях с тобой, — осторожно говорит Сынмин. — Не думаю, что он заблуждается и верит во что-то, чего не существует. Он бы не стал… Он не из тех, кто будет пытаться заставить тебя делать что-то, чего ты не хочешь. Понимаешь?       Минхо понимает.       Всё в Джисоне говорит об этом. И Минхо даже не какое-то особенное исключение, нет. Джисон невероятно внимателен и осознан ко всем вокруг, к их границам. Он никогда не переступает черту, но не для того, чтобы потом хвалиться этим, а просто потому, что он такой человек.       — Я боюсь, что меня будет недостаточно, — наконец удаётся ему произнести, голос срывается на последнем слове, а в глазах всё начинает расплываться.       Сынмин издает тихие успокаивающие звуки, на мгновение сжимая его колени, а затем быстро встаёт. Минхо зажмуривает глаза, стараясь контролировать дыхание, пытается остановить слёзы.       Но теперь, когда он сказал это вслух, остановиться уже невозможно.       Каждый страх и тревога, которые он испытывал по этому поводу — не конкретно в отношении Джисона, а вообще по поводу самой концепции романтических отношений, которые он старался не замечать, начинают прорываться через стену, которую он строил годами.       Он чувствует, как Сынмин вытирает его щёки салфеткой.       — Я... — он пытается. — Он мне так нравится. Он мне очень нравится.       Сынмин тихонько что-то мычит себе под нос, всё ещё вытирая слезы, которые не останавливаются, как бы он ни старался.       — Мне нравится то, что у нас есть, — Минхо понимает, что не может говорить громче шёпота, чтобы его голос не сорвался. Но Сынмин, кажется, прекрасно его слышит. — Наша дружба, наши отношения, наша связь. Мне всё в этом нравится, я просто...       — Ты боишься потерять это? — тихо спрашивает Сынмин.       Минхо кивает, прерывисто вздыхая, прежде чем открыть глаза.       Он не ожидал, что Сынмин будет выглядеть таким грустным.       — Я боюсь потерять его, боюсь, что всё изменится, — говорит Минхо, забирая у него салфетку и агрессивно прикладывая её к глазам, громко выдыхая через рот. — Я боюсь потерять его.       Неожиданно Сынмин обнимает его.       И, возможно, именно это Минхо и нужно было, потому что он перестает пытаться контролировать себя и просто даёт волю слезам.       — Я знаю, что произошло много всего, — мягко говорит Сынмин. — И я не могу говорить о том, что было в твоей жизни раньше, и не могу говорить за Джисона или за то, что ты чувствуешь, поэтому не буду. Но я надеюсь, ты знаешь, что я всегда буду тебя поддерживать — я всегда здесь для тебя, хён. И ты заслуживаешь всего самого лучшего.       Они остаются в таком положении ещё некоторое время, прежде чем Минхо отстраняется, чтобы высморкаться. Сынмин смеётся над этими звуками, и Минхо тоже немного улыбается. Он чувствует себя лучше после того, как выплакался — как будто произошла своего рода эмоциональная перезагрузка после шока, после того, как ему пришлось делать вид, ничего не произошло, после отсутствия какой-либо завершенности.       — Извини, что так остро отреагировал.       — Ты не отреагировал остро, — тут же говорит Сынмин, протягивая ему ещё одну салфетку. — Ты был эмоционально перегружен. Всё в порядке.       Минхо может только поверить Сынмину на слово.       — Спасибо, — говорит он ему.       Сынмин улыбается, протягивая руку, чтобы сжать его локоть.       — Что ты собираешься делать? — спрашивает он. — Я не хочу давить на тебя, но... то, что Джисон хочет встречаться с тобой, не могло быть для тебя сюрпризом.       Нет, это не было сюрпризом. Желание Джисона встречаться с ним или его симпатия к Джисону не были сюрпризом. То, как они познакомились, было в буквальном смысле обусловлено тем фактом, что Джисон посчитал его привлекательным — этим и Stardew Valley.       — Ты когда-нибудь задумывался, что ты скажешь или сделаешь, — спрашивает Сынмин, — если он однажды предложит встречаться?       Каверзный вопрос.       — Или, может, ты собирался предложить ему сам?       Услышав это, Минхо поднимает голову.       — Ты, конечно, не такой очевидный, как Джисон, — говорит ему Сынмин, — но я знаю, что он тебе очень нравится. Давно знал, хотя, честно говоря, не думал, что кто-то из вас когда-нибудь заведёт этот разговор.       Минхо издает хриплый смешок.       — Потому что мы оба слишком осторожны?       — Да, я просто был уверен, что вы каким-то образом через пару лет будете жить вместе, как женатая парочка, — с усмешкой говорит Сынмин. — Или, что один из вас поцелует другого, и мы будем наблюдать настоящую дораму, разворачивающуюся на наших глазах.       Минхо давится смехом.       — Мне кажется, я не... я не позволял себе думать об этом, — честно признается он. — В основном, наверное, потому что, ну, я не могу преодолеть этот страх, понимаешь? Хотел бы я сказать, что сожалею о том, что позволил себе так сильно влюбиться, но…              — Ты ничего не мог с собой поделать, — Сынмин криво улыбается.       — Мог, — говорит ему Минхо, — но... я просто, я думаю, я просто...       — Ты сам этого хотел.       Минхо кивает.       Дверь внезапно открывается.       — Боже, это просто какие-то покупки, которые нужно было разложить по полкам, почему так дол… — возмущается Рюджин, но резко останавливается на полуслове.       Это не самый лучший момент, чтобы войти.       — Боже мой, — её глаза расширяются, — боже мой, оппа?       — Я в порядке, — Минхо удаётся улыбнуться. — Ничего серьёзного.       Рюджин быстро подходит к нему, приседает и бросает взгляд на Сынмина, а затем снова на Минхо.       — Ты... ты плачешь, — заикаясь, произносит она, — ты уверен, что всё в порядке?       — Да, тебе повезло, что ты не пришла на десять минут раньше, — шутит он, прочищая горло и выпрямляясь, пытаясь выглядеть «нормальным».       — Я думаю, хёну стоит отправиться домой, — говорит Сынмин.       — Эм, да, я могу оформить тебе отгул, — сразу же говорит Рюджин. — У тебя ещё много часов отгула, которые нужно использовать до конца года.       — Я даже не знаю… — начинает он. Он не уверен, что готов оставаться наедине со своими мыслями. Но с другой стороны, с профессиональной точки зрения, он может нанести реальный ущерб, а это не хорошо. Голова у него сейчас не совсем ясная, и он не хочет, чтобы это повлияло на его работу.       — Нет. Хён. Иди домой. И подумай, — мягко подчеркивает Сынмин. Рюджин выглядит смущённой, но не настаивает на деталях или информации, всё ещё выглядя обеспокоенной.       — Я пойду оформлю тебе отгул, — говорит она. — И предупрежу доктора Пака, не волнуйся об этом, оппа.       Минхо благодарно улыбается и кивает.       — Что ж, единственное, что я могу сказать по этому поводу, — это то, что тебе нужно как можно скорее поговорить с Джисоном, — говорит ему Сынмин.       Минхо кивает.       Он сам это понимает.       — Я так и сделаю, — говорит он.       Он собирает вещи и берёт сумку. Сынмин провожает его на улицу.       — Хён, я хочу сказать тебе ещё кое-что, — внезапно произносит он, слегка ёжась от усиливающегося ветра. Минхо кажется, что скоро пойдет дождь.       — Что?       Сынмин на мгновение всматривается в поток машин, прищурившись, прежде чем заговорить снова.       — Каким бы ни был твой выбор или решение, я надеюсь, ты знаешь, что за счастье не всегда нужно бороться.       — Это, наверное, не самое бодрящее замечание, — говорит Минхо с лёгкой улыбкой.       — Не самое, да, — соглашается Сынмин. — Но иногда счастье приходит к нам без усилий. Иногда бороться не приходится. Так что, несмотря ни на что, хён, я надеюсь, ты понимаешь, что заслуживаешь его.       Почти то же самое Чонин сказал ему несколько месяцев назад в баре. И это всё ещё вселяет в Минхо непонятный страх — или это надежда? Он иногда не может отличить одно от другого.       Дождь начинается в тот момент, когда он подъезжает к своему жилому комплексу.       Этот успокаивающий звук наполняет его квартиру. Ещё нет трёх, но уже стемнело, в нескольких окнах горит свет.       Бросив сумку, Минхо подходит к холодильнику и осторожно берёт аккуратно связанный пучок красных ленточек, прикрепленный к дверце. Затем, подойдя к окну, садится на подоконник и безучастно смотрит на открывающийся вид.       У него слишком много мыслей, и ни одна из них не задерживается достаточно долго, чтобы он мог прийти к какому-то выводу или решению.       Он лениво перебирает ленточки, прислонившись к стеклу, его взгляд постоянно возвращается к маленьким запискам, прикрепленным к дверце холодильника.       У него слишком много мыслей, и ни одна не задерживается надолго, но он одно он знает точно.       Осторожно вдыхая и выдыхая, Минхо достаёт телефон.       You Know?!:       Мы можем встретиться?