Better Than Cake

      Прижавшись губами к костяшкам пальцев Джисона, Минхо перестаёт бороться с собой.       — Хорошо.       Лицо Джисона сияет так, что Минхо не может сдержать улыбку.       — О, — выдыхает Джисон, быстро моргая, прежде чем просто уставиться на него. — О...?       Он светится слишком ярко, и Минхо внезапно не может на него смотреть, поэтому опускает взгляд на их руки.       — Я... я, э-э-э... — заикаясь, произносит Джисон, и это звучит так, словно он в какой-то форме шока. — Хорошо, я, э-э-э...       Минхо хихикает, и это лишь слегка напоминает истерику по сравнению с тем, что было раньше.       Внезапно тишину вокруг них нарушает отчётливое громкое жужжание. Джисон слегка подпрыгивает, сразу же засовывая руку в карман.              — О-о-о, — он немного смущается, и Минхо на мгновение отступает назад — не слишком сильно, но ровно настолько, чтобы у Джисона было немного свободного пространства. Тот достаёт пейджер, который светится и непрерывно вибрирует.       — Тебя вызывают на работу?       — Я не отвечал на звонки, — немного смущённо объясняет Джисон, бросая взгляд на дисплей, а затем на свои часы.       Минхо смотрит на свой телефон и с удивлением обнаруживает, что уже почти шесть. Значит, у Джисона скоро смена.       — Утренние обходы?       Джисон поднимает на него глаза, всё ещё, кажется, несколько ошеломлённый.       — Иди, — говорит ему Минхо. — Мы можем поговорить и позже, верно?       Джисон немедленно кивает, немного лихорадочно соглашаясь, не отрывая от него глаз.       — Я заканчиваю, как обычно, в шесть, — Минхо моргает, отводя взгляд, и тепло разливается по его щекам и ушам от того, как Джисон, кажется, не в состоянии смотреть ему в глаза.       Когда Джисон не отвечает в течение следующих нескольких секунд, Минхо поднимает на него взгляд и обнаруживает, что тот всё ещё просто смотрит на него.       — Ладно, послушай, мне нужно, чтобы ты перестал на меня пялиться, — заикаясь, произносит он, глядя куда угодно, только не на Джисона. Его лицо, наверное, красное, как помидор.       — О-о! Чёрт, извини, — Джисон прочищает горло, — э-э, да, я имею в виду, я заканчиваю в четыре? Да, в четыре.       — Мы можем встретиться здесь снова, если ты не против? — говорит Минхо, неотрывно глядя на отдалённые здания за рекой.       — Да, — выдыхает Джисон, — я... я буду ждать тебя здесь.       Он произносит это так нежно, что это причиняет боль.       — Хён, — тихо зовёт он, и, конечно же, Минхо вынужден опустить глаза на него.       Он совсем не готов к тому, как Джисон смотрит на него, но делает всё возможное, чтобы поддерживать зрительный контакт.       Джисон слегка улыбается ему, как будто осознавая, сколько усилий он прилагает, чтобы не зарыться головой в песок, как страус. Затем кивает, и выражение его лица становится серьёзным.       — Я просто... я просто хочу, чтобы ты знал, это нормально, если ты, э-э, не захочешь встретиться после работы, если тебе… нужно больше времени, или, или ты подумаешь об этом и решишь, что это не... это не то, чего ты хочешь, — говорит ему Джисон, как будто переступая через свои эмоции.       Минхо не может удержаться от резкого вдоха.       — Для меня это не просто... не что-то несерьёзное, — честно признаётся Джисон. Это так откровенно, так невероятно искренне. Джисон открывает ему своё сердце в шесть утра в этом промозглом парке. — Ты мне правда очень, очень нравишься.       Джисон не отводит глаз, твёрдо выдерживая его взгляд.       — И при этом я уважаю тебя. Я очень уважаю тебя, и я не... я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным делать что-то, чего ты не хочешь, только потому, что считаешь, что должен, — говорит он. — Поэтому я просто... прежде чем мы разойдемся, я просто хочу, чтобы ты знал, я серьёзно отношусь к этому. К нам. К тебе.       Минхо чувствует, что не может дышать, но это не так уж плохо.       — Так что, если ты... если тебе нужно больше времени, чтобы подумать, или ты решишь, что это не... — Джисон немного колеблется, — тогда я уважаю это решение.       — Я тоже, — тихо говорит ему Минхо. — Я хочу, чтобы ты знал, что то же самое относится и к тебе.       Джисон открывает рот, чтобы что-то сказать, но останавливает себя.       — Хорошо, хён, — говорит он вместо этого.       Пейджер Джисона снова пищит, и он чуть не роняет его от неожиданности.       — Ох, доктор Шин ищет меня, — объясняет он, снова убирая устройство в карман и прочищая горло.       Минхо и не замечал, что движение на дорогах уже в полном разгаре, или что по парку прогуливаются люди (без сомнения, они устроили то ещё развлечение для прохожих), или что на самом деле уже не ночь. Внезапно стало совсем светло.       — Ну, тогда я, пожалуй, пойду, — говорит Джисон, отступая на шаг.       Автоматически, не задумываясь, Минхо делает шаг вперёд, следуя за ним, отчего глаза Джисона расширяются от удивления.       Он притягивает Джисона к себе, одной рукой обнимая его за талию, другой — за плечо.       — Спасибо, — говорит он тихо.       Он должен сказать это. То, что не сказал раньше, несколько месяцев назад, в тот самый день. Джисон обнимает его в ответ, обхватывая руками с какой-то еле сдерживаемой энергией.       — Спасибо, что купил мне ту газировку.       Джисон прижимает его крепче, снова кладет руку на затылок, эти прикосновения невероятно успокаивают.       Его пейджер снова пищит, и Минхо издаёт тихий смешок, отступая назад, не в силах снова поднять на него глаза.       — Пожалуй, я пойду и напугаю доктора Лима, появившись в такое время... — начинает он, но замолкает, когда Джисон приподнимает его голову за подбородок, заставляя Минхо посмотреть на него.       Затем он улыбается, и в его улыбке столько обожания, что у Минхо перехватывает дыхание.       Солнце ещё не взошло, но Минхо чувствует тепло, как будто его окутывают согревающие лучи.       Всё ещё улыбаясь, Джисон наклоняется, пока их лбы не соприкасаются. Минхо автоматически закрывает глаза и обнаруживает, что с Джисоном, даже в темноте, нет ничего, кроме блаженства.       — Спасибо тебе, — тихо, еле слышно, говорит Джисон. Слова, предназначенные только ему, — за то, что выпил со мной ту газировку.

***

      Джисон так напряжён, что удивляется, как никто до сих пор этого не заметил.       Но, с другой стороны, нервозность студентов-медиков и ординаторов не является чем-то необычным, так что на самом деле он отлично вписывается.       Он думает, что это может остаться незамеченным, но ошибается, потому что, когда они идут на завтрак после утренней смены (в течение которой Джисон был определённо не в своей тарелке), всё становится очевидным. То он внезапно радостный, то неожиданно задумчивый, то временно подавленный из-за переосмысления всего подряд, а затем снова шутит — те ещё американские горки.       — Итак, — спокойно говорит Черён, — что происходит?       Джисон, который тихонько напевал что-то себе под нос, дёргая коленом с частотой пятнадцать раз в секунду, поднимает взгляд от рисовой каши, которую поглощал с рекордной скоростью, и, как абсолютно уравновешенный и полностью контролирующий ситуацию человек, отвечает:       — Да?       Черён, которая спокойно помешивает свою еду, добавив ещё немного приправ, приподнимает идеальную бровь, глядя на него.       — Ничего! — Джисон сияет. — Все отлично!       Черён съедает пару ложек супа, прежде чем протянуть руку и положить её ему на плечо.       — Джисони, ты не заметил, что твоя форма вывернута наизнанку.       Джисон бросает взгляд на своё плечо и убеждается, что она права.       — А ещё ты заполнил все утренние отчеты прямо на линии для подписи на всех бланках, — продолжает Черён. — Не волнуйся, это не проблема, разве что потом тебе самому будет немного непонятно. А ещё ты трижды пытался съесть свою кашу палочками. Так что, что происходит?       Когда она так спокойно раскладывает всё по полочкам, Джисон понимает, что, наверное, он не так уж и контролировал себя этим утром.       — А ещё ты странно себя вел сегодня... ну, вчера, — добавляет Черён. — Но потом ты... ты пошел «погулять» почти на два часа, а теперь вот такой. Мне стоит беспокоиться?       Она выглядит искренне встревоженной, и Джисон тут же берёт себя в руки.       — Может, мне позвонить Чану-оппе? — мягко спрашивает она.       — Нет, — твёрдо отвечает Джисон.       У него такое чувство, что, хотя Чан и будет поддерживать его (чересчур сильно), он, возможно, станет слишком много хихикать над ним, умиляясь.       — Случилось что-то плохое? — обеспокоенно спрашивает она.       — Нет! — очень быстро и очень твердо говорит Джисон. — Я... э-э...       — Ничего страшного, если ты не хочешь рассказывать мне, но помни, что я всегда готова выслушать, хорошо? — искренне говорит она ему. — Я просто волнуюсь, но, если ты утверждаешь, что всё в порядке, тогда...       — Я пригласил Минхо-хёна на свидание.       Он выпаливает это с какой-то истерической энергией в голосе.       — Тогда это... — Черён замолкает. Выражение её лица остается неизменным в течение трёх секунд, прежде чем глаза комично расширяются.       — И вообще это произошло случайно, я не собирался звать его на свидание, но это случилось, и потом мы не смогли ничего решить, потому что Наён-нуна, Сынкван-хён и Дэхви появились из ниоткуда, и мне пришлось ждать пару часов, чтобы наконец встретиться с Минхо-хёном, и это было действительно нервно, у меня несколько раз чуть не случился сердечный приступ, я думаю, что дважды заставил хёна плакать, но каким-то образом всё обошлось, я думаю, потому что он сказал, что я ему тоже нравлюсь, и он хочет держать меня за руку и целовать, и мы собираемся встретиться снова после работы, и, типа, обсудить ещё что-нибудь? Я так думаю? Ахахаха, извини, я сейчас не в себе.       Лицо Черён меняется с каждой его безумной фразой, выдавая такую палитру эмоций, что модные фотографы наверняка мечтали бы устроить с ней фотосессию.       Она яростно прочищает горло, прежде чем сказать:       — Какого чёрта?!       Более спокойно и подробно Джисон рассказывает о произошедшем. Она слушает его, затаив дыхание, забыв даже про еду, будто смотрит финальную серию дорамы.       — А потом мы обнялись, я поблагодарил его за то, что он выпил со мной газировку, и… О нет, почему ты плачешь?! — восклицает Джисон, торопливо хватая пачку салфеток и протягивая их Черён, на глаза которой действительно наворачиваются слёзы.       — Я... — всхлипывает она, — я думала, романтика умерла!       — Ладно, это уже перебор, Чанбин-хён в буквальном смысле твой лучший друг.       — Дай мне насладиться моментом! — говорит она, пиная его ногой под столом. — О, вау, я такая... я такая эмоциональная.       — Не переживай, я тоже.       Черён смеётся, мгновенно чувствуя, как закладывает нос. Приведя себя в порядок, она протягивает обе руки к Джисону, и тот без колебаний берёт их. Она радостно качает их из стороны в сторону над столом, притопывая ногами и издавая высокие восторженные звуки, которые вскоре перерастают в безудержный смех. Джисон тут же подхватывает и смеётся вместе с ней.       — Боже мой, — визжит она, — я так рада за тебя! Так счастлива! Наконец-то!       Они сжимают руки друг друга и раскачиваются на стульях ещё несколько секунд.       — А что, если я облажаюсь?! — внезапно восклицает Джисон.       — Что?! — Черён поражённо замирает, не веря своим ушам.       — Что, если я... я не знаю, сделаю что-нибудь глупое, и хён возненавидит меня!?       — Так, дыши глубже, — она крепче сжимает его руки, и Джисон в очередной раз вспоминает, какая она на самом деле сильная. — Глубокий вдох, медленный выдох.       Джисон делает всё, как она говорит.       — Перестань себя накручивать, — успокаивает его подруга. — Этим ты ничего не добьёшься, слышишь?       Джисон кивает, всё ещё напряжённо дыша.       — Слушай, я не знаю, насколько могу судить об этом, я ведь не знаю Минхо-оппу так, как ты. Но, исходя из того, что я вижу и слышу, он действительно очень заботится о тебе. Это очевидно, — искренне говорит она. — Не накручивай себя, просто… просто делай то, что кажется правильным.       — Да, — Джисон выдыхает.       — Итак, — Черён хлопает в ладоши, сияя от радости. — Вы теперь официально вместе? Вас можно называть парой?       — Эм... — он краснеет при одной только мысли о том, что они теперь в отношениях. — Ну, может, пока нет? Я не хочу торопиться… будем просто двигаться вперёд постепенно.       — Это всегда хорошая идея, — энергично кивает Черён.       — Я думаю, мы ещё обсудим это? Если, конечно, хён не передумает.       Черен цокает языком.       — Ну же! Будь увереннее, Хан Джисон! Кто бы отказался от таких щёчек, а?! А от этих глаз!? Используй свои сильные стороны!       — О-окей?! — растерянно отвечает он, немного сбитый с толку, но очень воодушевлённый поддержкой Черён.       — Ты собираешься взять его за руку и поцеловать, когда вы встретитесь? — нетерпеливо спрашивает она.       — Я... — Джисон сглатывает.       — Подожди, это, наверное, слишком быстро, — отступает она.       Джисону понадобится как минимум пятнадцать рабочих дней, чтобы подготовиться к чему-то подобному.       — А вы будете и дальше обмениваться своими милыми странными подарками? Я готова помочь — честно, я пойду на всё! — Черён наклоняется вперёд, её голос полон энтузиазма.       Джисон хихикает.       — Если мне понадобится помощь, я обращусь к тебе в первую очередь.       — Отлично, — радостно кивает она. — Ах! Я так рада за тебя! Посмотри на себя! Со своим прекрасным уже-почти-парнем!       Джисон смеётся, снова краснея.       — Дай пять, — подбадривает Черён, протягивая обе руки вверх.       Джисон хлопает по ладошкам, и ещё какое-то время они держатся за руки, энергично притопывая ногами.       — Я не знаю, что происходит, но у меня не было такой энергии, как у вас, ребята, когда я был в ординатуре, — говорит доктор Шин с другого конца стола. Очевидно, он уже некоторое время наблюдает за ними.       Они тут же останавливаются, опускают руки и садятся прямо, выражение их лиц становится чуть менее радостным.       — Не обращайте на меня внимания, — улыбается доктор, — пожалуйста, продолжайте и отпразднуйте уже-почти-парня Джисона.       — О нет, о нет!.. — причитает Джисон.       — О! О, подожди, это должно было быть секретом? — спрашивает Черён, прикрывая рот рукой, широко раскрыв глаза, глядя на него, а затем на доктора Шина, который тоже смотрит на него широко раскрытыми глазами.       — Я абсолютно ничего не слышал об уже-почти-парне, — сразу же говорит тот, поднимая обе руки, как бы сдаваясь.       — Э-э-э, — Джисон напряжённо думает, — ну, мы ещё не обсуждали это, так что...       — ... и снова я ничего не слышал, почему меня вообще должно интересовать, чем занимаются ординаторы? — неубедительно произносит доктор Шин сквозь стиснутые зубы.       — Я абсолютно ничего не знаю, — добавляет Черён, делая вид, что застегивает губы на замок. — Но я могу, если что, обсуждать это с доктором Шином?       — Конечно…       Черён смешно машет руками в сторону доктора Шина, который визжит в ответ так же высоко и так же легкомысленно, повторяя её жесты.       — При всём моем уважении, доктор Шин, вы даже не знаете, что происходит? — Джисон смеётся.       — Эй, — говорит доктор Шин после того, как Черён в последний раз дает ему пять, — я всегда рад, когда счастливы другие.       — Спасибо.       — То есть, завидую ли я? Конечно, — вздыхает он, с подавленным видом глядя в свою тарелку. — Ах вот бы снова быть молодым и иметь густую шевелюру.       — Вы... вы же специально бреетесь налысо, — медленно произносит Черён.       Доктор Шин делает вид, что не слышит её, продолжая театрально ковыряться в тарелке.       — Ах, вот бы снова стать молодым.       Джисон и Черён заливаются смехом.       Они заканчивают завтракать и готовятся к своему расписанию. Джисон буквально считает минуты до того, как сможет уйти, и есть что-то приятное в том, что Черён, кажется, делает то же самое.       Прежде чем они расходятся, Джисон — к своим пациентам, а Черён — на семинар, она останавливает его, чтобы крепко обнять.       — Я правда рада за тебя, — сияет она. — У тебя получилось!       Джисон не может поверить, что именно сейчас у него начинают течь слёзы.       — Боже мой!       — Даже не смотри на меня!

***

      Минхо настолько взвинчен, что точно знает: все это заметят.       Но, возможно, всё складывается слишком удачно, потому что он успевает как раз вовремя, чтобы встать на ресепшен, пока Давон и доктор Лим заканчивают операцию, а Сонхва выглядит так, будто вот-вот упадёт от усталости.       Он рад, что может немного передохнуть, и благодарен за то, что никто не поинтересовался, почему он пришёл на три часа раньше. Он улыбается и здоровается с обслуживающим персоналом, а затем отступает в уголок, устраиваясь в недавно убранном холле.       Он не может поверить во всё, что произошло.       Он продолжает прокручивать весь разговор в голове, и каким-то образом каждый момент предстаёт перед его мысленным взором одновременно размытым и в то же время невероятно чётким.       Что он помнит с поразительной ясностью, так это то, как Джисон смотрел на него. Его щёки тут же вспыхивают, и ему хочется сжаться в комок, подрыгать ногами в воздухе или что-то в этом роде. Но он остаётся сидеть, скрестив ноги и руки на груди, пытаясь хоть как-то сохранить видимость спокойствия, даже если внутри он совсем не чувствует себя таким уж уравновешенным.       Им потребовалось слишком много времени, чтобы попрощаться в парке. Сначала они медленно шли назад, а потом, когда наконец, разошлись в разные стороны, постоянно оборачивались.       Может быть, когда-нибудь в будущем Минхо закатит глаза, вспоминая об этом, но сейчас ему просто хочется кричать.       Он думает, что выглядит нормально, когда ест какое-то странное сочетание из хлопьев, кимбапа и растворимого кофе на завтрак с доктором Лимом и Давоном, прежде чем пойти будить Сонхва.       Некоторое время они болтают, и Сонхва рассказывает о пациентах, которые были ночью. В этот день будут только обычные приёмы по записи, и Минхо изо всех сил надеется, что никаких срочных операций не появится.       Первым приходит Кай с фотографиями Принца, который вовсю наслаждается деревьями, которые Кай расставил в своей комнате. Минхо не собирается спрашивать, как и где он раздобыл несколько настоящих деревьев (хотя они и выглядят довольно сухими и без листьев) и как пронёс их внутрь, но он ценит усилия, которые молодой человек прилагает, чтобы создать уютное пространство для любимой совы. Очевидно, он иногда берет её на прогулки и часто видится с Бомгю и Чонином.       Следующими появляются Юна и Рюджин.       Рюджин тут же бросает на него внимательный взгляд, пока Юна радостно приветствует его, прежде чем броситься проверять одного из их пациентов, который ей особенно нравился.       — Всё хорошо? — осторожно спрашивает Рюджин.       Минхо знает, что он не выглядит как воплощение душевного и эмоционального равновесия. Пол часа назад он пошёл умыться, увидел своё отражение, и теперь отказывается думать о том, как он выглядел перед Джисоном, потому что, чёрт, ему точно не пошло на пользу отсутствие сна и состояние сильного стресса.       — Да, — улыбается он ей, — извини за вчерашнее и спасибо, что помогла.       — Да, без проблем, — улыбается она, похлопывая его по плечу. — Не перенапрягайся.       И последним входит Сынмин.       На лице никаких эмоций, он просто приветствует всех как обычно.       Минхо задаётся вопросом, неужели это всё, и он сможет провести оставшееся время до шести, просто посматривая на часы каждые пять минут, когда тот умудряется поймать его в уборной.       Если бы Минхо был пугливым, он бы подпрыгнул, увидев, выходя из кабинки, Сынмина, стоящего в углу туалета.       — Ты просто стоял и слушал, как я писаю... — начинает Минхо, и Сынмин закатывает глаза.       — Итак.       Это всё, что он говорит, скрестив руки на груди и выжидающе глядя на него.       Минхо тщательно моет и вытирает руки.       Сынмин всё там же, в той же позе, с тем же выражением лица, он по-прежнему ждёт.       — Хорошо, — Минхо поворачивается, облокачиваясь на раковину, чтобы видеть Сынмина. — Что ты хочешь знать?       — Ты поговорил с Джисоном?       — Я сделал кое-что получше. Я встретился с ним, и мы поговорили, — отвечает Минхо.       — О чем говорили?       — О наших чувствах.       Сынмин бросает на него равнодушный взгляд.       — Я потратил огромное количество времени на то, чтобы наговорить ему гадостей, обвинений и выплеснуть свои травмы без всякого контекста, пытаясь дать ему понять, что встречаться со мной — плохая идея.       Сынмин продолжает молчать.       — Потом Джисон потратил огромное количество времени, чтобы быть слишком милым и заботливым, и ещё я раза два расплакался, но всё в порядке, потому что мы обнялись, и договорились встретиться с ним сегодня после работы, чтобы обсудить будущее наших отношений.       Сынмин закрывает лицо ладонями.       — Мог бы ты рассказать поподробнее, — вежливо просит он.       Минхо так и делает.       Лишь один раз он запинается от эмоций, и, в целом, считает, это победой. Не хочется снова плакать перед Ким Сынмином так скоро — и вообще, если честно, лучше бы это не повторялось никогда.       Когда Минхо заканчивает, он некоторое время ждёт, пока Сынмин перестанет тереть лицо ладонями. Он поднимает на него взгляд с несколько отсутствующим выражением лица, моргает несколько раз, прежде чем испустить по-настоящему усталый вздох.       — О боже, это будет ещё хуже, чем когда Хёнджин начал встречаться с Чанбином, — вот и всё, что он говорит.       — Прошу прощения, не надо сравнивать меня с...!       — Ты не видишь себя со стороны, — Сынмин пренебрежительно машет на него рукой. — Я думал, у Джисона самый тяжелый случай с глазами, полными влюбленности, но теперь смотрю на тебя — и тут ситуация не лучше, а, скорее, ещё хуже.       — Ну, вот и всё, — Минхо хлопает в ладоши, прежде чем подойти к раковине, чтобы выдавить немного крема для рук. Он уверен, что это нововведение придумал Кай, и он благодарен за это, учитывая, что на улице холода. Потрескавшаяся кожа — это неприятно. Он наносит немного крема и поворачивается, чтобы уйти, когда замечает, как Сынмин улыбается ему.       — Что? — спрашивает Минхо, оправдывающимся тоном.       Сынмин только улыбается, качая головой.       — Ким Сынмин, — Минхо указывает на него хорошо увлажнённым пальцем.       — Я просто счастлив, что ты счастлив, — отвечает тот с искренней улыбкой.       — О.       Мгновение они смотрят друг на друга.       — Мы больше никогда так не будем делать, — твёрдо заявляет Сынмин.       — Согласен.

***

      Джисон пришёл на несколько часов раньше. Он прогулялся по парку, чтобы избавиться от избытка энергии, и сейчас ровно шесть, и он сидит на их скамейке, вытянув ноги перед собой. Солнце уже село, и ветер усиливается. Ну хоть небо ясное, и дождь, в отличие от вчерашнего дня, не собирается.       Он сидит так мучительные двадцать минут, в течение которых миллион раз проверяет свой телефон, прежде чем замечает вдалеке Минхо.       Облегчение охватывает его мгновенно, и, как учила Черён, он делает глубокий вдох и медленный выдох. Он не помнит, когда встал, но теперь он стоит, и Минхо машет ему рукой, подходя.       Джисон сдерживается, чтобы не замахать обеими руками над головой, как дурак.       Они садятся, по-видимому, оба не в силах взглянуть друг на друга.       Джисон чувствует, как у него внутри всё вибрирует.       — Привет, хён.       — Ладно, не пойми меня неправильно, — начинает Минхо, слегка задыхаясь, — но, э-э, я не думаю, что смогу смотреть тебе в глаза в ближайшее время, так что я просто буду, — он указывает вперёд, — смотреть перед собой.       — Э-э, вообще-то, я тоже, — признаётся Джисон.       Они сидят на скамейке на расстоянии фута друг от друга, глядя на парк и дорожку, идущую вдоль реки внизу.       Ладно, теперь, когда они оба здесь, Джисон понятия не имеет, с чего и как начать. Минхо, похоже, тоже.       Они начинают одновременно хихикать. Что ж, по крайней мере, они оба одинаково нервные и неуверенные.       — Э-э-э... — тихо начинает Минхо после того, как они перестают смеяться. — Ладно, я не уверен, с чего начать, но я… я хочу ещё раз извиниться. Я знаю, ты сказал, что принял мои извинения, но я должен сделать это ещё раз, — быстро говорит ему Минхо, прежде чем Джисон успевает перебить его. — Прости меня за то, что я наговорил. Я был... это не оправдание, и в будущем не будет оправданием, но у меня нет... у меня нет хорошего опыта. Или, ну, приятных воспоминаний об отношениях, я просто…       — ... отреагировал инстинктивно? — предлагает Джисон.       — Я начал защищаться, хотя в этом не было необходимости, и мне жаль, — говорит ему Минхо искренним и мягким голосом.       Джисону хочется обнять его.       — Давай договоримся, что, если я сделаю что-то, что для тебя будет некомфортным или что-то, в чём ты не уверен, или если я буду вести себя как-то не так, не чувствуй себя неловко, скажи мне об этом сразу, — говорит Джисон.       — Ты тоже, — мягко отвечает Минхо, взглянув на него, а затем снова переводя взгляд вперёд. — Я… э-э, это не оправдание, но… были некоторые ситуации в моём прошлом, и всё это как-то переработалось в нечто вроде защитной реакции, наверное, которая во мне закрепилась.       — Я понимаю, — говорит Джисон.       — Да, но это не значит, что я должен вести себя как придурок без причины или без объяснений — я не... я не хочу, чтобы ты чувствовал себя плохо или сомневался в себе и в том, кто ты, из-за меня и...       — ... хён, — хмурится Джисон, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него. — Ты продолжаешь вести себя так, будто вот-вот станешь по-настоящему жестоким или что-то в этом роде, но ты никогда и близко не был к тому, чтобы хоть немного расстроить...       Минхо немного ёрзает на своём месте, опустив глаза.       — Я... я просто, не знаю, беспокоюсь, что ты будешь воспринимать меня как-то по-другому или что-то в этом роде, и, думаю, я не хочу, чтобы ты был разочарован. Во мне, — выдыхает он.       Джисон не знает, что случилось с Минхо в его прошлых отношениях, и, возможно, ему не нужно этого знать, если Минхо не хочет рассказывать, но он не может не расстраиваться из-за того, через что тот прошёл, и что оставило у него так много сомнений в себе.       — Ты сказал, что серьёзно относишься к этому, к нам. Ко мне. — Минхо повторяет его слова, сказанные ранее в тот же день, также слегка поворачиваясь к нему лицом. — Я тоже серьёзно к этому отношусь. К нам, к тебе.       Джисон до сих пор не может поверить в это. Это никогда не входило в его представление о их отношениях, даже дружеских — что Минхо тоже к нему неравнодушен. Сынмин, Хёнджин, даже Чан говорили ему об этом. А теперь и Минхо сам признаётся, но Джисон всё ещё не может в это поверить.       Минхо, кажется, понимает это. Он протягивает руку и берёт его ладони в свои. Джисон замечает новые царапины на его запястьях. Некоторые выглядят так, будто их нанесли сегодня. Минхо улыбается, нежно выводя круги на костяшках пальцев Джисона.       — Знаешь, как сильно ты мне нравишься? — Минхо улыбается, глядя на их руки. — Я, э-э, иногда, я действительно... просто не знаю, что с этим делать.       Минхо поднимает на него взгляд после нескольких секунд молчания и тут же опускает его снова.       — Ладно, не смотри на меня так, — выпаливает он.       Джисон смеётся, и ему кажется, что у него перехватывает дыхание. Он не контролирует выражение своего лица, любые попытки были бы тщетны, потому что…       — Я тебе нравлюсь.       Минхо поворачивается, чтобы посмотреть на него, его щёки снова пылают, уши почти горят.       — Да, ты мне нравишься, правда.       Джисону нужна секундная передышка. Поэтому он сворачивается калачиком, превращаясь в креветку, и опускает голову на предплечья, отказываясь отпускать руки Минхо.       — Э-э-э...       — Подожди, хён, дай мне минутку! — удаётся ему выдавить из себя.       Минхо некоторое время не двигается, а затем медленно возвращается к кругам на тыльной стороне кистей Джисона. Если бы тот не переживал несколько внутренних кризисов в эту секунду, он бы получал от этого огромное удовольствие.       — Ты… хочешь поговорить об этом как-нибудь попозже или...? — Минхо колеблется.       — Нет, я был... я был вроде как готов убеждать тебя, что встречаться со мной было бы хорошей идеей, — признаётся Джисон, слегка поворачивая голову, чтобы посмотреть на него сквозь волосы. — Ну, типа, провести целую сессию ухаживания. У меня были разные планы и идеи, даже целая презентация в PowerPoint.       Минхо смеётся, сгибая плечи, как он делал, когда стеснялся.       — Я серьёзно, хён, — говорит Джисон, вздыхая и снова выпрямляясь, глядя прямо перед собой, потому что глаза Минхо сверкают, и если Джисон посмотрит на него ещё немного, то не сможет отвести взгляд, не сделав ему что-нибудь вроде предложения, — я рассматривал идеи с цветами, парадами, э-э-э... флешмобами, с теми самолётами, которые летают в небе и пишут буквы дымом…       Настала очередь Минхо согнуться внутрь, к их рукам, беззвучно смеясь над преувеличенными планами Джисона.       — Я шучу, — добавляет Джисон, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него.       На его коже почти постоянно держится румянец, точно такой же, как Джисон ощущает на своём собственном лице.              — Но, возможно, я не шучу насчет презентации в PowerPoint. Я был готов к тому, чтобы действительно её сделать. Чтобы было интереснее, я подумал, что, может быть, добавлю немного анимации тут и там… Я не уверен, можно ли использовать GIF-файлы в PowerPoint?       Минхо сжимает его ладони, громко смеясь.              Какое-то время они остаются в таком положении, всё ещё держась за руки, и это невероятно сближает.       — Я знаю, что, э-э, нам придётся ещё многое обсудить, — тихо говорит Джисон. — То, о чём мы не в состоянии думать сейчас, новые нюансы, которые, э-э, рано или поздно появятся. Я просто... я хочу, чтобы мы обсуждали это друг с другом... чтобы понять или... или, да. А пока...       Он немного замолкает, на мгновение опуская взгляд на свои руки.       — Мне просто... мне действительно нравится то, что у нас есть сейчас, — честно признаётся он. — Мне просто очень нравится быть с тобой. Очень. Ты мне очень нравишься.       Минхо смущённо отводит взгляд.       — Нам не обязательно внезапно начинать, ну, не знаю, прямо встречаться-встречаться, понимаешь?       Минхо улыбается на это.       — А что, если я хочу прямо встречаться-встречаться? — спрашивает он, прежде чем посмотреть на Джисона с улыбкой, от которой его сердце готово выпрыгнуть из груди.              Джисон чувствует, что краснеет. Почему он покраснел ещё сильнее, как это вообще возможно?       — Э-э-э, да, я… Мне подходит…       Они оба тихонько хихикают.       — Мне тоже нравится то, что у нас есть, — тихо говорит Минхо. — Я думаю, мы просто... будем двигаться вперёд, не торопясь?       Джисон кивает.       — Да, — кивает Минхо, глядя на их руки, — мне нравится этот план.       Они сидят так некоторое время, держась за руки, белый шум, жужжавший вокруг них, немного стихает.       — Ты не против, если другие узнают? — через несколько минут спрашивает Джисон.       — Ну, я, э-э, сказал Сынмину, но это было вчера, когда я был в состоянии шока, — хихикает Минхо.       — А я рассказал Черён сегодня утром, в основном потому, что она волновалась, что у меня будет нервный срыв, я явно был не в себе, — признаётся Джисон.       Они оба делают паузу, чтобы посмеяться.       — Каковы шансы, что на данный момент все наши друзья уже знают?       — Либо об этом знают все и даже их родители, либо только эти двое, — Джисон преувеличенно фыркает.       Они оба смеются.       — Я не возражаю, — честно признаётся Минхо, — но при этом я не… я не хочу устраивать из этого шоу? Я знаю, они отнеслись бы к этому с уважением, но...       — Да, я понимаю, что ты имеешь в виду.       Они на мгновение замолкают, и Минхо выпаливает:       — Я должен предупредить тебя, что какое-то время я буду вести себя очень неловко.       — Пожалуйста, не говори так, мы не можем быть неловкими оба, — спешит сказать Джисон.       — ... я был первый!..       Они оба отворачиваются, опять тихо смеясь.       — Ладно, но ты не имеешь ввиду «неловко» в плохом смысле? — нерешительно уточняет Джисон.       — Нет, просто... — Минхо замолкает на некоторое время, его взгляд немного рассеян, прежде чем он усмехается, глядя себе под ноги. — Это будет... Я думаю, это потому, что я давно этого хотел, но, в основном... я в основном предпочитал не думать об этом, и теперь я... я, по сути, просто полностью себя отпустил и, думаю, я… эм-м-м, я имею в виду… наверное, теперь мне нужно осознать всё, что произошло.       Джисон отчасти понимает, что имеет в виду Минхо.       Теперь, когда они оба здесь, оба осознают свои чувства друг к другу, оба соглашаются двигаться вперёд вместе, после почти целого года попыток убедить себя, что этого не произойдёт, это несколько дезориентирует. И он не хочет упустить что-то важное в этой неразберихе.       — Я не имею в виду ничего плохого, — быстро говорит Минхо.       — Я понимаю, — отвечает Джисон. — Я такой же, хён.       — Эм, может быть, пока мы просто... мы просто будем вести себя как обычно, — медленно и вопросительно произносит Минхо, ожидая его реакции. — Ну, типа, есть вместе, выбирать вредную еду посреди ночи и всё такое.       Джисон выдыхает смешок.       — Да, — соглашается он, — такими же, какими мы были всегда.       Минхо улыбается, его щёки и уши постоянно розовые.       — Я бы хотел кое-что сказать, хён, — нерешительно начинает Джисон.       Минхо тут же поднимает на него настороженный взгляд.       — Я думаю, ты мог заметить по отношениям Хёнджина, и, ну, в общем, моя карьера не самая щадящая в плане свободного времени, — объясняет он. Честно говоря, с этим могут согласиться все представители медицинских профессий.       Отсутствие времени, даже для себя, может быть очень раздражающим и несправедливым по отношению к потенциальному партнеру. Даже если ты понимаешь это, со временем это утомляет. Он знает, что это главная проблема, о которой всегда переживает Чанбин в отношениях с Хёнджином, стараясь изо всех сил найти время для встреч, даже если его не так много.       — Да, я знаю, Ханни, — отвечает Минхо. — У меня тоже не самый стабильный график.       — Но, хён, у тебя хотя бы есть установленные часы работы, — морщится Джисон. — А у меня просто... и, пока что, у меня не так много возможностей как-то на это повлиять.       — Тебе не нужно беспокоиться о том, что я буду чувствовать себя забытым или что-то в этом роде, — прямо говорит ему Минхо. — Я понимаю, что такое работа, я видел, как ты работаешь, и я восхищаюсь твоей преданностью делу.       — О-о-о, — выдыхает Джисон, затаив дыхание. Минхо иногда умудряется говорить такие простые и невероятно искренние комментарии, что Джисону становится не по себе. — Я... ну, это... здорово...       Минхо хихикает.       — … но дело, скорее, во мне? — голос Джисона звучит неуверенно, он не знает, как это всё объяснить, но он попробует. — Я упоминал об этом раньше, но я, э-э, могу становиться навязчивым? Я имею в виду, не до такой степени, чтобы ходить за тобой по пятам или что-то в этом роде… Я просто… мне нравится проводить время с людьми, которые мне нравятся. И я, как правило, расстраиваюсь, когда это не получается? Злюсь на себя.       Минхо смотрит на него с непроницаемым выражением лица, прежде чем сказать:       — Тогда я приду к тебе.       Джисон думает, что то, как вся его кровь приливает к лицу, вероятно, вскоре приведёт к проблемам со здоровьем.       — Хён, ты не можешь так просто говорить такое, — бормочет он.       — Почему бы и нет? — спрашивает Минхо, выпрямляясь. — Кто я такой, чтобы отказывать тебе в своем присутствии, когда ты так явно одержим мной!..       Джисон хлопает его по руке, прежде чем упасть на него, громко смеясь. Минхо тоже смеётся, с очень довольным выражением лица.       — Но я серьёзно, — говорит ему Минхо, — я приду к тебе. Ты не сможешь меня остановить.       — Я... — Джисон изумлённо смотрит на него. — Что ж, то же самое относится и к тебе.       — Я всегда рад тебя видеть.       Джисон, кажется, в буквальном смысле готов вознестись на небеса прямо сейчас.       И снова Минхо говорит это таким будничным тоном, с таким искренним выражением лица, без намёка на смущение или застенчивость, что у Джисона перехватывает дыхание. Неужели это тот самый человек, который покраснел, когда Джисон сказал ему, что просто хочет есть с ним бутерброды с плавленым сыром в два часа ночи.       — Я тоже, — тихо произносит он, — я всегда радуюсь, когда вижу тебя.       Минхо отводит взгляд, его улыбка видна даже тогда, когда он отворачивается.       — Есть ещё что-нибудь, о чем мне следует знать? — спрашивает он, по-прежнему не глядя на него.       — Я буду часто говорить, какой ты красивый, как будто от этого зависит моя жизнь, — предупреждает Джисон, — готовься слушать много прилагательных.       — Боже мой, — шепчет Минхо, почти полностью отвернувшись от него, но не отпуская руку.       — И, может быть, я всё же сделаю ту презентацию…       Минхо смеётся, поворачиваясь к нему лицом. Они смотрят друг на друга несколько секунд, прежде чем снова отвести глаза. Честно говоря, у Джисона кружится голова.       Но, возможно, ему просто нужно поесть.       — Ты ужинал?       Минхо требуется некоторое время, чтобы обдумать, казалось бы, банальный вопрос, прежде чем покачать головой.       — Хочешь есть? — Джисон указывает в сторону парка. — Как насчет чизкейка?       Это заставляет Минхо рассмеяться, его глаза сверкают.       — Это типа свидание? — Минхо усмехается, не поднимая на него глаз. — Думаю, мне нужно что-нибудь типа сытного супа или мяса. Не знаю, как у тебя, а у меня был довольно эмоциональный день. Мне нужно заесть стресс.       — Боже мой, мне тоже! — восклицает Джисон и преувеличенно безразличным тоном спрашивает: — Кстати, что случилось?       — Потратил много времени, пытаясь убедить кое-кого, что то, за что он борется, не стоит этого, потому что выгода не покроет усилия, которые придётся приложить, — мягко говорит Минхо. — Но, кажется, это не сработало.       Грудь Джисона пронзает боль.       — А я потратил много времени, пытаясь убедить кое-кого, что в нём всего более чем достаточно. Не уверен, что это сработало, — отвечает он. — Но я собираюсь сделать всё возможное, чтобы доказать, что это правда. Что я действительно имею это в виду.       Минхо пристально смотрит на него, его глаза такие яркие и ясные даже ночью.       — Тогда, я думаю, кто бы это ни был, он хотел бы, чтобы ты знал, что это значит для него больше, чем можешь себе представить.       Слегка прижавшись друг к другу и взявшись за руки, они выходят из парка и направляются к оживлённой улице. Они добираются до небольшого ресторана, который, к счастью, не полон людей, в отличие от того, в котором они бывали раньше, и устраиваются за столиком. Как обычно, садятся друг напротив друга, отмечая остроту рагу, которое делят на двоих, потому что размер порции просто безумный. Это так по-странному привычно, что даже невозможно объяснить, но это они — просто они, вместе.       Минхо всё ещё не может смотреть ему в глаза дольше нескольких секунд, но это нормально, потому что Джисон тоже не может. Но при этом у него не получается не бросать на Минхо взгляды, и, на самом деле, тот делает то же самое. Оба об этом знают, и оба такие неловкие. Возможно, это даже немного смешно.       Джисону приходится на мгновение закрыть лицо руками в середине ужина, и Минхо делает то же самое несколько минут спустя.       Это ощущается так же, как любой предыдущий раз, когда они ели вместе, но в то же время что-то изменилось. Минхо рассказывает о своём дне, пациентах и о том, как Кай устроил настоящий лес у себя в квартире. Джисон делится с Минхо историей о пациенте, с которым у него возникали трудности с самого начала, и как в итоге он перенаправил его к другому специалисту.       Когда они заканчивают есть и расплачиваются (после привычного спора о том, кто будет платить, а затем мирно разделив счёт), они выходят на оживлённую улицу и направляются к станции.       — Как думаешь, когда мы сможем смотреть друг другу в глаза без нервного срыва? — спрашивает Минхо после почти минуты уютного молчания, пока они просто идут сквозь немногочисленную толпу людей, направляющихся домой.       Джисон чуть не падает от смеха.       — Примерно тогда же, когда перестанем разражаться глупым хихиканьем каждую минуту, — отвечает он.       Это заставляет Минхо по-настоящему засмеяться, хотя он пытается сдержать себя, сжимая руки в кулаки и бормоча: «Ты сильнее этого, ты сильнее этого».       — Да, заметно.       Минхо весело смеётся, и его дыхание превращается в белый пар на холодном воздухе.       Станция не пуста, но, к счастью, людей не много. Они стоят бок о бок, засунув руки в карманы, в ожидании своего поезда.       — Мне это нравится, — внезапно говорит Минхо, когда они видят приближающийся поезд.       — М-м? — Джисон смотрит на него.       Минхо бросает на него короткий взгляд, прежде чем застенчиво улыбнуться и опустить взгляд на свои ноги.       — Да, мне это нравится, — тихо говорит он, прежде чем снова поднять на него взгляд.       Они смотрят друг на друга дольше, чем когда-либо за весь сегодняшний день, и на этот раз ни один из них не отворачивается.       Они собираются пройти этот путь вместе, медленно и осторожно.       Он может пообещать Минхо это. Это и то, что их доверие будет взаимным.       Зайдя в поезд, они не разговаривают. Нет никакой спешки, нет необходимости что-то говорить в тишине, которую они разделяют. Она приятная и умиротворенная.       Минхо притягивает его ближе за рукав, пока они не оказываются стоящими, прижавшись друг к другу. Это успокаивает.       — Увидимся, хён, — тихо говорит Джисон, когда поезд замедляет ход, останавливаясь на его станции.       — Хорошего отдыха, — отвечает ему Минхо с лёгкой улыбкой на губах и тёплыми глазами.       Джисон посылает ему сердечки из пальцев, немного стесняясь, но традиция есть традиция.       Щёки и уши Минхо краснеют, он тихо посмеивается, прикрывая улыбку рукой. Затем, как обычно, он делает вид, что отбивается от сердечек.       Джисон просто улыбается, наблюдая за ним, пока поезд не трогается с места.       Он не танцует случайный вальс по станции и даже не напевает ничего себе под нос. Вместо этого он чувствует безмятежную отстранённость от всего окружающего, тепло, пронизывающее его, превращается во что-то новое, желанное и по-настоящему драгоценное.