Better Than Cake

      — Итак, позвольте мне прояснить ситуацию.       Хёнджин вытягивает обе руки перед собой, глаза закрыты, брови нахмурены, в уголке рта застрял кусочек риса.       — Итак, — снова начинает он, — один из ваших менеджеров в отеле раньше управлял игровым залом, но он закрывает его, потому что хочет основать свою собственную компанию по производству видеоигр.       — Да, — кивает Чонин, как будто это всё объясняет.       — У меня так много вопросов, — говорит Хёнджин, открывая глаза, в то время как Ёнбок выглядит так, будто отчаянно пытается сложить два и два, чтобы получилось пять.       — И лучше бы на них не отвечали, — говорит Сынмин, прежде чем повернуться к Чонину. — И поскольку он закрывает его, он разрешает людям приходить бесплатно поиграть в игры?       — Ну не просто людям, а нам, студентам, в частности. И нашим друзьям, — объясняет Чонин. — Он сказал, что если кто и имеет полное право неистово рубиться в аркадные игры ради ощущения юности, так это именно «молодёжь».       — Мне неприятно это признавать, но в его словах есть смысл, — задумчиво произносит Сынмин.       — Согласен. Я никогда не чувствовал себя таким старым, как тогда, когда мне было чуть за двадцать, — Минхо вздрагивает. — И сейчас я почему-то выгляжу моложе.       — Подожди, я всё ещё не могу понять, что там насчёт твоего менеджера, — поднимает руку Ёнбок, склонив голову набок и хмурясь. — Он здешний менеджер, и у него был салон с игровыми автоматами, но он их продаёт, скорее всего за какие-то небольшие деньги, чтобы основать компанию по производству видеоигр? Он... умеет делать видеоигры?       — Менеджер Ким, честно говоря, самый непредсказуемый человек, которого я когда-либо встречал, так что всё возможно, — смеётся Чонин. — Я бы не удивился.       Прошло несколько дней с Нового года, и Хёнджин вернулся из отпуска с Чанбином, привезя с собой слишком много вещей мандариновой тематики и огромное количество самих мандаринов для друзей. На Чонине мандаринового цвета берет, который ему очень идёт, а на Ёнбоке такая же мандаринового цвета шапочка с крошечным вязаным листочком, как и на голове Минхо. Оранжевый шарф Сынмина небрежно обмотан вокруг шеи, он старательно чистит цитрусы, откинувшись на спинку дивана Хёнджина.       Ёнбок вернулся с ещё большим количеством веснушек и подарками для всех, так что Минхо теперь одет наполовину в сувениры с Чеджу, а на вторую половину — в сувениры из Австралии.       Сам он наслаждается своими длинными выходными. Большую их часть он провел со своими котами, любимым двоюродным братом и, конечно, родителями.       — Уверен, мы сможем подобрать день, который всем подойдёт, — задумчиво произносит он. Было бы здорово сыграть в аркадные игры, чтобы немного разгрузиться после работы… или, может, даже отпраздновать тот факт, что у Нам Чану теперь нет работы в их клинике.       Сынмин методично держал его в курсе всего происходящего. В рабочем чате Минхо и Сонхва следили за каждым обновлением.       Они снова вернулись к поискам нового сотрудника, но, по правде говоря, Минхо испытывает огромное облегчение.       — Можете, кстати, взять своих бойфрендов, если хотите, — с таким выражением, будто проглотил что-то кислое, говорит Чонин.       — А ты! — восклицает Хёнджин, театрально указывая на Минхо пальцем. — Угх! Я до сих пор в шоке!       Тот только фыркает и качает головой.       — Не смей делать вид, будто всё нормально! — продолжает Хёнджин, возмущённо. — Как ты мог скрыть от меня такую новость?!       Он говорит это нарочито пафосным тоном, и вся компания тут же начинает его передразнивать, будто они придворные, а Хёнджин — капризный лорд.       — Слушай, а свидание-то прошло хорошо? — спрашивает Ёнбок, глаза блестят от любопытства.       — Угу, — кивает Минхо, закатывая глаза, но в голосе — явная нежность. — Я же писал в чат.       — Да ты только это и написал, — морщится Хёнджин. — Просто сказал…       — Цитирую, — вставляет Чонин, поднимая телефон, — «было хорошо, еда вкусная» — и всё.       — Ну… — Минхо моргает, оглядывая всех. — Было хорошо. И еда действительно была вкусной.       — Всё ясно, — хмыкает Сынмин. — Хёнджин приведёт Чанбина, Минхо-хён возьмёт Джисони, а мы просто дадим этим двоим побыть вместе. Они всё равно милые до зубного скрежета, когда рядом.       — Я бы на это с удовольствием посмотрел, — мечтательно говорит Ёнбок.       — Спасибо за поддержку наших отношений. Мы встречаемся, испытывая друг к другу положительные эмоции, — самым сухим и безжизненным тоном произносит Минхо.       — Ты сейчас что, процитировал заявление из новостей про айдолов, которые признались в отношениях? — захлёбывается от смеха Чонин.       — Ну, все ведь знают, что я звезда, — ухмыляется Минхо, откидываясь на руки и бросая им свою самую наглую улыбку с фирменным подмигиванием.       — А прикиньте, если бы обычные люди тоже делали такие объявления... — задумчиво произносит Ёнбок.       — В смысле — статус в Фейсбуке? — вскидывает бровь Чонин.       — Ой… ну да, — смеётся в ответ Ёнбок, осознав, как очевидно это было.       — Прежде чем кто-либо успеет что-либо сказать, у меня даже нет Фейсбука, — быстро говорит Минхо, берясь за свой напиток.       — Нет, я намекал на то время, когда Сынмину было пятнадцать, и он ставил семейное положение с кем-то из известных бейсболистов, — Ёнбок улыбается.       — Я всё ещё в шоке, что моя сестра так вмешивается в мои дела, — Сынмин тяжело вздыхает, а Чонин хихикает, фактически указывая на него пальцем. — Ты был там пару дней, а она заехала всего на восемь часов, как...?!       — Она прямо спросила меня, хочу ли я услышать о тебе постыдные истории! — Ёнбок наклоняется, чтобы хлопнуть Сынмина по бедру, и весело смеётся.       — Представьте только, если бы это стало реальностью, — говорит Хёнджин преувеличенно мечтательным тоном, размахивая долькой мандарина. — Ким Сынмин — идеальный муж-домохозяин!       — Звучит неплохо, но абсолютно маловероятно, — невозмутимо парирует Сынмин.       — Прекрасное название для моего любительского домашнего порно, — сухо добавляет Чонин и важно кивает.       Хёнджин чуть не давится мандарином, а Ёнбок с кашлем выплёвывает напиток — прямо себе на колени.       Позже, ближе к ночи, компания начинает расходиться. Чонин с Сынмином уходят первыми: им ехать дальше всех. Ёнбок собирается следом, в новых (сухих) штанах и натянутой до самых бровей ярко-оранжевой шапке, пробормотав всем «спокойной ночи».       Хёнджин возвращается в комнату, волосы убраны в ободок, в руках — второй, который он протягивает Минхо.       — Если хочешь, можешь послать меня куда подальше — я не обижусь, — говорит он спокойно. — Но я правда хочу поговорить. Узнать... как ты себя чувствуешь в этих новых отношениях.       Минхо не то чтобы специально скрывал свои чувства к Джисону от Хёнджина. Но и не спешил делиться. В каком-то смысле, ему просто страшно. Хёнджин был рядом с ним во время двух его серьёзных отношений. И видел всё: и как начиналось, и как заканчивалось — тяжело, болезненно.       Друг никогда не обвинял его, не перекладывал вину, не защищал тех, кто ушёл. Он просто был рядом, переживал вместе с ним. Видел, как Минхо менялся в худшую сторону. И, надеется Минхо, как позже понемногу начал собирать себя заново и становиться лучшим человеком.       Прошло уже четыре года с тех пор, как закончился его предыдущий и, как тогда казалось, «последний в жизни» роман. И вот теперь — Джисон. Всё это одновременно и знакомо, и пугающе ново.       — Спрашивай, — тихо говорит Минхо, принимая ободок.       — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Хёнджин, опускаясь на пол у дивана и прислоняясь к нему плечом. — После того первого периода шока. Как ты себя чувствуешь на самом деле?       Минхо замолкает на секунду, прокручивая мысли в голове.       — Думаю… я просто стараюсь ценить каждый момент, — отвечает он медленно, сдержанно, но искренне.       — Только, пожалуйста, не фильтруй свои слова со мной, хён, — тихо говорит Хёнджин, глядя на него внимательно. — Надеюсь, ты не думаешь, что из-за того, что я встречаюсь с Чанбином, а он — лучший друг Джисона, это как-то мешает тебе откровенно со мной говорить…       — Нет, — Минхо сразу качает головой. — Дело точно не в этом.       — Окей, — Хёнджин кивает, протягивая ему тканевую маску с мандариновым экстрактом. — Тогда в чём?       Минхо задумывается, потом начинает говорить. Медленно, но честно. Рассказывает про тот самый день, который всё изменил — с деталями, которые до этого не рассказывал даже Сынмину или Чонину. Рассказывает про «свидания», про случайные, ничем не примечательные на первый взгляд прогулки, про смех, прикосновения, и как всё это неожиданно стало значимым.       — Он делает меня счастливым, — говорит он наконец. — И я не про то счастье, что приходит с романтикой. Он просто… всегда делал меня счастливым, с самого начала. Как и вы все. Но с ним — это как будто что-то особенное. Что-то… большее.       Хёнджин кивает, не перебивая.       — И я понял, что это чувство… оно меня пугает. Не потому, что что-то не так. Просто... Оно новое. И оттого немного страшно.       — В каком смысле страшно? — мягко спрашивает Хёнджин. — Ты боишься потерять это?       — Конечно. А кто бы не боялся? — Минхо слабо усмехается. — Но, думаю, дело не только в этом. Я… я боюсь, что не знаю, куда всё это ведёт. Не могу предсказать, что будет в будущем. И это пугает.       — Никто не может, хён, — тихо отвечает Хёнджин. Потом с паузой добавляет: — Только поправь меня, если ошибаюсь… но, может быть, ты не боишься неопределённости, а наоборот — боишься, что можешь предсказать, как это закончится. Потому что это уже было. Потому что ты — ас?       Минхо невольно вздрагивает, но потом кивает. Слова Джисона до сих пор звучат в его голове, в его воспоминаниях, в его снах, мягким шепотом ранним утром. Но старые страхи, как шрамы, остаются — даже когда ты думаешь, что уже всё пережил.       — Ладно, только не злись, но помнишь Хёну? — осторожно говорит Хёнджин.       Минхо закатывает глаза, но не перебивает.       — Он ведь тоже был асексуалом. И у вас были трудности. Но ни одна из них не была связана с сексом.       Минхо молчит. Это не совсем так… но Хёнджин, по сути, прав.       — Ты же сам говорил не раз, — продолжает Хёнджин, — что здоровые отношения возможны и без секса. Что главное — близость, уважение, доверие.       — Да, — коротко отвечает Минхо.       — Тогда почему это не работает сейчас?              — Потому что Джисон — не асексуал, — отвечает Минхо просто. — И я не могу не думать… что он, может быть, сдерживает себя. Что ему чего-то не хватает. Что он будет терпеть, пока не настанет момент, когда всё это ему надоест, и останется только обида или разочарование.       — Но ты же не можешь решать за него, — мягко, но твёрдо говорит Хёнджин. — Не можешь строить выводы, основываясь только на прошлом. Может, ему и правда достаточно того, что есть. Может, ему просто хочется обнимать тебя, держать за руку, быть рядом. Он сказал тебе что-то?       Минхо тут же понимает, что имеет ввиду Хёнджин, и быстро отвечает:       — Нет. Абсолютно ничего такого.       — Даже… ну, не знаю, намёков не было? — осторожно уточняет Хёнджин.       — Он буквально спрашивает разрешения, прежде чем взять меня за руку, — слабо улыбается Минхо. — И это мило. Но… я не хочу, чтобы он сомневался. Не хочу, чтобы он думал, что должен спрашивать перед каждым прикосновением. И в то же время — я боюсь просто пустить всё на самотёк. Не знаю, звучит ли это логично.       Хёнджин немного думает, потом говорит:       — Мне кажется… он не сомневается. Он просто старается быть с тобой на одной волне. Настроиться на тебя. Он уважает твои границы и твои чувства. Он осторожен, потому что не хочет надавить. И он двигается только тогда, когда ты даёшь понять, что готов.              Минхо знает об этом, поэтому он всегда старается проявлять инициативу, но в то же время это его пугает.       — Лично я думаю, что тебе стоит обсудить это с ним, — после паузы говорит Хёнджин, пока они поправляют тканевые маски на лицах. — Но не прямо сейчас, конечно, вы ведь просто «пробуете» правда? Всё меняется, мысли меняются, и если вдруг тебе захочется сказать что-то, что не совсем совпадает с тем, о чём вы говорили сначала — особенно если это будет на эмоциях, то это вполне понятно.       — Я не хочу обсуждать это с ним в таком контексте, — отвечает Минхо, немного замявшись. — Честно говоря, я не уверен, что объясняю тебе всё правильно. Я как-то… переживаю, что мне может понравиться он слишком сильно. И что это сделает меня… ну, не знаю, глупым или что-то в этом роде. Я понимаю, что не стоит думать о прошлом, что не стоит сравнивать с тем, что было раньше, но… иногда я, наверное, даже специально это делаю. Потому что с Джисоном… я так счастлив, что боюсь, что, не знаю, слишком откроюсь, опущу защиту.       Хёнджин смотрит на него с таким грустным выражением, что Минхо спешит объяснить:       — Не то чтобы я постоянно об этом думал, — хотя, возможно, так и есть, — просто иногда эти мысли сами рождаются в моей голове, но не когда я с ним. И вот когда они появляются, я вроде как хочу с ним об этом поговорить? Но сама идея этого кажется… глупой? Как будто я глупый, что-то в этом роде.       — Ты не глупый, — отвечает Хёнджин. — Отношения — это, по сути, всегда просто попытки быть вместе, понимаешь? Иногда мы совершаем глупые поступки, говорим глупости, реагируем глупо. Но это происходит в любом случае, независимо от того, как сильно мы стараемся.       Минхо фыркает:       — Джисон сказал мне то же самое.       — И он прав, — смеётся Хёнджин. — Я думаю, что для него важнее всего знать, что ты думаешь. Даже если ты не знаешь, как это сказать, он всё равно поймёт. В конце концов, он же говорил, что вы оба будете поддерживать друг друга, верно?       — Ага, — тихо кивает Минхо, закрывая глаза и откидываясь на спинку дивана.       — Думаю, хён, по крайней мере, как я это вижу, — Хёнджин устраивается поудобнее, подложив под голову подушку, — ты стал намного... не знаю, осознаннее? Вдумчивее, может.       — Разве это не плохо? — фыркает Минхо.       Хёнджин фыркает в ответ.       — Просто, когда я с ним, — начинает Минхо, не открывая глаз, потому что говорить так легче, — всё, что меня раньше тревожило, будто исчезает. И это, как ни странно, тоже немного пугает. Потому что я понимаю, как важно говорить, обсуждать, делиться. Но в его присутствии я… я просто счастлив.       — Хён, — в голосе Хёнджина слышна улыбка, — и это нормально, правда. Я понимаю, что тебе хочется быть открытым, обсуждать сложные темы — ты ведь об этом сожалел раньше, что недоговаривал.       Минхо морщится, глаза по-прежнему закрыты.       — Но вы только начали встречаться, — мягко продолжает Хёнджин. — Сейчас нормально просто наслаждаться этим. Время для важных разговоров придёт. Просто... позволь себе быть счастливым в настоящем. И тревожиться — это тоже нормально, даже если это просто навязчивые мысли. Я столько думал всякого в самом начале отношений с Чанбин-хёном. Иногда и сейчас думаю. Но теперь я знаю, что могу доверять и ему, и себе — и, если что-то действительно важно, мы сможем это обсудить. А какие-то мысли — это просто мысли. И когда положительных становится больше, все остальные уже не так значимы.       Минхо приоткрывает глаза, поворачивает голову к другу, который как раз распределяет остатки сыворотки по шее.       — Ого, Хёнджин-а, ты стал таким взрослым, — усмехается он.       — Новый год — новый я, — лениво пожимает плечами Хёнджин. — Кстати, думаю покраситься в натуральный коричневый.       — Чонин будет рыдать.       — Я же не собираюсь стричься, — закатывает глаза Хёнджин. — Он, кажется, больше к моим волосам привязан, чем ко мне.       — Он их точно любит больше, чем тебя.       — Фу, зачем ты это так сказал, — хнычет Хёнджин.       Минхо прыскает со смехом.       Они ещё какое-то время молчат, прежде чем Хёнджин снова говорит:       — Я знаю, ты говоришь, что не сильно загоняешься из-за этого, но всё равно переживаешь. Это нормально, правда. Просто не позволяй мыслям задавить тебя. А если не отпускает — поговори с Джисони. Он же, ну, он реально всё бросит, чтобы выслушать тебя, если поймёт, что это важно.       — Это меня тоже пугает, — признаётся Минхо.       — То, что ты нравишься ему настолько сильно?       — Угу, — Минхо тихо выдыхает, теперь уже лёжа на полу. — Я боюсь, что не смогу… не смогу ответить ему тем же, как он этого заслуживает.       В конце концов, всё сводится к этому. Вся путаница, тревоги, страхи — они про одно. Минхо чувствует себя беспомощным, и тогда любая, даже самая мелкая мысль превращается в повод переосмысливать, перегружать себя, сомневаться.       Хёнджин немного заминается, пока его рука не оказывается прижатой к руке Минхо.       — Я сейчас говорю это не потому, что я твой друг или потому что «так надо», — спокойно говорит он, — но, хён, ты правда отдаёшь очень много. Это не про какие-то условные нормы или ожидания. Просто... — он слегка касается его плеча, — ты так много даёшь другим. И, может, наконец пришло время, чтобы кто-то показал тебе, как это — получать. Чтобы ты сам почувствовал то, что мы все чувствуем от тебя.

***

      Минхо и Сынмин стоят, морщась от холодного ветра, который обдувает их со всех сторон, перед входом в салон, ожидая, пока Йеджи и Хёнджин закроют дверь. Ёнбок уже стоит рядом с ними, его едва видно из-за шарфа, обмотанного вокруг головы. Он определённо тяжело переносил разницу в погоде и не хотел рисковать, что случайно заболеет. Сынмин тихо смеётся, развлекаясь тем, что немного раскручивает его в разные стороны, в то время как тот протестует, но ничего не делает, чтобы его остановить.       Хёнджин и Йеджи выходят и опускают ставни как раз в тот момент, когда…       — Хён!       Минхо уже улыбается, когда поворачивается к нему. Джисон машет ему рукой, с ним Чанбин, на котором, без сомнения, шапочка с Чеджу. У Джисона на шее шарф Минхо, и тот изо всех сил старается не выглядеть слишком довольным или что-то в этом роде. Это всего лишь шарф.       — И ты серьёзно говоришь, что вы начали встречаться только месяц назад? — недоверчиво произносит Йеджи, нахмурившись и пристально наблюдая за всей сценой, пока защёлкивает ставни. — А не с тех пор как… ну, несколько месяцев назад как минимум?       — Нет, на самом деле, официально встречаться они начали всего неделю назад, — говорит Сынмин, в очередной раз доказывая, какой он на самом деле сплетник.       — Ты точно не можешь пойти с нами? — Хёнджин снова спрашивает Йеджи. — Ладно ещё Субин, у него свидание…       Йеджи хлопает его по руке.       — Эй! Не бей моего парня у меня на глазах! — кричит Чанбин, протягивая руки к Хёнджину, который комично отпрыгивает от Йеджи.       — Разве Енджун не должен тоже пойти? — спрашивает Сынмин, когда физиотерапевты подходят к ним, прежде чем вежливо обратиться к Джисону. — Как дела, детка?       — О, у него тоже свидание… Было, по крайней мере. Может, уже закончилось, — улыбается Чанбин, слегка обнимая Хёнджина, который в своей комичной попытке сохранить дистанцию между собой и Йеджи чуть не споткнулся, и смотрит на него с любовью и блеском в глазах.       — Ах, ты, как всегда, очарователен в попытках завоевать моё сердце, — улыбается Джисон Сынмину, который только пожимает плечами и говорит:       — Кстати, предложение всё ещё в силе.       — Какое предложение? — смеётся Чанбин.       — Тут нужен контекст, — беспечно отвечает Сынмин.       — Давайте пойдём, пока Минхо-хён не совершил убийство, — умоляет Ёнбок. — Когда он так улыбается, мне потом снятся кошмары.       Джисон оглядывается на Минхо, прежде чем рассмеяться и хлопнуть его по руке.       — Идёмте! — радостно говорит он, переплетая их пальцы. — Мы же встречаемся с Чонином на автобусной остановке, верно?       Они идут к станции, весело болтая. Там машут на прощание Йеджи, которая направляется к другому терминалу, а сами поворачивают к противоположному.       Поездка не слишком долгая, а до финальной точки пути, к счастью, легко добраться на автобусе. Сынмин намеренно садится рядом с Джисоном, выглядя довольным собой. Поэтому Минхо садится ему на колени, но тут же встаёт, потому что колени у Сынмина оказываются неописуемо острыми и совсем не подходящими для сидения. Из них можно было бы сделать оружие или что-то в этом роде.       Чонин дожидается их вместе с Бомгю и Тэхёном — они, кажется, как раз идут на ночную смену. Все трое полны странной, почти бешеной энергии, но в каком-то смысле это вполне объяснимо: по словам Чонина, у них остался ровно месяц до конца отработки в отеле и окончания этого изматывающего графика и режима сна.       Тэхён более или менее сгребает Бомгю в охапку и отодвигает его, немного прищурившись, прежде чем назвать их всех неправильными именами и пожелать спокойной ночи.       — У него слабое зрение? — Минхо спрашивает Чонина.       — А, не, у него лицевая слепота, — поясняет тот. — Представь, ему понадобился почти год, чтобы запомнить, как я выгляжу, хотя мы учимся вместе. И он до сих пор может перепутать меня, если я, например, оденусь не так, как обычно, или если он увидит меня в неожиданном месте. Сейчас ещё темно, и вы все закутаны — различить и правда сложно.       — Вау, — Хёнджин удивлён. — Это, наверное, реально тяжело.       — Да, часто люди думают, что он просто грубит, — вздыхает Чонин и неожиданно берёт Хёнджина и Минхо под руки, на что те слегка вздрагивают, но ничего не говорят. — Один раз он чуть не влип за то, что не поздоровался с деканом — не узнал его. Поэтому он иногда надевает фальшивые очки, чтобы люди думали, что он просто плохо видит.       — Мда, — морщится Хёнджин.       — Знаете, я раньше думал, что у меня тоже лицевая слепота, — говорит Ёнбок абсолютно серьёзно, оборачиваясь на ходу. — А потом понял, что у меня просто память как у золотой рыбки.       Хёнджин тут же заливается смехом.       Они доходят до игровых автоматов, которые находятся на втором этаже довольно симпатичного коммерческого здания. Все немного удивлены, что это не захудалое, подозрительно выглядящее заведение, а вполне себе приличное место. Честно говоря, Минхо ожидал увидеть что-нибудь сильно похуже. Но всё в этом месте говорит о том, что оно популярно и его часто посещают, так что, честно говоря, вопросов по-прежнему много.       Прежде чем они успевают эти вопросы задать, их встречает высокий широкоплечий мужчина. Минхо смутно узнаёт в нем кого-то, кого он видел несколько раз в отеле и в лобби, но он не уверен на сто процентов.       Менеджер Ким впускает их внутрь, показывает заведение, оживленно разговаривая в идеальной смеси неловкости и дружелюбия, а затем небрежно вручает Чонину ключи и машет на прощание.       — Он не останется?! — Чанбин выглядит смущённым. Это понятно.                                                                          — Да, он говорил, что ему нужно на курсы? — отвечает Чонин, убирая ключи в карман.       — Курсы? — эхом повторяет Хёнджин, — что-то по геймдизайну?       — Нет, кулинарные курсы.       — Точно, как я не догадался, — вздыхает Хёнджин.       — А тут все жетоны, которые могут понадобиться, — добавляет Чонин, показывая им корзину.       — Это ощущается так незаконно, — усмехается Джисон, пока Ёнбок театрально изображает попытку сбежать с корзиной жетонов.       Минхо замечает, что пространство вокруг них уже начало терять былую яркость: мебель частично разобрана, напольные украшения убраны, а само помещение выглядит каким-то стерильным и пустым.       Они рассовывают жетоны по карманам, как только проходит первоначальное ощущение «это кажется незаконным», и оглядываются на яркие шумные игровые автоматы с растущим предвкушением и волнением. Минхо давно не был в таких местах, тут точно есть куча новых игр, о которых он никогда не слышал.       — Хан Джисон! — Хёнджин грозит пальцем с преувеличенной серьёзностью. — Я тебя сделаю!       — У-у-у! — тянет в ответ Джисон. — То, что ты выше меня, ничего не значит, ты, фасолина на ножках!       — Голова-боба!       Джисон искренне теряется от такого прозвища, и Хёнджин буквально валится на пол от смеха.       Постепенно все расходятся, выбирая игры, которые зацепили внимание. Минхо и Чанбин устраивают несколько крайне напряжённых — и столь же неумелых — раундов в Pandora Box, в то время как Хёнджин едва сдерживает слёзы от их неспособности разобраться в элементарной игре.       Потом Минхо присоединяется к Ёнбоку и Джисону, чтобы сыграть в дартс — соревнование из разряда «кто худший в меткости». Удивительно, но он выходит победителем. Некоторое время они стоят, подбадривая Джисона и Чанбина, которые соревнуются друг с другом.       Минхо едва успевает отдышаться после яростных раундов DDR с Хёнджином — он почти уверен, что Ёнбок снял всё на видео — как вдруг слышит восторженный голос:       — Хён! — Чонин появляется будто из воздуха, хватает его за руки и с заговорщическим блеском в глазах начинает тащить куда-то. — Пошли! Быстро!       — Что? Куда? — Минхо удивлён, но послушно идёт следом, переходя на лёгкий бег.       — Помнишь, как мы раньше ходили в аркаду после школы?       — После того, как тебя оставляли после уроков, — поправляет Минхо с ухмылкой.       Иногда он заезжал за Чонином по дороге со своих дополнительных занятий и брал его с собой на несколько раундов в игровом зале, чтобы выпустить пар.       — И я всегда надирал тебе задницу, да, — Чонин лукаво улыбается ему, прежде чем повернуть его лицом к…       — Боже мой, — Минхо уже тысячу лет не играл в Street Fighter.       — Так что, думаешь, на этот раз ты наконец сможешь победить меня? — говорит Чонин своим лучшим голосом диктора из трейлера фильма. — Или, может, я всегда буду вытирать тобой пол?..       Минхо точно должен поставить Ян Чонина на место. Наглость! Неуважение!       Он достает свои жетоны и садится.       Чонин просто поднимает брови, глядя на него, прежде чем сесть напротив.       — Ты готов, хён? — он напевает, пока они оба опускают фишки в игровые автоматы лицом друг к другу.       — Ты сам-то готов, наглец?       В ответ слышно только хихиканье.       Это, конечно, легче сказать, чем сделать: Минхо давно не брался за аркадные игры. А вот Чонин, судя по его навыкам, явно регулярно практиковался, потому что первый раунд Минхо проигрывает просто позорно.       — Раунд два? — весело спрашивает младший, едва скрывая ликование.       Минхо почти с яростью нажимает кнопку начала.       Они переходят к третьему раунду, и у Минхо наконец появляется надежда — он начинает вспоминать былые навыки. Но тут слышит, как Чонин прыскает со смеху, а рядом кто-то восторженно восклицает. Минхо не придаёт этому значения — он сосредоточен, он проигрывает, и пора возвращаться в форму. Когда-то победа добывалась бездумным нажатием всех кнопок подряд. Сейчас, похоже, нужны какие-то навыки. Какая-то ерунда...       И тут вдруг чьи-то руки обнимают его, а за спиной ощущается тепло и вес знакомого тела.       — Привет, хён, — шепчет голос у самого уха.       — Мгм, — бурчит Минхо, в тот же момент теряя контроль над игрой и получая сокрушительный удар, которого точно мог бы избежать.       Джисон укладывает подбородок ему на плечо и начинает тереться щекой о его щеку.       Это настолько по-кошачьи, что внутри у Минхо всё сжимается от нежности. Он не говорит ни слова — просто протягивает руку и мягко гладит Джисона по другой щеке, сам слегка прижимаясь. Да, эти щёки явно его слабость.       Тем временем его персонаж получает ещё один нелепый удар, и шкала жизни резко обнуляется.       Джисон издаёт довольный смешок и сжимает объятие крепче, прижимаясь щекой к Минхо ещё сильнее, в то время как тот продолжает героически проигрывать в Street Fighter Чонину.       — Вау, ты правда отстой, — замечает Джисон с изумлением, но явно наслаждается происходящим.       Минхо фыркает, слегка наклоняя голову, чтобы хоть как-то подстроиться под то, что сейчас вытворяет Джисон. Всё нормально. Всё отлично. Он справится.       — Раз ты такой крутой, садись и играй сам, — бурчит он.       — Ни за что! Мне нравится моё местоположение — продолжай проигрывать, хён, — отвечает Джисон, снова трётся щекой о его щеку. Да. Всё хорошо. Он в порядке.       Если Джисон доберётся до шеи, Минхо точно не доживёт до конца вечера.       — Невероятно, — выдыхает Минхо, и, что удивительно, даже не заикается. — Я вообще-то играл по-честному. Всё, меняю тактику. Сейчас буду кричать.       — Погоди, хён…       — ЭЙ, ЯН ЧОНИН! — орёт Минхо, заряженный абсолютной истерической энергией, которая вообще-то имеет мало общего с игрой.       — ХЁН! — ахает Джисон, вздрагивая от громкости, но всё равно не отпуская его.       — ТАК ТЕБЕ! — кричит в ответ очень довольный Чонин, нанося смертельный удар.       — ТЫ, НЕУВАЖИТЕЛЬНЫЙ КУСОК ДЕРЬМОВОГО ХЛЕБА!       Минхо с остервенением нажимает на все кнопки подряд, начиная финальный раунд.       — СПАСИБО, ЧТО ОТВЛЁК МИНХО-ХЁНА, ДЖИСОН-ХЁН! — надрывается Чонин сквозь шум начавшегося боя.       — ЧТО?!       Джисон теперь уже хихикает в истерике, обнимает Минхо ещё крепче и тянет его назад, полностью лишая возможности нормально управлять персонажем.       — А-а, вот как значит, — Минхо делает вид, что кипит от злости, наблюдая, как его герой принимает сотни ударов подряд, а шкала жизни стремительно падает. — Ясно. Всё ясно!       Джисон визжит, отпускает его и убегает с криком:       — Чонин-а, беги!       Следом — зловещий смех Чонина, победные крики и быстрые шаги.       Минхо первым делом направляется к Чонину, которого без труда находит возле VR-станций, и тут же мстит самым детским и отвратительным способом: смачивает палец слюной и втыкает ему прямо в ухо.       — ТЫ ТАКОЙ МЕРЗКИЙ! — орёт Чонин.       — А ТЫ — ГРЯЗНЫЙ МОШЕННИК!       — ТЕБЕ ПЯТЬ ЛЕТ, ЧТО ЛИ?!       Чонин вопит, вытирая уши с выражением чистой трагедии на лице, Минхо разворачивается в поисках Джисона. Тот, разумеется, сбежал. Но месть всё равно его настигнет. Помещение не такое уж и большое — да, есть где спрятаться, но Минхо уверен, что сможет его найти.       Где-то впереди доносится шум — кто-то громко соревнуется у баскетбольных автоматов. Минхо решает, что Джисон мог бы заныкаться где-нибудь сзади, и аккуратно пробирается в щель между машинами. Там вполне можно спрятаться, но Джисона нет.       Внезапный вопль привлекает внимание Минхо, и он оборачивается, обнаруживая, что перед ним разворачивается забавнейшая сцена.       Чанбин отчаянно пытается вернуться к баскетбольному мячу, но Хёнджин буквально тянет его назад всем весом своего тела.       — НЕТ! — визжит Чанбин. — МОИ ОЧКИ!..       Минхо бросает взгляд на табло и замечает, что Чанбину не хватает всего двенадцати очков до нового рекорда — скорее всего, предыдущий рекорд — Хёнджина. Но сила Чанбина — не шутка: несмотря на груз в виде своего парня, он всё равно упрямо ползёт к автомату.       — ЛИКСИ, ПОМОГИ МНЕ!! — орёт Хёнджин, пытаясь привлечь подмогу.       Это ошибка, потому что, несмотря на то, что Чанбин почти на десять сантиметров ниже, он легко передвигается с дополнительным весом на себе и приближается к игровому автомату. Даже несмотря на попытки Ёнбока его остановить.       Хёнджин догадывается, что легче отвлечь Чанбина, покрывая поцелуями его шею, и он прав, потому что…       — ЭТО НЕСПРАВЕДЛИВО!       Минхо остался бы посмотреть, но у него есть кое-кто, кого нужно поставить на место.       — Джисони! — напевает он. — Хён просто хочет поговорить!       Естественно, Джисон не отвечает.       Минхо как раз проходит мимо автоматов Jubeat, когда слышит тихий вздох — и Джисон выскакивает из-за укрытия у одного из шутеров. Минхо ловит его в считанные секунды. Тот визжит от смеха, пытаясь сделать вид, что ему страшно, когда Минхо хватает его за талию и приподнимает в воздух.       — Спасите! Кот, замаскировавшийся под какого-то человека, поймал меня!       — Какого-то человека?! — возмущённо отвечает Минхо, роняя его на пол. Оба теряют равновесие и неуклюже падают между двумя автоматами. Джисон спиной ударяется о стену, а Минхо лишь чудом успевает затормозить, чтобы не рухнуть прямо на него.       Джисон всё ещё смеётся.       — Ты в порядке? — спрашивает он сквозь смех.       — А ты? Не ударился? — озабоченно спрашивает Минхо, аккуратно ощупывая его руки и плечи, чтобы убедиться, что всё цело.       Мягкий неоновый свет от Jubeat подсвечивает лицо Джисона, отражается в его глазах, серьгах и волосах, когда он качает головой.       Смех понемногу утихает. Джисон замирает, глаза чуть расширены — они слишком близко. Минхо замечает, как его взгляд на миг задерживается на губах.       О, у него есть зловещий план.       Он специально наклоняется ближе, облокачивается ладонями о стену по обе стороны от головы Джисона, не касаясь, но полностью его запирая. Тот мгновенно теряется, его выражение лица скачет от ужаса до истерического веселья, он начинает нервно хихикать.       — Ну что, будешь извиняться? — спрашивает Минхо как ни в чём не бывало, слегка наклоняя голову вбок.       — Эм... — Джисон глотает, взгляд мечется по его лицу. — Нет?       — Уверен?       — Ну... да?              Минхо улыбается и наклоняется вперед. Глаза Джисона комично расширяются, он прерывисто вздыхает. Затем с ещё более широкой улыбкой Минхо обхватывает его лицо ладонями и начинает трепать его за щёки. Не больно, просто достаточно, чтобы сбить дыхание.       — Ну что, точно не хочешь извиниться?       — Ладно! Ладно! Я извиняюсь, хён! Это Чонин меня подкупил!       — И что этот недопечённый круассан тебе пообещал, а? — возмущённо спрашивает Минхо, продолжая уже поглаживать его большими пальцами по щекам, мешая нормально говорить.         — Скидку на газировку, — выдыхает Джисон, ухмыляясь и держась за его запястья.       Минхо сам не знает, как описать то, что сейчас чувствует. Всё вокруг будто затянуто каким-то волшебным сиянием: неоновый свет, звуки автоматов, тепло чужих пальцев. Он будто живёт чужую жизнь. Он никогда не думал, что сможет по-настоящему испытать что-то настолько...       — Это была хорошая сделка!       — Тьфу ты, — Минхо опускает руки, позволяя Джисону переплести их пальцы. — Если уж и продаваться, то за что-то по-настоящему ценное, а не за жалкую скидку на газировку.       — У меня слабость к газировке, хён, — улыбается Джисон, уютно откидываясь на стену.       Минхо никогда не думал, что может чувствовать себя так легко.       — Ну, полагаю, за это тебя не осудишь, — фыркает он, бросая взгляд в сторону. Чонин там как раз с вызовом машет Сынмину у автомата Street Fighter. — Как насчет того, чтобы я подкупил тебя, чтобы отвлечь Чонини и победить его в следующем раунде?       — Хм, ты ведь сам сказал, что я не должен продаваться за что-то мелкое, — задумчиво тянет Джисон, театрально прикладывая палец к подбородку. — И ты даже не бармен с крутыми скидками…       Минхо просто наклоняется ближе и мягко целует его во всё ещё розовую щёку.       — Вот, — говорит он, отстраняясь с мягкой улыбкой. — Думаю, этого хватит.       Он делает шаг назад, не глядя на Джисона, потому что не думает, что сможет смотреть на него в упор.       — Ян Чонин, готовься к мучительной пиксельной гибели, — объявляет он торжественно как раз в тот момент, когда персонаж Сынмина бесславно погибает на экране. Они меняются местами, и Сынмин с усталым стоном начинает оглядываться в поисках другой игры.       — Джисони, пойдём позориться на DDR, — предлагает он, оборачиваясь. — Эй, ты ударился?       Минхо оглядывается по сторонам и обнаруживает, что Джисон делает то, что он иногда видел в дорамах и некоторых фильмах. Прижимает руку к щеке, которую поцеловал Минхо, глаза у него всё ещё круглые, они смотрят на него с таким радостным, но растерянным выражением, что Минхо хочется вернуться и поцеловать его в другую щёку, просто чтобы посмотреть, что он будет делать.       Минхо никогда раньше не чувствовал такой свободы и защищенности.       — Готов к тому, что тебе надерут задницу, старик? — радостно хихикает Чонин.       С улыбкой Минхо поворачивается к странице с персонажами на экране.       — Я тебя уничтожу.