Better Than Cake

      Его зовут Пак Сонджин, и о нём буквально все отзываются исключительно в восторженных тонах.       Минхо отработал уже три дня, а точнее, ночи после своего благословенного, чудесно затянувшегося отпуска, но всё ещё не успел познакомиться с тем самым Паком Сонджином, которого Рюджин называет «самым добрым и тёплым человеком на свете, ну конечно, он же знакомый Давон-хёна, он нам идеально подходит» и о котором Сынмин отзывается с восторгом в голосе и блеском в глазах.       Особенно впечатлён, похоже, Хюнин Кай. И, честно говоря, учитывая такую реакцию всех вокруг, да ещё и молчаливый, но одобрительный кивок Давона, Минхо и Сонхва уже заранее проникаются симпатией к Пак Сонджину.       Так что они без колебаний соглашаются встретиться с остальными (и, собственно, самим Пак Сонджином) на обеде в честь знакомства с новым коллегой — тем более, что по всеобщему желанию и объективной необходимости в клинике они наконец-то подписали с ним контракт.       Это, конечно, будет утомительно — Минхо снова почти не спал, — но он по-настоящему рад пополнению в команде, в первую очередь потому, что все вокруг кажутся такими счастливыми.       — Хотя, если честно, после Нам Чану кто угодно был бы хорошим, — усмехается Сонхва.       — Пожалуйста, давайте никогда больше не упоминать его, — стонет Минхо. — Если бы токсичность могла принять человеческую форму — это был бы он.       — Абсолютно согласен, — энергично кивает Сонхва.       Ночь проходит медленно.       Хотя, если быть честным, последние ночи все были неспешными. Почему-то после Нового года пациентов становится заметно меньше, даже в дневные смены. До и во время праздников всегда много работы, а вот после — полное затишье. В стационаре тоже никого не осталось, так что не нужно проверять пациентов каждый час.       Минхо, конечно, это устраивает, но скука всё равно сказывается — дежурство превращается в настоящую борьбу со сном.       Сонхва сидит со своей Switch, из динамиков тихо льётся музыка из игры. Жалюзи опущены почти везде, кроме зоны у входа. Они подтащили обогреватель поближе к стойке ресепшена. Минхо бесконечно рад, что у них стоят мягкие кресла, но это не значит, что у него не болит задница от долгого сидения. Пока он собирал первый урожай на своей гидропонной ферме, Сонхва успел сделать мини-тренировку на двадцать минут — чисто, чтобы размять ноги.       — Итак, какие планы на выходные? — спрашивает он, не отрываясь от игры. — Минги рассказывал мне о зимнем фестивале, звучит неплохо. Рюджин и Юна тоже хотят пойти, так что мы их возьмём с собой.       — О? Типа, музыкальный фестиваль?       — Ага, — кивает Сонхва. — Музыка, еда, шоппинг... всякое весёлое, в общем. Я ещё спрашивал у Сынмина и Давон-хёна, но они работают на выходных.       Минхо чуть прищуривается, потом сворачивает игру, убедившись, что поставил её на паузу:       — Как называется?       Сонхва говорит название и Минхо начинает гуглить. Но затем в конце страницы он замечает кое-что ещё.       — Я думаю, Енджун и Уён тоже присоединятся, — добавляет Сонхва, — хочешь с нами?       — Нет, — невозмутимо отвечает Минхо, продолжая читать. — Я иду на свидание.       Сонхва округляет глаза, а потом с довольной улыбкой на лице весело тянет:       — О-о-о!       Но тут же вскрикивает в ужасе, посмотрев на свой экран телефона:       — Нет! Моя рыбка!       Это хороший план, думает Минхо. Он знает, что Джисон свободен — тот не раз говорил, что старается оставлять субботы свободными, — да и в своё время намекнул с тонкостью урагана, что будет очень даже не против встретиться, если Минхо захочет. А теперь, когда тяжёлая неделя ночных смен подходит к концу, Минхо мысленно потирает руки от предвкушения. Сделав скриншот веб-сайта с подробной информацией, он возвращается к своей игре, ощущая сладкое чувство удовлетворения.       После первого официального свидания они уже не раз гуляли вместе — иногда вдвоём, иногда с друзьями, — но это всё были скорее просто встречи, не «настоящие свидания». Теперь настала очередь Минхо устроить что-то особенное для Джисона.       И у него есть план.       Ну, или его половина. Осталось сделать несколько звонков, но, учитывая, что на часах сейчас половина второго ночи, придётся немного подождать.       Он рубит несколько деревьев на дрова, когда Джисон присылает ему сообщение.       Hannie Badger:       Хён, хочешь выйти на холод ради сомнительных австралийских сладостей, которые мне отдал Чан-хён?       Not the Guy Who Plays Goo Junpyo:       Насколько сомнительных?       Hannie Badger:       Там столько кенгуру и австралийских символов на упаковке, что я начинаю бояться, что они сделаны из самих кенгуру.       Not the Guy Who Plays Goo Junpyo:       Звучит как раз в моём вкусе.       Где ты?       Hannie Badger:       Эм... я вроде как снаружи?       Подняв голову, Минхо и в самом деле видит фигуру Джисона, который машет ему с противоположной стороны улицы. Минхо машет ему, жестом приглашая войти.       Вместо этого у него снова вибрирует телефон.       Hannie Badger:       Можно я не буду заходить?       Не очень хорошо себя чувствую.       Минхо хмурится, ещё раз взглянув на улицу, а потом на экран телефона.       — Что-то не так? — Сонхва наконец откладывает игру и поворачивается к нему.       — Всё в порядке, — отвечает Минхо, выпрямляясь и разминая шею. — Я выйду прогуляться.       — Ты явно выносливее меня, — замечает Сонхва. — Похоже, снег пойдёт. Возьми зонт.       — Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится.       Сонхва показывает ему поднятый вверх большой палец и снова погружается в свою игру.       Not the Guy Who Plays Goo Junpyo:       Я буду через пару минут.       Минхо одевается потеплее и выходит в морозную ночь.       Оглядевшись, он находит Джисона в конце улицы, у того самого места, где они обычно встречаются, чтобы вместе сходить в круглосуточный магазин.       — Хён!       Даже издалека Джисон выглядит уставшим, весь какой-то подавленный и замкнутый. Но стоит Минхо подойти поближе, как тот сразу семенит к нему, будто собираясь сбить его с ног.       — Я в зимней обуви, Хан Джисон, тебе меня не сбить, — серьёзно предупреждает Минхо, вставая поудобнее, готовясь принять удар.       — Хён, тебе даже не пришлось бы стараться, — смеётся Джисон, протягивая ему красочный пакет со сладостями. — Я так устал.       — Спасибо, Ханни. Домой после этого? — спрашивает Минхо, останавливаясь, потому что Джисон явно не собирается в сторону магазина. Он щурится, разглядывая пакетик с какими-то жевательными карамельками, на котором действительно слишком много изображений кенгуру, и улыбается. Неужели он пришёл просто, чтобы пожелать спокойной ночи и вручить ему странные австралийские сладости?       — Ага, — вяло кивает Джисон. — Просто... день сегодня был так себе. И я… хотел увидеть тебя перед тем, как поехать домой.       Минхо ничего не отвечает — он просто убирает сладости в карман и молча протягивает ему руку.       — Хочешь что-нибудь перекусить? Или выпить? Я угощаю, — мягко предлагает он.       — Эм... — Джисон неловко переминается с ноги на ногу, обвивая его руку своей. — Да... Только… наверное, лучше что-нибудь выпить.       Минхо тихонько напевает себе под нос.       — Пошли, — говорит он. — Тут недалеко новое круглосуточное кафе, можно будет выпить чего-нибудь горячего... Только не кофе — мы же не сумасшедшие.       Джисон смеётся, хоть и с небольшой задержкой, словно через силу.       — Я ещё одно место нашёл... ну, как нашёл — Сынмин с Давоном рассказали, — продолжает Минхо. — Они за котом бездомным гонялись на новогодней смене, тот был раненый. Они его преследовали и… Знаешь что, лучше я просто покажу. Объяснять дольше будет. Там можно спокойно посидеть.       — Чего? — смеётся Джисон, уже звуча более естественно. — Хён, о чём ты вообще?       — Увидишь, — отвечает Минхо самым зловещим тоном, на который способен.       Они идут в уютной тишине, и Минхо может с уверенностью сказать, что Джисон не просто устал, но он не давит и не задает вопросов. Он всегда считал, что лучше подождать, пока другой человек заговорит первым, чем подталкивать его к этому. Всё, что он может — быть рядом и дать понять, что готов выслушать в любой момент.       Рука Джисона двигается в его руке, он почти нерешительно, неуверенно смотрит на него, но останавливается на полпути и вместо этого опускает взгляд.       Минхо притягивает его ближе:       — Холодно. Надо держаться вместе, чтобы согреться, — говорит он.       Джисон, не раздумывая, обнимает его за руку.       Когда они подходят к маленькому кафе, Джисон чуть замедляется — незаметно для кого угодно, но Минхо всё улавливает. Поэтому он без лишних слов оставляет парня у двери, аккуратно поправляя его шапку и посильнее завязывая шарф (свой собственный шарф) вокруг шеи.       В кафе он заказывает что-то без кофеина, тёплое и уютное — по крайней мере, судя по картинке в меню. Так как он единственный покупатель, напитки готовы меньше чем за две минуты. Минхо оплачивает заказ, берёт несколько салфеток, палочек для размешивания и дополнительный сахар — на всякий случай — и выходит обратно, аккуратно балансируя бумажными стаканчиками.       — О, пахнет очень вкусно, — восклицает Джисон, осторожно приоткрывая крышку и вдыхая аромат. — Как называется?       — Что-то с ванилью и миндалём? — пожимает плечами Минхо. — Звучало приятно. Я сам ни разу не пробовал, так что, если окажется отвратительным, будем знать, что больше это не берём.       Минхо снова предлагает ему руку, и Джисон сразу цепляется за неё.       Они возвращаются к улице, где расположен 7-Eleven, но вместо того чтобы пойти вперёд, Минхо сворачивает в узкий переулок. Джисон озадаченно оглядывается, но молчит. А когда Минхо ведёт его ещё дальше — в подозрительный закуток и на старую железную лестницу, которая зловеще скрипит под их шагами, — издаёт тихий вопросительный звук.       Минхо хихикает, ведя его вперёд. Лестница заканчивается металлической площадкой, которая ведёт к низкой крыше за коммерческим зданием.       — Эм... — осторожно тянет Джисон, — мне стоит переживать за свои почки?       Минхо только загадочно мычит:       — Хм-м, кто знает?       Они огибают угол L-образной крыши, проходят мимо груды кондиционеров — и выходят к приподнятой части крыши. Минхо первым забирается наверх, потом протягивает руку, помогая Джисону.       Даже в полумраке видно, как у того сначала появляется непонимающее выражение лица, а потом глаза расширяются, он выдыхает:       — Ого, вау...       — Давон-хён и Сынмин нашли здесь кота и это место, — улыбается Минхо. — Крутой вид, да?       Вид и правда потрясающий. Какое-то странное переплетение инфраструктуры и неправильного — или, наоборот, правильного — планирования: между двумя коммерческими зданиями, прямо под заброшенным рекламным щитом, перед ними раскинулась удивительно живописная панорама. Давон и Сынмин потом смотрели с этого места новогодний фейерверк и даже отправили всем видео в общий чат.       Потом они показали это Сонхва, тот — Минхо и Рюджин, а теперь...       — Ух ты, это так странно, — восклицает Джисон. — Типа, что за чёрт?       — Пойдём, присядем, — Минхо похлопывает по цементному выступу, приглашая Джисона сесть рядом с ним.       — О, вижу окурки... Видимо, не такое уж это и секретное место? — замечает тот, оглядываясь.       — Я думаю, здесь иногда бывают охранники из этих зданий — обслуживающий персонал, — рассуждает Минхо. — Сюда ведут три разные служебные двери, так что да.       — С тем котом всё в порядке? — внезапно спрашивает Джисон, забеспокоившись.       — Да, — улыбается Минхо, — Давон-хён отвез его в приют.       Минхо снова протягивает ему руку:       — Холодно, Ханни. Давай поближе.       Не глядя на него, Джисон улыбается и снова прижимается к нему, обвивая его руку своей и слегка придвигаясь ближе.       — Давай посмотрим на пейзаж и допьём наши напитки, — говорит ему Минхо, — а потом ты поймаешь такси, поедешь домой и ляжешь спать.              Джисон осторожно кладёт голову на его плечо, выдыхая тихо:       — Хорошо.       Напиток оказался приятным: тёплым, сливочным, насыщенным, но не приторным. С тостом было бы вообще идеально.       Спустя какое-то время Минхо тихо говорит:       — Я тут подумал...       — М-м-м?       — Моя рабочая неделя заканчивается послезавтра, — продолжает он. — В субботу ты свободен, да?       — После полудня, да, — отвечает Джисон.       — Думаю, теперь моя очередь устраивать нам свидание, — говорит Минхо своим самым торжественным голосом. — Я постараюсь что-то придумать.       Он чувствует, как Джисон оборачивается посмотреть на него.       — Но мы же ходили смотреть цветы..?       — Без туфель для свидания и фиолетовых волос — это не свидание, — смеётся Минхо. — Я хочу сводить тебя в хорошее место, Ханни.       Лицо Джисона светлеет, но почти сразу становится смущённым и напряжённым.       Минхо, отпивая глоток слишком поспешно, чуть не захлёбывается и, закашлявшись, спрашивает:       — Что-то не так?       Джисон резко замирает, плечи поджимаются, пальцы скручиваются, словно ему больно. Он судорожно сжимает стакан. Минхо осторожно ставит свой напиток на бортик и бережно забирает у него стакан, чтобы поставить рядом, а затем берёт Джисона за руку, чувствуя, как у него в груди бешено колотится сердце от тревоги.       — Хочешь поговорить об этом? — спрашивает он, надеясь, что не звучит так же тревожно, как себя чувствует.       Джисон сжимает губы в прямую линию, а затем вздыхает, выглядя почти побеждённым.       — Я… я, эм, сомневался, стоит ли вообще сегодня приходить... — почти неслышно говорит он. — Я сейчас, ну... не самая лучшая компания… Но я… я правда очень хотел тебя увидеть.       — Я рад тебя видеть, — тут же отвечает Минхо, не понимая пока, к чему всё идёт.       Джисон улыбается, но затем признаётся:       — Эм, я в последнее время чувствую себя… Наверное, это всё накопилось: работа, исследования. И ещё в центре для пожилых не очень хорошо приняли мою заявку...       Минхо сжимает его руку, а потом подносит её к губам и целует в тыльную сторону.       Джисон выдыхает, чуть сильнее прижимаясь к нему.       — Я просто, э-э, немного подавлен, наверное? Я... правда не лучший собеседник сейчас, хён, — говорит он виновато. — Прости, что вытащил тебя на холод... Я хотел... я правда хотел, просто...       — Ты не хочешь никуда идти? — мягко спрашивает Минхо, вспоминая Хэллоуин и то, что Джисон рассказывал ему раньше.       Тот слабо кивает, морщась, но видно, что немного расслабляется.       — Хорошо, — спокойно говорит Минхо.       Джисон удивлённо моргает:       — Но я... Это не потому, что я не хочу проводить с тобой время, я правда хочу, просто...!       — Ханни, всё нормально, — как можно спокойнее уверяет его Минхо. — Давай тогда так: приходи ко мне, я приготовлю нам что-нибудь вкусное. Устроим свидание дома.       Лицо Джисона тут же расцветает, глаза расширяются от радости, и Минхо не может не улыбнуться в ответ. Хотя Джисон всё-таки немного колеблется.       — Ты точно уверен? Ты ведь будешь уставший... Твоя смена заканчивается в субботу утром, да?       Минхо закатывает глаза и берёт их напитки.       — Просто приходи, всё будет нормально. Я же не кусаюсь, — ухмыляется он, многозначительно поднимая и опуская брови, передавая Джисону его стакан.       Тот сдавленно смеётся, чуть не уронив напиток, что заставляет Минхо рассмеяться тоже.       — Я приготовлю нам что-нибудь классное, — говорит он. — Так что просто приходи, и мы сможем приятно провести время, хорошо?       — Хорошо, — тихо выдыхает Джисон, а затем добавляет: — Что-нибудь взять? Напитки? Продукты? Аптечку на случай, если ты всё-таки начнёшь кусаться?       Минхо откидывает голову назад, громко смеясь.       — Возьми попить, что тебе нравится, — говорит он. — У тебя есть аллергии или продукты, которые ты не любишь?       — Наверное нет, — усмехается Джисон.       — А вот Хёнджин терпеть не может баклажаны, — фыркает Минхо. — Поэтому я всегда стараюсь добавить их в любое блюдо, которое готовлю.       Джисон хихикает.       — Я принесу десерт, — решает он, и его голос звучит спокойнее.       — Звучит отлично, — заявляет Минхо.       Джисон смотрит на него, его взгляд скользит по лицу Минхо, прежде чем он выдыхает. В этом выдохе слышится облегчение и что-то ещё, глубоко укоренившееся в усталости.       — Ты в порядке? — осторожно спрашивает Минхо спустя мгновение.       Джисон снова слегка ёрзает, а затем обнимает его за талию, прижимаясь ближе.       — Да, — тихо отвечает он.       Минхо целует его в макушку, затем слегка обнимает его в ответ. Они сидят так молча какое-то время.       — Смотри-ка на нас, учимся общаться, — наконец выдавливает Минхо, заставляя Джисона прыснуть от смеха, их обоих слегка трясёт от сдерживаемого хихиканья. — Ничего страшного, если ты иногда чувствуешь себя нехорошо или подавленно. Это бывает с каждым, правда ведь?       Минхо понимает, что повторяется, но ему кажется, что Джисону нужно это услышать.       Тот лишь кивает, уткнувшись в его плечо.       — Я хочу, чтобы тебе было комфортно со мной. И я тоже хочу проводить с тобой больше времени, — честно говорит Минхо. — Или... я могу приехать к тебе и приготовить там?..       — Ни в коем случае, хён, нет, ты никогда не должен видеть мою кухню, мне нужно... мне нужно полностью изменить образ жизни, прежде чем я тебе её покажу! — в панике и комичном ужасе восклицает Джисон, резко выпрямляясь, с широко раскрытыми глазами.       Минхо хихикает, весело пихая его локтем.       Хотя с его последних серьёзных отношений прошло уже несколько лет, и Минхо давно отпустил прошлое, вырос и стал человеком, которого раньше не представлял себе возможным, ему всё ещё тяжело полностью избавиться от старых моделей поведения и мышления.       Но с Джисоном всё иначе.       Дело не только в романтике. Просто само присутствие Джисона, его отношение к нему помогают Минхо выйти за пределы состояния вечной обороны, выживания.       То чувство безопасности, которое он испытывает рядом с Джисоном — свобода от чего-то, что Минхо даже не мог бы точно описать словами — всё это позволяет ему просто быть.       С Джисоном это возможно.       И Минхо очень хочет подарить ему что-то похожее — может быть, не совсем так, как Джисон делает это для него, но хотя бы вот такими маленькими искренними поступками, как сейчас.       — Это значит, что ты снова покрасишь волосы в фиолетовый?       — Придётся тебе подождать и увидеть самому.

***

      — Итак.       — Итак.       Минхо и Сонхва обмениваются взглядами, а затем поворачиваются к Сынмину, Рюджин и Юне.       — Я выхожу за него замуж, — заявляют Рюджин и Минхо в один голос, а Сонхва и Юна говорят то же самое секундой позже.       Пак Сонджин оказался действительно очень милым. У него были такие добрые вайбы отца из фильмов от студии Гибли, так что, конечно, предложения о браке начались сразу же, как только они все собрались вместе.       — Нет, — Сынмин указывает на всех. — Вы буквально встречаетесь, — он кивает на Рюджин и Юну, — Ты тоже в отношениях, — показывая на Минхо, — а ты посещаешь слишком много конвенций по Lego!       — Это какая-то дискриминация, и я этого не потерплю! — возмущается Сонхва.       — Так что я здесь единственный достойный кандидат! — серьёзно заявляет Сынмин, когда Давон входит в комнату, выглядя смущенным.       — Оппа! — Юна вскакивает на ноги и бросается к старшему фельдшеру. — Оппа, если ты скажешь, им придётся смириться! Можно я выйду замуж за Сонджина-ши?       Давон моргает, глядя на неё, затем на Рюджин, а затем на всех остальных.       — Э-э-э, — выдавливает он из себя, — разве не следует спросить его самого?       — Нет, — говорят все хором, а затем разражаются смехом.       — Ах, значит, вам всем понравился хён? Это здорово.       — Я чувствую, что клиника снова очистилась, — стонет Рюджин. — Как будто прежняя атмосфера вернулась, и стала даже лучше, чем раньше!       — Да, — Сонхва кивает в знак согласия и разводит руками, — как будто мы сделали шаг назад, а теперь делаем пять шагов вперёд.       — И Минхо-оппе даже не пришлось никого убивать! — вставляет Рюджин, поднимая палец вверх.       Минхо отвечает на этот жест своей самой естественной улыбкой, которая заставляет Рюджин поморщиться.       Пожелав ветеринарам, Сынмину и Давону хороших выходных, они выходят на улицу в солнечный день.       Юна, Рюджин и Сонхва отправляются с ним на станцию и в парке встречаются с Енджуном и Уёном, с ними Джису и Йеджи, которые всех радостно приветствуют.       — Онни, я не знала, что ты тоже идёшь! — визжит Юна, подбегая, чтобы обнять двух других девушек.       — Там будет одна из моих любимых инди-групп! — восклицает Джису. — Конечно, я пойду!       — Мне казалось, Субин тоже хотел пойти… — спрашивает Рюджин у Йеджи.       — О, у него свидание, — смеётся та.       — Ах, не напоминайте мне, — стонет Енджун, — мне пришлось перенести встречу, поэтому я здесь с вами, неудачниками.       — А ты умеешь подбирать слова, детка, — смеётся Уён, хлопая его по спине.       Они продолжают болтать между собой, пока спускаются на станцию. Минхо пропускает всех остальных вперёд, когда Ёнджун подходит к нему с улыбкой.       — Я просто скажу, что Джисон очень ждал сегодняшнего дня, — говорит он тихо, — Это приятно, потому что сейчас каждый мой знакомый в больнице внутренне умирает и сожалеет обо всех своих жизненных выборах.       — О, ну...       — И спасибо, что подтвердил мою теорию! — Енджун радостно потирает руки. — Джисон ничего конкретного не сказал — я просто сложил два и два. Мы спросили его, не хочет ли он пойти с нами сегодня, чтобы отвлечься от своего доклада, но он сказал, что занят, и улыбнулся. И это была его особенная улыбка — та, которая появляется, когда он говорит о тебе.       Минхо пытается скрыть румянец, изо всех сил сдерживая себя, и говорит:       — Ах, вот как.       Енджун весело смеётся.       — Не обращай внимания, хён, я просто на том этапе отношений, когда мне нравится смотреть, как другие тоже счастливы вместе, — он смешно пританцовывает в процессе.       — Значит, у вас всё хорошо? — Минхо смеётся.       — Просто чудесно! — Ёнджун счастливо кивает. — Она правда милая и крутая! И такая умная! Она показала мне свое портфолио, это так впечатляюще! Я, конечно, ничего не понял, но всё равно! Очень круто!       — Он что, опять про своё свидание говорит? — Уён стонет. — О нет, он нашел кого-то, кому ещё не рассказал все детали сто раз, спасайся, Минхо-ши, убегай сейчас!       — Я просто счастлив! — восклицает Енджун.       — Ах, Субин тоже. Я видела его вчера, не поверите, — Йеджи стонет, — такой же надоедливый. Спасибо, оппа, что ты не из этих противных типов.       — Не за что? — смеётся Минхо.       Попрощавшись с друзьями, Минхо отправляется домой. Он уже купил всё необходимое для ужина. Ничего особенного или амбициозного — просто сытная домашняя еда с большим количеством закусок, которые ему передала мама, а также его собственными заготовками. Со временем приготовление еды для друзей и близких стало приносить ему удовлетворение от того, что он делает что-то для удовольствия других людей, не будучи при этом навязчивым или обременительным.              Джисон пишет, что скоро будет, и Минхо решает переодеться. Он размышляет, не слишком ли яркий этот фиолетовый кардиган, но решает, что именно это делает его идеальным. Надевает его с улыбкой и ещё раз смотрится в зеркало, кивая себе.       Когда Джисон открывает дверь полчаса спустя, он сразу обращает внимание на кардиган.       — Хён! — смеётся он, заходя.       Он выглядит очень хорошо — явно заезжал домой, прежде чем приехать сюда. В руках бумажный пакет со знакомым логотипом.       — Возможно, я немного переборщил с обязательным фиолетовым, — Минхо улыбается, подталкивая к Джисону пару тапочек. — К счастью, это было...       Джисон обнимает его, как только снимает обувь. Хотя «обнимает» — не совсем точное определение. Скорее, Джисон падает на него, слегка постанывая. Хихикающий Минхо немного уравновешивает их, прижимая его к себе.       — Устал?       — Мгм, — Джисон выдыхает ему в плечо. — Но уже чувствую себя лучше.       Минхо фыркает и протягивает руку, чтобы погладить его по голове. Он чувствует запах шампуня, которым пользовался Джисон, легкий и ароматный. «Приятный» — отмечает он про себя.       — Я принес шоколадные пирожные, — говорит Джисон, не спеша отходить. — Не знал, что ты готовишь, поэтому подумал, что лучше всего взять газировку… без сахара, потому что мне не всё равно на твоё здоровье.       Минхо смеётся, обнимая его крепче, что заставляет Джисона издать смешной звук.       — Я не вру, мне правда намного лучше. Спасибо тебе, хён.       Минхо переставляет руки так, чтобы ему было удобнее прижимать Джисона к себе, ощущая, как сердце наполняется теплом. Тот, похоже, действительно чувствует себя лучше, чем несколько дней назад, но усталость всё ещё видна по тёмным кругам под глазами и по отсутствию его обычной грациозности в движениях.       Я хочу, чтобы ты был счастлив, — думает Минхо, прежде чем громко чмокнуть его в висок, что заставляет Джисона захихикать.       — Вау, у тебя такая классная квартира, хён! — восклицает Джисон, осматриваясь. — И твои растения! Привет, малыши!       — Свеженькие малыши.       — Почему ты так говоришь?       — Потому что я их сегодня поливал!       Джисон громко смеётся.       — Ничего, если я просто молча посижу здесь? – спрашивает он, кивая на стул за обеденным столом, после того, как надевает тапочки, убирает сумку, передаёт бумажный пакет с шоколадными пирожными Минхо, чтобы тот убрал его до ужина, и вешает пальто на диван.       — Может хочешь вздремнуть? — спрашивает Минхо, зная, как ему не хватает сна последние несколько дней. — Если хочешь, я могу…       — Нет, — качает головой Джисон, — просто… э-э…       — Да, конечно, расслабляйся, — Минхо взъерошивает его волосы. — Тебе удобно? Хочешь переодеться?       Джисон слегка смущается, но всё же качает головой.       — Я в порядке, хён, но спасибо, — и добавляет с улыбкой: — Ты не можешь быть единственным, кто в одежде для свидания!       Джисон устраивается за обеденным столом, а Минхо тем временем занимается готовкой, наслаждаясь уютной тишиной. Он чувствует, как внимательный взгляд следит за каждым его движением, но это совсем не мешает, не ощущается странно или неудобно.       Он не испытывает необходимости нарушить молчание, поэтому продолжает с того места, на котором остановился, и начинает резать большой пучок капусты. Не многовато ли? Возможно. Но в процессе готовки от этого объёма останется в лучшем случае процентов пять, так что всё в порядке. Он заканчивает готовить овощи, когда бульон, который он разогревал, закипает. Переложив в кастрюлю специи и пасту чили, он даёт ему ещё немного покипеть, а затем кладет водоросли.       Он нарезает мясо тонкими полосками, ещё раз помешивает содержимое кастрюли, а потом подходит с ложкой к Джисону, чтобы дать ему попробовать. На него смотрят широко раскрытыми глазами, полными благоговения и восторга, после чего радостно кивают в ответ.       — Боже мой, — выдыхает Джисон. Минхо с нежностью замечает на нём серьги с маргаритками.       Он делает вид, что откидывает назад свои воображаемые длинные волосы, и возвращается на кухню.       Через некоторое время он слышит, как Джисон встаёт, и останавливается рядом, наблюдая за ним сияющими глазами.       Он подходит к холодильнику, и Минхо безошибочно чувствует, как его уши краснеют. Ему не нужно поворачиваться, чтобы понять, что Джисон улыбается, рассматривая записки, написанные им же самим, красные ленточки, которыми были перевязаны маленькие подарки, и их фотографии.       — Вот, попробуй и скажи, нужно ли добавить соли, — говорит Минхо, отвлекая его от холодильника.       Он подкармливает его случайными лакомствами то тут, то там, пока Джисон не встаёт чуть позади него, заложив руки за спину, и смотрит с нескрываемым интересом, ожидая следующего угощения.       Минхо тянет руку и нежно гладит его под подбородком.       — Почему-то мне кажется, что ты сделал бы то же самое с котом, — Джисон хихикает, подставляя подбородок ещё больше.       — Ты абсолютно прав, — кивает Минхо и с последним поглаживанием поворачивается к плите, выключая кастрюлю, прежде чем она закипит.       — Ты такой классный, хён, — восхищается Джисон.       Минхо смеётся от души.       — Могу чем-то помочь? Помыть посуду?       Минхо улыбается и кивает:       — Да, это было бы здорово, спасибо, Ханни.       Он показывает, где лежит губка для мытья посуды, и Джисон начинает мыть всё, что накопилось. Они работают бок о бок, в комфортной тишине, пока Минхо не остаётся доволен мягкостью морковки, а Джисон не убирает последнюю из множества ложек в подставку для посуды.       Минхо жестом приглашает Джисона к обеденному столу, разрешая ему только взять приборы, пока он сам приносит еду.       — Это так вкусно, — чуть не плачет Джисон, выглядя при этом почему-то слегка грустным.       Минхо пытается сдержать смущение, когда Джисон снова и снова хвалит его кулинарные навыки.       «Ты должен стать профессиональным поваром».       «Хён, я не шучу, это просто невероятно».       «Ого... хён, ты должен брать с меня деньги за это».       «Я знал, что ты хорош в выпечке, но это... это другой уровень».       Еда и правда наполняет Джисона силами, Минхо видит, как он оживает с каждой минутой (и немножко гордится этим).       Младший настаивает, на том, чтобы помыть посуду, утверждая, что он будет драться с Минхо за это, так что тот позволяет ему подойти к раковине. Он начинает рассказывать Минхо о своём дне, пока наводит порядок на плите и столешнице.       — ...и Ёнхён-хён такой: «Черт с тобой», но, знаешь, вежливо.       Минхо смеётся.       — ...но думаю, что смысл был понятен. — Джисон смеётся. — У вас, наверное, тоже часто бывают трудные владельцы домашних животных?       — На самом деле, не так часто, — честно отвечает Минхо, — конечно, иногда приходят истеричные люди, что вполне объяснимо по многим причинам. Но грубых хозяев у нас бывает не так уж и много. Куда больше достаётся Хёнджину.       — О нет, — вздыхает Джисон, — могу себе представить!       Они переносят шоколадные пирожные в гостиную, и по предложению Джисона нагревают их ровно пятнадцать секунд, так что они становятся идеально тягучими, тающими во рту.       — Спасибо тебе, хён, — говорит Джисон, слегка поковыривая своё пирожное, — эм… за понимание? За это, это так... это так приятно.       — Спасибо за объяснения, — отвечает Минхо, проглотив.       Джисон моргает, как будто удивлённый его ответом, прежде чем опустить взгляд на свою тарелку, которую он сжимает чуть крепче, как будто борется с собой.       — Секунду, — говорит Минхо, прежде чем доесть десерт, ставит тарелку на стол и протягивает руки к нему.       Джисон, который в некотором замешательстве наблюдал за его действиями, быстро моргает, прежде чем его щёки заливаются румянцем, и он улыбается. Он ставит свою тарелку рядом с тарелкой Минхо и придвигается ближе, пока они не оказываются прижатыми друг к другу, и Минхо не может как следует обнять его.       — Я знаю, что уже говорил это, но не думай, что тебе нужно заставлять себя вести себя со мной определенным образом, — медленно произносит Минхо, тщательно обдумывая свои слова. — Если ты захочешь побыть один, просто скажи, я не обижусь, да? Мы можем сходить на свидание в другой раз. Или, если ты не хочешь разговаривать, просто посиди и будь таким, как сейчас. Мне это тоже нравится.       — Это не... это случается нечасто, — тихо рассказывает Джисон. — Обычно это длится недолго, но... Ну, звучит как-то глупо, но, наверное, но я переживаю из-за диссертации и... да.       — Это не глупо, — уверенно говорит Минхо. — Я знаю, как много это для тебя значит и как это важно. Йеджи сказала мне недавно, что Черён ставит будильники, чтобы сделать перерыв на поплакать на пять минут перед тем, как вернуться к работе. Мы все по-разному справляемся со стрессом, у каждого своя реакция.       — Я-я думаю, я не хотел, чтобы ты чувствовал себя ответственным за моё настроение или обязанным что-то с этим делать? — говорит ему Джисон. — Я просто... мне нравится быть рядом с тобой.       Минхо обнимает его крепче. Он делает паузу, чтобы обдумать, что именно хочет сказать, осторожно проводя пальцами по волосам Джисона.       — Не стесняйся и не чувствуй дискомфорт, прося меня о поддержке, — начинает он тихо, — я хочу быть в состоянии дать её тебе — так же, как ты — мне.       — Я… я разве? — Джисон немного поворачивается, чтобы посмотреть на него.       — Да, — Минхо улыбается и добавляет тише. — Быть с тобой так успокаивает. Ты даришь мне ощущение безопасности.       Глаза Джисона округляются, он смотрит на него через плечо, как будто шокирован этим заявлением. Минхо улыбается, наклоняя голову, так что они соприкасаются лбами.       — Может быть, это и не одно и то же, но я хочу, чтобы у тебя было то же самое со мной, — объясняет он. — Ты хочешь расслабиться? Мы можем расслабиться вместе. Ты хочешь просто лежать и тупо пялиться в потолок? Мы можем делать это вместе.       Джисон берёт его руку в свои и прижимается к ней лицом, медленно выдыхая.       — Это одно и то же, — говорит Джисон, глядя на него искренне, — я чувствую то же самое.       Минхо хочется пищать, но сейчас он должен быть тем, кто успокаивает, — он сможет попищать позже, когда Джисон уйдёт. А сейчас…       Прямо сейчас ему нужно привыкнуть к тому, что Джисон смотрит на него, но он не может, поэтому делает вид, что ему нужно сесть поудобнее, и когда он оглядывается обратно…       — Что? — Минхо фыркает, а Джисон просто продолжает смотреть на него, прижавшись щекой к тыльной стороне ладони.       — Ты такой... — Джисон окидывает его таким мягким и ясным взглядом, — у меня просто дух захватывает от тебя.       Минхо чувствует, как вспыхивает его лицо, и тут же снова отводит взгляд, сердце трепещет, как у какой-нибудь падающей в обморок викторианской героини.       Он знает, что Джисон улыбается, и наклоняется ещё сильнее, прижимая его руку к своей груди, упираясь подбородком в плечо, чтобы смотреть на него, хотя угол обзора не самый лучший и не самый удобный, и…       — У тебя покраснели уши, — замечает он.       — Ты пялишься на меня, — в тон ему отвечает Минхо.       — Я что, должен смотреть на кого-то ещё? — Джисон оглядывается по сторонам. — Здесь только мы?       Минхо задыхается, пытаясь не поддаться эмоциям.       — Мы, люди, естественно тянемся смотреть на красивые вещи! — начинает Джисон, но взрывается смехом, когда Минхо буквально подскакивает с места, чтобы забрать их тарелки.       Он всё ещё смеётся, когда Минхо возвращается, рукава свитера прикрывают его руки, лежащие на коленях, и он смотрит на него сияющими глазами и розовыми щеками. Он похлопывает по полу, с которого только что встал.       — Расскажи мне, как прошел твой день, хён! — Джисон слегка шевелит ногами, поворачиваясь и прислоняясь к дивану, выжидающе глядя на него.       И Минхо ничего не остается, как сесть и рассказать ему о своём дне. Он думает, что стал чуть-чуть спокойнее реагировать на то, как Джисон на него смотрит после Того Самого Дня. «Чуть-чуть» — ключевое слово. Он не может поверить, что всего пять минут назад он обнимал Джисона, прижимая их лбы друг к другу, а сейчас не может вспомнить, о чем говорит, пока говорит. Где-то в конце рассказа Джисон берёт его руки в свои, перебирает пальцами, поглаживает старые шрамы, потирает ладони, проводит пальцами по костяшкам, по-прежнему глядя на него, уделяя ему полное внимание. Минхо смотрит куда угодно, только не на Джисона.       — В любом случае, да, он замечательный, мы все очень рады, что он работает с нами, — он прочищает горло, быстро моргает и отводит взгляд. — Мы все боремся за его руку и сердце.       Джисон просто смеётся, наклоняясь вперёд. Минхо знает, что он смеётся не над тем, что сам Минхо говорит, а над этой неспособностью смотреть на него. Он стонет, откидываясь назад в драматическом поражении.       — Хён... — выдыхает Джисон, садясь прямо или, по крайней мере, пытаясь это сделать. Минхо поворачивает голову, чтобы посмотреть на него.       — Мы должны что-то с этим сделать, — смеётся Джисон, подтягивая его ближе, пока сам он делает то же самое. — Мы должны научиться смотреть друг на друга.       Честно говоря, Минхо больше беспокоится, что не сможет делать больше ничего, кроме как смотреть на Джисона. Но он слушается и придвигается ближе, садится, повернувшись к нему лицом, их ноги соприкасаются.       — Это всего лишь я, — говорит Джисон, как будто бы этого не достаточно, чтобы Минхо потерял голову.       — Ладно, ладно! — он выдыхает, встряхиваясь так, как это делают собаки, и это заставляет Джисона хихикать. — Ладно, тогда...       Ох, это слишком.       Глаза Джисона такие яркие, такие тёплые — полные позитива, который не кажется искусственным, даже когда он устал и вымотан. В них нет наивности, только искренняя светлая энергия, от которой у Минхо слегка щемит в сердце.       Он не замечает, как наклоняется ещё сильнее, и Джисон тоже, пока они оба не кладут подбородки на колени.       Джисон улыбается, слегка расправляя плечи. Его щёки тоже покраснели — он тоже взволнован, застенчив, смущён. Но, похоже, он справляется с этим немного лучше, чем Минхо.       — Хён, — тихо говорит он.       — М-м? — Минхо обнаруживает, что медленно моргает, чувствуя, как всё вокруг него будто бы замедляется, становится сладким, как сироп.       — Ты такой красивый.       Он произносит это так, что кровь тут же приливает к его лицу, шее, ушам, сердце бешено колотится.       — Хан Джисон!       Джисон явно ожидает его реакции, потому что на этот раз Минхо не может отскочить в сторону, потому что Джисон держит его за обе руки и так весело смеётся.       — Я реально понимаю, что SHINee имели ввиду, когда пели «noona neomu yeppeo»!       Джисон пытается спеть эту песню, меняя местоимения, и выходит это настолько комично, что Минхо буквально катится со смеху, откидываясь на диван и держась за живот, пока Джисон с сосредоточенным видом, сидя на коленях, пытается попасть в ноты.       Он почти не хочет, чтобы Джисон уходил.       Он чувствует себя прекрасно, когда видит его рядом с собой.       Он уже скучает по нему и хочет, чтобы тот просто остался. Но Минхо не знает, как попросить его об этом. К тому же, не похоже, что Джисон был готов остаться на ночь и…       Это пугает, и Минхо не знает, как затронуть эту тему.       Джисон машет ему и, подняв руки над головой, изображает сердечко, когда двери лифта закрываются. Примерно через пятнадцать минут он пишет Минхо, что благополучно добрался и сейчас упадет в обморок, потому что он всё ещё сыт после пятизвездочной мишленовской еды.       Переодевшись, Минхо направляется в ванную, чтобы умыться, лечь в постель и попищать от восторга, как и планировал ранее. Он берёт свое средство для умывания, когда с полки падает маленький мешочек.       Он не помнит, чтобы там что-то лежало…       Оу.       Это определённо дело рук Хан Джисона. Минхо быстро заканчивает умываться, берёт мягкий мешочек на шнурке. Потянув за верёвочки, он открывает подарок, и его глаза расширяются.       На дне лежит тонкая серебряная цепочка с подвеской в виде диска. На диске выгравированы милые следы трёх кошачьих лапок. Они все разные, и очевидно, что это символизирует Суни, Дуни и Дори.       Минхо не знает, сделал ли Джисон это на заказ или нашёл случайно, но подарок заставляет его улыбаться так сильно, что начинают болеть щёки.       Он надевает цепочку, а затем с самым серьёзным выражением лица делает максимально скучное селфи в зеркале.       Not the Guy Who Plays Goo Junpyo:       Хан Джисон       Hannie Badger:       O_O”       Not the Guy Who Plays Goo Junpyo:       *прикреплённое изображение*       Ты усложняешь мне задачу по свержению мирового правительства.       Hannie Badger:       О-хо-хо-хо       Моя миссия увенчалась успехом~       Not the Guy Who Plays Goo Junpyo:              Я отомщу       Hannie Badger:       Жду с нетерпением       Минхо укладывается в кровать спокойно и по-взрослому, потому что у него вообще-то есть комнатные растения и страховка на зубы. Он медленно выдыхает, прежде чем схватить дополнительную подушку и сильно её сжать. Сердце ощущает одновременно и полноту, и пустоту, и Минхо, лёжа в темноте, поглаживает гладкий металлический диск.       «Ты такой красивый».       Часы спустя Минхо всё ещё краснеет.       Отбросив подушку, он ворочается, пока не падает на спину и не стонет в тишине своей комнаты.       — Я такой жалкий.