Better Than Cake

      Неважно, сколько раз ты проходишь через это или сколько лет подряд с этим сталкиваешься. Иногда это всё равно шокирует по-новому, сильно и неожиданно.       Минхо сидит плечом к плечу с Рюджин, они держатся за руки.       Обычно в клинике их считали самыми «стабильными», теми, кто быстро отвлекается, ставя практичность на первое место. Не то чтобы остальные не могли быть такими, но сегодня всё ощущается особенно тяжело, и Минхо с трудом сдерживает тошноту, подступающую к горлу.       На улице дождь, и это только добавляет холода. Минхо бы предпочёл снег — всё что угодно, только не эту мерзкую погоду.       Юна заходит в дверь в дождевике, стараясь не намочить всё вокруг.       Минхо сжимает руку Рюджин перед тем, как встать и помочь Юне с зонтом. Он ставит его на стойку с поддоном для сбора воды, а Юна в это время подходит к Рюджин, которая слабо улыбается, стараясь показаться сильной, прежде чем прячет лицо в ладонях.       Минхо прощается с ними, натягивая улыбку, потому что в этот момент в комнату заходят Ёнбок и Хёнджин, смеясь и отряхивая капли дождя с непромокаемых курток.       — Хён! — Ёнбок сияет. — Готов?       Сегодня последний день Чонина за барной стойкой в лобби отеля. Через два дня его стажировка официально закончится. Все договорились заранее отпраздновать это «освобождение». Хотя Чонин и смущался, делая вид, что ему не нравится эта идея, все прекрасно знали, что это всё напускное. Он сам попросил, чтобы на этот раз они не приходили в своих рабочих формах.       И, конечно, именно так они и собраются поступить. Минхо надел самые «врачебные» цвета, чтобы было видно: он медик. Ёнбок и Хёнджин планировали прийти в ярких худи с логотипом Double B, а Сынмин присоединится позже в своей рабочей форме. Минхо знал, что Чанбин и Чан тоже придут, а вот Джисон сказал, что может не успеть: у него созвон с исследователем, который работал где-то на Ближнем Востоке, и он сам не знал, когда освободится. Но все обещали прийти в халатах.       — Привет, — Минхо изо всех сил старается справиться с дрожью под кожей и улыбается им в знак приветствия.       Они, конечно, оба сразу это замечают.       — Хочешь пойти домой? — спрашивает Ёнбок, выглядя обеспокоенным, когда Минхо вкратце рассказывает им о том, что произошло.       — Да, я не думаю, что Чонин будет против, если честно, — добавляет Хёнджин, оглядываясь по сторонам, — где Сынмин?       — В смотровой, — отвечает Минхо, — его сразу впрягли в работу. Ждём Сонхва, и можем идти.       — Ты уверен? — снова спрашивает Хёнджин. — Серьёзно, я думаю, Чонин не обидится.       — Да, — уверенно кивает Минхо. — Мне в любом случае лучше слегка развеяться, чем сидеть дома.              Сонхва прибывает через пять минут, извиняется и предупреждает о пробках.       Хёнджин и Ёнбок сразу же делают все возможное, чтобы подбодрить его, и Минхо благодарен за это. Он легко включается в разговор, временно забывая об этом тяжёлом дне, хотя тяжесть ощущается в теле, как физическая ноша.       Когда они, несмотря на пробки, добираются до отеля, то сразу же направляются к Чонину, который прячет лицо в ладонях, увидев их. Сняв верхнюю одежду, они демонстрируют свои рабочие костюмы. Бомгю громко смеётся, указывая на яркие худи, в которых приехали Ёнбок и Хёнджин, — неоново-розовое и ярко-голубое. Оказывается, у Бэмбэма был период увлечения неоновыми цветами, но эта линейка мерча быстро исчезла из продажи. Однако, похоже, сотрудники салона всё же пару штук себе оставили.       Они здороваются с остальными работниками бара, который, к их удивлению, оказался гораздо более заполненным, чем ожидалось. По словам Мины, IT-отдел какой-то финансовой компании устроил вечеринку, чтобы тайно отпраздновать увольнение ненавистного менеджера, и вскоре к ним присоединятся ещё коллеги.       Эти ребята явно очень довольны и, показав корпоративную банковскую карту, настаивают на том, чтобы угостить их выпивкой. Они пытаются вежливо отказаться, но кто-то чуть не начинает плакать и, запаниковав, они соглашаются, к большому удовольствию Чонина.       — Честно говоря, судя по тому, что я узнал, менеджер заслуживал увольнения, а они заслуживают эту банковскую карту, — говорит он. — Мне даже нравятся мои проводы, а вам?       — О, намного лучше, чем у Тэхёна, — радостно хрипит Бомгю.       — А что у Тэхёна-ши? — с любопытством спрашивает Ёнбок.       — Завтра его последний день, и ему дали задание приготовить пять килограмов копчёного сыра, — Бомгю весело смеётся, а Чонин хихикает, подавая Ёнбоку его напиток.       — Звучит как нечто очень специфичное и утомительное, — фыркает Хёнджин.       — Ты точно ничего не хочешь, хён? — снова спрашивает его Чонин.       — Нет, — улыбается Минхо, — я хочу запомнить этот момент, будучи максимально трезвым. А теперь улыбнись!       Он пытается сделать снимок, но Чонин прячется за проходящей мимо Миной, и у Минхо выходит фотография озадаченной Мины и несколько размытого Чонина. Самое забавное, что камера по какой-то причине решила сфокусироваться на Ёнбоке, который как раз собирался сделать глоток своего напитка.       — Ты выглядишь так, будто что-то замышляешь, — говорит Чонин, когда они заканчивают смеяться над нелепостью фото снимком.       — О, мне нравится, — светится Мина. — Пожалуйста, отправь мне эту фотографию! Я хочу её распечатать!       Хёнджин и Ёнбок допивают свои напитки, а количество людей из IT-отдела почти удвоилось. Они начинают заказывать песни, и Бомгю, конечно, с готовностью исполняет их желания.       — ДА, ДЕТКА, СМЕЛЕЕ! — кричит Хёнджин, когда Ёнбок начинает танцевать какой-то сумасшедший танец из ТикТока. Минхо уверен, что Чонин пытается испариться на месте.       Минхо знает, что будь они помоложе, они бы отнеслись к танцам более серьёзно. Но сейчас они уже в том возрасте, когда ходят в бар просто повеселиться, забыться, не заботясь о том, круто ли они выглядят. Более молодой Минхо, конечно, напился бы, но сейчас он прекрасно понимает, что лучше этого не делать.       Когда людей у бара становится всё больше, Минхо извиняется и находит свободный столик. Поскольку большая часть их вещей находится за стойкой бара вместе с Чонином, Минхо не за чем присматривать, кроме пиджаков Хёнджина и Ёнбока с пустыми карманами, которые они сдали ему на хранение, прежде чем пойти танцевать.       Он снимает несколько видео, на которых они исполняют какие-то странные танцы с ребятами из IT-отдела.       Ему становится немного легче, но тяжесть дня всё ещё ощущается. Музыка звучит громко и немного убаюкивающе, и Минхо не замечает, как начинает отключаться, пока перед ним не появляется Чонин.       — Вот, — говорит он с легкой улыбкой, — кое-что, что поднимет тебе настроение, хён.       Это газировка с ярко-фиолетовым зонтиком.       Минхо смеётся, принимая напиток.       — Скоро я пришлю кое-что получше, — подмигивает ему Чонин.       — О, жду с нетерпением, — улыбается Минхо.       — Хён, я ценю, что ты пришёл, это действительно много для меня значит, — искренне говорит ему Чонин, — но если ты захочешь пойти домой, я тоже не против, ты же знаешь?       Минхо делает глоток содовой, позволяя пузырькам зашипеть на языке, прежде чем проглотить и ответить:       — Да, Инни, я знаю... Прости, что заставляю волноваться.       — Да ладно, — Чонин отмахивается, пятясь назад, — просто наслаждайся тем, что я пришлю уже совсем скоро.       Минхо смеётся и машет ему в ответ. Он какое-то время наблюдает, как Хёнджин и Ёнбок танцуют, пока первый вдруг не убегает в сторону входа.       Он больше не чувствует себя разбитым — скорее, внутри стало странно пусто и глухо.              Музыка меняется, толпа ободрительно шумит. Минхо чувствует, что как будто оторван от происходящего, и вместо того чтобы бороться с этим, он просто позволяет себе раствориться в этом маленьком закутке вдалеке от мигающих огней и веселья.       Он склоняется к столу, положив голову на сложенные руки. Проходит не больше минуты, как вдруг он чувствует, как чья-то рука мягко проводит по затылку и...       — Бармен велел передать, что твой напиток готов, — доносится голос.       Минхо отрывает голову от рук, и вздрагивает от удивления. Перед ним стоит Джисон, освещенный яркими разноцветными огнями. Он улыбается, но на лице явно читается беспокойство.       — Похоже, ты начал без меня, — говорит он, протягивая руку.       — Ну да, — с напускной серьёзностью отвечает Минхо, — не смог устоять перед этим зонтиком в стакане. Он будто взывал ко мне.       — Пошли, хён, — смеётся Джисон.       Минхо берёт его за руку, сам не замечая, как поднимается и следует за ним туда, где сотрудники IT-отдела всё ещё весело танцуют.       — Когда ты успел прийти? — спрашивает он, моргая, прогоняя накатившую усталость.       — Только что, — отвечает Джисон, ведя его в центр зала.       — Как твой созвон? — Минхо глубоко вдыхает, стараясь стряхнуть с себя остатки тревоги. Он замечает, как возвращается Хёнджин, его светлые волосы сияют в огнях, а рядом с ним появляется Чанбин, усаживаясь за столик, где Минхо сидел несколько минут назад.       — Всё прошло хорошо! — кивает Джисон. — Но я пришёл не для того, чтобы обсуждать скучные рабочие дела. Сегодня я здесь, чтобы танцевать.       — Ах, но я ведь не надел свои туфли для танцев, — наигранно стонет Минхо.       — Я тоже, — усмехается Джисон и резко раскручивает его в танце. Минхо притворно упирается.       Это приятно.       Минхо даже не удивляется тому, как быстро Джисон заставляет его улыбаться. Вместе они начинают нелепо танцевать в стиле бой-групп 90-х. Когда песня заканчивается и включается что-то совершенно не в тему, Джисон отвешивает шутливый поклон, протягивая ему руку, и Минхо берёт её, позволяя притянуть себя в тёплое, простое объятие.        О, это так приятно.       Он кладёт подбородок Джисону на плечо, обвивает его руками, словно стараясь укрыться в этом небольшом коконе. Руки младшего несколько раз скользят вверх и вниз по его спине, прежде чем опуститься ему на талию.       Они одновременно громко выдыхают, и Минхо чувствует, как тепло поднимается по шее к ушам. Они точно вспыхнули.       Музыка резко меняется — не только жанр, но и ритм. Джисон тихо смеётся, отстраняясь, его улыбка оказывается совсем рядом с щекой Минхо.       — Чей это плейлист? — смеётся он. — Тут вообще никакой логики в подборе песен.       — Думаю, Чонина или Бомгю, — фыркает Минхо. — Молодёжь.       — Кстати о молодёжи. Они, кажется, в восторге. Рады, что стажировка заканчивается?       Они немного поворачиваются, и Минхо замечает, как Чонин болтает с Чаном и Ёнбоком, его юный друг излучает счастье.              — Такой счастливый. Кажется, он сказал, что хочет наблюдать, как солнце освещает его комнату в дневное время суток, — фыркает Минхо.       — О да, я его понимаю, — Джисон тоже усмехается. Он, кажется, хочет что-то добавить, но замолкает, слова растворяются в лёгком смехе. Они стоят близко. Слишком близко. Воздух между ними ощущается натянутым, как тонкая струна.       Руки Джисона всё так же лежат у него на талии, удерживая, но не сжимая — просто давая понять: «я рядом». Его взгляд скользит к губам Минхо. Тот неосознанно проводит по ним языком и замечает, как глаза Джисона следят за этим движением, а губы поджимаются, словно он изо всех сил сдерживается.       Внезапно осознав, насколько близко стоит Джисон, Минхо чувствует себя в тупике, не зная, что делать.       Когда их взгляды снова встречаются, он чувствует себя так, словно в него ударила молния, кожу покалывает, дыхание застревает на середине вдоха.       Каждый раз раньше, когда Джисон смотрел на его губы, он тут же отводил взгляд, делал шаг назад. Но не сегодня. Сегодня он просто смотрит. И в этом взгляде нет сомнений. Он хочет его поцеловать.       После недавнего откровенного разговора между ними будто что-то поменялось. В хорошем смысле. Исчезли страхи, растаяли догадки. Осталась тёплая, живая связь. Джисон стал ближе. Он смелее берет его за руки, целует в щёки, волосы, обнимает его и иногда наваливается всем своим весом. И каждый раз — с тихой, искренней заботой, без тревоги, но очень бережно.       Но сейчас всё ощущается иначе. Иначе, чем прежде. Минхо не знает, в чём причина: в близости, в музыке или в мягком свете. Всё замедляется, и в каждом касании Джисона теплится нечто большее.       Момент рушится, когда Джисон отводит взгляд, притягивая его к себе, позволяя Минхо прижаться к нему.       И тогда он понимает: он был не единственным, кто с трудом сдержался.       — Устал? — спрашивает Джисон тихо.              — Да, — выдыхает Минхо, крепко обнимая Джисона и закрывая глаза. — Устал, мне грустно, я эмоционально подавлен, наверное.       — М-м, — Джисон медленно покачивается, не совсем в такт музыке. — Прости, что я не приехал раньше.       — Всё в порядке, — бормочет Минхо, закрывая глаза, позволяя себе расслабиться. — Главное, что ты здесь.       Джисон ведёт их в сторону, подальше от основной толпы людей и парочек, которые скромно танцуют друг с другом.       Минхо чувствует, что наконец-то может расслабиться, позволяя себе двигаться вместе с Джисоном, когда тот медленно кружит их по лобби. Он чувствует, как на его затылок ложится рука, мягко подталкивая, так что Минхо прячет лицо у Джисона на шее, частично в капюшоне толстовки, которую тот надел поверх своей рабочей формы.       Это именно то, что ему было нужно.       Маленький, уединённый уголок, в котором они находятся, окружённый мигающими стробоскопами, но единственное, что Минхо слышит, — их дыхание. Всё то тяжёлое чувство напряжения и беспокойства, которое он тащил с собой, постепенно исчезает. И это нормально, потому что Джисон рядом, его руки обвивают Минхо, согревая.       Ладонь Джисона медленно скользит по спине к шее, пальцы оставляют лёгкие прикосновения на коже, играя с короткими волосами на затылке. Это вызывает приятные мурашки вдоль позвоночника, и Минхо глубоко вдыхает аромат худи Джисона.       Он не знает, сколько времени они так стоят, покачиваясь, пока Джисон не целует его мягко в висок, почти у самого уха.       — Хочешь поговорить об этом? — спрашивает он тихо. Минхо отстраняется чуть-чуть, чтобы улыбнуться ему.       — Не особо, — отвечает он, ощущая усталость, но это облегчение — усталость, которая приходит, когда ты наконец отпускаешь.       Джисон кивает и касается лбом лба Минхо.       — Хочешь, я отвезу тебя домой? Или можем прогуляться?       Минхо качает головой.       — Я устал.       Без слов Джисон берёт его за руку и ведёт к столу, где уже сидят Чанбин, Хёнджин и теперь ещё Чан с Ёнбоком. Они улыбаются, когда Минхо подходит ближе. Музыка меняется на что-то более бодрое и яркое.       — Чонин приготовил это специально для тебя, — говорит ему Хёнджин нежным голосом, пододвигая бокал к Минхо. — Имбирный мохито — он безалкогольный.       Минхо просто улыбается, откидывается на спинку стула и смотрит на своего друга, чувствуя себя легче и лучше.       Он делится напитком с Джисоном, они поочередно делают глотки моктейля, в то время как Хёнджин и Чанбин увлечённо обсуждают разные смешные темы, болтая обо всём подряд.       Компания пересаживается к бару, когда появляется всё больше офисных работников. Они не хотят занимать столики и, возможно, лишать зал ещё большего количества посетителей. Минхо чувствует, как по-немногу возвращается в нормальное состояние. Помогает то, что Джисон всё время держит его за руку, успокаивающе поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони, пока сам горячо обсуждает с Хёнджином и Чаном какой-то новый сериал.       Телефон вибрирует, и, проверив его, Минхо обнаруживает, что мама прислала ему сообщение с новостями о котах. Почему-то глаза начинает щипать, а горло сжимается.       Он тихо извиняется и направляется в туалет, но вместо этого выходит в коридор между главным атриумом и рестораном.       Минхо делает глубокий вдох и садится на длинный диванчик рядом с гиперреалистичными искусственными растениями. Он не знает, сколько времени так сидит, обхватив голову руками. Он чувствует, как кто-то садится рядом, и...       — Хён?       Это Джисон, в руках у него пальто Минхо; он уже надел свое. Он выглядит обеспокоенным, пристально вглядываясь в его лицо.       — Привет, — устало улыбается Минхо, — извини, я сегодня не самая лучшая компания.       — Всё в порядке, — Джисон придвигается ближе, — у тебя был тяжелый день, тебе позволено чувствовать себя дерьмово.       Минхо вздыхает, слегка наклоняясь, пока Джисон не обнимает его за плечи.       — Что случилось? — он тихо спрашивает.       Минхо показывает ему экран телефона, на котором открыта фотография его котов, уютно устроившихся на подушках. Джисон издаёт нежный звук, нежно сжимая его в объятиях.       — Я скучаю по ним, — Минхо надеется, что дрожь в его голосе не слишком заметна.       Но, конечно, Джисон замечает. Он обнимает его ещё немного, прежде чем неожиданно встать.       — Давай, хён, — Джисон тянется к его руке.       — М-м? — Минхо быстро моргает. — Что?       Джисон показывает ключи от машины.       — Я попросил Чан-хёна одолжить мне машину, чтобы отвезти тебя.       — О, — отвечает Минхо.       — Я отвезу тебя домой, — Джисон улыбается, придерживая для Минхо курту.       — А, да, — Минхо решает, что лучше и правда просто поехать домой. Он не хочет, чтобы ещё кто-то переживал за него, и встаёт, позволяя Джисону помочь ему с курткой. Это мило. Джисон аккуратно поправляет воротник и застёгивает его. — Возможно, нам придётся ехать другой дорогой, на перекрестке ведутся строительные работы...       — Нет, домой. К твоим родителям, к Суни, Дуни и Дори, — объясняет Джисон, доставая телефон и открывая Google Maps. Адрес уже написан. — Поедем сейчас.       Минхо даже не пытается сдержать слёзы.       — Ещё нет девяти, я уверен, мы доберёмся туда меньше чем за час. Дороги будут свободными, — говорит ему Джисон, выглядывая в вестибюль, где широкие окна выходят на улицу. — Я подумываю о том, чтобы проехать по автостраде мимо… О, боже мой, хён..?       Джисон запинается, когда замечает, что Минхо плачет. Сначала он, кажется, не знает, что делать, но потом шагает ближе и обнимает его.       Как только Минхо немного успокаивается, и Джисон осторожно промакивает его лицо краем внутреннего рукава рубашки, берёт за руку, и они направляются к парковке.       Оба молчат, пока садятся в машину Чана. В разговорах нет необходимости. Минхо быстро отправляет родителям сообщение о том, что он скоро будет.       Только когда они выезжают с главных улиц города на автостраду, Джисон нарушает тишину.       — Прости за сегодня, — тихо говорит он.       — М-м? — Минхо понятия не имеет, о чём он.       — Я... почти поцеловал тебя. Хотел поцеловать тебя, — поясняет тот.       Минхо смотрит на него, замечая, как даже в тусклом свете на щеках Джисона играет румянец.       — Ты извиняешься за то, что хотел поцеловать меня, или за то, что не поцеловал?       — Эм, и за то, и за другое? — Джисон быстро бросает взгляд на Минхо, а затем снова смотрит на дорогу.       — Почему не поцеловал? — спрашивает Минхо.       Джисон делает паузу, обдумывая ответ.       — Это глупо? Но я, э-э, не хотел, чтобы наш, э-э, первый поцелуй был из-за... ну, в свете того, что случилось что-то грустное, — признаётся он, добавляя с лёгким смущением: — Мне бы хотелось, чтобы мы поцеловались, потому что счастливы.       Минхо улыбается.       — Ты такой милый, Джисони.       — Хён, не смейся надо мной, — тянет Джисон.       — Я не смеюсь над тобой, я честен, — хихикает Минхо, — это правда мило, Ханни.       — Быть милым — это проклятие, — вздыхает Джисон, как будто это действительно тяжело, прежде чем нервно спросить: — Можно я тебя как-нибудь поцелую?       Минхо тихо смеётся, протягивая руку, чтобы нежно потрепать его по щеке.       — Да, конечно, учитывая, что я всегда счастлив, когда с тобой, — он снова откидывается на спинку сиденья и продолжает смотреть на Джисона. — Можно.       Джисон молчит несколько секунд, а затем издаёт короткий смешок.       Минхо улыбается, глядя на свои руки, и спрашивает:       — А мне можно тебя когда-нибудь поцеловать...?       — В любое время, — спешно отвечает Джисон. — Всегда. Разве ты не должен за мной ухаживать?       Минхо не может сдержать смех.       — Приму к сведению.       Джисон продолжает следить за дорогой, но его плечи напряжены, а на лице заметна с трудом сдерживаемая улыбка.       Когда они подъезжают к его улице, Минхо борется с желанием снова расплакаться. Вместо этого он делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, и улыбается, когда Джисон протягивает руку и нежно сжимает его колено.       — Это здесь, — Минхо указывает на простой дом.       Джисон паркуется позади машины отца Минхо и выключает фары, прежде чем заглушить двигатель. Они выходят вместе, и погода определенно становится холоднее, обещая снегопад. Они подходят к маленькой калитке, и, поскольку Минхо вежлив, он звонит в колокольчик.       Когда на крыльце загорается свет, Джисон делает шаг назад.       — Что ты делаешь?       — Возвращаюсь?       — Ты уснёшь за рулем, — хмурится Минхо.       — Не усну, ты же знаешь мои ночные смены, хён, — успокаивающе говорит ему Джисон.       Минхо несколько раз моргает, глядя на него.       — Ты не хочешь познакомиться с Суни, Дуни и Дори?       Джисон делает обиженное лицо, но прежде чем он успевает что-то сказать, Минхо тихо добавляет:       — Мне было бы приятно, если бы ты зашёл. Если тебе удобно.       Джисон выдыхает и улыбается, затем ставит машину на сигнализацию.       Его родители не выглядят удивлёнными и не задают вопросов о его внезапном появлении. Минхо предполагает, что Чонин как-то с этим связан. Вместо этого они крепко обнимают его, и он сразу чувствует себя лучше.       Джисон низко кланяется в знак приветствия, и Минхо представляет его, молясь, чтобы у него не покраснели уши. То, как тепло его родители встречают Джисона, успокаивает. Их ведут в дом, дают тапочки для гостей, и…       — Дори-я! Твой хён здесь! — зовёт мама Минхо, когда они заходят внутрь, а Джисон всё ещё стоит в полупоклоне, выглядя, неожиданно, очень смущённым.       Его коты дают о себе знать громким мяуканьем, и, конечно же, Суни подходит к нему первым. Минхо сидит на полу, и теперь его сердце чувствует себя намного полнее и спокойнее.       — О, привет, приятель, ты ведь Дори верно? — говорит Джисон. Обернувшись, Минхо обнаруживает, что Дори обнюхивает Джисона. Дуни тоже подходит к нему, и, поскольку у Минхо есть две руки и две пушистые головы, которые можно почесать и погладить, он делает именно это.       — Мальчики, хотите что-нибудь выпить? — спрашивает мама, направляясь на кухню. Минхо понимает, что отказываться не имеет смысла, и знает, что через пару минут им принесут чай.       — Я постелил матрас для Джисона в твоей комнате, — говорит его папа. — Он удобный, друзья и кузены Минхо всегда на нём спят, когда приезжают в гости.       — Простите за беспокойство, — говорит Джисон, снова кланяясь, теперь держа на руках Дори немного неуклюже, но уверенно.       — Не извиняйся, ты что, — говорит его папа, отмахиваясь. — Чувствуй себя как дома! Ты же физиотерапевт, да? Тебе нужен отдых!       Джисон удивленно смотрит на отца Минхо, а затем переводит взгляд на него самого, словно проверяя, согласен ли он с этим.       — Здорово, папа, — улыбается Минхо своему отцу, прижимая Суни к себе, — спасибо тебе.       — Ладно, я думаю, в ванной есть всё, что может понадобиться, — добавляет его отец. — Если не сможете что-то найти...       — ...Я дам тебе знать, — говорит Минхо своему отцу, который кивает и улыбается в ответ.       Джисон снова кланяется, прежде чем подойти и встать рядом с ним, когда отец уходит. Минхо усмехается, пытаясь подняться.       — Не напрягайся так, Сони, — поддразнивает он, крепко прижимая Суни к себе, чувствуя, как тепло и спокойствие кота передаются ему, моментально расслабляя.       — Хён, я был совершенно не готов к этому, — тихо восклицает Джисон в панике. — Я одет в непонятно что!       Минхо фыркает, сдерживая смех.       — Пойдём, дам тебе что-нибудь переодеться, — говорит он, вставая, целует Суни в макушку и опускает его на пол. — Ты хочешь футболку рандомного американского университета, о котором никто не слышал, или что-нибудь с кринжовой цитатой?       Джисон в итоге надевает футболку с надписью «Ohio Tech University» (Минхо не уверен, существует ли такой университет на самом деле) и флисовые штаны на шнурке. Он с усмешкой смотрит на Минхо, доставая из кармана идеально сложенную и постиранную тысячевонную купюру.       — Наверное, это самые чистые деньги, которые я когда-либо держал в руках, — смеётся он.       — Можешь смело грабить меня, — Минхо величественно обводит рукой свою почти пустую комнату. — Я пойду за закусками, которые мама по-любому для нас приготовила.       Коты следуют за ним, и, как он и ожидал, мама сидит на кухне за столом, перед ней стоят миски с лапшой и, конечно, чай.       Она улыбается и тянется к нему, и Минхо сразу наклоняется.       Она крепко обнимает, и он чувствует, как на душе становится ещё легче. Они остаются так некоторое время, прежде чем мама отпускает его, глядя снизу вверх с лёгким беспокойством.       — Всё в порядке? — спрашивает она, похлопывая его по щекам. — Ах, ты не такой осунувшийся, как в прошлый раз. Уже хорошо.       — Тяжёлый день на работе, — говорит Минхо. — Вымотался.       — О, — понимающе кивает она. — Соскучился по своим братьям?       Минхо улыбается, слегка прижимаясь к рукам матери, прежде чем отойти и сесть на другой стул.       — Всегда по ним скучаю.       — Как насчёт того, чтобы приехать домой на выходные, а? — предлагает она, пододвигая к нему поднос.       Это звучит и правда здорово.       — Джисон тоже может приехать погостить, — улыбается она.       Минхо краснеет:       — Думаю, у него работа...       — Даже на выходных? Ай-ай-ай, быть врачом — непросто, — вздыхает она.       Минхо соглашается, и, чтобы не углубляться в разговор, тянется к подносу.       — Не думала, что познакомлюсь с ним так скоро, — говорит мама между делом.       — Всё получилось спонтанно, — Минхо ёрзает, неловко улыбаясь. — Он просто сказал, что может меня отвезти, и… вот.       — Он кажется милым, — говорит она.       — Так и есть, — соглашается Минхо, — он... да, он милый.       — Не беспокойся о посуде, ладно? Просто замочи её, — говорит мама, вставая.       Проводив её до коридора, Минхо желает спокойной ночи и возвращается в комнату, где Джисон с серьёзным выражением лица ведёт переговоры с котами:       — Слушайте, ребята вы ведь тоже можете называть меня хёном, да?       — Ни в коем случае, — с порога заявляет Минхо. — Теперь они твои хозяева. Смирись.       — Но Дори меня обожает! — с наигранным отчаянием восклицает Джисон.       Они перекусывают лапшой, Минхо рассказывает истории о братьях, показывает всякие вещи в комнате, а потом, оставив посуду в раковине, они оба наконец готовы ложиться.       Джисон объявляет, что матрас на удивление удобный, но всё же меняет подушку на более низкую, чем вызывает недовольное мяуканье от Дуни, уже облюбовавшего то место.       — Спасибо тебе, — тихо говорит Минхо. Сейчас почти полночь, воздух неподвижен и тих, а тепло котов согревает.       Джисон улыбается ему с футона, едва приоткрыв глаза.       Минхо протягивает руку.       Джисон вслепую тянется в ответ, и тёплая ладонь тут же обхватывает его пальцы.       Минхо быстро засыпает.       Просыпается он раньше, чем хотелось бы, но чувствует себя удивительно отдохнувшим. Суни устроился возле его головы, Дори — под боком, а Дуни...       Дуни свернулся клубочком рядом с Джисоном, который всё ещё крепко спит, уткнувшись лицом в подушку, волосы взъерошены. Слегка приподнявшись, Минхо поворачивается и смотрит на него сверху вниз.       Да, он знает, что это жутковато.       Смотреть на кого-то, пока человек спит? Без сомнений — поведение сомнительное.       Но на мгновение он задумывается о том, как было бы здорово однажды просто свернуться калачиком в тепле Джисона. Устроиться поудобнее в его постели, чувствовать, как поднимается и опускается его грудная клетка, ощущать слабое биение его пульса под своими пальцами.       Вместо того, чтобы зацикливаться на этих мыслях, он проверяет время и тихонько встаёт. Суни сонно моргает, глядя на него, как будто спрашивая, почему он проснулся. Минхо подхватывает его на руки и тихо выходит из комнаты.       На кухне мама готовит завтрак, папа, как обычно, ушёл на прогулку.       — Хорошо поспал? — спрашивает она, кивая в сторону кофемашины, которую они с папой сначала считали слишком навороченной, но теперь просто обожают.       — Ага, — улыбается Минхо, доставая две кружки.       Они немного болтают, пока варится кофе, и мама делится последними новостями соседей. Когда кофе готов, он берёт кружки и уже собирается выйти из кухни, когда…       — Завтрак скоро будет готов, я надеюсь, вы с Джисоном успеете привести себя в приличный вид! — подмигивает она.       — Боже мой, мам! — выдыхает Минхо.       Мама лишь весело смеётся над его реакцией. Минхо рад, что стоит к ней спиной, но уверен — она всё равно заметила, как он покраснел. Возможно, на выходных она всё-таки задаст пару вопросов. Но его родители никогда не были назойливыми. Дразнили — да, но не давили.       Он осторожно открывает дверь ногой и видит, что Джисон уже не спит. Он сидит, Дори у него на коленях сонно мурлыкает, пока Джисон лениво листает телефон. Однако он сразу же поднимает голову и лучезарно улыбается, когда видит его.       Минхо хочется просто растаять.       — Я открыл дверь, чтобы выпустить Дуни. Ничего страшного? — голос всё ещё хриплый от сна.       — Всё нормально, они любят гулять сами по себе, — отвечает Минхо, протягивая ему кофе.       — О-о-о, спасибо, хён, — с облегчением говорит Джисон, бросает телефон и берёт кружку. Суни тут же запрыгивает к нему на колени, устраиваясь рядом с братом.       — Мама делает завтрак, будет готов через полчаса, — рассказывает Минхо, усаживаясь на край футона, облокачиваясь на кровать. — Ты им понравился.       Джисон с улыбкой смотрит на котов у себя на коленях.       — Я же говорил, хён, я бегло говорю по-кошачьи, — самодовольно отвечает он. — Конечно, я им понравился. Они ведь чувствуют, как сильно мне нравишься ты.       — Господи, ещё слишком рано для этого, — стонет Минхо, когда Джисон посмеивается над ним, прежде чем похлопать по месту рядом с собой. Он без колебаний пересаживается. Джисон ставит свою чашку на пол, и прежде чем Минхо успевает спросить, что он делает, тот с удовлетворенным вздохом кладет подушку на его бедро и устраивается поудобнее.       Посмеиваясь, Минхо проводит пальцами по спутанным ото сна волосам. Дори забирается Джисону на грудь и, немного потоптавшись, укладывается.       — Во сколько тебе на смену? — спрашивает Минхо.       — К одиннадцати, — улыбается Джисон. — Не переживай, хён. А тебе?       — К десяти. Думаю, Чан-хён может забрать машину около девяти? Если выедем через час, должны как раз успеть.       Джисон кивает, не открывая глаз, продолжая лениво поглаживать Дори по спине.       — Я ему напишу, может, он как раз будет где-то рядом.       Джисон выглядит таким довольным, таким тёплым. И он здесь, рядом с ним. Минхо хотелось бы сохранить этот момент в памяти. Остаться в нём подольше.       Наклонившись, он мягко целует Джисона в лоб, нежно проводя большим пальцем по щеке. Джисон закрывает глаза, слабо улыбается и тихо вздыхает.       — Я ещё не умывался, хён, — бормочет он, мягко отстраняясь от прикосновения.       — М-м-м, — усмехается Минхо, — ну, я не мыл руки, как тебе это?       В ответ слышен радостный смех.       Забавно, как легко Джисон разговаривает с его родителями, как только немного осваивается. Обычно, когда Минхо дома, разговоров немного — не потому что у них холодные отношения, вовсе нет, просто они немногословная семья. Тем более, он и так регулярно созванивается с родителями, новостей мало.       Но Джисон — как маленькое пламя, зажигающее что-то неожиданное, вызывающее улыбки на всех лицах. Мама тянется через стол, чтобы потрепать его по щеке, когда он хвалит еду.       Джисон становится ярко-красным. Минхо не нужно смотреть, чтобы понять, что у него поджаты пальцы на ногах. Он слегка сжимает его руку, и Джисон благодарно улыбается, прежде чем продолжить есть.       — Он обожает тебя, — ни с того ни с сего говорит мама, когда он начинает мыть посуду после завтрака.       — Что?       — Джисон, — улыбается она, довольная, — он тебя обожает.       — Я… ну, я на это надеюсь? — отвечает Минхо, сбитый с толку.       Мама смеётся.       — Ты его тоже.       — Я… ну, да, — мямлит Минхо.       Снова засмеявшись, она тянется к нему, целует в висок.       — Приводи его в следующий раз тоже. Он хороший.       Минхо только кивает, не в силах что-то ответить.       Когда они собираются уходить, мама вручает им несколько контейнеров с едой: один — для Чонина, один — для Джисона, который тут же начинает смущённо протестовать. Но мама твёрдо суёт ему еду в руки, и Джисон сто раз её благодарит, прижимая контейнер к груди.       — Так это и есть тот парень? — тихо спрашивает его отец, в то время как мама и Джисон продолжают прощаться.       Минхо краснеет, но кивает. Сначала мама, теперь отец.       Но, учитывая тот факт, что он никогда раньше не приводил домой партнера (пусть в этот раз это и было обусловленно сомнительными обстоятельствами), он полагает, что этого следовало ожидать.       — Он милый, — говорит отец с улыбкой.       — Он... да, — тихо соглашается Минхо.       — Он хорошо с тобой обращается?       — Да, — кивает Минхо, борясь с румянцем, заливающим его лицо. Получается так себе.       Отец просто улыбается.       — Хорошо.       Помахав (и поклонившись) на прощание, Минхо и Джисон садятся в машину Чана после того, как в последний раз тщательно гладят всех трёх котов.       На удивление, пробок на дорогах не так много, и они добираются до дома Минхо всего на десять минут позже, чем ожидали.       Чан уже ждёт их, и, улыбаясь, приветливо машет рукой с подъездной дорожки.       — Я провожу тебя? — спрашивает Джисон, когда они медленно останавливаются у входа.       На самом деле в этом нет необходимости, но Минхо кивает.       Они коротко переговариваются с Чаном, прежде чем тот с улыбкой сообщает, что объедет здание, чтобы не мешать — на деле давая им ещё пару минут вдвоем.       — Спасибо, — тихо говорит Минхо, когда двери лифта закрываются. Может быть, слишком тихо, он беспокоится, что Джисон не услышал, но затем чувствует, как тот сжимает его руку в ответ. Затем его нежно целуют в макушку. — Сейчас я действительно счастлив.       Он задаётся вопросом, поймёт ли Джисон то, что он пытается сказать.       Минхо целую минуту крепко обнимает его и, недолго думая, запечатлевает нежный поцелуй в уголке губ. Он чувствует тепло щёк Джисона, когда тот краснеет.       — По-настоящему счастлив, — повторяет он, уже почти шёпотом.       — Ах, ты такой милый, хён, как же мне теперь уйти? — жалуется Джисон, беря его руки в свои и поднимая их, чтобы поцеловать.       — Я могу тебя выпинать отсюда? — предлагает Минхо, приподнимая бровь.       — Ну, у тебя и правда сильные бёдра… — начинает Джисон, но не успевает договорить — Минхо тут же легонько толкает его локтем. Тот отходит назад, улыбаясь до ушей.       Минхо даже не спешит отпереть дверь, потому что она уже открыта. Как если бы он чего-то ждал. Поймёт ли Джисон?       Похоже, нет.       По крайней мере, так думает Минхо.       Он закрывает за собой дверь и снимает обувь, когда раздаётся несколько отчаянный стук. Сердце подпрыгивает в груди, Минхо открывает и видит слегка запыхавшегося Джисона. Его глаза расширены, как будто он всё ещё переваривает услышанное. Он на мгновение замирает, потом тихо усмехается — и говорит с такой нежностью, что у Минхо перехватывает дыхание:       — Я тоже всегда счастлив с тобой, хён.       Минхо не знает, заходит ли Джисон в квартиру сам, или это он его втягивает. Но в следующую секунду Джисон уже бережно держит его лицо в ладонях, заглядывает в глаза, будто спрашивая: «Я правильно понял?»       И да, он понял правильно. Абсолютно. Немного с опозданием. Но правильно.       Сдерживая счастливый смешок, Минхо тянется к нему и целует в губы.       Когда он отстраняется, Джисон выдыхает тихое: «Что?», и Минхо не уверен, хотел ли он сказать это вслух, но все мысли покидают его, когда Джисон наклоняется, чтобы поцеловать его в ответ.       Он не спешит отстраняться: пальцы утопают в волосах, вторая рука ложится на плечо. Осторожно наклоняет голову, продолжая поцелуй.       Минхо обнаруживает, что его руки уютно устроились в кармане толстовки Джисона, и притягивает его ближе, когда тот улыбается ему в губы, прежде чем поцеловать его снова и снова, пока они оба не начинают улыбаться так сильно, что это мешает по-настоящему целоваться. Джисон пытается перестать улыбаться, чтобы снова поцеловать его, но у него ничего не получается, и тогда они просто смеются, раскрасневшиеся, соприкасаясь лбами.       Через несколько мгновений, когда им обоим удаётся прийти в себя, Джисон целует его ещё раз, другой, третий, прежде чем отстраниться. Но Минхо тут же притягивает его обратно за завязки толстовки, чтобы поцеловать ещё раз, прежде чем, наконец, дать Джисону выйти из квартиры.       — Увидимся, хён, — говорит Джисон с сияющей улыбкой, румяный, с горящими глазами. Он отходит по коридору, всё ещё глядя на него.       Минхо, словно в романтической дораме, стоит, прислонившись к двери, стараясь скрыть безумную, но совершенно искреннюю улыбку.       Когда они целовались, не было ни фейерверков, ни искр, ничего подобного.       Просто ощущение, что всё стало так, как и должно было быть. Всегда.