Better Than Cake

      Погода в последнее время стоит на удивление ясной.       Последний снег растаял ещё на прошлой неделе, и всё начало приобретать тот самый выцветший коричневатый оттенок, каким природа окрашивается перед самым приходом весны. Пусть и выглядит это не особенно живописно, но солнце греет приятно, и, судя по оживлённому парку, все наслаждаются этой передышкой от зимы.       Температура всё ещё остаётся неоднозначной, но сейчас уже целых четырнадцать градусов — на семь теплее, чем было утром. И, да, солнце! Он уже упоминал солнце?       — Бокки, хватит уже так счастливо смотреть в небо, — говорит Минхо, посмеиваясь и садясь рядом.       — Просто так хорошо, — мечтательно произносит он, — у меня ощущение, будто даже кости начинают согреваться.       — Понимаю тебя, — зевает Чонин. — Господи, как же давно у меня не было такого спокойного дня.       У Чонина только-только закончились промежуточные экзамены последнего семестра. В начале месяца у него был день рождения, но из-за предстоящих зачётов они не смогли отпраздновать, и вместо этого прислали целый набор подарков, который включал в себя, помимо прочего, гетры, обезболивающее, готовые наборы еды и детскую игрушку с динозавром, которого нужно было выкапывать из глины с помощью миниатюрных инструментов.       Около трёх утра Чонин прислал в общий чат фото уже очищенного «ископаемого» и грустное селфи.       И теперь, во время перерыва в экзаменах, сам человек-легенда, наконец, смог почтить их своим присутствием. Вот они и собрались, чтобы поухаживать за малышом группы.       Сегодня в салоне был сокращённый день из-за каких-то ремонтных работ, и Ёнбок с Йеджи решили воспользоваться возможностью и устроить ленивый пикник в ближайшем парке.       Минхо и Сынмин пришли вовремя и помогли поставить палатку, а Чонин появился чуть позже и сразу вызвался её «тестировать», делая вид, что спит.       — Ещё чуть-чуть и я усну по-настоящему, — пригрозил он и, как и обещал, спустя полчаса действительно вырубился. Минхо заботливо укрыл его и задвинул шторку, чтобы солнце не светило в глаза.       Чуть позже появляются Черён с Джисоном, шатаясь как зомби и щурясь от яркого света. Кажется, они не видели солнца уже несколько недель — выглядит это не столько смешно, сколько тревожно.       Все тут же начинают их усаживать, предлагать очки, капли для глаз, шляпы.       Пока Черён укутывают в две шляпы, шарф и солнцезащитные очки поверх обычных, Джисон медленно подходит к Минхо. Тот похлопывает по месту рядом, и Джисон буквально падает на плед, прижимаясь к нему. Они на секунду заваливаются назад, смеются, и Минхо садится поудобнее, обняв Джисона сзади. Тот устраивается у него на груди, обвив его руки своими.       — Будет обидно, если я вот так умру от истощения и усталости, и все деньги, которые я вложила в свою карьеру, окажутся потрачены зря, — стонет Черён. В конце концов, она укладывается головой на бедро Йеджи, а ноги перекидываются через его собственные.       — Хочешь массаж голеней? — с заботой предлагает Ёнбок.       — Слушай, ты мне симпатичен, поэтому скажу сразу: у меня молниеносные, но абсолютно непроизвольные рефлексы, когда меня трогают, — бормочет она.       — Ты — физиотерапевт, которому не нравится физиотерапия? — смеётся Йеджи.       — Она — худший пациент, — сообщает им Джисон. — На многих занятиях, когда мы только начинали, нам приходилось тренироваться друг на друге, и она несколько раз чуть не покалечила меня, хотя я предупреждал, прежде чем дотронуться.       — Я не со зла, — зевает Черён.       Позже подходят Субин и Хёнджин — Субин сегодня выглядит особенно бодрым. Они передают Йеджи ключи, и та сразу же убирает их во внутренний карман своей куртки.       — Если хочешь немного поспать, иди в палатку, — говорит Йеджи Черён, которая снова проснулась, чтобы поприветствовать пришедших.       — Ох, пожалуй, так и сделаю, — бормочет та. — Всё в порядке, да? Извините, ребята, если мы, типа, портим вам атмосферу своей полной апатией.       Ёнбок хотел уже повернуться к Джисону и предложить ему свою подушку для шеи, если тот тоже хочет вздремнуть. Но Минхо опережает его, задаёт тот же вопрос. Джисон только качает головой, поворачивается, чтобы взглянуть на него, а потом сам спрашивает что-то. Минхо молча качает головой в ответ и легко целует его в макушку. Их руки тянутся друг к другу, пальцы переплетаются.       Это такой нежный, интимный момент, что Ёнбок почти чувствует себя виноватым, что стал его свидетелем.       Черён устраивается рядом с Чонином, и Хёнджин проверяет, всё ли с ним в порядке, прежде чем аккуратно прикрыть вход в палатку. Остальные тем временем начинают разбирать припасы. Пока достают в основном фрукты — а точнее, мандарины. Их удобно есть: не нужны ножи, легко чистятся и…       — Боже, как я люблю запах мандаринов, — Хёнджин глубоко вдыхает. — Он перебивает всё.       — У меня была знакомая, которая даже смотреть на мандарины не могла — её начинало тошнить, — вспоминает Йеджи.       — Что?! — Ёнбок не может в это поверить.       — А что она нюхает, чтобы её перестало тошнить? Варёные яйца? — с любопытством спрашивает Сынмин, в то время как Субин презрительно морщится.       — Каждый день я просыпаюсь и думаю: может, моя жизнь и не сахар, но хотя бы у меня нет того гена, из-за которого кинза кажется на вкус как мыло, — говорит Джисон, аккуратно очищая мандарин. Он всё ещё сидит в объятьях Минхо и выглядит абсолютно счастливым. Минхо, кажется, тоже очень доволен.       — Доктор Чхве ненавидит кинзу и огурцы. Грустно, наверное, так жить, — вздыхает Минхо, беря дольку мандарина, которую Джисон протягивает ему.       Ёнбок любит такие дни. Ленивые посиделки, когда не нужно ничего делать, и ни от кого не несёт мокрой псиной. Это превосходно.       Даже когда дело доходит до «конфет-сюрпризов» — обычных лимонных леденцов с витамином C, среди которых один особенно кислый — именно он, разумеется, попадается Ёнбоку. Глаза сразу на мокром месте, язык будто в огне.       — О нет, — смеётся Минхо, протягивая ладонь, предлагая выплюнуть конфету.       Но Ёнбок героически проглатывает её и сразу запивает водой, которую ему протягивает Йеджи. Но потом всё же берет Минхо за руку и сжимает, в знак благодарности.       — Кажется, я только что потерял пару слоёв кожи во рту, — выдыхает он.       Они продолжают есть всё, что принесли, и Минхо заботливо отбирает для Ёнбока самые мягкие и неострые кусочки, чтобы не раздражать его язык ещё больше.       Как обычно после еды, Ёнбок чувствует себя сытым до краёв и растягивается на коврике, головой ближе к тому месту, где сидят Джисон и Минхо — теперь уже бок о бок, с интересом разглядывая что-то на телефоне Джисона. Джисон предлагает ему лечь к нему на колени, но Ёнбок не собирается засыпать, так что ему не стоит устраиваться слишком удобно. По крайней мере, изначально он так думал. Потому что, стоило ему закрыть глаза, чтобы спрятаться от солнца, как его уже будят — небо над ним кажется не таким уж и ярким, а сверху на нём — куртка.       — Бокки, — Минхо мягко будит его.       — М-м?       Он ужасно дезориентирован.       — Хех, ты выглядишь как сердитый котёнок, — Минхо появляется в поле зрения. — Вставай-вставай, холодает. Потянись, разомнись, пойдём чего-нибудь горячего выпьем.       — А где остальные? — он садится, чувствуя странную усталость от долгого сна.       — Джисони и Черён ушли где-то полчаса назад, — сообщает Минхо, отбрасывая волосы с лица. — Ну же, мини-мяу, поднимайся.       — Если я мини-мяу, то ты тогда биг-мяу? — смеётся он, садясь. Перед ним Чонин с энтузиазмом ловит ртом сырные шарики, которые бросают ему Сынмин и Йеджи, а Хёнджин поддерживает их, держа в руках футбольный мяч.       — Я — мега-мяу, самый большой, — смеётся Минхо, хлопая его по спине. — Хорошо себя чувствуешь?       — Да, хён, спасибо, что разбудил.       Минхо легко щипает его за нос костяшками пальцев, а потом выходит из палатки.       Ёнбок, пожалуй, знаком с Минхо меньше всех в их тесной компании. Он точно знает, что первым с Минхо подружился Чонин, затем Хёнджин, потом присоединился Сынмин, а уж после них — он сам.       Сначала Ёнбок думал, что, может, он Минхо не особо нравится или они просто не сходятся характерами. С Хёнджином они подружились быстро и легко — как и с Чонином. С Сынмином было уже не так просто, но Ёнбоку с самого начала нравилась его индивидуальность и, честно говоря, недооцененное чувство юмора.       Но в случае с Минхо он долго сомневался — получится ли у них настоящая дружба? Ему этого хотелось, потому что он видел, насколько Минхо важен для Хёнджина.       Лишь позже Ёнбок понял, что Минхо тоже переживал из-за языкового барьера — боялся, что они могут неправильно понять друг друга, и потому в каком-то смысле сдерживал себя, старался фильтровать то, что говорит. Именно поэтому он порой казался немного неестественным. Но как только эта неловкость ушла, Ёнбок стал писать Минхо каждый раз, когда ему был нужен совет — по любому поводу.       Именно благодаря Минхо адаптация в Сеуле прошла гораздо легче.       Он водил Ёнбока по местным кафе, показывал рынки, учил выбирать хорошие овощи. Показывал полезные сайты онлайн-магазинов, объяснял, как ориентироваться в непростых аспектах жизни в Сеуле — например, как искать жильё и как платить первоначальный взнос за аренду (с этим он, к слову, помогал и Хёнджину). Первые несколько раз Минхо даже ходил с ним в иммиграционную службу и помогал ему разобраться в более сложной терминологии, используемой в документах. А ещё звал к себе домой, знакомил с районом, играл с ним в парке. Ёнбок любит родителей Минхо, и точно знает: его улыбка и кулинарный талант — это от мамы.       Ёнбок вряд ли назвал бы его именно старшим братом — скорее, он воспринимал его как защитника. Впрочем, казалось, Минхо играл эту роль для каждого из них, так или иначе.       И именно поэтому особенно приятно видеть, как рядом с Джисоном забота как будто поворачивается в обратную сторону — теперь защищают самого Минхо.       Это выглядит немного забавно. Нет, Минхо никогда не держал дистанцию с друзьями — совсем наоборот. Но рядом с Джисоном он позволяет себе просто быть. Отпустить бдительность, перестать чувствовать постоянную ответственность. Потому что они идеально дополняют друг друга.       И дело не в том, что Джисон нарочно проявляет какую-то гиперопеку или играет роль «опоры». Он просто такой как есть — искренний, открытый, не скрывающий своих чувств к Минхо. И, может быть, именно эта искренность позволяет Минхо расслабиться и не закрываться в себе.       Честно говоря, Ёнбок считает, что это чертовски романтично и мило.       Он не знал Минхо в отношениях, не видел его «несвободным», как говорится. А рядом с Джисоном Минхо раскрывается с такой тёплой, домашней стороны, что это невозможно игнорировать. Это просто чересчур мило!       Смех Минхо вырывает Ёнбока из размышлений.       — Всё ещё витаешь в облаках? — с улыбкой спрашивает он, протягивая руку.       Ёнбок улыбается в ответ, принимает помощь и, поднявшись, крепко обнимает его.       Минхо не сильно тактильный — в этом он похож на Хёнджина, Чонина и Сынмина, хотя Чонин избегает физического контакта сильнее всех. Но Минхо никогда не отталкивает, наоборот — обнимает в ответ и, как обычно, похлопывает по спине или по попе.       Как ни странно, это одно из самых приятных ощущений в мире. Такой своеобразный способ дать понять, что всё хорошо, что скоро всё наладится.       — Пошли, сыграем в футволей и с треском продуем, — говорит Минхо, обняв его ещё раз.       — Я до сих пор не понимаю этот спорт, — смеётся Ёнбок. — Почему бы просто не поиграть в футбол?       — Ах, ты же австралиец. Это часть культурного обмена, — с наигранной серьёзностью тянет Минхо. — Надо спросить у Чана, как он к футволею относится.       — Думаю, он в нём хорош, — фыркает Ёнбок.       — Очевидно, он хорош почти во всех видах спорта, кроме боулинга, — вздыхает Минхо. — Ну, хоть один недостаток у него должен быть.       Ёнбок усмехается. Наверняка у Чана в этот момент началась икота — столько о нём говорили.       — Аминь.

***

      Barnacle boy:       Хён, можно пригласить тебя на крошечное свидание?       Cat disguised as a dude:       Насколько крошечное?       Barnacle boy:       Встретимся в парке около 7-Eleven у клиники?       Cat disguised as a dude:       Я с удовольствием пойду с тобой на крошечное свидание       — Я в 7-Eleven, кто-нибудь чего-нибудь хочет? — кричит он.       В ответ сразу же получает список покупок, включая вещи для клиники, например, новый освежитель воздуха, и, как ни странно, благодаря влиянию Кая, флакон лосьона для рук. Никто не хочет выходить на улицу — Сонхва заявил, что скорее умрёт с голоду, чем выйдет наружу, особенно после того как с утра внезапно пошёл сильный снег, и температура резко упала. Поэтому Минхо натягивает свои зимние ботинки, подходящие как раз для такой погоды, в которых он чувствует себя примерно так же, как, по его мнению, чувствовали себя велоцирапторы при ходьбе, и громко топает.       Но погода не помеха — у него есть цель поважнее, чем просто перекус из магазина.       Он не виделся с Джисоном с тех самых выходных. Хотя за последние две недели они иногда пересекались, чтобы быстро поужинать или позавтракать, в зависимости от расписания Минхо. Джисон либо учится, либо работает, либо и то, и другое одновременно.       Но суть в том, что он не проводил с Джисоном достаточно времени, чтобы найти момент и поцеловать его как следует, а не просто чмокнуть в щёку на ходу. А ведь он бы с радостью провёл все выходные, просто целуясь. Он вообще-то человек простой.       Но, увы, в жизни не всё так просто.       Хотя… вдруг ему удастся затащить Джисона куда-нибудь в тень и поцеловать его, подольше, по-настоящему?       Было бы славно.       Главная цель: поцелуй.       Второстепенная цель: купить всем напитки и всякие нужные вещи для клиники.       Не то чтобы он был совсем не в состоянии мыслить здраво и рационально… просто, знаете ли, после тех выходных!       Можно забыть про IKEA и их качественную мебель по скидке, потому что именно это они и сделали. Забыли про те полтора недособранных стула — всё, на чём Минхо мог тогда сосредоточиться, это как Джисон его целовал. Как он держал его лицо в ладонях, как прижимал к себе. Как он лишал его дыхания, заставлял пальцы на ногах поджиматься, а кожу — гореть в тех местах, где прикасался.       Какими слегка припухшими были губы Джисона от поцелуев, когда они, наконец, отстранились друг от друга. Как его взгляд оставался затуманенным, а щёки — тёплыми и раскрасневшимися. И как он прошептал его имя — так тихо, так спокойно, будто в этот момент ему не нужно было больше ничего.       Минхо до сих пор краснеет, когда вспоминает это. А это, скажем так, не способствует концентрации.       Он точно не вспоминает, как Джисон поцеловал его у двери перед тем, как проводить до такси. Как осторожно коснулся губ — будто в изумлении. Как целовал его, словно не верил, что он здесь, рядом. Как обнимал его, будто не хотел отпускать. Честно говоря, Минхо и сам не хотел уходить. Если бы Джисон тогда попросил остаться — он бы остался. Без раздумий.       Вместо того чтобы продолжать витать в облаках, Минхо решает сосредоточиться на человеке, о котором думал — реальном, живом и, более того, направляющемся прямо к нему.       Джисон выглядит уставшим и измотанным, но Минхо видит в его глазах явное облегчение — тот, кажется, просто ждёт, когда всё это закончится. По словам самого Джисона, сейчас у них одни из самых важных и, наконец, последних экзаменов, работ и исследований, которые ему надо завершить в рамках своей резидентуры. Его путь в образовании и карьере был довольно нестандартным — немного запутанным и отличающимся от других медиков.       Черён находилась в схожем положении, и Минхо действительно обеспокоился, заметив, как сильно она похудела с тех пор, как они виделись в прошлый раз — тогда ещё стояла тёплая весенняя погода. Но девушка заверила его, что, как только всё это закончится, она намерена съесть двойную порцию хот-пота и столько брауни от Ёнбока, сколько тот сможет испечь (конечно же, он пообещал их приготовить чуть ли не со слезами на глазах).       Но это не просто облегчение, это что-то ещё, и…       — Хён! — Джисон подбегает к нему, проявляя больше энергии, чем Минхо ожидает. — Обними!       Джисон буквально подпрыгивает, и каким-то чудом он успевает поймать его вовремя и смеётся, когда Джисон крепко сжимает его в объятиях.       — Я хотел сказать тебе лично! Совет утвердил и одобрил моё исследование! — выпаливает он.       — Ханни! — выдыхает Минхо. — Это потрясающе!       Джисон слегка подпрыгивает.       — Я получил от них электронное письмо буквально три часа назад и, кажется, проплакал минут десять!       — О, я так горжусь тобой, — Минхо крепко обнимает его, — ты так усердно работал, у тебя всё получилось!       — Спасибо?! — выкрикивает он последнюю фразу, когда Минхо подхватывает его на руки и начинает кружить.       Смеясь, он аккуратно опускает Джисона обратно на землю, осыпает поцелуями всё его лицо, пока тот счастливо извивается, практически вибрируя.       — Я так счастлив, так горжусь тобой, ты так стрался! — говорит ему Минхо в перерывах между поцелуями.       Внезапно лицо Джисона морщится, на глаза наворачиваются слёзы, и...       Минхо заключает его в объятия, издавая тихие успокаивающие звуки. Джисон всхлипывает у него на плече, явно пытаясь взять себя в руки.       — Всё в порядке, — говорит Минхо через некоторое время, нежно поглаживая его по затылку — на нём шапочка в форме желудя. — Ты в порядке.       — О, я думал, что уже выплакал всё, что должен был выплакать, — выдыхает Джисон. — Вау, это так неловко.       — Я проплакал почти час, когда выпустился, так что всё в порядке, — говорит Минхо, слегка отстраняясь, чтобы стереть слёзы с мягких щёк.       — Хён, я хочу съесть целую упаковку плавленого сыра, — хрипло говорит ему Джисон.       — Значит, так и сделаем! — смеётся Минхо. — Только может добавим туда немного риса, для баланса.       — Я знал, что ты не дашь забыть о здоровье моего кишечника, — фыркает Джисон, поглаживая свой живот.       — Это буквально моя главная забота.       Взявшись за руки и прижавшись друг к другу так тесно, как только возможно, они направляются в сторону 7-Eleven, где их уже давно узнают в лицо — и как пару тоже. На самом деле, эта молодая сотрудница, кажется, работает здесь с самого их первого визита в прошлом году. Её приветствие теперь звучит с искренним узнающим тоном, и Минхо, признаться, не знает, как к этому относиться.       Они устраиваются в уголке у окна, чтобы перекусить. Рядом сидит ночной охранник — он тихо потягивает лапшу, глядя на экран телефона в наушниках. Минхо и Джисон уважительно оставляют два свободных места между собой и мужчиной. Свою импровизированную трапезу они проводят почти лицом к лицу, их колени соприкасаются под столом.       Джисон не съедает всю упаковку плавленого сыра — Минхо успевает утащить два ломтика, чтобы положить их на свой жареный рис.       Джисон оживлённо рассказывает обо всём, даже даёт ему телефон, чтобы он сам прочитал письмо. Всё это время они не размыкают рук, несмотря на то что есть одной рукой откровенно неудобно.       — Теперь будет куча работы, — вздыхает Джисон, впрочем, с заметным облегчением на лице. — Они хотят интегрировать мою программу в уже существующую, это займёт время. Всё будут внедрять постепенно.       — Ты один этим будешь заниматься?       — Первую неделю со мной будет доктор Ли — он мой куратор, — объясняет Джисон, немного морщась. — И мне придётся на время переехать в центр.       — Надолго?       — Пока говорят — на две недели. — Он задумывается. — Помню, Чан-хён, когда делал своё исследование, жил около центра почти месяц.       — Я даже не знал, что это настолько серьёзно, — признаётся Минхо.       — Но до этого ещё далеко, — успокаивает Джисон с улыбкой. — Мне ещё нужно переделать всё расписание в больнице. Пора отомстить Чанбин-хёну за ночные дежурства.       Минхо смеётся:       — Ты говорил, у вас появились новые ординаторы?       — Да! — улыбается Джисон. — Мы с Черён больше не самые младшие.       — Так теперь я могу звать тебя «Доктор Хан»?       — Нет!       — В любом случае, поздравляю, — Минхо улыбается. — Но у меня для тебя тоже новости — я уезжаю на пять дней.       — Что?! Куда? Когда?! — Джисон смотрит на него с круглыми глазами и надутыми от еды щеками.       — Помнишь, в прошлом году я ездил с доктором Чхве и Сынмином по приютам на выходных? Это наша ежегодная поездка от клиники.       Джисон кивает, по-прежнему не проглотив.       — Вот она снова будет — в следующем месяце, скорее всего, — говорит Минхо.       — Нет! — стонет Джисон, сжимая их сцепленные пальцы.       Минхо смеётся:       — Ты же сам уезжаешь на две недели.       — Я знаю, но всё равно! — Джисон вздыхает. — Пять дней? Они что, издеваются? Я думал, это просто пара выходных. Пожалуйста, подай на них в суд.       — Ты уже второй раз просишь меня засудить доктора Чхве. Обязательно передам ему это, — усмехается Минхо. — Просто в это время года много брошенных щенков, а значит — больше работы и перегруженные приюты.       — Я даже не могу притвориться, что злюсь, потому что, чёрт возьми, вы делаете такое хорошее дело, — искренне говорит Джисон, сжимая кулаки.       Минхо прищуривается и с улыбкой наклоняется ближе:       — Подожди... Ты хотел, чтобы я расстроился из-за того, что ты уезжаешь?       — Эм... нет? — Джисон чуть отклоняется назад. — Ну, может быть. Я думал сказать что-то типа, «хён, я постраюсь приезжать в свободное время, воровать тебя на пару часов, а потом...»       — Просто скажи, что будешь скучать, — с улыбкой говорит Минхо, убирая руку с колена Джисона. — Потому что я точно буду.       — Ох… — Джисон опускает взгляд, щёки заливаются румянцем. — Ну… хён, я уезжаю на пару недель, но постараюсь приезжать в свободное время, чтобы ты не успел соскучиться слишком сильно.       — Ханни, ты такой заботливый, — Минхо мягко улыбается, слегка сжимая его руку. — А ты сводишь меня ещё на мини-свидания?       — Конечно, — отвечает Джисон с такой искренней серьёзностью, что Минхо не сдерживается и целует его руку.       — У тебя, кстати, во рту ещё рис был, когда ты это сделал.       — И что?       Джисон засовывает в рот большую ложку своего сырного риса, а потом тянет руку Минхо к себе и оставляет на ней громкий поцелуй.       — Ладно, сдаюсь, — смеётся Минхо.       Джисон довольно улыбается, как победитель.       — Ну что, скоро будем жутко скучать друг по другу, — Минхо театрально вздыхает. — А пока что расскажи мне про этот центр реабилитации для пожилых людей. Почему я не должен прямо сейчас пойти и разнести там всё за то, как они тебя загоняли?       Глаза Джисона загораются, он чуть подпрыгивает от воодушевления, и начинает рассказывать обо всём — подробно, с увлечением.       Когда они доедают, Минхо ещё забегает внутрь за напитками, которые его попросили купить, и — после короткой борьбы с собой — выбирает освежитель с ароматом жасмина для клиники. На улице уже холодно, они идут, держась за руки.       Джисон всё ещё немного на взводе и слегка подпрыгивает при ходьбе. Честно говоря, его облегчение, возбуждение и радость заразительны.       — Знаешь, мне кажется, я сейчас мог бы пробежать милю, не останавливаясь! — радостно заявляет он.       Они уже близко к парковой аллее — это и было их «крошечное свидание», и Минхо ничего другого не остается, как хлопнуть Джисона по руке, крикнуть: «Ты водишь!» и тут же убежать вперёд.       — Хён, это нечестно! — кричит тот, бросаясь за ним.       Минхо, заливаясь смехом, взлетает по лестнице. Добравшись до верхних ступенек, он не сбавляет ходу и только оборачивается, чтобы дразняще показать Джисону язык, совершенно забыв, что тот обожает бег и давно выбрал его своей основной физической активностью.       Он подбегает слишком близко — настолько, что их глаза одновременно округляются, а через секунду они уже смеются во весь голос, сталкиваясь друг с другом.       К счастью, обходится без травм: они останавливаются, запыхавшиеся и веселые, только напитки в сумках, наверное, слегка взболтались.       — Хён! — выдыхает Джисон, обхватывая его руками за талию, задыхаясь. — Боже мой, Хён, ты действительно сумасшедший!       Минхо смеётся, притягивает его ближе и целует, одной рукой придерживая за затылок.       Джисон замирает на вдохе, губы касаются губ.       И через мгновение целует его в ответ, прижимаясь ближе, ладони ложатся на его грудь. Через пару секунд они отрываются друг от друга, у обоих сбитое дыхание — то ли от бега, то ли от самого поцелуя. Минхо продолжает осыпать его лицо лёгкими чмоками, пока Джисон ёрзает, слегка сутулится, нервно теребит шнурки худи.       — Ты такой милый, — выдыхает Минхо, заключая его в объятия. — Такой крошечный. Хочу носить тебя в кармане.       Джисон издаёт сдавленный звук, потом сдаётся и мягко обнимает его в ответ.       — Когда ты говорил «крошечное свидание», я не думал, что ты имел в виду себя, — улыбается Минхо.       — У тебя же на ботинках как минимум два сантиметра платформы, ты не настолько выше меня, ладно?       — Как скажешь, — снисходительно соглашается Минхо, — но я всё равно хочу носить тебя в кармане.       — Именно поэтому бог не сделал тебя выше: ты бы представлял собой угрозу для общества, особенно для меня.       — Не моя вина, что у тебя, похоже, пунктик на рост…       — Хён!       Минхо смеётся, крепче обнимая его. Джисон прячется ещё глубже в его объятия, выдыхает ему в шею. Ему, кажется, очень нравится так делать. Минхо тоже не против. Вовсе нет.       — Я правда рад за тебя, Сони, — говорит он, поглаживая его по затылку.       — Странный у тебя способ это показывать, — бормочет Джисон, почти целиком заползая в его куртку. Минхо реально стоит задуматься о покупке куртки на размер больше, чтобы прятать в ней Джисона.       — Джисони.       — М-м-м?       — Ничего. Просто хотел произнести твоё имя, — тихо говорит Минхо, перебирая пряди у него на затылке.       Джисон обнимает его ещё крепче. Тёплый, родной.       — Я думал, что задохнусь, — бурчит он. — Нельзя просто так брать и целовать человека на бегу! Ты хотя бы знаешь, как делать искусственное дыхание?!       Минхо смеётся и утыкается носом в его щёку.       Джисон снова издаёт сдавленный звук и хватает его за лицо, чтобы сжать его щёки.       — Почему ты такой милый?! — почти возмущённо спрашивает он, трясёт его немного и зацеловывает снова и снова.              А потом они просто стоят рядом, лбами друг к другу, слегка соприкасаясь носами.              Медленно раскачиваются из стороны в сторону, как будто танцуют ленивый вальс. Холодно, снег растаял, вокруг ничего особенно красивого, всё серо и уныло, но почему-то именно здесь и сейчас всё кажется тихим, идеальным.       — Помнишь, когда мы были здесь в прошлый раз, я побежал первым, а ты сказал, что не пережил бы зомби-апокалипсис? — тихо говорит Джисон.       Минхо начинает смеяться и кивает:       — Да, помню.       — Я чуть тогда не поцеловал тебя, — признаётся Джисон, медленно раскачиваясь.       — Я бы позволил, — так же мягко отвечает Минхо. — Я бы поцеловал тебя в ответ.       — Правда? — Джисон отстраняется чуть-чуть, глаза распахнуты от удивления.       — Да, — с улыбкой говорит Минхо, опуская взгляд, когда они останавливаются. — А потом… честно говоря, я бы, скорее всего, запаниковал и просто убежал. Вот тогда ты бы точно увидел, как я умею бегать.       Джисон смеётся, поражённый его откровенностью.       — Я, правда, так много раз хотел тебя поцеловать… — признаётся он, немного неловко улыбаясь. — Иногда, когда ты улыбаешься… у тебя такое лицо…       — Моё лицо? — Минхо усмехается, приподнимая бровь.       — Да, — Джисон смотрит на него серьёзно. — Ты вообще понимаешь, насколько ты красивый? Это должно быть незаконным!       Минхо заливается смехом, пытаясь скрыть смущение, и тянется, чтобы сжать Джисону щёки.       — Мне тоже не раз хотелось тебя поцеловать, — тихо признаётся он. — Иногда ты начинаешь рассказывать что-то с таким увлечением, что глаза светятся, и от тебя будто исходит какое-то сияние, тепло… И в такие моменты мне просто невыносимо хотелось попробовать то, что ты чувствуешь, на вкус. Своими губами.       Он смущается всё больше, пока говорит, потому что Джисон смотрит на него с таким вниманием.       — То есть ты хотел меня поцеловать, чтобы почувствовать мою радость? — спрашивает он, удивлённо.       — Типа того, — кивает Минхо, отводя взгляд и чувствуя, как щёки горят.       — Хён… — тихо выдыхает Джисон. По тону понятно, что он улыбается, хотя Минхо и не может на него смотреть — смущается до дрожи.       — Или поцеловать, или, не знаю… врезать тебе, — бормочет он, но договорить не успевает — губы Джисона мягко накрывают его собственные.       — Хён, — усмехается младший, едва отстранившись, — ну, с твоей склонностью к агрессии, конечно, надо быть осторожнее. Но знаешь… это даже немного привлекательно.       Минхо легко ударяет его по плечу, и Джисон с хохотом отпрыгивает, но почти сразу тянет к нему руку — и, конечно, Минхо берёт её в свою.       — Я всё равно не жалею, — вдруг говорит Джисон.       — О чём?       — Что тогда не поцеловал тебя, — усмехается он, пока они медленно идут по унылой аллее, плечами прижимаясь друг к другу. — Мне нравится, как у нас всё происходит. Мне нравится, где мы сейчас.       Минхо смотрит на него с нежностью:       — Мне тоже.       — Но, боже мой, как же было трудно! — выдыхает Джисон. — А твои губы… это вообще нечестно! Я реально держался из последних сил.       — Да, — смеётся Минхо, легко толкая его плечом. — Я понимаю.       Джисон вдруг смотрит на него с таким выражением, которое Минхо не может сразу прочитать.       — А у тебя бывает, — начинает Джисон, — что ты просто ненавидишь все эти обязательства: важные, нужные, полезные для карьеры и жизни в капиталистическом мире, но такие, что мешают тебе просто взять и быть рядом с тем, кого ты обожаешь?       Минхо моргает:       — Что?..       — Потому что сейчас нет ничего, чего бы я хотел больше, чем пойти с тобой домой и целоваться на твоём суперудобном диване несколько часов подряд! — с самым серьёзным видом заявляет Джисон, явно возмущённый тем, как медицинская карьера мешает его личной жизни.       Минхо начинает хрипло смеяться, едва не падая, потому что это звучит так искренне, но при этом невыносимо смешно.       — Ты думаешь, я шучу, хён?! — восклицает Джисон. — У меня головные боли, ломит кисти, запястья, спину, шею, уровень кортизола растёт с каждой минутой, глаза горят от мелкого текста на ярких экранах, и я до сих пор вынужден искать бумажные книги, потому что PDF-файлов нет!       Минхо сгибается пополам, держась за колени, хрипя от смеха.       — А вместо этого! Вместо этого я мог бы лежать с тобой в обнимку на твоём невероятно удобном диване, и у меня бы абсолютно не сводило мышцы судорогами, нигде бы не болело, мои глаза бы отдыхали, серотонин бежал бы по венам, я бы целовал тебя и...       Минхо уже почти на земле.              Это звучит так искренне, но при этом так смешно.

      Джисон тоже начинает смеяться, помогая ему выпрямиться.       — Ты… ты просто одержим моим диваном!       — Это отличный диван! — с жаром отвечает Джисон. — И грех не использовать его для поцелуев!       — Так ты ухаживаешь за мной или за диваном?!       — А почему я не могу это совмещать?!       Минхо хватает его в спонтанные объятья, едва не сбивая обоих с ног. Джисон взвизгивает, пытаясь удержать баланс.       — Ладно, в следующий раз, когда у нас у обоих не будет дел и графики не будут такими загруженными, устроим поцелуйный сеанс на моём диване.       — Да! — Джисон вскидывает кулак в воздух, а потом сразу же начинает смущённо бормотать себе под нос, кривясь от неловкости.       — Будь увереннее! — наставляет его Минхо. — Хочешь целоваться? Так и говори! Воплоти это в реальность! Верь в себя!       — Это самая странная форма поддержки, которую я когда-либо слышал!       — Ну, учитывая, что я сам получаю от этого кучу удовольствия, почему бы и нет?       Джисон начинает трясти его, смеясь.       — Это самое странное свидание в моей жизни.       — Это твоё свидание, — напоминает ему Минхо, — причём крошечное свидание.       — Тогда ты тоже должен устроить мне крошечное свидание, — требует Джисон.       — Я устрою тебе свидание любого размера, какого только захочешь.       — Боже, как ты умудряешься говорить такие вещи с таким серьёзным лицом — это нечестно! — заикаясь, возмущается Джисон.       — Может, потому что я действительно так думаю, — с улыбкой говорит Минхо, целуя его руки.       Джисон просто переворачивает их сцепленные кисти и целует тыльную сторону ладони Минхо.       — О, хён, ты правда просто идеален.       — Что тут скажешь, — пожимает плечами Минхо. — Стараюсь, как могу.       — Тогда я тоже это буду поощрять, ведь я от этого только выигрываю.       Минхо легко стукается с ним лбами, тихо посмеиваясь.       Они раскачивают сцепленными руками из стороны в сторону, неспешно направляясь обратно к главной улице. Тепло, несмотря на затяжной зимний холод.