Better Than Cake

      Весна означала аллергию.       Не только для людей.       Но и для животных тоже.       А это означало, что почти каждая запись на приём сопровождалась паникой со стороны хозяев, а значит — и со стороны их питомцев. На удивление, в этот раз Минхо оказывается не пострадавшим, и вместо этого везёт Кая в больницу после укуса в предплечье: мужчина, говоривший слишком громко, чтобы скрыть свою панику, привёл очень нервную немецкую овчарку. Он даже накричал на Кая, отчего собака ещё сильнее занервничала и вцепилась в руку фельдшеру, когда тот попытался приступить к осмотру.       Хозяин настаивает на том, чтобы оплатить лечение Кая, так что хоть в этом повезло.       Они, как смогли, обработали укус прямо в клинике, наложили повязку и сразу отправились в травмпункт.       По возвращении Кая, ожидаемо, ждёт приготовленный Сынмином и доктором Чхве поздравительный кусочек пирога.       — Что? — удивлённо уставился он на морковный торт.       — Тебя впервые укусили, — со смехом объясняет доктор Чхве. — Мы всегда празднуем это сладостями.       — Серьёзно?       — Да, у меня скоро годовщина первого укуса, — весело говорит Сынмин. — Это был далматин.       Кай морщится.       — У меня в июле, — добавляет Минхо. — Очень банально — щенок пуделя.       — А у меня самый крутой — утка, — гордо улыбается доктор Чхве.       Кай чуть не выплёвывает свой пирог от смеха.       Так как Кай с наложенными швами теперь сидит на ресепшене, Минхо берёт на себя его пациентов. Что означает — ещё больше аллергиков и ещё больше капель в нос, против чего яростно протестовали все пациенты, которые к ним приходили.       В какой-то момент нервный и проворный терьер пытается убежать, но они с Сынмином быстро его догоняют.       К счастью, больше приключений не происходит, и Минхо усаживается за компьютер на последний час перед тем, как отправиться ДОМОЙ И ПРИНЯТЬ ДУШ. Помимо всего, весна ещё означала безумную линьку у собак, и иногда валики для шерсти просто не помогали справиться с ощущением грязи, которое возникало после осмотра семи-восьми линяющих собак и кошек.       Он почти заканчивает заполнять отчёты и обновлять карточки пациентов в так называемом «офисе», который по сути был просто отдельным помещением в кладовке аптеки, когда раздаётся стук в дверь.       — Да?       Дверь открывается, и на пороге появляется Сонхва, он поднимает руку в знак приветствия, а за его спиной…       — Сюрприз! — Сияет Джисон, выглядывая из-за плеча Сонхва.       — Вот и он, — смеётся Сонхва. — Можно я на секунду?       Он не ждёт ответа Минхо и тут же проходит внутрь.       — Ханни, — смеётся Минхо, поднимаясь со стула, чтобы Сонхва мог сесть. — Ты здесь?       — Ага, — Джисон подходит и быстро обнимает его. — У нас экстренная дезинсекция в здании, где я работаю, так что мне совсем нечего делать.       — Дезинсекция? Ох...       — Да, — вздрагивает Джисон. — И вот я здесь!       — И вот ты здесь, — с улыбкой повторяет Минхо, чувствуя, как его заливает тёплой радостью. — Подожди снаружи немного, я скоро закончу, Ханни.       — Окей! Ты справишься! Что бы ты там ни делал! — говорит ему Джисон, размахивая руками, пятясь к двери.       Минхо заканчивает отчёт в рекордно короткие сроки и рассказывает Сонхва об их пациентах и вечерних приёмах, в основном это операции.       — Есть новости по Ким Юбин-ши? — с интересом спрашивает Сонхва.       — Думаю, всё идёт хорошо, — сообщает ему Минхо, записывая часы работы в систему управления ресурсами. — Доктор Чхве, кажется, уверен в своём решении.       — Слава богу, — вздыхает Сонхва. — Было бы здорово, если бы у нас появился новый техник.       — Абсолютно согласен, — энергично кивает Минхо.       — Как там Кай?       — Думаю, он больше пострадал морально, — усмехается Минхо. — До сих пор не верит, что его укусили.       — А, это его первый укус, да? Ему ещё повезло — меня кусали как минимум раз пять, когда я был стажёром, — рассказывает Сонхва.       — Или это просто тебе не везло? — Минхо двигает бровями, отходя от стола.       — Или так, — фыркает Сонхва. — Ладно, до завтра!       — Наслаждайся операциями.       Сонхва стонет в ответ.       Снаружи Джисон болтает с Сынмином, хихикая и разглядывая повязку на руке Кая.       — Мне кажется, вам нужна какая-то карточка с бонусами, как в кофейнях: десять швов — и один в подарок, — смеётся Джисон, когда Минхо подходит к ним.              — О, я бы получил столько бесплатных швов, — напыщенно говорит Минхо.       — Этим вообще-то не хвастаются! — восклицает Джисон.       — Джисони пойдёт с нами к Инни на ужин, — сообщает Сынмин. — Раз уж ты его не позвал, это пришлось сделать мне.              Минхо смотрит на Сынмина равнодушным взглядом.       — О, но я ведь пришёл без предупреждения, просто сделать сюрприз хёну, — пускается в объяснения Джисон, но Минхо качает головой.       — О, так тебе было недостаточно развестись со мной, теперь ты хочешь украсть у меня Джисони?       — Именно так, старикан…       — А, ты думаешь, возраст — это главное, да?       — Судя по тому, как у тебя колени хрустят каждый раз, когда ты садишься и встаёшь…       — Я могу заставить твои колени хрустеть так, чтобы тебе не пришлось даже двигаться.       — Ты уже привык к такому? — непринужденно спрашивает Джисон Кая, указывая на них.       — Да! — сияет Кай. — Я отношусь к этому как к филлерным сериям в аниме, которые никак не влияют на основной сюжет и созданы просто для комедийной паузы.       — О, отличная аналогия, — смеётся Джисон, прежде чем хлопнуть в ладоши. — Но я объявляю конец этой филлерной серии! Вы оба в шерсти с ног до головы, так что, пожалуйста, приведите себя в порядок, прежде чем мы пойдём есть.       — Ты точно не можешь пойти с нами? — спрашивает Минхо у Кая, пока Сынмин демонстративно стряхивает с себя шерсть прямо перед Джисоном, который тут же убегает.       — Прости, сонбэним, — виновато говорит Кай. — Я сегодня ужинаю с сёстрами. Нуна получила повышение, так что…       — Ни слова больше! Иди и потрать её увеличенную зарплату, — торжественно заявляет Минхо.       Ещё раз поговорив с Сонхва и пожелав спокойной ночи доктору Паку, который только что зашёл, они вчетвером выходят на оживленную улицу. Кай отправляется своей дорогой, осторожно махнув здоровой рукой и держа сумку в перевязанной.       Чонин сказал, что ждёт их у входа в парк, так что они направляются туда. Сменился сезон — теперь, когда Минхо заканчивает работу, ещё не ночь. Солнце недавно село, но ещё светло и не сильно холодно, так что идти через парк довольно приятно. Чонин встречает их, удивляя своими свежевыкрашенными в холодный блонд волосами, и вся компания направляется в ресторан.       Чонин делится последними сплетнями с факультета. Минхо садится рядом с Джисоном, напротив Сынмина и Чонина. Он не думает, что они ведут себя как сладкая парочка. Да, шли за руку, но они же не делали при этом ничего особенного. Поэтому он удивляется, когда после еды, уже расплатившись, он выходит на улицу с Чонином (пока Сынмин и Джисон пошли в туалет), и тот вдруг тянет его в сторону и обнимает.       О, Чонин так редко сам инициирует какой-либо физический контакт, что Минхо в некотором роде озадачен.       — Эм… — начинает он.       Чонин крепко его сжимает, а потом чуть отпускает.       — Не хочу показаться сентиментальным, но я так рад, что ты здесь, — говорит он.       — …Ты ведь сам предложил поужинать вместе, — напоминает Минхо.       — Нет, я имею в виду, — хрипло смеётся Чонин, — я рад, что ты здесь… ну, типа… принимаешь... Принимаешь все эти любовные штуки.              — Любовные штуки.       — Слушай, я пытаюсь говорить глубокомысленно, но у меня ещё нет учёной степени, так что я не очень красноречив, ладно?       Минхо смеётся, раскрывая руки пошире, и Чонин подходит ближе, позволяя обнять себя.       — Спасибо, Инни, — Минхо слегка сжимает его в объятиях, прежде чем отпустить, хотя ему хотелось бы обнимать своего младшего друга подольше. Но Чонин не отстраняется и не отпускает его, вместо этого он обнимает его ещё крепче, превращая Минхо в беспомощного дважды за одну минуту. Конечно, Минхо обнимает его в ответ, и…       — Ты что, плачешь?! — спрашивает он, когда слышит странное подавленное хлюпанье носом.       — Нет, — отвечает Чонин плаксивым голосом. — Может быть.       — О… — Минхо теряется. Он к такому не привык. Если кто обычно и плакал, так это Ёнбок. Сынмин скорее окунулся бы в море, чем выказал какие-либо чувства, кроме отвращения, а Хёнджин выплёскивает все свои эмоции истерическим смехом. Чонин никогда не делал такого раньше, хотя они знакомы с детства.       — Нет, это, если что, не слёзы грусти, — говорит Чонин, — просто… ты такой счастливый, хён. Не знаю, как это описать. Но когда я смотрю на тебя сейчас… ты действительно счастлив. И я так рад, что ты счастлив и просто... ну, не знаю, в безопасности. Может, мне стоит перестать называть Джисона Газировкой-ши.       Минхо смеётся и прижимает его к себе ещё крепче, потому что не собирается упускать такую возможность.       — Я не говорю, что ты был несчастлив раньше, — спешит добавить Чонин. — Но… это так приятно.       Это и правда приятно.       В этот момент Джисон выходит, но, увидев их, мгновенно понимает, что вмешиваться не стоит. Он пятится и врезается в Сынмина, который падает и сбивает стойку с зонтами. Случайная неуклюжесть спасает момент: у Минхо есть ещё пара секунд, чтобы обнять Чонина покрепче, а тот успевает отдышаться, стереть слёзы и собрать лицо в кучу.       — Я очень рад, что ты здесь, — произносит Чонин, твёрдо глядя вверх, с покрасневшим носом и руками в карманах.       — Да, я тоже, — искренне говорит ему Минхо. — Спасибо, что всегда был рядом со мной, Чонин-а.       — Ага, — Чонин хрипло откашливается. — Всё ок, хён.       — Как скажешь, — улыбается Минхо, обхватывая ладонями лицо Чонина, чтобы сжать его.       Остальные подходят, когда Чонин пытается взять Минхо в захват, и никто ничего не замечает. Или делает вид, что не замечает.       — Всё нормально? — спрашивает Джисон чуть позже, в метро, после того как они прощаются с ребятами.       — Да, — кивает Минхо. — Всё отлично.       — Окей, — Джисон мягко улыбается и больше не возвращается к этой теме.       Вместо этого он переплетает их пальцы и идёт рядом, плечо к плечу.       — Спасибо, что приехал ко мне, — говорит Минхо, пока они ждут поезд. — Я очень счастлив.       Джисон улыбается, наклоняясь, чтобы они немного соприкоснулись лбами.       — Я тоже очень счастлив.       Они заходят в поезд вместе с другими людьми и сразу же находят уголок, чтобы забиться в него. Джисон слегка прижимается к нему, переплетая их руки.       Если бы они не были в таком людном месте, Минхо бы обнял его крепко-крепко и не отпускал до самого прощания. Вместо этого он притягивает его ближе, улыбаясь, когда Джисон смотрит на него очарованным взглядом. Он, наверное, хотел сделать то же самое.       — Увидимся в пятницу? — тихо спрашивает он, когда объявляют его станцию.       Минхо улыбается и кивает.       — Жду с нетерпением, — говорит Джисон, прижимая его руку к своей груди.       — Я тоже.       — Хе-хе, — Джисон склоняет голову так, чтобы его лоб оказался на плече Минхо, и тихо произносит: — Скучаю по тому, как мы спим вместе.       На самом деле, Минхо тоже скучает. Сильно. Почти болезненно.       Скучает по тому, как засыпает рядом с Джисоном, тихо говоря ему, что любит. Скучает по его ленивым поцелуям и сонным объятиям. Прошло не так много времени с тех пор, как они начали засыпать вместе, и происходило это нечасто, но его кровать теперь кажется какой-то пустой без Джисона.       Он нежно прижимает их головы друг к другу.       — Я тоже, — говорит он едва слышно, будто делится чем-то сокровенным.       Ему не нужно смотреть на Джисона, чтобы знать, что тот улыбается.       Только когда они подъезжают к станции, на которой выходит Джисон, он отстраняется, незаметно поднося их соединенные руки к своим губам, чтобы запечатлеть поцелуй на костяшках пальцев Минхо, а затем отпускает.       Минхо провожает его до двери и смотрит, как его парень уходит вместе с небольшой группой людей, выходящих из вагона.       Идя задом наперёд, Джисон одними губами произносит: «Я тебя люблю» и складывает руки в сердечко у груди.       Минхо улыбается, качает головой и в шутку изображает, как вытаскивает меч и разрезает сердечко пополам.       — Я тебя тоже люблю.       Он возвращается на своё место в углу, суёт руки в карманы — и вдруг замирает.       В его кармане лежит что-то, чего раньше там определенно не было.       Нечто маленькое.       Лёгкий тканевый мешочек.       Минхо чувствует, как в груди всё сжимается. Он решает не открывать его на людях — слишком страшно что-то уронить, сломать или потерять. Нет, только дома. Он бережно прячет мешочек во внутренний карман куртки и переживает долгие пятнадцать минут до своей станции. И ещё почти двадцать — до квартиры. И наконец…       Это крошечный медальон.       Он в точности как те серёжки с маргаритками, которые Минхо подарил Джисону несколько месяцев назад.       С четырёхмесячной годовщиной, хён       Это прозвучит очень банально и слишком сладко, но…       Если бы у меня в руках появлялась маргаритка каждый раз, когда я говорю, что счастлив       Благодаря тебе              Ради тебя       С тобой       Просто потому, что знаю тебя       И люблю тебя       Тогда, что ж, каждый мой шаг расцветал бы маргаритками.       АААААААААААААААААААААЙХХХХХХХХХХХХХХХХХ       В ОБЩЕМ                Самые счастливые четыре месяца       Я люблю тебя.

***

      И, конечно же, медальон висит у Минхо на шее — рядом с кулоном с отпечатками трёх кошачьих лапок, который Джисон подарил ему раньше, когда его парень появляется у него на пороге.       И, конечно же, на Джисоне серьги в виде маргариток.       — Не знаю, почему я так сильно скучал по тебе последние пару дней, — бормочет Джисон, уткнувшись ему в шею, когда после ужина они начинают медленно танцевать в пространстве между обеденным столом и диваном Минхо. Джисон перебирает медальоны, его дыхание обдает шею. — Симптомы отмены жёсткие, что уж тут.       Минхо усмехается.       — Да, я тоже, Ханни.       Джисон улыбается, отпускает кулоны и обвивает руки вокруг его шеи, покачиваясь под музыку.       — Я очень скучал по тебе, — говорит Минхо, и они соприкасаются носами.       Джисон целует его мягко; сначала медленно, задерживаясь в каждом коротком поцелуе.       Минхо закрывает глаза, кружится с ним в небольших, бесформенных кругах, легко сжимает его талию, а затем прижимает его крепче к груди. Руки Джисона запутываются в его волосах, он слегка наклоняет голову Минхо и целует уже по-настоящему.       Джисон всегда издаёт тихие мурлыкающие звуки — Минхо не уверен, осознает ли он, что делает это. Они нежные, такие приятные, словно целовать Минхо — лучшее, что есть в мире.       Минхо медленно ведёт их в свою спальню, всё ещё целуясь, всё ещё покачиваясь в такт музыке, которую они больше не слышат. Они падают на кровать, Джисон оказывается сверху. Их смешки из-за того, что они почти сталкиваются головами, заглушаются их неспособностью прекратить целоваться. Переплетя ноги, Минхо позволяет Джисону взять себя за руку и завести её себе за голову, пока тот глубоко целует его.       — Ты ведь не ушибся, правда? — спрашивает Джисон, тяжело дыша, едва оторвавшись от его губ, и нежно касается ладонью его лица, чуть приподнимаясь.       Минхо смеётся и качает головой:       — Абсолютно нет. Но раз ты наконец-то в моей постели, пожалуйста, продолжай меня целовать.       — Ага, скрытые мотивы, — говорит Джисон в притворно укоряющем тоне, но в остальном ему не нужна дополнительная мотивация, чтобы поцеловать своего парня.       Джисон так близко, прижимает его тело к своему, ещё сильнее вдавливая в матрас.              Его руки скользят под рубашку Минхо, мягко ложатся на талию, затем двигаются к спине и снова возвращаются к талии. Всё это уже было раньше — Минхо это не просто устраивает, он это обожает.       Но вдруг — ни с того ни с сего — всё начинает ощущаться иначе, и…       — Подожди, — Минхо даже не успевает договорить, потому что Джисон тут же отстраняется, убирая руку с его кожи, но всё ещё оставаясь рядом.       — Прости, это было слишком? — спрашивает он, запыхавшийся, с туманом в глазах, но полностью в сознании, внимательно глядя на Минхо.       — Нет, то есть… да, но не в плохом смысле, просто… — Минхо заминается, не находя слов. — Я… запаниковал?       — Эй, всё нормально. Мы можем остановиться, правда, — Джисон отодвигается, но Минхо удерживает его, не отпуская.       — Нет, подожди. Дай мне секунду.       Он чувствует себя разбитым.       Он чувствует себя дураком.       Он так скучал по Джисону, мечтал о том, чтобы снова оказаться рядом с ним, вот так вот, близко. Но вдруг что-то внутри оборвалось — кожа словно чужая, в голове шум, в горле ком…       — Нам не нужно делать, то, чего ты не хочешь, — говорит Джисон, и выражение его лица становится серьёзным. — Ты не должен себя заставлять ради меня. Если хочешь остановиться — мы просто остановимся.       Минхо в замешательстве, разрываясь между желанием схватить Джисона за плечи и потрясти — или сбежать и спрятаться, чтобы никто его не видел.       — Нет, это просто... это не из-за тебя, Ханни, я не знаю, что случилось, прости…       — Эй, нет, — энергично качает головой Джисон. — Ты ведь тоже остановишься, если я попрошу, верно?       Минхо немедленно кивает.       — Вот и отлично, — улыбается Джисон, наклоняясь, чтобы соприкоснуться носами. — Всё просто.       Минхо изумлённо смотрит на него, и комок в горле немного спадает.       — Кошмар, почему это так сексуально? — стонет он.       — Потому что согласие — это сексуально? — смеётся Джисон, приподнимаясь на четвереньках над Минхо.       — Ну да, — смеётся Минхо в ответ.       — Хочешь пересядем? — предлагает Джисон и протягивает руку. — Иди сюда.       Он откидывается на спинку кровати и распахивает объятия. Минхо подползает и обнимает его, удобно устраиваясь на тёплой груди.       — Это тоже приятно, — тихо говорит Джисон, протягивая к нему руки.       Минхо тут же вкладывает свои ладони в его.       — Мне жаль, — шепчет он. — Я не понимаю, что на меня нашло. Это не из-за тебя, не потому что ты что-то сделал или не сделал, просто…       — Я почувствовал, — перебивает его Джисон. — Ещё до того, как ты заговорил — твоё тело словно напряглось.       — Ты же знаешь, как я люблю тебя целовать, правда? Я люблю, когда мы целуемся, когда ты меня трогаешь, когда держишь и…       Джисон смеётся и прижимается щекой к его голове.       — Хён, я знаю. Не нужно объяснять. Я не обиделся.       — Это просто... это так глупо, — выдыхает Минхо. — Я очень скучал по тебе, больше всего на свете хотел завалиться с тобой в постель и целоваться, а в итоге я просто... да.       — У меня такое чувство, что ты сейчас скажешь что-то в духе «я испортил вечер», — легко говорит Джисон. — Но, если честно, всё бы действительно испортилось, если бы ты заставил себя продолжить, хён. Так что спасибо, что остановился.       Минхо слегка поворачивает голову, чтобы посмотреть на своего парня.       — Я... — он моргает, глядя на лицо Джисона. — Можно я поцелую твои руки?       Джисон с энтузиазмом кивает.       Минхо сначала целует его правую руку, держа левую прижатой к своей груди.       — Такое иногда случается, хён. Я даже не думаю, что это как-то связано с тем, что ты асексуал, — тихо говорит Джисон, пока Минхо целует костяшки его пальцев.       — Хорошо, — шепчет Минхо в его ладонь, прежде чем прижать обе руки Джисона к своей груди. — Спасибо. Я люблю тебя.       Джисон улыбается ему, наклоняясь на пару сантиметров ближе, чтобы поцеловать его в висок.       — Я тоже тебя люблю.       Джисон не отпускает его и тогда, когда они некоторое время спустя укладываются спать, продолжая прижимать его к себе.       Это чувство — оно болит. Глубоко внутри.       Джисон засыпает быстро, как и всегда по пятницам, уставший за неделю. Минхо обычно тоже засыпает без проблем, но сегодня никак не может уснуть. Мысли не мучают его, он не застрял в каком-то внутреннем диалоге. Его состояние не назвать негативным, но и позитивным в полной мере оно не ощущается.       Он задаётся вопросом, не является ли это реакцией его тела и разума на то, что произошло ранее. Минхо знает, что это определенно реакция на травму, и, возможно, сейчас он просто должен прожить эти чувства, даже если он знает, что в безопасности, он знает, что его любят.       Пару лет назад такое случалось с ним часто. Но теперь всё иначе.       Потому что теперь он знает, что может доверять себе.       — Хён...       — Ты не спишь? — шепчет Минхо, удивлённо. Прошёл, наверное, почти час с тех пор, как они легли.       — Мгм, — сонно мычит Джисон. Его рука, до этого покоившаяся перед животом Минхо, поднимается и ложится ему на грудь — прямо над сердцем.       И будто от этого прикосновения внутри растекается тепло.       — Спи, — бормочет он Минхо в шею. — Я с тобой.       Он и правда с ним.       Джисон был рядом во всём, что имело значение. Всё, что Минхо считал ценным в себе, Джисон принимал и бережно хранил. И вместо страха или дурных предчувствий, которых он так опасался поначалу в отношении чувств Джисона к нему, Минхо теперь спокойно, охотно и радостно отдаётся этим ощущениям.       Обхватив рукой плечо Джисона, он глубоко вдыхает и выдыхает.       — Я так сильно тебя люблю, — почти неслышно шепчет Джисон, погружаясь в сон.       Минхо отдаёт Джисону всё, зная, что и сам будет с ним рядом во всём, что имеет значение, и даже больше.       — Я тоже тебя люблю.       И, наконец, сон затягивает его, убаюкивая в тёплых, надёжных объятиях Джисона, в море маргариток.