Better Than Cake

      Нет ничего смешнее, чем наблюдать за Сон Минги из педиатрии, идущим рядом с Чхве Джису с серьёзными выражениями лиц. Сама по себе эта сцена не смешна. Смешно то, что на Минги надета блестящая тиара, к его спине каким-то образом прикреплены ангельские крылышки с блёстками, а на шее висит ожерелье с розовыми камнями. Джису же рассеянно размахивает игрушечным мечом в одной руке, а другой, подлиннее, торчит из её кармана.       — Как думаешь, они вообще осознают, как выглядят? — смеётся Чанбин, заметив это зрелище.       Черён, едва не захлёбываясь от смеха, уже достаёт телефон, чтобы сделать фото.       С подносами с едой они направляются к ним — меч под мышкой, тиара всё ещё гордо держится на голове.       — Прежде чем вы спросите — да, мы в курсе, — сразу говорит Джису, садясь за стол. — Сегодня у нас в отделении день тематических нарядов.       — А-а, — кивает Джисон с улыбкой. — И тема — принцессы?       Минги кивает, указывая на свою голову:       — Все настояли, чтобы я был принцессой.       — Он — принцесса нашего отделения, — сообщает Джису.       Через пару минут появляются Ёнбок и Хёнджин, на лицах которых читается неподдельный восторг, когда они осматривают педиатров в их нарядах. В итоге тиара оказывается на голове Ёнбока, и он выглядит в ней неприлично красиво.       — А где Чан-хён, кстати? — спрашивает Минги, оглядываясь. — Мне нужно обсудить с ним изменения в расписании.       — А, он с новыми интернами, показывает им тут всё, — говорит Чанбин, наклоняя свою тарелку к Хёнджину, чтобы тот мог переложить туда баклажаны, шедшие в качестве гарнира. — Скоро приведёт их сюда.              — Ах, да, я и забыла, что сейчас как раз сезон новых интернов, — бормочет Джису.       — У вас что в отделении нет никого из новичков? — удивляется Джисон.       Джису и Минги переглядываются. Минги хмурится, задумавшись.       — Да есть у них, — вмешивается Ёнбок. — Я вчера познакомился.       — Как ты вообще умудрился их встретить? — смеётся Минги.       — Ужинал с Енджун-хёном и Уёном-хёном, — пожимает плечами Ёнбок.       — Уён, похоже, вот-вот его похитит, — тихо говорит ему Черён, пока Ёнбок объясняет ситуацию медсёстрам-педиатрам. — В глазах этого человека чистое обожание: Ёнбок мог бы совершать зверства, а Уён все равно нашел бы повод защитить его       Джисон считает, что это вполне объяснимо. Особенно с тиарой.       — А ещё, кажется, был кто-то из ваших врачей… Ким Тэхён?       — Какой именно? — спрашивает Джису.       — Высокий?       — С вьющимися волосами или с короткими? — спрашивает Минги.       — Со вьющимися.       — А, — кивает Джису, — тогда понятно.       — Не пяльтесь сейчас, но там доктор Бан Чан, — шепчет Чанбин, — ведёт интернов, весь из себя деловой и дружелюбный.       — Он не просто мама, — вставляет Ёнбок, — он крутая мама.       Все с трудом сдерживают смех, когда Чан появляется, действительно излучая образ заботливого, но грозного наставника. Интерны — двое молодых парней — выглядят так, будто боятся дышать.              — А вот и все остальные, — улыбается Чан, когда они машут в знак приветствия двум интернам, которые почти постоянно сутулятся, кланяясь им всем по очереди. — Это доктор Со Чанбин, доктор Ли Черён и доктор Хан Джисон — наши ординаторы.       — Это Ли Джуён и Квак Джисок — наши новые интерны, — представляет Чан.       — Приятно познакомиться!!       — Для нас большая честь быть здесь!!       — Всё в порядке, ребята, расслабьтесь, — улыбается Чанбин. — Присаживайтесь, тут всем хватит места.       Они быстро освобождают место, и Джисон встаёт вместе с Хёнджином, чтобы подвинуть другой стол.       — А это — Сон Минги и Чхве Джису из педиатрии. Привыкайте, иногда они выглядят ещё забавнее, — продолжает Чан, когда все усаживаются.       Двое интернов посмеиваются над этим.       — А это Ли Ёнбок и Хван Хёнджин — большие поклонники отделения физиотерапии.       Хёнджин и Ёнбок тут же начинают отрицать это, громко перебивая друг друга, представляясь и шутя так активно, что даже напряжённые интерны не выдерживают и начинают смеяться.       Ах, эти новички. Джисон и сам не верит, что когда-то выглядел так же растерянно и неуверенно.       На самом деле, он всё ещё был таким, но теперь у него лучше получается притворяться, что он не смущён.       Им удаётся немного расслабить интернов, и Джисон болтает с ними, расспрашивая о графиках и о том, кто будет их основным наставником. Как оказалось, оба они будут проходить интернатуру под руководством Чана. Преимущества того, что ты больше не ординатор, как шутит Джисон. Они обмениваются контактами, и Джисон заверяет парней, что, если у них возникнут какие-либо вопросы, они могут без колебаний обращаться к нему или к кому-либо из других врачей или медсестёр — ведь именно они обычно знают больше всех.       Интерны выглядят немного ошеломлёнными, особенно когда к ним позже присоединяются Ёнджун и Уён.       — Ух, удачи им, — хихикает Хёнджин, когда они, как пара щенят, следуют за Чаном, чтобы встретиться с другими врачами, которые у них есть в расписании.       — Думаю, Чан-хён будет отличным наставником, — замечает Ёнбок, а потом оборачивается к Чанбину: — Ты тоже, хён.       — А как же я? — делает обиженное лицо Джисон.       — У тебя буквально начинается припадок каждый раз, когда кто-то называет тебя доктором Ханом, я не думаю, что ты имеешь право задавать этот вопрос, — поддразнивает Хёнджин.       — Я думаю, ты тоже был бы великолепен, — искренне говорит Ёнбок.       — Но я же лучшая, правда? — Черён тычет в Ёнбока вилкой.       — Просто потрясающая, — столь серьёзно кивает Ёнбок, что Черён аж смущается, ведь пошутила вначале.       Телефон Джисона вибрирует в кармане, он проверяет сообщение.       Это фото от Минхо: Суни ест кошачье лакомство.       — Подожди, а почему Минхо-хён не с нами? — спрашивает Чанбин, глядя на него.       Джисон даже не пытается понять, как Чанбин догадался, от кого было сообщение, и просто отвечает.              Минхо уехал домой на пару дней — его родители немного приболели. Ничего серьёзного, госпитализация не понадобилась, но Минхо взял пару выходных, чтобы позаботиться о них: готовить и следить, чтобы они отдыхали.       — Не могу не сказать это снова — и не в объективизирующем смысле — но чёрт, — хлопает Джисона по спине Черён, — тебе прям дико повезло с оппой.       — Ага, — кивает Джису, — Минхо-оппа такой хороший. Лично для меня, если человек любит кошек и кошки любят его — это просто мега-зелёный флаг.       Джисон хрипло смеётся.       — Да, наверное, мне и правда повезло, — соглашается он.              — Когда уже это буду я, — театрально вздыхает Черён.       — Можешь попросить Джису познакомить тебя со всеми свободными девушками, которых она знает, — неожиданно предлагает Минги. — Разве ты не познакомила Йеджи с Чонха-нуной?       Вокруг раздаются вздохи — от шока до весёлого возбуждения, и один — явно обиженный — от Черён:       — Почему ты не познакомила с Чонха-ши меня?!       Джису клянётся, что познакомит её со всеми, кого знает, и обед продолжается в мире и спокойствии.       Он в раздевалке убирает зубную щётку, когда Чан возвращается со своими двумя стажерами.       — А вот и он, — улыбается он. — Джисон-а, у Джуёна и Джисока есть к тебе пару вопросов, найдётся немного времени?       — Конечно, у меня приём только в половину третьего, — говорит им Джисон. — Пошли в комнату отдыха!       — Отлично, доктор Хан присмотрит за вами, ребята, а мне нужно ненадолго отойти, — Чан нажимает на кнопку своего пейджера и убегает.       Как выяснилось, Джуён интересуется гериатрией и хотел задать несколько вопросов о научной работе Джисона.       Джисон начинает рассказывать о исследовани. Интерны даже достают блокноты и внимательно слушают, и он вдруг задумывается — как доктор Ли вообще справляется с таким каждый день?       — Ещё вопросы? — спрашивает он спустя полчаса. За это время интерны задали несколько вполне разумных вопросов, на которые он смог уверенно ответить.       — Это не по теме, но… доктор Хан, у вас есть кот? — спрашивает Джисок.       — Кот? У меня? — переспрашивает Джисон, показывая на себя.       — Ваши серьги, — немного смущённо отвечает парень. — Там… лапки.       Ах да.       На самом деле, Джисон бы с удовольствием ушёл в долгий монолог о том, как у него появились эти серебряные серьги в форме кошачьих лапок.       Он был на видеозвонке с Минхо прошлым вечером, по дороге домой, ему так не терпелось услышать голос парня, который внезапно уехал к родителям прямо посреди рабочего дня.       — Хён, — сиял Джисон, помахав в камеру, стараясь не уронить телефон, — я почти дома, извини за дрожащую картинку.       Минхо улыбался, немного пиксельный, но от этого не менее прекрасный. Потом он поднёс к камере Дуни.       — Привет, Дуни! Узнал своего Джисон-хёна?       — Нет.       Джисон расхохотался.       Минхо рассказал, что они вернулись из больницы пару часов назад. Всё было в порядке, но врачи велели побольше отдыхать. Минхо не выглядел особо встревоженным, так что Джисон немного успокоился.       На ресепшен в его доме прибыла коробка с продуктами, которые он заказал онлайн, а также несколько конвертов. Скорее всего, счета.       — Хён, подожди секунду, мои продукты пришли, надо положить тебя в карман.              — Вообще-то, это ты у нас тут карманного размера, — усмехнулся Минхо.       — И тем не менее, держись!       Он смеётся, пока Минхо жалуется на протяжении всего пути до квартиры, а на заднем плане слышится мяуканье — то ли Суни, то ли Дуни.       Покупок оказалось больше, чем обычно — особенно странно, учитывая, что дома он проводит лишь половину недели. Но у Джисона был план: он собирался приготовить ужин для Минхо. Он вовсе не беспомощен на кухне — умеет готовить, следовать рецептам. Он специально выбрал два простых блюда, чтобы не переоценивать свои силы. Одно из них требовало чуть больше времени, так что его он бы начал заранее, прежде чем отправляться встречать Минхо со станции. А второе приготовил бы сразу, чтобы подать горячим, прямо с плиты.       Сначала, правда, нужно было убедить Минхо прийти к нему в субботу — день, когда, по его подсчётам, тот должен был вернуться домой.       Оказавшись дома, Джисон наконец достаёт Минхо из кармана, ставит телефон на кухонную стойку и принимается разбирать пакеты с продуктами.       — О, мне тоже нужно купить морковку, — говорит Минхо, наблюдая, как он раскладывает свежие овощи.       Места на кухонной стойке немного, так что Джисон берёт конверты, пришедшие вместе с покупками, чтобы переложить их на обеденный стол. Один из них вдруг привлекает его внимание.       — Подожди… — он всматривается. — Подожди, хён, это от тебя?       — О, глянь-ка на время, пора давать маме лекарство. Спокойной ночи, — говорит Минхо и тут же сбрасывает звонок.       — Хён?! — Джисон успевает только рассмеяться, прежде чем экран гаснет.       Он всё ещё удивлён, но в основном — счастлив. Остальные письма он швыряет на стол, а этот простой мягкий конверт сразу вскрывает.       Внутри — хорошо знакомый мешочек, а в нём — пара серебряных серёжек. Они не одинаковые: одна — плоская круглая, с гравировкой в виде кошачьей лапки, вторая — маленький, вырезанный по трафарету значок в виде трёх отпечатков лап.       Джисон сияет.       Очевидно, это комплект к кулону, который он сам когда-то подарил Минхо в самом начале их отношений. Его Джисон на самом деле сделал на заказ у мастерицы, с которой познакомился на фестивале Dog in the Bark в прошлом году. Она специализировалась на украшениях для владельцев питомцев, а найти фотографии лап Суни, Дуни и Дори было несложно. Увидев эскиз, Джисон сразу же оформил заказ.       Похоже, Минхо догадался.       Наверняка он увидел страницу мастерицы — узнал стиль, понял намёк.       Кроме серёжек, внутри лежит записка, которую ожидал увидеть Джисон. Он садится и разворачивает маленький листок бумаги.       Прошло пять месяцев       Пять месяцев с тобой       С моим самым красивым, ярким, тёплым (ну, кроме рук, потому что вау, как они могут быть такими холодными) Джисони.       Пять месяцев, за которые я, понимаешь? Я так и не смог держать тебя за руку столько, сколько хотелось, это должно быть незаконно!       Он зарывается лицом в колени, улыбаясь до боли в щеках.       Давай держаться за руки чаще       Даже с приближением весны, даже летом, хотя в жару наверное достаточно будет просто мизинцев       Но сейчас… позволь просто держать твою руку и любить тебя       Со счастливыми пятью месяцами, Джисони       — Я косвенный отчим для трёх котов, — смеётся Джисон, дотрагиваясь до серёжек.       Джисок выглядит немного озадаченно, но Джуён, похоже, понял, о чём речь — судя по улыбке.       — А у вас есть питомцы? — спрашивает Джисон в ответ.       Разговор о животных продолжается до тех пор, пока ему не нужно уходить на приём. Напоследок он делает селфи — с фокусом на ушах и серёжках.              Hannie Bee:       Надеюсь, СунДунДо осознают, что могут приковывать к себе внимание, даже не присутствуя лично.       В ответ Минхо присылает фото трёх котов, спящих забавным кружком на полу.       Minori:       И это заслуженно.       Убедить Минхо поехать прямиком к нему оказалось совсем несложно. И теперь Джисон терпеливо ждёт у станции, наслаждаясь первыми лучами заходящего солнца, заливающими город мягким золотистым светом.       Он слышит, как позади поднимается поток людей, и оборачивается, выискивая знакомое лицо.       Он замечает его почти сразу. Минхо — тоже.       Он уже улыбается, почти смеётся, когда замечает поднимающегося по эскалатору Джисона. Он отводит взгляд, как будто немного смущённый, но Джисон знает, что это не так.       Поднявшись, Минхо направляется прямо к нему, поправляя сумку в руке.       — Привет, Ханни.       Джисон сразу же обнимает его.       Когда он чуть отстраняется, Минхо смотрит на его уши с тёплой улыбкой. А Джисон бросает взгляд на его шею и, конечно же…       — Почти как будто мы это заранее спланировали, — смеётся Джисон, беря Минхо за свободную руку.       У Минхо на шее на тонкой цепочке висят оба кулона, а у Джисона — серьга-маргаритка в одном ухе и кошачья лапка в другом.       — Становимся предсказуемыми, — вздыхает Минхо, слегка сжимая его руку, а потом добавляет: — Я рад тебя видеть.       — Ладно, давай быстренько вернёмся, чтобы я мог ещё крепче обнять тебя, — Джисон тянет его за руку.       Минхо смеётся, но не спорит. Вместо этого говорит почти будничным тоном:       — Мои родители хотят с тобой встретиться.       Джисон чуть не спотыкается на ровном месте, отчего Минхо смеётся ещё сильнее.       — Не в каком-то официальном смысле, не пугайся, они не такие, — усмехается он. — К тому же, ты с ними уже знаком.       — Да, спасибо, что напомнил мне, как я появился у тебя дома в своей самой старой медицинской форме и с немытыми волосами.       Минхо запрокидывает голову, смеясь.       — И вообще, мои родители тоже хотят с тобой познакомиться, — признаётся Джисон. — Но без давления, как ты и сказал.       Минхо улыбается, а потом делает комически серьёзное лицо:       — Надо показать твоим родителям, что я хорошо забочусь об их единственном сыне.       — Ну, тогда и я покажу твоим, что хорошо забочусь об их единственном ребёнке, — подхватывает Джисон. — Честно говоря, с тех пор как моя сестра вышла замуж, они вообще такие спокойные стали не только в отношении меня, но и остальных родственников.       — Раньше они были более… напористыми? — спрашивает Минхо с интересом.       — Не то чтобы напористыми, скорее — заинтересованными, — смеётся Джисон.       И «заинтересованными» — это мягко сказано, учитывая тот момент, когда его родители узнали, что у него были, как они поняли, серьёзные отношения.       Сестра один раз обмолвилась в разговоре, мол, «может, Джисон спросит у своего парня, он ведь работает в ветклинике», когда они обсуждали неожиданную линьку Ббамы — и пошло-поехало. Мама — с вопросами. Папа — с ещё большим количеством вопросов. В итоге Джисон, пылая как помидор даже через телефонную трубку, отправил им фотографии, рассказал, как они познакомились, как начали встречаться (в двух словах, без деталей) и, наконец, получил очень прозрачное требование познакомиться с Минхо лично.       Джисон едва не повесил трубку, прежде чем отправить угрожающие сообщения своей сестре.       Не то чтобы он держал это в секрете.       Вовсе нет.       Ему очень даже нравилось хвастаться Минхо и слагать оды в его честь. Но, чёрт побери, как же стыдно, когда родители рассматривают это под лупой.       — Очень хорошая формулировка, — фыркает Минхо. — Но я серьёзно, нужно показать, что я надёжный человек.       Он серьёзно кивает и расправляет плечи, как будто готовится к какой-то тяжёлой физической нагрузке. Джисон смеётся, и они соприкасаются плечами.       — Если честно, когда я сказал им, что ты ветеринарный фельдшер, они уже были в восторге. Может, лучше не… О боже, тебе категорически нельзя знакомиться с моей сестрой, — добавляет он с содроганием.       — Теперь я просто обязан с ней познакомиться, — торжественно заявляет Минхо.       — Несправедливо, что у тебя нет братьев или сестёр, через которых я мог бы найти компромат, — вздыхает Джисон. — Максимум — это Чонин, но зная его, он бы скорее подружился с моей нуной за моей спиной и начал бы шантажировать меня.       — Ах, — Минхо довольно улыбается. — Я так хорошо его обучил.       Прогулка домой проходит приятно. Минхо делится случайными сплетнями из родного района — он теперь был не только развлечением для родителей, но и для их друзей и соседей.       — Гляди-ка, хён, ты заводишь связи, — дразнит Джисон.       Минхо едва не хрипит от смеха:       — Вообще-то это даже было весело? Но и утомительно — я в жизни не разговаривал с таким количеством людей за один день. Не знал, что мои родители такие популярные. Тяжело жить с популярными людьми.       — Ты отлично потрудился на этой неделе, хён, — Джисон сжимает его руку. — Теперь я позабочусь о тебе.       Минхо смотрит вниз, его уши краснеют.       — Хорошо, — улыбается он.       Когда они приходят домой, Джисон велит Минхо переодеться и умыться. Тот выходит в одной из его толстовок, садится за обеденный стол (на стул из IKEA, конечно же), с чашкой чая, и выглядит ужасно мило. А Джисон тем временем занимает свой угол на кухне.       — Так, ты на меня смотришь, что я наверняка сейчас что-нибудь тупое сделаю, но! — он поднимает руки. — Я это уже готовил, и получалось вкусно. Просто ты меня смущаешь, и теперь я наверняка забуду, как яйца разбивать.       Минхо смеётся:       — О, со мной такое часто случается. В один день я мастерски делаю это одной рукой, а в другой чувствую себя так, будто за всю свою жизнь ни разу не разбил ни одного яйца       — Всё, планка занижена до предела. Начинаю.       Джисон уже пробовал готовить по этому рецепту — для себя, но надеется, что Минхо тоже понравится. Он не силён в многозадачности и не хочет всё испортить, поэтому сосредотачивается на готовке, в основном молча. Он даже извиняется за тишину, но Минхо только улыбается, расслабленный, просто наблюдая за ним.       Джисон мысленно клянётся никогда больше не пялиться на Минхо, когда тот готовит, потому что сам теперь чувствует себя так странно под этим взглядом — особенно когда режет лук и томаты.       — Что? — спрашивает он, слегка смутившись, но с улыбкой.       Минхо просто облокачивается на стол, голова чуть наклонена, на губах лёгкая улыбка.       — Ничего, — отвечает он. — Я просто очень тебя люблю.       Джисон улыбается, глядя на сковородку, где разогревается соус. Тепло разливается по щекам, пробираясь прямо в сердце.       — Я тебя тоже люблю, — говорит он, убавляя огонь на плите, прежде чем подойти к Минхо, который слегка приподнимается, поворачиваясь на стуле лицом к нему. Джисон берёт его за подбородок, нежно проводит большими пальцами по щекам, в то время как руки Минхо пробираются в карманы его толстовки.       — Очень сильно.       Минхо улыбается, и Джисон чувствует это под своими пальцами.       Это так банально… но…       Ему кажется, что он держит в своих руках весь свой мир.       — Это очень мило, — улыбается Минхо, прежде чем рассмеяться. — Но твои руки пахнут луком.       — Скажи спасибо, что не чесноком, Каллен.       — Напомнить тебе, что это вообще-то у тебя фетиш на высокий рост, блёстки и укусы?!       Минхо вскрикивает, когда Джисон игриво сжимает его щёки и притирается лбом.       — Эх, — говорит он. — Но ты всё равно меня любишь.       Минхо берёт его за руки и притягивает ближе, чтобы нежно поцеловать.       — Тут и не поспоришь.