Better Than Cake

      — О, какой вид! — с восторгом восклицает Джисон, глядя в окно.       Минхо в ответ только тихо стонет и валится на кровать, не раздеваясь.       — Хён, — смеётся Джисон, оборачиваясь, — ты уж слишком буквально воспринял тему «почти тридцать».       — Подожди-подожди, доживёшь до моих лет, тоже будешь искать ближайшую мягкую поверхность, чтобы растянуться на ней, — бурчит Минхо, не шевелясь.              — Удобно? — интересуется Джисон, отходя от окна, из которого, судя по всему, открывался тот самый «красивый вид».       — Иди сюда и узнаешь, — Минхо хлопает рукой по свободному месту рядом.       Вместо этого Джисон переползает через него и устраивается сверху.       — Да, удобно, — заявляет он.       Это приятно.       Когда трёхмесячная стажировка Джисона в центре официально подошла к концу, у него появилось немного свободного времени, прежде чем снова начнётся суматоха. Минхо предложил поехать в небольшое путешествие — простой отдых, без сложных сборов и перелётов. Они даже не в каком-то туристическом месте, всего в четырёх-пяти часах от Сеула, в бутик-отеле среди холмов и зелени.       Здесь есть красивые прогулочные тропы — не тяжёлые походные маршруты, но тут точно интереснее, чем на обычных тропинках в парке. Поблизости — место для рыбалки и живописные поляны для пикников.       Но главное — это время для отдыха. Для них обоих.       Минхо не был в отпуске уже целую вечность, а для Джисона это вообще первая вылазка со времён начала учёбы в медицинском.       Они запланировали двухдневную поездку с двумя ночёвками. Минхо бы ещё осмотрелся в отеле, если бы сегодняшний день на работе не вымотал его до изнеможения.       Джисону так понравилась идея отправиться в путешествие, что Минхо был очень доволен собой за то, что предложил это. Он не планировал это как-то заранее — идея просто пришла ему в голову. Побыть где-то вне привычных квартир, в новом месте, но не настолько далёком, чтобы чувствовать себя потерянными.       Возможно, его немного вдохновил Чонин и его друзья, которые отправились в Пусан на выходные перед началом выпускных экзаменов. Минхо решил, что им с Джисоном далеко ехать не нужно и вполне подойдёт что-то поближе, но всё же отличающееся от ежедневной рутины.       Чего он не ожидал, так это того, как Хёнджин с Ёнбоком начнут умиляться, а Сынмин заявит, что ненавидит слушать про поездки парочек и попросит щадить его психику. Минхо тут же решил, что будет отправлять ему фотографии всего, что только можно.       Поэтому прямо сейчас он фотографирует потолок и отправляет другу.       — Ты... ты только что сфотографировал люстру?! — спрашивает Джисон, всё ещё лёжа на нём.       Сынмин, конечно, сразу понял, к чему всё идёт, и мгновенно заблокировал Минхо.       — Ради науки, — серьёзно говорит тот.       Джисон заливается смехом, весь вздрагивая от этого на груди Минхо.       — Ну ладно, продолжай свои научные исследования, а я в душ... или ты хочешь первым, хён? — спрашивает он, приподнимаясь, чтобы посмотреть ему в лицо.       — Иди, — улыбается Минхо, зачёсывая волосы Джисона назад. — Этому старику нужно подольше полежать в горизонтальном положении.       — Ты голодный? Может, сначала что-нибудь закажем? — спрашивает Джисон, закрывая глаза и прижимаясь к его ладони.       — Сейчас проверю, что тут вообще открыто. Есть какие-нибудь пожелания? — спрашивает Минхо, вслепую оглядываясь в поисках телефона, который он выронил после того, как Сынмин добавил его в чёрный список. Уже почти полночь, и он не уверен, что в такой глуши найдётся что-то кроме круглосуточных магазинов.       — Что-нибудь лёгкое, думаю, — бормочет Джисон, открывая глаза.       — Хорошо, тогда тебе воды.       Джисон тычет в него пальцем.       — Давай суп, — торжественно объявляет он. — Я сейчас не голоден, но точно проголодаюсь в самый неудобный момент.       Минхо понимает его как никто другой.       Пока Джисон радостно бежит в душ, восхищаясь тем, что там огромная лейка с сильным напором воды, Минхо находит пару работающих ресторанов, но ничего подходящего там нет. Он звонит на ресепшн — и, о чудо, в отеле ещё можно заказать что-то из меню. Он выбирает лёгкий суп с тофу и рис для них обоих, а затем осматривает номер.       По планировке и дизайну это более или менее похоже на то, что было опубликовано на сайте отеля. Хорошая уютная комната и балкон снаружи. Номер с балконом был немного дороже, но Минхо решил, что это стоящая трата: будет приятно сидеть там на креслах и отдыхать.       Они поделили расходы: Минхо взял на себя оплату проживания, а Джисон — еды и транспорта. Вроде бы мелочь, но приятно осознавать, что у них получается договариваться, как у настоящих взрослых.       Минхо улыбается про себя, оглядываясь по сторонам.       Это определенно приятно.       Через некоторое время Джисон выглядывает из ванной с полотенцем, закрученным на голове, кожа розовая от горячей воды, а в воздухе — аромат геля и шампуня.       — Окей, теперь я точно голоден. Но, хён, тебе срочно надо в душ. И, кажется, мне придётся украсть эту насадку для душа домой!       Минхо смеётся, убирая разбросанную одежду в шкаф.       — Ты поймёшь, что я имею в виду, — загадочно говорит Джисон.       Повесив рубашку на вешалку, Минхо отправляется осматривать хвалёную душевую насадку, в то время как Джисон наносит крем на лицо перед зеркалом над раковиной. Он собирается прокомментировать это, но его отвлекает то, что Джисон без рубашки, поэтому, конечно, первое, что он делает, это кусает его за бицепс.       — Хё-ён! — вскрикивает тот, отшатываясь.       Минхо целует место укуса в извинение и выталкивает его из ванной. И, возможно, Джисон прав — эту лейку для душа действительно стоит утащить. Вау.       — Как далеко зашли технологии … — произносит Минхо, открывая дверь, и замирает, потому что застаёт Джисона за приготовлением романтической атмосферы для ужина, который, очевидно, принесли, пока он принимал душ. Свет выключен, на столе стоит только одна свеча (которая, кстати, была там с самого начала — Минхо её помнил, но… это вообще не пожаробезопасно?!), аккуратно разложенные приборы, тишина.       Минхо смеётся, а Джисон, завернувшись в бесплатный гостиничный халат, поспешно кланяется.       — Дай мне только нанести крем, и я сразу выйду, — заявляет Минхо. Он торопливо наносит немного увлажняющего крема и тщательно вытирает волосы полотенцем, прежде чем тоже накинуть халат и выйти.       Хихикая, они наслаждаются своим поздним ужином в комичном полумраке, любуясь прекрасным ночным видом на улицы внизу.       Суп оказывается на удивление вкусным — обнадёживающая заявка на качество еды в этом отеле.       После ужина Джисон отбирает у Минхо фен, усаживает его на крышку унитаза и начинает сушить ему волосы.       — А что, если я завяжу тебе милые хвостики, как у яблочка? — ухмыляется Джисон, когда заканчивает.       — А что, если я побрею тебя налысо?       Хотя угрозы в адрес волос Джисона и прозвучали, ни один локон на его голове не пострадал (да и Минхо бы не стал — он обожает, когда волосы парня чуть-чуть касаются ушей, а сам он тянется, чтобы убрать прядь за ухо, от чего Джисон каждый раз краснеет). Они энергично взбивают постель (на всякий случай) и устраиваются вместе под одеялом.       Минхо засыпает почти сразу, пока рука Джисона ласково перебирает его волосы, а лёгкий поцелуй касается лба.       Утро у них ленивое: просыпаются поздно, вернее, не столько просыпаются, сколько долго не встают, потому что Минхо никак не отпускает Джисона, удерживая его в кровати для очередного поцелуя. Они оба не любят есть в постели, поэтому завтрак переносят на балкон. Небольшой туман над холмами и удивительно ясное голубое небо обещают мягкий, солнечный зимний день.       — Нам обязательно нужно сходить на рыбалку, и ты обязан показать мне всё, чему тебя научили на том семинаре по хайкингу, — с полной серьёзностью говорит Джисон.       И именно это они и делают.       Их «поход» проходит по хорошо утоптанной тропинке через небольшой лес на склоне холма. В конце маршрута расположена рыболовная зона с лавками в самых удачных точках. Они выбирают одну под деревьями, устраиваются. Джисон до смешного плох в рыбалке, хотя и старается изо всех сил. Минхо, в отличие от него, уже рыбачил раньше, так что чувствует себя довольно уверенно.       Спустя какое-то время Джисон, сославшись на остатки утренней сонливости, откладывает удочку и растягивается на лавке, положив голову Минхо на колени, пока тот продолжает рыбачить — и, к их удивлению, ловит одну рыбу, отчего они оба немного повизгивают, прежде чем успокоиться, потому что семья из четырёх человек бросает на них слегка встревоженные взгляды с другого берега реки. Рыбу они отпускают, и Джисон снова ложится на спину, положив голову на его бедро. Минхо откладывает удочку в сторону и вместо этого нежится в тёплых лучах ласкового солнца, слушая шум реки, положив ладонь на грудь Джисона, над сердцем.       Почувствовав лёгкий голод, они отправляются в городок и находят уютное кафе, где наугад выбирают какую-то выпечку и кофе.       На одной из улиц старой части города, оформленной в стиле ханок, цветут деревья. С напитками в руках они прогуливаются по живописной улочке, держась за руки. Иногда останавливаются, чтобы сделать пару фотографий. Минхо задерживает их почти на полчаса, поглаживая уличных котов, и случайно ввязываясь в беседу с пожилой женщиной, которая рассказывает им истории про этих котов (все они домашние, просто любят это место из-за солнца).       — Ты просто магнит для котов и пожилых людей с запасом сплетен, — едва сдерживает смех Джисон, когда они наконец продолжают путь.       — Хочу напомнить, ты сам был очень увлечён теми сплетнями, — усмехается Минхо.       — Ну я должен знать, почему миссис Ан теперь враждует с миссис Пак! — восклицает Джисон. — Они до такой степени разругались из-за того, что их коты постоянно убегают? Как это вообще возможно?       — Думаю, мы никогда не узнаем, — глубокомысленно вздыхает Минхо. — Но, эй, разве это не здорово, что я привлекаю людей постарше, учитывая твою работу и исследования?       Джисон бросает на него такой затравленный взгляд, что Минхо чуть не падает от смеха прямо посреди улицы.       Они заходят в зал с игровыми автоматами — он старый, и сами автоматы, конечно, уже устаревшие, но именно поэтому им комфортно, всё знакомо. После жаркой битвы на DDR, чтобы не занимать места у детей, они забираются в караоке-будку.       И вот там Минхо вопиюще поздно узнаёт, что у Джисона невероятно красивый голос.       — Перестань так на меня смотреть, — шепчет Джисон, убирая микрофон, уши краснеют, несмотря на яркий экран.       Он уже слышал, как Джисон поёт — но это всегда было по приколу, не всерьёз.       — Нет, — улыбается Минхо. — Теперь я понимаю, что чувствовали художники эпохи Возрождения, когда встречали свою музу.       Джисон не может продолжать петь, смеяться и хлопать себя по коленям одновременно.       В завершение они выбирают песню «Eyes, Nose, Lips» и с полной серьёзностью поют её до конца — и получают 100 баллов. Конечно же, делают памятные фото с результатом и выходят из караоке.       Вернувшись в отель, они переодеваются в более приличную одежду, потому что Джисон нашёл неподалёку красивый и, судя по всему, стильный ресторан.       — Надо было брать костюм, — кричит Минхо из ванной с приоткрытой дверью.       — Я бы тебе этого не простил! — отзывается Джисон из комнаты.       — Я, кстати, ни разу не видел тебя в чём-то официальном, — хмурится Минхо, проверяя причёску. Он радуется, что погода уже не такая морозная, и можно обойтись без громоздких курток.       — Белый халат врача — считается? — отвечает Джисон, голос звучит не слишком уверенно. — Ты готов, хён?       — Почти, — отвечает Минхо, застёгивая на шее медальон с маргариткой и поправляя цепочку на водолазке (той самой, про которую Хёнджин однажды сказал, что она «обманчиво сексуальная» из-за кроя и линий, подчёркивающих плечи и спину). — А ты?       — Почти! Скажешь, когда будешь готов!       Минхо улыбается.       Он наносит немного парфюма, проверяет, нет ли чего в глазах, и сообщает Джисону, что готов.       — Я тоже! Выходи через три…?!       Минхо выходит на счёт три.       — …это… — Джисон теряет дар речи.       И если бы Минхо что-то говорил, он бы тоже запнулся.       Джисон, вообще, одет довольно просто: мягкий вязаный свитер цвета топлёного молока, заправленный в чёрные брюки. Из-под слегка широкой горловины выглядывает воротник белой рубашки. А ещё на нём серёжки с маргаритками и очки.       — Боже, ты такой горячий, — наконец выдыхает Джисон.       Минхо смеётся, подходя ближе, протягивая руки к своему парню.       — Ты выглядишь потрясающе, — говорит он, рассматривая его. — Мне очень нравится…       — Это, знаешь ли, boyfriend material.       — Это вообще-то я хотел сказать!       Они помогают друг другу надеть пальто, натягивают обувь — менее формальную, но куда более удобную, — и покидают номер, не скрывая лёгкого предвкушения.       Чувствуя себя почти аристократично, оба соглашаются: да, немного вина было бы кстати.       — Я, правда, не вижу разницы между красным и белым вином.       — Может, тогда нам следовало взять розовое? Как что-то между?       Они оба изо всех сил стараются вести себя серьёзно и так, словно знают, что делают, прежде чем начать хихикать, как только официант отходит в сторону. Ужин оказывается отличным, десерт — ещё лучше: тирамису для Джисона, крем-брюле для Минхо.       Позже они ещё немного гуляют по тихим улочкам, прежде чем вернуться в отель. На ресепшене им подсказывают: наверху, на крыше, работает небольшой бар.       Там почти пусто: какая-то пара, компания подростков и семья из трёх человек, все заняты своими делами. С террасы открывается вид на холмы и раскинувшийся внизу город.       Они заказывают яркие коктейли и усаживаются в круглое кресло — то самое, которое Минхо раньше считал неудобным. Оказывается, с Джисоном, прижавшимся к нему и положившим голову на плечо, оно очень даже удобное.       Они сидят так в тишине, время от времени попивая свои напитки под мягкую Lo-Fi музыку. Небо усыпано звёздами — отсюда их видно гораздо лучше, чем в городе.       — Мне здесь так хорошо, — тихо говорит Джисон. — Это просто идеально, хён.       — Да, — кивает Минхо. — Ты классный спутник для поездок.       — Ты тоже..?       Внезапно чья-то рука хватает Джисона за голень, заставляя его испуганно вскрикнуть. Из ниоткуда появляется семилетняя девочка, выглядящая довольной собой.       Её мама тут же подбегает, рассыпаясь в извинениях. Минхо и Джисон быстро уверяют, что всё в порядке, и с трудом сдерживают смех, наблюдая, как мама почти уносит ребёнка прочь.       — Пожалуй, это знак, что нам пора, — выдыхает Джисон.       — Дети действительно могут быть такими жуткими, если захотят, — смеётся Минхо, когда они встают со своего места. — У моей двоюродной сестры дети — душки, но однажды они начали за мной гоняться, и я испытал первобытный страх. Никогда в жизни так быстро не бегал.       Пока они готовятся ко сну, Минхо делится забавной историей о том, как его двоюродной сестре и её партнёру пришлось переделать весь свой дом, чтобы он был достаточно безопасным, когда у них родился первенец, и как Минхо всё же умудрился в этом самом «безопасном» доме пораниться, когда зашёл в гости.       Джисон заканчивает первым, подходит к нему и просто обнимает, пока Минхо наносит бесплатную сыворотку для кожи, которая стояла на раковине.       — Закончил? — спрашивает он, уткнувшись в его плечо.       — Ага, — усмехается Минхо.       — Отлично. Хочу целоваться на протяжении, как минимум, двенадцати минут, — говорит Джисон и тянет его за руку. Минхо смеётся, но охотно идёт за ним, уже целуя его на полпути к кровати.       — Я мечтал об этом последние часа три, — выдыхает Джисон, рухнув на кровать. — Ты чертовски красив, хён.       — Думаю, я с тобой согласен — тебе категорически нельзя носить костюмы. Сегодня ты был не сказать, чтобы прям очень официально одет, а я уже еле сдерживался.       — О, теперь ты меня понимаешь, — смеётся Джисон, обхватывая его лицо. — Это было так мило, хён, звучит немного как заезженная пластинка, но на самом деле, я так рад, что мы сюда выбрались.       Минхо подтягивает его к себе, обнимает, зарываясь носом в шею.       — Я тоже, Ханни. Очень.       Они лежат вот так, молча, чувствуя друг друга. Пальцы Джисона перебирают волосы у его затылка, а руки Минхо медленно скользят по спине.       Джисон целует его в шею, затем в ухо, щёку, мягко поднимает лицо — их носы почти касаются.              — Твои глаза, — улыбается Джисон той улыбкой, которая появляется, когда он намеренно пытается смутить Минхо, — у тебя такие красивые глаза.       — Только не начинай, Хан Джисон!..       — Но хён, «Eyes, Nose, Lips» — это наша песня!       — Это грустная песня, Хан Джисон!       Джисон берёт разгоряченное лицо Минхо в свои ладони и притягивает его к себе, чтобы нежно поцеловать в прикрытые веки.              Минхо не должен так себя чувствовать, кто вообще целует глаза?! Но вот он здесь, сияет от восторга и теплоты. Джисон выглядит очень довольным — и собой, и ситуацией.       — Самые красивые глаза, — шепчет он.       На самом деле Минхо не согласился бы, потому что самые красивые глаза — у самого Джисона.       — И нос, — добавляет тот, легко целуя его в кончик носа.       Веки Минхо тяжелют, тело налито теплом, и это самое приятное, что он когда-либо испытывал. Он знает, что будет дальше, чувствует, как по коже пробегает лёгкое покалывание в тех местах, где его касается Джисон, нарастает предвкушение.       — Красивые губы, — говорит Джисон ещё тише.       Он чувствует, как большой палец Джисона слегка касается его нижней губы, видит, как глаза следят за ним по губам, прежде чем сам Джисон моргает и смотрит на него. Зрачки тёмные, расширенные и почти гипнотизирующие.       — Тогда поцелуй меня, — удаётся прошептать Минхо.       На губах Джисона появляется тень улыбки, когда он наклоняется, замирая, когда их носы соприкасаются. Его большой палец скользит к подбородку, слегка надавливая, чтобы мягко заставить его приоткрыть рот.       Минхо выпил вина и коктейль, но сейчас чувствует себя пьяным не из-за алкоголя, а из-за Джисона. Из-за того, как Джисон восхищается им, обнимает, целует в ответ с таким радостным пылом, как будто это лучшее занятие на земле, и Минхо чувствует то же самое. Он чувствует себя пьяным от Джисона, от того, как Джисон прикасается к нему, от того, как Джисон приятно ощущается под его руками, от того, как их губы синхронно двигаются, как один язык скользит по другому, как Джисон постанывает и прерывисто вздыхает время от времени, как его тепло проникает в Минхо, окутывает его.       Когда Джисон отстраняется, у него взъерошенные волосы и покрасневшие губы.       — Самые красивые губы, — задыхаясь, шепчет он, прежде чем снова поцеловать, как будто хочет лишить его способности дышать. И ему это удаётся — Минхо задыхается, но в то же время будто парит в воздухе, ему так тепло, но по коже пробегают мурашки.       Джисон отстраняется, опускает голову на его плечо и переводит дыхание. Минхо знает, что он немного сдерживает себя, не погружаясь в этот момент полностью. Всякий раз, когда ситуация накаляется, Джисон первым отстраняется или останавливает их. Он делает это не в первый раз, иногда ему приходится даже ненадолго отлучаться в ванную, и он возвращается со слегка влажными лицом и руками.       Минхо обычно ценит это — то, что Джисон проявляет инициативу, чтобы остановить или замедлить происходящее. Он не чувствует себя виноватым, и Джисон никогда не даёт ему повода для этого, но…       — Знаешь, я думаю... — задыхаясь, шепчет Джисон.              — М-м? — Минхо отрывается от своих навязчивых мыслей и смотрит на него. Он немного ругает себя за то, думает об этом, за то, что отвлекается так легко, когда Джисон смотрит на него так. Он выглядит безумно красивым: кожа раскраснелась, глаза горят.       Джисон смеётся и целует его в лоб, отстраняясь.       — Поцелуи должны считаться кардиотренировкой.       Минхо улыбается, слегка приподнимаясь, чтобы посмотреть на него.       — У меня такое чувство, что ты собираешься пошутить какую-то очень банальную и плоскую шутку, и мне это не нравится! — говорит Джисон с комичным опасением, поднимая руки перед собой, как будто готовясь физически отразить тот глупый юмор, что его ждёт. И да, в обычных обстоятельствах Минхо сказал бы что-нибудь вроде «кардиотренировки важны для здоровья» или «думаю, надо тренироваться почаще».       Но вместо этого он перекатывается через Джисона, слегка приподнимаясь и расставляя бёдра.       — У тебя такие красивые глаза.       Джисон издаёт какой-то сдавленный звук, поднимает руки, чтобы удержать Минхо на весу, и тоже как бы зависает, его удивление заметно по тому, как расширяются его глаза. Но Минхо не даёт ему времени что-либо сказать и быстро наклоняется, чтобы поцеловать Джисона в лоб, а затем прямо над веками.       — Красивый нос, — ухмыляется он и даже слегка прикусывает его, вызывая у Джисона сдавленный смешок. Он берёт его руки, переплетает их пальцы, прежде чем положить их по обе стороны от головы Джисона.       — И моё любимое — самые красивые, самые нежные щёчки, — шепчет он, покрывая обе щеки долгими поцелуями.       Джисон улыбается так широко, что его щёки приподнимаются ещё больше, давая Минхо больше возможностей для поцелуев.       Минхо повторяет за Джисоном, слегка касаясь его губ большим пальцем.       — Хён, — выдыхает Джисон едва слышно.       Минхо улыбается в ответ:       — Мой самый красивый Ханни. С самыми красивыми губами.       — Тогда поцелуй меня, — тихо говорит Джисон, улыбаясь так, что у Минхо щемит сердце.       И он целует.              Он медлит, начиная с небольших лёгких покусываний, прежде чем чуть сильнее прикусить нижнюю губу. Он слышит, как Джисон прерывисто выдыхает, а его свободная рука сжимается в кулак на рубашке Минхо.       — Самые красивые губы, — шепчет он снова, прежде чем повторить всё то же самое ещё раз, и тогда Джисон натянутым голосом просит:       — Хён... поцелуй меня, пожалуйста...       Минхо не торопится. Он целует Джисона медленно, вдумчиво, прислушиваясь к каждой его реакции: к прерывистым вдохам, тихим стонам, к тому, как его руки осторожно прикасаются к нему.       Джисон тихо смеётся, когда Минхо задирает его рубашку и проводит ладонью по обнаженной коже. Минхо хочет чувствовать его; ему нравится ощущать тепло Джисона на своих ладонях, на своём теле. Скользнув руками под рубашку, он обхватывает Джисона за талию, слегка сжимая, прежде чем провести пальцами по коже.       Джисон улыбается сквозь поцелуй.       Иногда Джисону нужно небольшое подтверждение, что всё в порядке — лёгкий сигнал, чтобы почувствовать себя уверенно. Минхо знает это и всегда относится с пониманием. Потому что иногда всё, чего он сам хочет — просто обниматься и обмениваться лёгкими поцелуями. Джисон бывает таким же: ложится на него, утыкается лицом в шею и просто выключается, как он сам это называл — растворяясь в близости и тишине. За почти полгода вместе они научились понимать друг друга без слов.       С тихим довольным звуком Джисон запускает руки под рубашку Минхо, осторожно скользя по талии. Его прохладные руки касаются кожи, посылая мурашки по всему телу с каждым дюймом, который он тщательно исследует, он двигается всё увереннее, руки скользят по рёбрам, ища большего, исследуя участок кожи от груди до спины.       Положение становится немного неудобным, и Минхо приподнимается и целует шею Джисона, чувствуя, как тот вздрагивает, а руки крепко сжимают его.       — Хён! — резко выдыхает Джисон прямо ему в губы, глаза распахиваются.       Минхо чувствует, как бёдра Джисона прижимаются к его бёдрам, и только тогда замечает…       — Прости.       Джисон останавливается, тяжело дыша ему в плечо, и мягко отталкивает Минхо, словно возвращая себя в рамки. Минхо даёт ему время отдышаться, собраться с мыслями и немного приподнимается, чтобы лечь рядом, прежде чем нежно поцеловать его в висок, аккуратно откидывая пряди волос. Он не уверен, стоит ли ему прикасаться к Джисону или нет.       А Джисон закрывает лицо руками.       — Ты в порядке? — мягко спрашивает Минхо, и по его коже ползут мурашки от дурного предчувствия. Несмотря ни на что, они раньше не попадали в подобную ситуацию, и Минхо не уверен, как Джисон отреагирует.       — Да, — выдыхает Джисон с неловким смешком, не открывая глаз. — Просто... дай мне минуту.       — Мне перестать тебя трогать? — нерешительно спрашивает Минхо.       Джисон резко мотает головой.       — Нет, — шепчет он, глаза всё ещё закрыты. — Никогда не переставай меня трогать.       Минхо прижимается к нему, не зная, что сказать или сделать. Через минуту Джисон переворачивается к нему с тихим смешком.       Минхо тоже немного поворачивается на бок, придвигаясь как можно ближе к Джисону, кладёт руку на его тёплую щёку и прижимает их лбы друг к другу. Он скрещивает их лодыжки, слегка соприкасаясь коленями.       — Что ж, обычно я лучше себя контролирую, — бормочет Джисон.       — Если ты боишься, что мне было некомфортно — то это совсем не так.       Джисон на мгновение закрывает лицо руками.       — Ты чего? — Минхо всё ещё не уверен, как реагировать. Он знает, что чувствует сам, но не знает, что чувствует Джисон, поэтому не понимает, как к этому относиться.       — Не могу поверить, что у меня встал после того, как мы целовались всего минуту. — Джисон бормочет в ладони, голос звучит приглушённо. — Обычно я не такой жалкий, хён, честно...       Минхо хрипло смеётся, напряжение в нём начинает растворяться.       Джисон стонет от смущения, но тут же начинает смеяться — так, что всё его тело подрагивает, он сильнее прижимается к Минхо.       — Эй, — тихо говорит ему Минхо, — всё в порядке, ты ведь это знаешь, правда? Это естественно. Вообще-то, я знаю, что я сексуальный...       Джисон тыкает в него пальцем — Минхо взвизгивает. Он хватает его руку, не давая снова прикрыть лицо.       — Джисон-а, — тихо говорит Минхо, сжимая его ладонь обеими руками и целуя костяшки пальцев, — это не неловко, не странно и не плохо. То, что я асексуал, не значит, что у меня фобия стояков.       Джисон хохочет, наконец поднимая взгляд на Минхо. Он всё ещё немного смущён.       — … у меня тоже иногда встаёт — это просто случается, ты не можешь... не всегда можешь всё контролировать… Я имею в виду...       — Да, я понимаю, — кивает Джисон серьёзно. — Честно. Я не стараюсь себя сдерживать ради чего-то, я просто не хочу переступать ту черту, где нам обоим будет неудобно. И в этом нет ничего плохого, это не значит, что я что-то упускаю или что-то в таком роде.       — Хорошо, — тихо говорит Минхо, после чего делает паузу и добавляет немного нерешительно: — Можно вопрос?       Джисон смотрит на него, уже дышит ровнее.       — Ты... ну, в целом, когда мы целуемся — ты возбуждаешься?       — Да.       Джисон отвечает честно и незамедлительно. Минхо ожидал, что он смутится — но Джисон был прямолинеен, как и сам Минхо, когда спрашивал. Его удивляет не столько сам ответ, сколько то, с какой легкостью Джисон говорит ему правду, хотя он и не уверен, почему ожидал, что тот будет лгать или отрицать что-то.       — Мне стоит пояснить, — задумчиво говорит Джисон. — Да, я возбуждаюсь, когда мы целуемся и всё такое — очевидно. И мы оба знаем, что я считаю тебя невероятно привлекательным, что, опять же, совершенно очевидно…       Он кланяется, и Минхо отвечает ему тем же, подыгрывая серьёзности момента.       — И да, я уже говорил, что ты меня сексуально привлекаешь. Ты очень сексуальный.       — Благодарю.       Джисон выглядит так, словно старается не рассмеяться.       — Но то, что ты меня возбуждаешь — не значит, что я жду, что ты что-то с этим сделаешь. В смысле там, будешь пытаться быть «менее сексуальным» или, не дай бог, будешь как-то «помогать» мне с этим.       Это Минхо тоже знает.       — Вот сейчас, например? Я сильно возбуждён.       Минхо улыбается на честное признание и борется с естественным порывом посмотреть вниз на пах Джисона. Вместо этого он ложится на спину рядом, плечо и рука касаются Джисона.       — Иногда я беспокоюсь, не оттолкнет ли это тебя? — с неуверенностью говорит Джисон. — Ну, то есть, хорошо, что у тебя нет фобии… э… стояков.       Минхо хохочет.       — Я знаю, что должен спрашивать, говорить с тобой об этом, — продолжает Джисон, — но если не прямо в моменте, как-то сложно завести разговор типа: «Эй, у тебя нет фобии стояков?» — не самая простая вступительная фраза…       Минхо начинает смеяться, размахивая руками. Он прекрасно понимает. И раз уж зашёл разговор, он сам решает задать вопрос, который иногда всплывает в голове.       — А ты… эм, мастурбируешь, думая обо мне?..       Джисон прыскает, берёт Минхо за руку и кладёт её себе на грудь.       — Хм, — мягко выдыхает он, — иногда.       — Спасибо за честность, — мягко говорит Минхо, поворачивая голову, чтобы взглянуть на своего парня. — И я, кстати, не имею ничего против.       — Это не значит, что я прям жажду заняться с тобой сексом, — искренне продолжает Джисон. И Минхо знает — он говорит правду. — Я не хочу, чтобы ты… чувствовал себя плохо из-за того, что я возбуждаюсь, пока мы целуемся или обнимаемся, чтобы ты подумал, будто ничего не можешь с этим сделать, или чтобы тебе в принципе было неприятно, — продолжает он, — потому что да, я возбуждаюсь рядом с тобой, и знаю, что это нормально. Но не хочу, чтобы это стало… обузой для тебя. То есть, я не хочу, чтобы ты чувствовал, что тебе не следует прикасаться ко мне только потому, что ты переживаешь, что у меня встанет? Я надеюсь, в этом всём есть хоть какой-то смысл.       Минхо моргает, не находя слов.       — Просто… то, что я возбуждён, не значит, что я хочу что-то с этим делать или чтобы ты что-то делал. Я могу справиться сам, или просто взять небольшую паузу — это не катастрофа, — с усмешкой говорит Джисон. — Мне не нужен секс, чтобы быть счастливым с тобой или любить тебя. Мне не нужен секс, чтобы знать, что ты меня любишь.       Минхо притягивает его ближе и прижимается губами к его лбу.       — И я знаю, что ты меня любишь — с сексом или без, — говорит он. — Я доверяю тебе, когда ты это говоришь. Я говорю всё это не потому, что думаю, что ты лжёшь или что-то скрываешь от себя.       Джисон улыбается и приподнимается, чтобы они могли быть на одном уровне.       — Но… но будет ли плохо, если я захочу этого с тобой? — тихо спрашивает Минхо.       Джисон моргает, глядя на него с множеством эмоций и вопросов.       — И нет, это не потому что ты как-то даёшь понять, что хочешь этого или чего-то недополучаешь. Но иногда я слегка обижаюсь, что ты не реагируешь на меня быстрее! — Минхо делает вид, что обижен.       Джисон таращится на него, а потом начинает смеяться.       — Я хочу этого опыта с тобой. Я хочу разделить этот момент с тобой, — говорит Минхо, когда они успокаиваются. — Клянусь, я не иду на компромисс. Просто я знаю, что с тобой могу безопасно исследовать и свои желания и твои.       Джисон ничего не говорит, просто внимательно смотрит, вникает, понимает.       — И я не говорю, что хочу секса сейчас или на следующей неделе… Просто… я хочу этого с тобой. Я не знаю, когда, в каком виде, как.       Они оба посмеиваются над этим.       — Но это то, чего я бы хотел — для себя, для нас, для тебя, — объясняет Минхо, крепко зажмурив глаза, чтобы не разрыдаться и не вызвать панику у Джисона. — Я чувствую себя в безопасности с тобой.       — Я тоже чувствую себя в полной безопасности с тобой, хён, — мягко говорит Джисон, его ладонь касается лица Минхо.       — Когда ты со мной, когда ты целуешь меня, я чувствую себя в такой безопасности, — шепчет Минхо, открывая глаза, — я чувствую себя таким... защищённым. Я просто... да, я просто в такой безопасности с тобой. Такое ощущение, что мой мозг просто отключает все инстинкты борьбы или бегства, или какой-то защиты, и я просто… я просто погружаюсь в эту безопасность — в тебя. И это не потому, что я пытаюсь как-то перекрыть свой негативный опыт, используя тебя, — торопится добавить он. — Честно.       — Хён, хён, я даже не думал об этом, — сразу говорит Джисон.       — Или… если ты не хочешь, — Минхо отводит взгляд, — это нормально. Может быть странно думать о сексе с кем-то, кто не испытывает сексуального влечения к тебе. Это нормально, если ты не хочешь.       Джисон смотрит на него, приоткрывав рот, явно пытаясь найти слова.              — Ого. Я не знаю, как ответить на это — по множеству причин, — говорит он наконец. — Но сначала скажу: прямо сейчас, в этом моменте, в наших отношениях мне абсолютно не нужен секс с тобой. А теперь, после того, что ты мне сказал и объяснил, да — я хотел бы разделить с тобой этот опыт. Возможно, я не... возможно, не совсем понимаю? Но я хотел бы разделить это с тобой. Но это не значит, что, если ты передумаешь или просто не захочешь в итоге, я расстроюсь, или, например, подумаю, что ты меня обманываешь, или разбрасываешься пустыми обещаниями. И я не обижусь. Я просто не хочу, чтобы ты когда-нибудь думал, что я жду этого от тебя, или что, не знаю, потому что я веду себя как порядочный нормальный человек, то я «заслуживаю» наконец заняться с тобой сексом или что-то в этом роде. Я просто… Мы идём вперёд вместе, правда?       — Правда, — Минхо улыбается и берёт его за руки. — Вместе.       Он сначала целует его ладони, заставляя Джисона улыбнуться и облегчённо вздохнуть.       — Ты не против? — спрашивает Джисон, пока Минхо целует его костяшки пальцев.       — Нет, а ты? — отвечает Минхо, не отрывая губ.       — Я тоже, — кивает Джисон и слегка приподнимает голову на подушке.       Минхо наклоняется и целует его нос.       — Кстати, к другим новостям, мой последний медицинский осмотр показал, что я полностью здоров от любых ЗППП, — торжественно сообщает Джисон. — Здоров во всех отношениях, правда, одна из моих почек значительно больше другой, но это не повод для беспокойства.       Минхо хохочет.       — Я тоже. Проходил обследование в прошлом месяце. Только вот с лейкоцитами что-то не очень.       — Разве ты не должен в таком случае есть больше мяса? — хмурится Джисон, переплетая их пальцы.       — Это ты у нас врач, специализирующийся на людях, — напоминает Минхо.       — Ну… да, это правда, — пытается возразить Джисон, но безуспешно. Вместо этого он подносит их руки к губам, чтобы поцеловать, и наклоняется вперёд, пока они не соприкасаются лбами.       — Спасибо, что выслушал, что услышал меня. — тихо говорит Минхо. — Это многое для меня значит.       — Твоё счастье — всё для меня, — отвечает Джисон. — Твоё счастье, твой комфорт, твоё доверие — спасибо, что делишься этим со мной.       — Спасибо и тебе за доверие, — искренне отвечает Минхо. — Спасибо за то… что принимаешь это. Принимаешь меня.       — Хён, — шепчет Джисон с такой теплотой, с такой любовью.       Он притягивает Минхо ближе, обнимает крепко-крепко.       — В следующий раз, если у тебя появится вопрос про стояки, ты можешь задать его мне в любое время.       — Приму к сведению. Примечания автора: Простите, что поднимаю планку так высоко, но честно? А зачем довольствоваться меньшим? НЕ довольствуйтесь. Ваше спокойствие и душевное равновесие важнее. Я думаю, для многих асексуалов отношения с людьми, которые не асексуальны или не находятся на схожем спектре, бывают сложными — особенно когда дело доходит до физической близости. Очевидно, что ключ к всему — это коммуникация, даже если вам некомфортно, если вы чувствуете себя перегруженным(ой) или неуверенным(ой), или боитесь, что вас не поймут, не поддержат в желании исследовать разные стороны отношений, или будете осуждены. Мне кажется, в случае Минхо и Джисона в этом фике, ни один из них не воспринимает секс как обязательство или необходимое условие для полноценных отношений. И Джисон не относится к тому, что иногда надо взять паузу, как к какой-то проблеме или раздражающему фактору. Он не использует это против Минхо, не предъявляет претензий. Минхо, в свою очередь, не хочет, чтобы Джисон чувствовал себя виноватым за то, что он возбуждается, и да — в будущем он открыт к исследованию интимной стороны их отношений, потому что он знает, что может чувствовать себя в безопасности, делая любой выбор. Я немного нервничала, описывая эту сторону их отношений, потому что не хочу, чтобы люди подумали, будто они теперь «неизбежно» займутся сексом, — суть главы не в этом. Суть в том, что они дошли до точки, где могут откровенно и честно говорить о сексе и сексуальной близости — и о том, как, если захотят, могут включить это в свои отношения. Минхо уже чувствует себя в полной безопасности с Джисоном на всех уровнях, а Джисон не считает это чем-то вроде «награды» за своё «терпение», за то, что он «справляется» с асексуальностью Минхо.