Better Than Cake

      Они случаются редко, но, всё же, иногда бывают — дни, когда Джисон просыпается раньше Минхо. И это утро как раз из таких.       Есть что-то особенно уютное в том, чтобы просыпаться в кровати Минхо, в его квартире. И когда выпадает шанс проснуться первым, в этом есть нечто необъяснимо приятное. Как доказательство того, что всё происходящее действительно реально.       Джисон знает, как глупо это может звучать. Казалось бы, уже пора привыкнуть. Но он до сих пор не может до конца поверить, что Минхо — его.       Что Минхо лежит вот так рядом: волосы взъерошены (к слову, Джисону уже трижды доводилось слышать его знаменитое бормотание во сне — от бессвязной ерунды до почти осмысленного монолога про физиологический раствор), в футболке Джисона.       Возможно, «новизна» этих ощущений уже должна была бы пройти, но нет — каждый раз как первый. Иногда, когда это чувство особенно остро, Джисон просто прижимается к нему, крепко обнимает — и Минхо просто принимает это как должное, с тёплой, чуть сонной улыбкой.       Смотреть, как Минхо спит, — отдельное удовольствие. Во сне его привычка слегка надувать губы становится особенно заметной. Джисон однажды попытался сфотографировать эту картину, но звук затвора камеры разбудил Минхо, и тот тут же назвал его странным. Иногда Джисон любит будить его поцелуями, и тогда Минхо, краснея до ушей, пытается спрятаться в подушку.       Накануне у Минхо был тяжёлый день: и эмоционально, и физически, и морально. Он впервые сам попросил Джисона забрать его с работы, чего никогда раньше не делал. Тот заказал им еду прямо из такси, добавил в заказ пудинг — всё приехало в квартиру раньше, чем они. Минхо он сразу отправил в душ, сам расставил еду, проследил, чтобы тот нормально поел, потом укутал в одеяло, как буррито, и обнял на диване. Когда понял, что Минхо чувствует себя немного лучше, сам пошёл в душ, а вернувшись, увидел его уже спящим.       Потребовалось некоторое время, чтобы уговорить его перелечь в кровать, но Джисон заботливо уложил его, осыпая поцелуями, и Минхо снова отключился. Так что неудивительно, что этим утром он всё ещё спит.       И хорошо.       Он заслужил отдых.       Джисон, положив руку рядом с подушкой Минхо, лениво листает ленту на телефоне, его рассеянный взгляд скользит по социальным сетям, когда Минхо дёргается во сне. Взглянув на Минхо, Джисон замечает, что тот слегка хмурится. Больше ничего не происходит.       Он переключается на другой сайт, когда Минхо снова дёргается, затем резко вздыхает, и Джисон поворачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как глаза Минхо резко открываются, на его лице самое растерянное выражение, взгляд несколько испуганный, не до конца проснувшийся.       Джисон не двигается, наблюдая, как Минхо окончательно просыпается, и сразу же ищет его глазами.       — Эй, — тихо говорит он.       Минхо всё ещё немного растерян, но взгляд уже более осознанный. Со вздохом облегчения он тянется к Джисону и прижимается к нему, закидывая ногу ему на бедро. Джисон слегка подвигается, чтобы ему было удобнее, откладывает телефон и чувствует, как Минхо прячет лицо у него на груди.       — Хён, ты в порядке? — тихо спрашивает он, снова немного пододвигаясь, чтобы Минхо мог его обнять.       — Кошмар приснился, — говорит Минхо после долгого молчания.       Джисон нежно проводит рукой по его волосам.       — Хочешь рассказать?       Минхо молчит так долго, что Джисон думает, не заснул ли он снова.       — Тебя не было.       — Что?       — Я не мог тебя найти.       Что-то сжимается у Джисона в груди.       — Я знаю, что это глупо, — Минхо поднимает на него глаза с лёгкой улыбкой. — Но во сне это ощущалось так реалистично. Вау, я запаниковал.       — Ну вот же я, — Джисон нежно обхватывает ладонями его лицо. — Хотя обидно немного, что твоё подсознание не смогло меня просто «вызывать».       Минхо смеётся, прежде чем приподняться и поцеловать его в нос.       — Просыпаться, зная, что ты рядом, намного приятнее.       Минхо должен перестать говорить подобные вещи так легко и непринужденно.       Теперь, когда у Джисона нет безумного графика на двух работах и давления научной работы, его расписание стало куда лучше. Субботы, можно сказать, стали «официальным» днём свиданий. Хоть им и нравилось оставаться дома, они решили, что для психики полезнее иногда выходить куда-то, в места, не связанные с работой — просто наслаждаться чем-то вместе. Они уже ходили в кино, на мюзикл, на выставку цветов, на огромный блошиный рынок. Они не ездят куда-то далеко и не выбирают дорогие мероприятия. Но это всегда так весело, и Джисон согласен, что проводить время таким образом — намного приятнее. И после этого просто валяться дома стало особенно уютно.       Они придумывают свои незамысловатые развлечения по очереди, и сегодня как раз очередь Джисона. И его идея…       — Я подумал: а давай пообедаем в IKEA? — предлагает он, помогая Минхо выворачивать одежду перед сушкой.       — О, эти фрикадельки исцелят всё в моей жизни, — тут же соглашается Минхо. — И те пирожки в форме лошадок. Я хочу три штуки.       — А я хочу картошку.       — Нам вообще что-то нужно из IKEA?       — Нет. Только фрикадельки.       Минхо смеётся.       К тому времени, как они доезжают до IKEA, оба уже изрядно проголодались: проснулись поздно, с утра закинули в себя только кофе и тосты. Фрикадельки — настоящее спасение. Минхо берёт три пирожка в форме лошадки, а Джисон — картофельные котлеты, щедро политые соусом.       Чтобы облегчить пищеварение, они, конечно же, отправляются бродить по торговому залу.       IKEA — это отдельный вид спорта. Пройти мимо какого-нибудь отдела просто невозможно. Маршрут выстроен так, что ты обязательно увидишь всё, и то, что тебе вроде бы не нужно, вдруг становится жизненно необходимым. А уж мечты об идеальной квартире тут рождаются сами собой.       — Говорят, квартира Йеджи выглядит, как выставочный образец в IKEA, — замечает Минхо.       — Я не удивлён, — отвечает Джисон.       Они рассматривают дорогую посуду (без этого никак), когда у Минхо звонит телефон. Он хмурится, глядя на экран, и отвечает:       — Хван Хёнджин… — но вдруг замолкает на полуслове.       Джисон с тревогой смотрит на него. И вдруг…       — О? — лицо Минхо озаряется: то ли радостью, то ли восторгом — Джисон не может точно понять, но явно чем-то хорошим.       — Ага… угу, — Минхо замирает на полушаге, явно чем-то заинтересованный. Джисон сразу понимает, что разговор затянется, и жестом показывает, что погуляет поблизости, чтобы не мешать. Минхо в ответ улыбается, кивает и указывает на пол — мол, он останется здесь.       Джисон находит кафе и заказывает два напитка — там как раз сезонное предложение, и он решает: «Почему бы и нет». Возвращаясь обратно, он видит, что Минхо всё ещё разговаривает по телефону, уже десять минут как, сидя за одним из ближайших макетов столовой. Завидев его, Минхо машет рукой. Джисон лавирует между выставленными стендами и приближается.       — …угу, ага, да… тебе тоже, — говорит Минхо с явным удовольствием на лице, кладёт телефон на стол.       — Держи, хён, — Джисон протягивает ему напиток и садится напротив. — Всё нормально?       — Чанбин предложил Хёнджину съехаться, — сообщает Минхо прямо, без всякого вступления.       — О боже, — Джисон сразу подаётся вперёд. — И?!       — Хёнджин в кризисе…       — Он не хочет?       — Хочет. Поэтому и в кризисе.       — Что?       — Оу, это так вкусно, спасибо, Ханни.       — Не за что. Подожди, а что значит «кризис»?       — Ладно, — Минхо усмехается. — Просто… особенность Хёнджина в том, что он очень любит своё личное пространство.       И Джисон, честно говоря, его в этом очень понимает.       — И раньше он никогда не жил вместе с партнёрами, — продолжает Минхо. — И на самом деле, однажды он даже расстался с кем-то, из-за того, что не хотел съезжаться.       — Ауч, — Джисон морщится.       — Но сейчас дело в том, что он действительно этого хочет, — Минхо улыбается, — поэтому он в замешательстве.       — Он в замешательстве, потому что хочет съехаться с хёном? — Джисон фыркает.       — Ага, — Минхо смеётся. — Так вот, дело в том, что Чанбин сделал предложение…       — Он что?!       — Нет, — Минхо поднимает ладонь. — Дай мне договорить.       — Не, я знаю, — Джисон захлёбывается от смеха. — Думаю, если бы он сделал такое предложение, я бы уже знал.       — Он предложил съехаться, — объясняет Минхо, — но не туда, где живёт сейчас, а в новую квартиру побольше. И чтобы у каждого была своя спальня, личное пространство.       — Вау, — выдыхает Джисон.       — Им не обязательно заниматься этим прямо сейчас, в конце концов, у них обоих ещё действуют договоры аренды. Но можно начать планировать. В этом году.       — Ух ты… — снова выдыхает Джисон.       — Эй, это правда вкусно, — отвлекается Минхо, глядя на напиток. — Мне нравится это сочетание.       — Если честно, я удивлён, что Чанбин не предложил это раньше, — улыбается Джисон.       — Может, потому что он слишком хорошо знает Хёнджина, — Минхо тепло улыбается. — Эх, такой влюблённый лузер.       — Признайся, ты его обожаешь, — поддразнивает Джисон.       — И он никогда не должен об этом узнать, — Минхо торжественно. — Я должен оставаться для него холодным, устрашающим другом. Раз у Хёнджина нет старших братьев, которые терроризируют его, кто-то должен выполнять роль грозного хёна.       — Твой секрет в безопасности, — торжественно отвечает Джисон. — Но я думал, Чанбин-хён боится Чонина.       — Так и есть, — улыбается Минхо, не объясняя.       Прекрасно. Джисон по-прежнему не знает, почему Чанбин побаивается Чонина и что вообще произошло, но по крайней мере он рад, что сам не стал жертвой этого ужасающего метода запугивания.       — Можно попробовать твой? — спрашивает Минхо, кивая на напиток Джисона.       Джисон протягивает свой, ему в голову приходит мысль, и что ж... что ж, он должен спросить.       — Ладно, я ничего конкретного не говорю, но, эм, — Джисон запинается, глядя на Минхо, который уже, похоже, догадывается, о чём речь. — Что ты думаешь о том, чтобы… жить вместе?       Минхо улыбается, а потом и вовсе скалится, посмеиваясь себе под нос.       — В будущем? — уточняет он, делая глоток из стакана Джисона и довольно хмыкая, прежде чем вернуть его обратно.       Джисон кивает, спешно добавляя:       — В будущем, и не в «будущем» по версии Чанбина, то есть в этом году, а в нормальном — когда у меня будет стабильная работа, нормальная зарплата и адекватный график.       — Я не против, — честно отвечает Минхо. — Но и не совсем «за». По крайней мере, пока.       Джисон понимающе кивает.       — Мне нравится иметь своё пространство, — добавляет Минхо, ковыряя ниточку салфетке. — Но, думаю, я бы хотел жить ближе к тебе.       Джисон широко улыбается:       — Я тоже.       — Это должно быть незаконно — тратить почти час на разных видах транспорта, чтобы до тебя доехать, — бурчит Минхо. — Я должен, ну, максимум минут за пять доходить пешком.       — Хён, ты такой романтик.       — Что поделать, — Минхо пожимает плечами. — Меня раньше называли Казанова… Это же он со всеми флиртовал?..       — Думаю, да.       — Ну вот. Он.       — Верю тебе, — Джисон ухмыляется.       — По-моему, это так символично — обсуждать переезд, сидя в фейковой столовой зоне, — Минхо смеётся.       — Хён, без обид, но, если ты когда-нибудь выберешь такие салфетки и такие тарелки, я тебе этого не прощу.       — Мне приятно, что ты считаешь меня человеком, у которого могли бы быть столовые салфетки.       Чем больше Джисон об этом думает, тем больше ему хочется жить ближе к Минхо. Ходить вместе домой, провожать друг друга не до разных станций, а почти до одной двери.       Сейчас тоже хорошо.       И тем не менее, приятно говорить об этом с Минхо. Без давления, без сроков, просто зная, что они на одной волне.       После их свидания/экскурсии по IKEA Минхо покупает пару новых кухонных полотенец — ему очень понравился узор, а цена была отличной.       Когда они идут к станции, у Джисона пиликает телефон — сообщение от Чанбина.       — Чанбин-хён спрашивает, не хотим ли мы сегодня вечером встретиться, выпить? — Джисон отрывается от экрана. — Это недалеко от твоего дома, хён.       — Да, звучит неплохо, — кивает Минхо.       Он определенно чувствует себя лучше, почти восстановившимся после вчерашнего напряженного дня, так что идея хоошая.       — Кто ещё там будет?       — Так… Черён, Енджун-хён, Хёнджин, конечно, Ёнбок… — Джисон читает сообщение. — Может, ещё Йеджи и Субин.       — Приятно видеть, что у Субина и Енджуна всё хорошо, — замечает Минхо.       Это были непростые две недели для обоих мужчин, но, будучи взрослыми людьми, которые искренне заботятся друг о друге, они смогли всё уладить. Естественно, отношения стали немного неловкими, но они смогли каким-то образом сблизиться на фоне общей душевной травмы, как однажды описал это Чан.       Раньше они просто хорошо ладили, но теперь их дружба — или что-то большее — явно вышла на новый уровень. Они стали часто проводить время вместе.       Когда они возвращаются к Минхо домой, тот сразу же раскладывает свои новые полотенца на кухонной стойке, и Джисон с энтузиазмом хвалит его за отличный выбор цвета.       Как обычно, Минхо жалуется на усталость и падает на диван, жестом приглашая его присоединиться. Джисон так и не разобрался — Минхо и правда уставший или это просто удобный предлог, чтобы обниматься. Впрочем, его всё устраивает, и он охотно занимает своё место на диване, протягивая руки к парню.       На ужин Минхо готовит простой жареный рис с яйцами, а Джисон достаёт закуски из холодильника, прежде чем они отправляются на встречу с остальными.       Чанбин, Хёнджин, Черён и Йеджи уже на месте и машут им из бара. Джисон впервые здесь, но, по словам Чанбина, ему посоветовал это место Уён, сказав, что оно атмосферное, спокойное и без шумной публики. Бар выполнен в индустриальном стиле, а тёплое освещение смягчает холодный оттенок стен и мебели. Как говорится, вайб — просто безупречный.       — Такое чувство, что я не видел Чан-хёна тыщу лет, — говорит Минхо, когда они устраиваются за высоким столиком, который зарезервирован для них. Джисон никому в жизни не признается, но ему приходится слегка подпрыгнуть, чтобы забраться на высокий стул. Наверное, поэтому Чанбин предпочёл стоять, удобно облокотившись на бетонную столешницу.       — Потому что он записался на семинар, — объясняет Чанбин. — Если искать определение универсального специалиста — там будет фото Чан-хёна.       — А что за семинар? — с интересом спрашивает Йеджи.       — Это не связано напрямую с физиотерапией, — объясняет Черён. — Что-то вроде месячного семинара по продвинутой терапии отказа от курения.       — Я слышу слова, но не понимаю, что они значат, — морщится Минхо.       — Это лечение для тех, кто бросает курить, — с воодушевлением поясняет Черён. — При отказе от никотина возникают реальные физические симптомы отмены, вплоть до болей. И, как я понимаю, Чан-оппа хочет изучить, как физиотерапия может с этим помочь.       — Звучит круто, — впечатлённо кивает Йеджи.       — Но не так круто, как у меня, — фыркает Чанбин, изображая высокомерие.       — Подождите, — Йеджи поднимает руку. — А чем вообще занимается Чанбин-оппа?       Черён закашливается от смеха, а Чанбин выглядит смертельно оскорблённым.       — Это называется кинезиология, — чётко произносит Хёнджин. — Раздел физиотерапии, в котором используют биологическую обратную связь для мониторинга тела и коррекции проблем, вызванных стрессом, питанием или травмами.       — Хван Хёнджин, — с обожанием смотрит на него Чанбин. — Ты действительно тот самый.       — А ты, насколько я помню, выбрал пожилых людей, — Йеджи указывает на Джисона.       Минхо героически сохраняет невозмутимость.       — А Черёни — эрготерапевт!       — Да! — сияет Черён и протягивает руку, чтобы дать ей пять.       Как раз в этот момент появляются Енджун, Субин и Ёнбок.       — Мы нашли этого австралийца, потерявшегося в джунглях Сеула, — улыбается Енджун, потрепав Ёнбока по голове. — Он очень уверенно шёл в совершенно противоположную сторону.       — А я думал, что отлично справляюсь! — восклицает Ёнбок. Джисон с улыбкой раскрывает объятия, чтобы обнять своего почти-близнеца.       — Хён, — оживлённо говорит Субин, подходя к Минхо, — завтра мы оформляем документы на нашего маскота!       — Да! — подпрыгивает Йеджи. — Вам так понравится наша малышка!       — Кого вы выбрали?       — Питбуля! — с радостью говорит Хёнджин.       — Ого, — Минхо одобрительно улыбается. — Здорово.       — Бедняжку бросили после спасения из приюта, — говорит Ёнбок с мрачным выражением. — Её назвали агрессивной…              Он делает глубокий вдох, и Чанбин приобнимает его.       — Но теперь она с нами! — решительно заявляет Ёнбок. — Мы назовём её Ив и будем очень сильно любить!       — Уверен, что так и будет, — смеётся Минхо. — А где вы собираетесь её содержать?       Джисон сам не видел, но, оказывается, позади салона есть просторная площадка с трёхметровым забором — для собак, которые остаются там подольше или не привыкли к клеткам. Там грумеры и устроили уютный уголок для Ив. Она станет не только маскотом, но и своего рода сторожевой собакой.       — Мы переживали, что будет трудно — ведь все будут уходить на ночь домой, — объясняет Йеджи. — Поэтому раньше думали, что коты подходят лучше для роли маскота.       — Но Ив немного застенчивая, ей нужно личное пространство, потому что она легко устаёт от шума, — говорит Субин. — Она такая чудесная девочка, я не могу дождаться, когда вы все с ней познакомитесь.       — Мы хотим, чтобы у неё была возможность иногда побыть в одиночестве, чтобы она могла без давления привыкать к людям, — говорит Ёнбок, выглядя так, будто вот-вот расплачется. — Она такая нежная. Иногда ей нравится просто дремать рядышком с кем-то. А ещё она очень аккуратна с другими животными.       — Мы будем осторожно знакомить её с салоном и с людьми, — говорит Хёнджин с кислой гримасой. — У многих предвзятое отношение к питбулям.       — Я, кажется, ни разу в жизни не встречал агрессивного питбуля, — задумчиво говорит Минхо. — Все они были просто большими, мускулистыми солнышками.       — О, то есть я питбуль? — серьёзно спрашивает Чанбин.       — Всё, мне срочно нужно выпить, — заявляет Черён.       Они заказывают напитки, и разговор уходит в самые разные стороны. Ночь получается весёлой.       Быстрее всех пьянеют Енджун, Йеджи и Ёнбок. Но, по мнению Джисона, самым смешным становится Минхо. Потому что, когда Минхо пьяненький, он начинает… флиртовать.       Особенно с Джисоном.       И это даже не какой-то изящный, красивый флирт или кокетство, нет. Это нечто иное — удивительно искреннее, до смущающей душу боли. Джисон добровольно берёт на себя роль более трезвого — во многом ради того, чтобы просто понаблюдать за тем, как Минхо почти постоянно краснеет, как у него сияют глаза, когда он смеётся над очередной дурацкой шуткой Чанбина, и потом пытается — ужасно неуклюже — подмигнуть своему парню.       Он то обнимет за плечи, то положит ладонь на бедро, а потом и вовсе сползает со стула, чтобы встать вплотную, и Джисон обнимает его за талию, чтобы тот не потерял равновесие.       Это, конечно, звучит приторно, но Джисон считает, чертовски милым, что Минхо становится таким прилипчивым и, кажется, нуждается в его внимании чаще, когда слегка выпьет. Такое бывает редко: Минхо не любитель алкоголя, и даже если пьёт, то всегда знает меру. Это, наверное, только второй раз с начала их отношений, когда он позволил себе чуть больше, чем обычно, и это просто ужасно мило. В первый раз Минхо никак не мог перестать говорить Джисону, какой он красивый/милый/горячий/сексуальный и так далее — с очень серьёзным выражением лица и самой искренней интонацией.       Минхо смеётся ещё громче, при этом заваливаясь на него и подолгу оставаясь рядом, положив голову на плечо. Ему явно очень комфортно, и Джисона всё более чем устраивает.       Спустя какое-то время Джисон извиняется и идёт в туалет. Выйдя из неожиданно чистой кабинки, он находит Минхо у раковины — тот моет руки и прикладывает влажные бумажные полотенца к шее. Минхо замечает его в зеркале, как раз когда Джисон собирается спросить, всё ли в порядке, и отбрасывает полотенца, которые каким-то чудом попадают в урну.       — Привет, часто здесь бываешь? — он облокачивается на раковину и скрещивает руки на груди с очень самоуверенным выражением лица. Это выглядело бы эффектно, если бы не раскрасневшиеся щёки и тот факт, что облокачивался он скорее просто потому, что нуждался в точке опоры.       — Не совсем, — улыбается Джисон и моет руки, — но я здесь со своим парнем.       — Вот чёрт, — вздыхает Минхо. Он не был пьяным в стельку или каким-то неадекватным — он просто был невероятно смешным в таком состоянии. — Бьюсь об заклад, я красивее его.       — О, я в этом сомневаюсь, — улыбается Джисон, — мой парень красив как киноактёр. Невероятно привлекательный, шикарный, милый, даже по утрам, когда ещё не до конца проснулся.       — Боже мой... — Минхо таращится на него, краснея ещё сильнее. — Всё, я ухожу!       Джисон ловит его за руку, притягивая обратно к раковине.       — Можешь сам посмотреть, какой он красивый!       Минхо издаёт смущённый писк и отворачивает голову от зеркала. Джисон целует его в плечо, прежде чем отпустить, как раз в тот момент, когда в туалет заходит Субин.       — Ради всего святого, только не делайте ничего неприличного в общественном туалете, — со стоном умоляет он. — Я просто хочу спокойно пописать!       — Мы и есть общественность, — замечает Минхо.       — И мы уже уходим! — смеётся Джисон, выталкивая Минхо из туалета, оставляя позади растерянного Субина.       Они остаются ещё на какое-то время, пока не становится действительно поздно.       Пожелав остальным спокойной ночи, они идут домой прогулочным шагом. Оба решают, что пешая прогулка — отличный способ протрезветь, особенно для Минхо. По пути они заходят в круглосуточный магазин, и Джисон покупает Минхо чай от похмелья, который тот старательно пьёт по дороге.       По дороге они проходят мимо небольшого парка за несколькими жилыми домами, и Минхо внезапно останавливается, глядя на мягко освещённые деревья и дорожки.       — Знаешь, давненько мы так поздно не гуляли, — улыбается он. — Не хочешь...       — ...пройтись по парку? — заканчивает за него Джисон.       Они делают небольшой крюк, проходя через тихий парк. В нём почти никого, кроме нескольких человек, таких же, как они сами, возвращающихся после вечерней попойки. Они доходят до симпатичного уголка с кустами и усыпанной гравием дорожкой, когда Минхо внезапно издаёт смешной звук, будто что-то вспомнив.       — Подожди здесь, — говорит он и быстро убегает выкинуть пустую бутылку из-под чая. Возвращается с решительным выражением лица.       — Ты такой милый! — хохочет Джисон, подходя ближе и целуя его в лоб.       — Подожди-подожди, — Минхо достает свой телефон и, немного повозившись, находит наушники. Джисон, смеясь, берёт один из них, а Минхо яростно прокручивает плейлист, пока не издаёт радостный победный возглас.       — Готов?       Джисон кивает.       Минхо включает воспроизведение и кланяется, протягивая ему руку.       Хихикая ещё громче, Джисон кланяется в ответ и вкладывает свою руку в тёплую ладонь.       Из наушников доносится лёгкий, расслабляющий RnB-трек, который Джисон, кажется, раньше не слышал, и они легко подстраиваются под ритм.       — Красиво, — мягко говорит Джисон, обнимая Минхо за плечи, его руки ложатся на его бёдра.       — Ты красивее, — неудачно подмигивает Минхо.       Может быть, Джисон немного навеселе, а Минхо без сомнений пьян, но это ничто по сравнению с тем, что он чувствует, когда Минхо смеётся, раскручивает его и слегка неуклюже притягивает обратно к себе.       — Моя красивая детка, — шепчет Минхо с кокетливой улыбкой.       Джисон беззвучно кричит ему в плечо, заставляя смеяться ещё громче.       И да, иногда ему всё ещё кажется, что это сон — быть здесь, вот так, с Минхо. Такой Минхо рядом с ним. В отношениях с ним.       Что Минхо рядом с ним, задыхается от смеха, глаза блестят, волосы немного растрёпаны, он флиртует с ним, целует его, любит его. Что Минхо будет рядом с ним позже, в постели, с кожей, румяной не от выпивки, а от поцелуев, пальцы будут вычерчивать беспорядочные линии и фигуры на его спине, нежный голос будет шептать ему слова восхищения и любви, а свет звёзд в глазах будет таким гипнотичесим и успокаивающим одновременно.       Он прижимает Минхо к себе, обнимая — и Минхо тут же обнимает в ответ.       Это не сон.       Он здесь. Минхо здесь.       И это по-настоящему прекрасно.