Better Than Cake

      Минхо помогает родителям приправлять огромное количество листьев пекинской капусты, которую они готовят для кимчи, одновременно смотря телевизор, когда звонит его телефон. Увидев, что это Джисон, он осторожно снимает одну из ярко-розовых перчаток и поднимает трубку, и ещё до того, как Минхо успевает поздороваться, Джисон разражается восторженными возгласами:       — Хё-ён, о боже, хё-ё-ён!       — Что? Что случилось? — тут же спрашивает он, роняя перчатку.       — Ну, я... ну, не официально, но... технически я закончил?       — ...Что ты... — спрашивает Минхо, сначала сбитый с толку, но затем смысл слов Джисона заставляет его ахнуть.       — Да! — восклицает Джисон. — Именно!       — О боже! — Минхо уходит, предварительно сняв вторую перчатку, чтобы уединиться на маленьком балкончике. — Ханни!       — Да! — Джисон звучит безумно радостно. — Всё, хё-ён, я всё! Ну, там ещё парочка дополнительных семинаров, но в целом — всё!       — Как тебе сообщили? Кто тебе сказал?       — Доктор Ли вызвал меня к себе в кабинет, и я подумал, что у меня неприятности, потому что его голос звучал так серьезно! — быстро рассказывает Джисон. — Я чуть сердечный приступ не схватил!       Минхо смеётся, облокотившись на перила балкона.       — Черён тоже всё сдала! Нам сказали одновременно! — радостно говорит Джисон, и Минхо делает мысленную пометку поздравить её тоже. — Она едет домой праздновать... ну, в основном плакать, но и праздновать тоже.       — Ты тоже поедешь домой? — спрашивает Минхо, улыбаясь от искренней радости в голосе Джисона.       — Да, после обхода поеду. Мама хочет устроить семейный ужин.       — Ты это заслужил, — искренне говорит ему Минхо. — Всё это.       — Хе-хе, — голос Джисона звучит застенчиво и чрезвычайно мило. Минхо хотел бы поцеловать его прямо сейчас. — Эм, но я завтра вернусь и...       — Я приеду к тебе, — сразу же говорит Минхо. — Привезу свеженькое кимчи, которое мы сегодня сделали.       — Ты действительно умеешь очаровать меня, хён.       Минхо смеётся.       — Я так горжусь тобой, Ханни, — ещё раз повторяет он. — Иди, принимай свои заслуженные поздравления.       После ещё нескольких радостных вздохов и смешков Джисона звонок заканчивается, и Минхо возвращается в дом.       — Всё в порядке? — спрашивает его мать.       — Да, — усмехается Минхо. — Джисони закончил учёбу.       — О, это замечательно! — восклицает мама. — Обязательно передай ему наши поздравления!       — Мы всегда говорили, что доктор в семье — это хорошо, — начинает отец, и мама закатывает глаза, толкая его локтем. Минхо хихикает, садясь обратно и натягивая перчатки, которые он так бесцеремонно сбросил.       Мама задаёт ещё несколько вопросов о специальности и плане обучения Джисона и его ординатуры. Минхо отвечает, как может, не будучи уверенным во всех деталях, но стараясь изо всех сил.       — Если ты завтра поедешь к нему, я соберу тебе что-нибудь вкусное с собой! — говорит ему мама, когда они заканчивают раскладывать капустные листья по контейнерам.       — Звучит отлично, спасибо, мам.       Несмотря на фартуки и перчатки, их одежда, конечно, вся в пятнах, поэтому Минхо сразу переодевается в чистое и выходит на балкон, где его мать, уже переодевшись, развешивает белье.       — Я сама закину всё в машинку, — говорит она. — Куртку я уже забрала — она вся была в шерсти...       — Моя куртка! — ахает Минхо, поспешно забегая в дом.       — Что случилось? — испуганно спрашивает мама, следуя за ним.       Минхо находит свою куртку и достает из внутреннего кармана билет в кино с их последнего свидания с Джисоном.       Это было немного заранее, но Минхо планировал сделать небольшой альбом с памятными вещами с их свиданий: билетами в кино, засушенными цветами, фантиками, добавить небольшие записки о каждом из дней или что-то в этом роде, и подарить Джисону на их первую годовщину. Да, ещё рановато, но проект требовал времени.       — Это что-то важное? — спрашивает его мать, начиная загружать одежду в стиральную машину.       — Да, — улыбается Минхо.       — Ну, вот и хорошо, — удовлетворённо замечает она.       Фыркнув, Минхо отправляется убирать билет в сумку, прежде чем вернуться на кухню и заняться приготовлением еды. Он всегда настаивал на том, чтобы готовить самому, когда приезжал домой.       Отец сидит за кухонным столом, перед ним большое количество свежего винограда. Сколько Минхо себя помнит, его отец всегда чистил виноград для матери.       — Я готовлю рагу из морепродуктов, — сообщает он. — Возражения не принимаются.       Отец хмыкает и кивает.       — Но сделаю его менее острым, — добавляет Минхо. Они с мамой любят острое, но отец плохо переносит остроту. Тот кивает снова, с благодарностью.       Минхо берёт ингредиенты, которые ему понадобятся для бульона, и, не ожидая продолжения разговора, начинает что-то насвистывать себе под нос, когда отец заговаривает.       — Приятно видеть тебя счастливым.       — М-м? — оглядывается Минхо.       Тот не отрывает взгляда от винограда, который старательно чистит.       — Мы с твоей матерью заметили, что ты в последнее время — да уже давно — стал счастливее, — объясняет он. — И не просто счастливым, а... умиротворённым.       — Да, — улыбается Минхо, высыпая сушеные анчоусы в старый мамин сотейник. — Так и есть.       Минхо рассказал отцу о своей асексуальности несколько лет назад — в период, когда ему было особенно тяжело. Это случилось вскоре после того, как он завёл Суни. Родители волновались за него, а Минхо, находясь в подавленном состоянии, когда ему было уже почти всё равно, просто сказал об этом отцу прямо, без лишних эмоций. Тот, разумеется, не сразу понял, но искренне постарался разобраться, понять, быть рядом и поддержать сына на пути к самопринятию.       Поддержка родителей стала для Минхо прочной опорой, фундаментом, на котором он смог выстроить свою жизнь. Он прекрасно осознавал, насколько ему повезло — ведь не каждый может похвастаться подобным пониманием в семье.       Минхо знал, как редка такая близость с родителями. Ему легко было с ними говорить, даже на непростые темы. Он знал, что у Сынмина, несмотря на все старания, отношения с родителями были не самыми гладкими, у Сонхва и Юны тоже.       — Расскажи немного о нём.       Пока Минхо готовит продукты для бульона, рассказывает о Джисоне. Родители знали, что он физиотерапевт, но теперь Минхо объясняет подробнее: чем он занимается, на чём специализируется, какие у него научные интересы. Рассказывает о его семье, немного о прошлом, где он вырос, в общем, всё самое главное.       — А как он делает тебя счастливым?       Минхо поднимает взгляд от лука, который крошит кубиками.       — О… — он опускает взгляд на то, что нарезал. Он не знает, как объяснить простыми словами, как много Джисон для него делает. — Можно было бы сказать, что он уважает меня… но это звучит слишком просто. А он такой…       Отец кивает, давая понять, что слушает.       — Он такой открытый… он, эм, — Минхо тянется за другой луковицей, — не просто слушает — он слышит. Я не знаю, понятно ли это… Просто, рядом с ним мне кажется, что я могу делать что угодно, быть кем угодно. Или, наоборот, не быть никем — ничего не делать — и он всё равно останется рядом. Он… да.       — Ты его любишь?       — Очень, — легко признаётся Минхо.       — А он тебя?       Минхо улыбается, кивая:       — Мне потребовалось время, чтобы поверить в это. Было трудно принять, что он любит меня так… Я знаю, это звучит плохо, и я не думаю о себе в таком ключе, но мне потребовалось некоторое время, чтобы принять тот факт, что он любит меня так, будто ему со мной всего достаточно. Что он не считает, будто во мне чего-то не хватает. Или что ему чего-то не хватает в отношениях со мной.       Отец некоторое время ничего не говорит, аккуратно очищая ещё несколько виноградин, прежде чем ответить:       — Значит, теперь ты понимаешь, что ты этого достоин. Что всегда был достоин.       — Да, — кивает Минхо в знак согласия.       Джисон сдержал своё обещание, данное ему той ночью, точнее, утром. Он сказал, что покажет Минхо, почему любит — и действительно показал. Показывает каждый день.       — Ты сильно вырос, — мягко замечает его отец. — Мама тоже недавно об этом говорила.       — Ну конечно, я ведь выше вас обоих.       Ему не нужно оглядываться, чтобы понять, как отец смотрит на него.       — В следующий раз бери его с собой, — с улыбкой говорит ему отец. — Хочу должным образом поприветствовать человека, который делает моего сына таким счастливым.       — Обязательно, — улыбается Минхо, внезапно ощущая такую сильную тоску по Джисону, что у него начинает немного болеть в груди. — Так и сделаю.       — Винограда? — отец протягивает ему пригоршню, когда Минхо подходит к нему.       — Спасибо, пап.

***

      Джисон мог бы расцеловать доктора Ли.       Сначала он чуть не закричал — тот позвал его в кабинет с таким выражением лица, будто случилось что-то ужасное.       Но нет.       Это было для того, чтобы сообщить ему, что всё. Он закончил.       Кроме пары семинаров, растянутых на несколько месяцев, и одной-двух лекций — всё. Он официально закончил обучение.       Более того, его исследование было не просто одобрено, но и рекомендовано к публикации через университетскую клинику как научная работа, которую будут использовать в будущих исследованиях. На почти всех уровнях — он завершил своё образование.       Он немного оцепенел. Всё это не стало неожиданностью — он знал, что это скоро закончится.       Но услышать это? От самого доктора Ли?       Снаружи, в коридоре, он встречает Черён, у которой в глазах слёзы, она просто стоит посреди прохода, без какой-либо цели, как и он. А потом их взгляды встречаются, и они оба бросаются друг к другу в объятья, визжа так громко, что Енджун в конце коридора подпрыгивает от испуга.       Конечно, Джисон сразу же рассказывает об этом родителям, у него трясутся руки. Раздаётся много радостных воплей и восклицаний, и через минуту семейный групповой чат взрывается, но Джисон уже звонит Минхо.       Он всё ещё в приподнятом настроении, когда направляется к дому родителей, дверь ему открывает сестра и говорит:       — Ты сначала позвонил своему парню?! Я тебя вообще-то вырастила! — шипит она, тыкая его пальцем в бок.       Минус иметь сестру примерно твоего роста в том, что ты не можешь избежать её прямого способа дать тебе понять, что она на четыре года старше, и тебе следует это помнить. Она легко берёт его в захват (хотя на самом деле делает это аккутано: Джисон всегда может стряхнуть её), и никто не обращает внимания на их приветствие. Даже Ббаму, похоже, это не волнует, он просто подходит, чтобы обнюхать его, а потом убегает к шурину Джисона, который был его любимцем без всякой видимой причины. Какое предательство.       Сестра тащит его на широкий балкон, где готовят барбекю, и он приветствует своего шурина и отца, прежде чем его сажают на маты.       — Раз уж ты здесь…       — Ты даже не поздравила меня! —хнычет Джисон, вырываясь из рук сестры.       — Поздравляю, учти, то, что ты теперь врач, не значит, что не надо помогать готовить, — заявляет она, протягивая ему большой пакет с виноградом. — Чисти.       — Хорошо, нуна, — ворчит он.       — Так вот, раз уж ты здесь… — начинает она снова. — Расскажи мне о Минхо-ши.       Лицо Джисона вспыхивает, и он тут же бросает взгляд на своего отца, который, кажется, достаточно далеко. Не то чтобы он не хотел, чтобы отец услышал… просто ему было неловко болтать о своем парне в присутствии родителей.       Но сестра?       Совсем другое дело.       Когда она только начинала работать, а Джисон ещё не мог определиться с выбором профессии, она рассказывала ему всё о своём тогдашнем парне — а теперь муже.       Итак, Джисон подробно рассказывает ей о Минхо, где он работает, где учился, где живёт (не вдаваясь в подробности), а также о его семье, пока сам чистит виноград, а она раскалывает грецкие орехи.       — Три кота? Всё, он мне уже нравится.       — Он умеет готовить? Чёрт, надо было первой с ним познакомиться.       — Ну конечно он ботан, как и ты. У всех свои недостатки.       — Амбидекстр? Ну это удобно, да.       — Я всегда знала, что тебе нравятся мужчины постарше.       — Подожди, ты в его свитере?!       — Он боится высоты? Ни один из вас не переживет апокалипсис.       — Он разговаривает во сне? Ну, это лучше, чем ходить во сне.       Когда Джисон исчерпывает свой первоначальный запас информации, сестра наклоняется к нему и зловеще раскалывает два грецких ореха, которые держит в руке.       — Ладно, всё это мило, но я пока слышу просто рандомные факты, — заявляет она. — Ты явно влюблён в него по уши, и это делает его особенным… Я тебя таким раньше не видела. Про твоего прошлого парня я вообще почти ничего не знала.       Джисон закатывает глаза, прежде чем сделать паузу, чтобы подумать.       Сложно выразить словами то, как он себя чувствует. Его чувства к Минхо — это как ритм сердца, который трудно описать.       — Когда я с ним… я не знаю, я раньше такого не чувствовал? — Джисон почёсывает шею. — Я просто… Я так счастлив. И всегда говорят, что вот эта влюблённость быстро проходит, со временем привыкаешь, но… я не знаю, каждый раз, когда я вижу, как он улыбается, у меня по-прежнему порхают бабочки в животе. Я просто... мне действительно просто нравится смотреть на него. Ну, то есть, дело не только в его внешности, конечно, а, не знаю, мне просто нравится всё, что я узнаю о нём, когда мы проводим время вместе? Например, что он предпочитает писать левой рукой, но ест правой. Всякие мелочи. Когда я с ним, мне хочется… не то чтобы стать лучше или что-то в этом роде... я чувствую, что могу продолжать быть тем, кто я есть, и расти так, как я хочу? Я просто... да.       — Боже, — шепчет сестра, прикрывая рот ладонью. — Да ты без ума от него.       — Ага, — признаётся Джисон.       — А он от тебя? Если нет я это испавлю.       — Он тоже, — усмехается Джисон, слегка разводя руками, — Иногда он спрашивает, получаю ли я от него достаточно внимания, хватает ли мне его заботы. Переживает, достаточно ли чувств он проявляет.       — Ух ты, — шепчет она, — Ух ты, ребята, вы такие влюблённые, это уже почти тошнотворно. Ты действительно его любишь.       — Да, — Джисон улыбается, глядя на свои руки. — Я действительно люблю его.       — Фу, как противно.       — Ты сама замужем, — Джисон хмуро смотрит на сестру.       — А ты мой младший брат, которого я учила кататься на велосипеде и который ходил с соплями до колен.       — Я сделаю всё, чтобы ты никогда не встретилась с Минхо.       — Пошёл ты. Я в этом доме не получаю должного уважения! — она снова тянется к его волосам, намереваясь взъерошить их, чего Джисон пытается избежать, но сестра неумолима, и ей удаётся схватить его и придавить всем весом своего тела.       — Ты вообще-то любимчик в семье!              — Это заслужено! И покажи мне его фотографии! — требует она.       — Ты же знаешь, как он выглядит, — Джисон щурится на неё, слегка пытаясь выпрямиться. Он не может не заметить, что их отец беспечно игнорирует их обоих и, насвистывая, начинает готовить мясо на гриле.       — Да, но мне нужны свежие фотки! — требует она.              И, честно говоря, у Джисона действительно полно фотографий Минхо на телефоне, и он не из тех, кто упустит возможность похвастаться своим парнем, когда это уместно — так что сейчас самое время.       Он показывает ей последние снимки, которые они сделали, когда ходили смотреть на цветущую сакуру, всё ещё зажатый под ней.       — Вау, он потрясающий, — одобрительно кивает она, прежде чем улыбнуться следующей фотографии, которая была одной из любимых фотографий Джисона за тот день, да и за все их свидания, наверное. Тогда он предложил сделать селфи, позвал Минхо и расположил их так, чтобы за спинами были плотно усыпанные цветами ветки. Обычно они делали забавные фотографии. Но на этот раз Минхо стоял у него за спиной, обхватив руками за талию, положив подбородок ему на плечо, несколько лепестков запутались в его волосах, на губах играла слегка застенчивая улыбка, а щека слегка прижималась к его щеке. В тот момент Джисон чуть повернул голову, чтобы посмотреть на Минхо, потому что он что-то сказал, и получилось почти что случайное, но очень нежное фото. Он обожает его.       Вообще-то он сейчас собирает подборку фотографий с разных мест, куда они ходят на свидания — спонтанные или заранее запланированные — фотографии еды, мест, всего, что связано с тем днём, чтобы распечатать их в виде полароидов. Несколько у него уже есть. Он планирует подарить их Минхо на годовщину. Занялся ли он этим сильно заранее? Возможно. Но Джисон уверен, что Минхо понравится.       — Нет, возможно, он слишком хорош собой, — хмурится сестра. — Мы уверены, что это не какой-то твой хитрый план, и он не наёмный актёр?       — Я тебя уничтожу! — шипит Джисон, начиная её щекотать. Она визжит и скатывается с него, распластавшись на полу. В итоге они оба начинают смеяться, дурачась и хлопая друг друга по рукам, прежде чем затихнуть.       — Я так за тебя счастлива, — улыбается сестра, протягивая руку, чтобы мягко взъерошить ему волосы.       И внезапно Джисон чувствует, как сильно он скучает по Минхо. По его улыбке, смеху, любви.       — Я тоже, — улыбается Джисон. — Очень счастлив.              На следующий день, вернувшись в свою квартиру, он с нетерпением ждёт Минхо. Тот написал около сорока пяти минут назад, что уже в пути, так что должен скоро быть.       Он прибрался, как всегда делает перед приходом Минхо, и сейчас осматривает квартиру, чтобы убедиться, что всё выглядит чисто и аккуратно, и…       Раздаётся тихий звонок, и Джисон буквально скользит к двери.       Он быстро открывает и, хотя, конечно, он ожидал увидеть Минхо, но точно не предполагал, что тот будет стоять с букетом цветов в одной руке и неприметным бумажным пакетом в другой. Минхо выглядит особенно привлекательно в своей винтажной кожаной куртке.       Боже, какое потрясающее зрелище.       — Хён! — выдыхает он.       — Я так тобой горжусь, — горячо говорит ему Минхо, ставя сумку у порога и бесцеремонно кладя букет гортензий на полку для обуви, прежде чем спросить: — Можно я тебя поцелую?       — Да? — отвечает Джисон, даже не успев осознать происходящее, потому что, конечно же, он всегда хочет поцелуев Минхо.       Минхо наклоняется и целует его так нежно и страстно, что у Джисона почти подгибаются колени.       Минхо явно замечает это, потому что улыбается прямо ему в губы, и прежде чем Джисон понимает, что происходит, Минхо уже проходит внутрь, разувается, продолжая целовать, и легко поднимает его на руки.       Джисон взвизгивает, но не сопротивляется, вместо этого инстинктивно обхватывает Минхо ногами, держится руками за плечи и хихикает ему в шею, пока его несут.       Минхо тяжело откидывается на спинку дивана, и они чуть не стукаются лбами.       — Хён! — смеётся Джисон, ладонями обхватывая лицо Минхо. — Хён, ты такой странный!       — Я скучал по тебе, я так горжусь тобой, принёс тебе цветы и торт, а ты говоришь, что я странный?! — начинает громко жаловаться Минхо, поэтому Джисон просто целует его.       — Ты принёс торт? — вдруг резко отстраняется он.       — Чизкейк…       — Боже, я люблю тебя ещё больше! — он пытается встать, но Минхо тянет его обратно, раскачивая из стороны в сторону почти агрессивно.       — Хорошо вчера провёл время? — спрашивает он.       — Ага, — кивает Джисон. — Хотя тётя всё равно спросила, настоящий ли я вообще врач, если не делаю операции.       Минхо смотрит на него с озадаченной гримасой.       — Ну, по-моему, ты врач. Лучший врач в мире.       — Я ценю поддержку, но это немного перебор…       Минхо осыпает его лицо поцелуями.       — Поздравляю, Ханни, — говорит он, прижавшись лбом к его лбу. — Ты справился.       Джисон опускает глаза, чувствуя себя немного неловко, отчаянно желая сменить тему или что-то в этом роде, потому что гордость Минхо за него, возможно, слишком велика, чтобы её принимать.       — О! Цветы! — восклицает он. — Мои цветы!       Минхо отпускает его, с понимающей улыбкой, пока Джисон спешит за гортензиями. Они очень красивые, разных оттенков от голубого до лавандового и розового. Он почти на сто процентов уверен, что их можно засушить и они будут смотреться отлично. Он обязательно сфотографирует их и сделает из этого полароид.       Он достаёт свою единственную вазу из шкафа (купленную специально для цветов, которые Минхо иногда приносит без повода) и как может красиво расставляет гортензии.       — Подожди, а где моё свежее кимчи?       — У меня в холодильнике, вместе с остальными продуктами, которые, по мнению моей мамы, тебе нужны, — отвечает Минхо, потягиваясь после того, как снял куртку, закидывая руки за голову и сжимая их в кулачки. — Чтобы у тебя был повод прийти ко мне.       — Ага, — кивает Джисон, ставя цветы на стол. — Потому что все знают, что я прихожу к тебе только если есть повод.       Минхо торжественно кивает.       Джисон, задыхаясь от смеха, берёт бумажный пакет и заглядывает внутрь. Там — торт в обычном пластиковом контейнере. Ни бренда, ни логотипа, ничего — неужели…?       — Ты... ты сам его испёк?! — поражённо спрашивает он, оборачиваясь к Минхо, который вдруг с огромным интересом начинает разглядывать стены и молчит.       — Хён.       — Возможно.       — Боже мой.       Джисон снова забирается Минхо на колени, осыпая его лицо и голову громкими поцелуями, отчего тот начинает заразительно смеяться, а потом Джисон расслабляется в его объятьях.       — Я очень скучал по тебе, — говорит он. — Я так рад тебя видеть, даже несмотря на то, что мы буквально виделись позавчера.       — Я тоже, — тихо отвечает Минхо.       — Я так хотел засыпать с тобой, — признаётся Джисон. — Мне не хватало тебя рядом.       — Я даже не шучу, когда говорю это, но, если бы ты позвонил мне, я бы сразу приехал.       — Боже мой, да ты безумно влюблён в меня! — восклицает Джисон, отстраняясь, чтобы посмотреть на Минхо. — Ты так в меня влюблён!       — Ну, да, это мы уже давно выяснили, — Минхо пытается отстраниться, его лицо краснеет.       — Нет, — смеётся Джисон. — Посмотри на меня!       Он сжимает его лицо ладонями, заставляя Минхо повернуться к нему.       — Хе-хе, — фыркает он. — Самый милый.       Минхо закатывает глаза, лицо краснеет, щёки горят, и он поспешно спрашивает:       — Так теперь тебя можно называть «Доктор Хан», и ты не будешь сходить с ума?              — Нет.       Минхо прыскает от смеха, берёт его руки и нежно целует их.       — Я так горжусь тобой... Ты так много работал, Ханни. Ты заслужил всё счастье и облегчение, которые сейчас испытываешь.       Джисон ещё крепче прижимается к нему.       — Спасибо, что дал мне силы, когда я в этом нуждался, — бормочет он в его шею. — Я это правда ценю.       Они остаются так ещё на какое-то время, пока Минхо перебирает пальцами его волосы, гладит по спине успокаивающими и тёплыми движения, от которых Джисону становится невероятно спокойно и хорошо. Он бы остался так ещё надолго, если бы не…       — И я правда уже хочу торт.       Минхо смеётся, слегка сжимая его в объятиях, прежде чем отпустить.       — Я пёк его в первый раз. Рецепт показался понятным, так что надеюсь, получилось вкусно, — признаётся Минхо.       Джисон мягко целует его в кончик носа.       — Я съем его целиком прямо сейчас.       — Ну, это уже немного перебор.       Джисон, конечно, не съедает весь торт, но отрезает себе щедрый кусок. Минхо просит кусочек поменьше и, кажется, остаётся доволен, и, честно говоря, вау, есть ли что-то, чего этот человек не умеет?       Разве что принимать комплименты — потому что его уши буквально пылают, когда Джисон с абсолютной искренностью говорит, как сильно ему нравится этот торт и что ни один другой торт теперь не может с ним сравниться. Поскольку уже вечер, Джисон решает, что кофе — не лучшая идея, и заваривает им чай, чтобы сбалансировать насыщенность чизкейка.       — О! Я привёз немного винограда из дома, — вскакивает Джисон, вспоминая о пластиковом контейнере в холодильнике. — Родители сказали, что не смогут столько съесть, так что я забрал часть.       Он достаёт контейнер, берёт вилку и ставит всё на стол перед Минхо.       — Я уже почистил.       Минхо смотрит на виноград, и на лице у него появляется странное выражение, которое Джисон не может сразу распознать.       — Эм…?       Может, Минхо не любит виноград? Джисон же почти уверен, что видел, как он его ел. Они вроде даже обсуждали пищевые предпочтения и аллергии, и виноград точно не упоминался…?       — Спасибо, — улыбается Минхо, берёт вилку и накалывает на неё виноградину. — Я буду есть с удовольствием.       При виде винограда на лице Минхо появляется такое радостное выражение, что Джисон делает мысленную пометку в будущем всегда покупать и чистить виноград для него. Честно говоря, если это делает его парня таким счастливым, он готов делать это каждый день.       Минхо подносит к нему виноградину, и Джисон наклоняется, чтобы откусить её, с наслаждением пережевывая прохладную освежающую мякоть.       — Боже мой! — внезапно восклицает Минхо, глядя, как он ест виноградину.       — Что?! — пугается Джисон, чуть не выплевывая её изо рта.       — Ты ешь косточки?!       — А ты — нет?!       — Джисон-а, ты разве не слышал, что косточки могут прорасти у тебя в животе, если их съесть?!              — Хён! Примечания автора: Да-да, я тоже раньше не знала, что можно чистить виноград! Но это относится только к крупным сортам винограда, а не к тем мелким, к которым я привыкла.