В сон мой приди

— Если вы перечитаете мой доклад, мистер Кавендиш, то неожиданно для себя поймете, что для решения проблемы, — она схватила ртом воздух и сглотнула, — которую я могу назвать одной из ключевых проблем нашего отдела, вам нужно внести в протокол оказания первой помощи всего лишь два коротких заклинания. — Гермиона подавила желание встать, перевалиться через стол и дернуть Оливера Кавендиша за галстук. — Колдомедики вашего отделения потратят не больше пятнадцати секунд, а нам не придется восстанавливать память, потерянную вследствие болевого шока. — Лицо пылало, щеки точно покрылись красными пятнами, но Гермионе было плевать. Позже Геллер, конечно, скажет, что ее чрезмерная эмоциональность не приносит результатов, а только добавляет напряжения в отношения отделов, но его деликатность и сдержанность за последние годы не принесла вообще ничего. Иногда о себе нужно заявить. Иногда нужно заставить себя слушать. За столом для совещаний в Мунго собралось не меньше десяти колдомедиков из смежных отделов, и все они сейчас молча слушали ее, Гермиону Грейнджер. — Мы используем этот протокол последние сорок лет… — Кавендиш нервно дернул тонкими губами. — И последние сорок лет пациенты продолжают переходить из отделения первой помощи в отделение пострадавших от заклинаний. Не думаю, что эта стабильность хоть кого-то может вдохновить. — Гермиона уставилась в окно, стараясь унять колотящееся в груди сердце. Ее руки подрагивали от волнения и едва сдерживаемого гнева. Но в этом потоке адреналина она жила и горела. Знала, что готова еще сотню раз срывать горло за то, что по-настоящему важно, и это не идет ни в какое сравнением со спокойным, но бессмысленным перекладыванием бумаг в Министерстве. Она снова сглотнула, прочистила горло и заговорила ровнее, чем минуту назад. — Как колдомедицина может развиваться, если вы бесконечно блокируете… — Гермиону перебила рука, взметнувшаяся вверх ровно в ту секунду, когда рука самой Гермионы поднялась над столом, чтобы ударить по нему не сильно, но ощутимо. — Если позволите, — голос Малфоя, как всегда, звучал ровно и немного лениво. Он бросил на Гермиону один спокойный взгляд, и дышать стало легче. — В моем последнем докладе, мистер Кавендиш, вы можете прочесть отчет о пробном периоде применения предложенных отделом мистера Геллера заклинаний. Результаты достаточно хорошие. Я бы сказал, что состояние пациентов стабилизируется быстрее и последствия даже на физиологическом уровне… — Мы правда будем игнорировать личную заинтересованность Малфоя? Головы всех присутствующих на совещании разом повернулись в сторону Мариэтты Линдоу, в девичестве Эджкомб. Гермиона могла поклясться, что слово «ябеда» все еще было заметно на ее лбу, если свет падал на лицо правильно. — Сделаем вид, что на безымянном пальце Грейнджер нет фамильного кольца Малфоев с изумрудом размером с булыжник? — Мариэтта цокнула языком и на секунду закатила глаза. — У нас на глазах сформировалось лобби, а мы изображаем честное совещание. Может, просто чье-то мнение не стоит учитывать? Гермиона вспыхнула, но успела перехватить взгляд Малфоя и заметить его короткий кивок с предостережением не вмешиваться. — Мы не можем не учитывать мнение Малфоя, миссис Линдоу. — Кавендиш коротко вздохнул, снял очки и сжал переносицу. — Последние несколько месяцев самые сложные пациенты попадают в его руки, и у него большой опыт. Который мы тоже не можем не учитывать. — Опыт с маглами, — насмешливо произнесла она. — С живыми людьми, Мариэтта, — неформальное «Мариэтта» от Малфоя прозвучало почти ласково. — Как ни странно, но у нас не так много различий. Поверь, — он пожал плечами, — меня это тоже в свое время удивило. А что касается Грейнджер, — он бросил взгляд на Гермиону, — в первую очередь она коллега, которую я уважаю: не каждый из нас способен изобрести новое заклинание, а ей это удалось. — Его бровь взлетела вверх, будто предлагая поспорить с утверждением. — А уже потом моя будущая жена. И я умею отделять личное от профессионального. Надеюсь, — улыбнулся чрезмерно дружелюбно, — умеешь и ты. Они никогда не выходили из зала совещаний вместе: это правило возникло негласно и устоялось без обсуждений, но сегодня Гермионе захотелось коснуться пальцев Драко украдкой и почувствовать, как по венам снова побежит ток. Как тогда, в Хогвартсе, когда все, что им оставалось, — украденные взгляды и дышать одним воздухом. И если получалось незаметно дотронуться хотя бы до его вещи — дрожь пробирала до костей. Пробирала и сейчас. Кольцо оттягивало безымянный палец, напоминало обо всех нарушенных правилах, обо всех сделках с совестью, которые привели ее в эту точку времени и пространства. И почему-то Гермионе это казалось триумфом. Правил нет. Ты никогда не определишь цену ошибки, пока не совершишь ее. Ты шагаешь вперед, не зная, что встретит тебя — бездна или то, что придаст жизни смысл. А может, способность шагнуть — и есть смысл.