Нет времени сказать «красный»

В тот вечер они больше не танцуют. Но и не расходятся слишком далеко. Кавех старается дышать на счет, больше не пьет и просто пьет ощущение толпы — он так соскучился по людям, он очень любит людей. Касаться их, говорить с ними, смеяться с ними. С той вечеринки Кавех выходит другим человеком. У него очень много долгов, но первыми он все равно закрывает коммишки — потому что люди ждут, люди уже заплатили, а Кавех с того самого дня не мог рисовать полноценки. Это Нахида с ее идеей заставила его делать хотя бы шаржи, а сейчас в нем просыпается неумолимая жажда к творчеству. Он едва спит следующую ночь. Он заставляет себя прийти на пару, но и на ней рисует, радуясь лишь, что его знаний хватает, чтобы иногда отвечать и изображать заинтересованность в процессе. Дольше всего он откладывает заказ Нилу — он сложный, ему даже придется искать референсы поз. Нилу хотела запечатлеть свой высокий прыжок на сцене, и любой другой на ее месте снял бы студию и сделал фотографии, но Нилу не хотела так. — Ты видел мои выступления много раз, — сказала она легко. — Я хочу, чтобы ты поймал этот момент своими глазами. Как захочешь. Поэтому Кавех и откладывал эту честь. Потом все в его жизни поломалось. А теперь его допускают на тренировки труппы — но момент не ловится. Все наброски выходят криво. Кавех почти сдается, когда неожиданно замечает Сетоса — он совсем с другой стороны и умудряется, в отличие от привычного образа, быть удивительно незаметным. Он даже толстовку у Сайно стащил. Кавех все равно подходит ближе. Аккуратно, чтобы не пугать. Сетос сам поворачивает голову и сам улыбается — как может такое быть, чтобы улыбка оставалась такой яркой после такой жизни? — Ты хочешь в труппу? — спрашивает Кавех вместо приветствия, и Сетос тихо смеется. Тихо — чтобы не мешать. — Нет, — он смотрит на сцену. Щурится. Вздыхает. — Как принято звать людей на свидания? — Что? — Кавех даже приоткрывает рот. Трясет головой. — Ты не знаешь? О вопросе он жалеет сразу же — ну правда, откуда Сетосу знать. Но Сетос никогда не выглядит задетым или раненым, если упоминают его культурный опыт… точнее, его отсутствие. Кавех вообще не понимает, чем можно задеть Сетоса, человека, во взгляде которого всегда царит некое спокойствие. — Дома пары выбирал старейшина, — просто поясняет Сетос. — Пожелания могут учитываться, но не обязательно. Все всех знали, не нужно было знакомиться. Сразу создавался союз. Здесь не так, потому что никто не решает, но… — он замолкает, и Кавех в который раз подавляет желание его обнять. — О, эм, — он улыбается. — Иногда используются метафоры. Не хочешь сходить со мной на кофе, или на выставку, и так далее. Это, — он откашливается. — Не обязательно свидание. Второй человек может не понять, что ты зовешь его не в дружеском смысле, поэтому этот момент можно аккуратно уточнить после… — А почему не прямо? — перебивает его Сетос, и Кавех замирает, глупо хлопая глазами, а потом смеется, ероша волосы: — А это тех, кого уже знаешь. И все равно — люди могут чувствовать себя неловко. Особенно если хотят. Многие боятся последствий, поэтому используются полунамеки. — Ага, — Сетос кивает и смотрит на сцену задумчивым взглядом. — А что страшного случится, если тебе откажут? Кроме неловкости? — Да… — Кавех впадает в ступор. — Ничего. Сетос тихо смеется. А Кавех делает несколько шагов как загипнотизированный, а затем почти прыгает до двери, едва не теряя сумку. Картину для Нилу он завершает тем же вечером. * * * — Пойдешь со мной на свидание? Кавех широко улыбается. Кавех сделал себе красивый макияж и добавил много румян, даже на кончик носа. Он уложил волосы и вытащил свой самый шикарный белый костюм. Такой же, как белые лилии, которые он держит в руках сейчас. Аль-Хайтам глупо хлопает глазами. Он реагирует медленнее, чем предполагал Кавех. И не берет букет сразу. Ожидаемо. Но что еще может случиться, если самое страшное уже позади? — Почему? — спрашивает Аль-Хайтам, и это не тот вопрос, которого ждал Кавех (и не тот отказ), так что он довольно спокойно отвечает: — Потому что я очень красивый, добрый и талантливый, а еще очень тебе нравлюсь. Ты мне тоже очень нравишься. Пошли со мной на свидание. А вот теперь Аль-Хайтам краснеет. Его кожа к этому не очень склонна, поэтому румянец едва касается его щек — а Кавеха от состояния помидорки защищает только и так алый макияж. Но это ничего. Он продолжает улыбаться, стараясь игнорировать нервную дрожь — но все равно дергается, когда Аль-Хайтам протягивает руку и касается букета, накрывая его пальцы. Они сталкиваются взглядами, и Аль-Хайтам не убирает руку — только забирает букет. — Без прикосновений, — тихо решает он вслух, и Кавех кивает — хотя, он абсолютно уверен, что не одному ему захотелось сейчас склониться поближе. Сколько таких, коротких и сладких поцелуев подарили они друг другу? Как сильно они друг друга желали. Но, Кавех повторит это себе еще много раз, худшее уже случилось. Больше не страшно. Для свидания Аль-Хайтам выбирает выставку, и это разумно, безопасно. Не сидеть в кафе рядом, толкаясь ногами. Не пытаться избежать разговоров на неудобные темы. Не осекаться. Просто посмотреть вместе что-то красивое. Правда, они оба забывают, что на выставках всегда разделяются — Кавеху нравится жизнь и вложенная мысль, Аль-Хайтаму — исторический след, который оставляет личность. Они неловко пытаются ходить вместе, и это все ощущается настолько неправильно, что Кавех снова ловит себя на искусственной улыбке. Это все — дурацки. И все — неправильно. — Эй, — негромко зовет Аль-Хайтам, и Кавех понимает, возможно, немного болезненный взгляд. — Давай встретимся здесь через полчаса. Расскажем друг другу, что увидели. И покажем тоже. Кавех молча кивает, подавляя порыв уткнуться в него лбом. Он был идиотом, когда поместил всю надежность этого мира в руки одного человека, потому что теперь нигде и ни в чем не может найти опоры. Он рассматривает экспозицию безразличным взглядом, выбирая только детали, которые могут быть интересны Аль-Хайтаму. Нужно же что-то рассказать. Стоп. Кавех останавливает себя буквально на середине пути, и в него едва не врезается пара человек. Что он делает? Зачем он это делает? Какой толк будет во всех его попытках наладить отношения с Аль-Хайтамом, если он продолжит врать о том, что все хорошо? Все плохо! И это нормально. Кавех сам находит Аль-Хайтама. Тот задумчиво изучает табличку, и Кавех подавляет привычное желание прыгнуть на него со спины. Нет. Ему нужно учиться. Все придется начать с начала. И поэтому его первое свидание с Аль-Хайтамом не может пройти плохо. — Слушай, — говорит Кавех сходу. Аль-Хайтам только при виде него целиком снимает наушники. Это согревает что-то внутри. — Мне ничего не нравится. Давай я посижу в кафетерии? Я буду рад послушать про то, что понравилось тебе. Аль-Хайтам склоняет голову набок. И улыбается уголком губы, слегка нудным голосом выводя: — Мне понадобится семнадцать. И на секунду сердце Кавеха бьется так, будто и не было ранено.