Багровая Клятва

Герцог не разговаривал с ним, до тех пор, пока они окончательно не покинули Жердан д’Ивер, молчание напрягало Альбера, но не больше, чем всё происходящее вокруг. То и дело, он кидал взгляды на будущего мессера и подмечал детали его внешности. Как оказалось, с его лица вообще не сползает вежливая улыбка, на все вокруг мужчина смотрел так, будто видел перед собой лишь сладкий туман, хотя принюхиваясь, Альбер не узнавал ничего, кроме запаха табака и духов. Герцог не был пьян, скорее думал о чем-то своем, медленно плывя глазами по улицам и людям. Ольо стал совсем беспокойным, то и дело дергал носом в сторону чужого коня, всхрапывал и ерзал, уходя вперед. Крестьяне же кивали и кланялись, завидев господ, одним из которых был их лорд, несколько ребятишек помахали руками в знак прощания, на что Драгам ответил им тем же, пока обеспокоенные матери не затащили сорванцов по домам. Когда город закончился, и они вышли на лесную дорогу, Герцог резко остановил коня, Ольо подошел ближе, на что Альбер резко одернул его и увел в сторону. — Нам с вами будет тяжело путешествовать. — Простите, господин, это невменяемое животное совсем меня не слушает. Герцог наклонил голову. — Ему не нравится ваш конь. — А мне думается, совсем наоборот. Альбер вскинулся. — Почему? — Потому что у меня лошадь, а не конь. Знакомьтесь, Удача. Герцог гордо провел рукой вдоль тела своей питомицы и погладил загривок, ну правда сумасшедший. — Я думал, на кобылах не ездят. — Наоборот, они гораздо послушнее жеребцов и совсем не обращают внимания на чужие страстные приставания – Он хихикнул. – Просто в высшем свете так не принято. Конечно не принято. Какой мужчина в здравом уме залезет на кобылу? Альбер не знал, с чем это конкретно связано, но отец говорил - если мужчина не способен оседлать жеребца, то не мужчина он и вовсе. Но то был отец, обиженный дурак, а сейчас перед ним стоял вполне себе уважаемый герцог. Может не так уж это и позорно? — Не смотрите на меня так, вы не первый кто смеется. — Я не смеюсь. — Я вижу. Идемте, де Линор, повеселитесь позже, когда эта красавица сделает вашего крепыша. — Я правда не смеюсь! – Альбер вскрикнул. – Просто удивлен. Теперь засмеялся уже герцог. — Идите в половину туловища, так он не будет тащится за ее хвостом. Альбер сделал как просили, какое-то время Ольо все еще пытался тыкаться мордой, но то ли совет Драгама сработал, то ли сама Удача, прищелкнув зубами его отпугнула, тем не менее, дальнейший путь стал спокойнее. — Расскажите о себе, де Линор, как-никак нам вместе жить. — Мне и рассказывать нечего, Ваша Светлость. — Прошу, зовите меня Элиот, но только наедине, после посвящения говорите «мессер». — Хорошо. – Альбер улыбнулся. – Тогда и вы обращайтесь ко мне по имени. — Сколько вам лет, Альбер? — Почти шестнадцать. Герцог ненадолго задумался, затем резко вскинул голову и похлопал по карманам плаща, выуживая оттуда вещицу. — Это для вас. – Он протянул ему кинжал в ножнах. Размером с три средних пальца, тонкое, как игла, оружие легло в руку невесомое. Альбер принял подарок и, вынув его из расшитых ножен, дотронулся пальцем до кончика, на месте укола появилась красная бусинка. — Не спешите с клятвами на крови, держите его ближе к телу, и не показывайте, до тех пор, пока не поймете, что другого выхода уже нет. — Меня могут попытаться убить? — Возможно, каждого из нас могут. — Спасибо, Ваш… Элиот. Альберу никто и никогда не дарил оружия, шпага, что висела на бедре была с ним уже несколько лет, но даже тогда отец просто сунул ему перевязь и наказал тренироваться, дабы не опозорить семью, если придется драться. Человека, который бы этому научил, он, конечно, не выделил. — Не за что, я планировал вручить его вам на день рождения, тогда же собирался забрать с собой, но появились некие… - Он помедлил – обстоятельства, и теперь мы здесь. — Я буду его беречь. — Берегите себя, юноша. Вместе с благодарностью пришли и сомнения. Обстоятельства? Какие? Значит, герцог уже давно собирался забрать именно его, это не обсуждалось. Он его знал, он его видел и требовал у отца именно его службы. Альбер вздохнул поглубже и поднял голову, даже на коне, глаза герцога были выше его собственных. — Зачем я вам? Элиот остановился. —Пока что, я не могу сказать вам правды, а лгать, все равно что гусей разводить по зиме – бессмысленно и лишь потратит время. Слова вызвали еще один несчастный вздох, Альбер не любил тайны, именно неизвестность означала бесполезность, когда ты что-то делаешь – всегда нужно знать, к чему придешь, по-другому и начинать не стоит. Но у герцога было иное мнение. — Не расстраивайтесь, когда придет время, я всё объясню. Дальше разговор пошел удивительно легко, герцог задавал темп, а Альбер поддерживал, они болтали ни о чем и обо всем сразу. Язык будто развязался сам собой, и даже не заметив, он вывалил Драгаму всю свою жизнь, и об отце, о братьях, о том, как в детстве чуть не сломал ногу, а потом неделю выслушивал упреки в невнимательности и слабости. Время пролетало незаметно, и вот, желтеющая трава приобрела медный оттенок, птицы испустили последние трели лишь для того, чтобы начать по новой уже утром, а на небе засияли первые звезды. Солнце склонилось к горизонту и теперь, как раскаленный диск, дарило последнее тепло миру. Внезапно, Альберу стало невыносимо страшно. Он оставил всё, что когда-либо знал и понимал, весь его мир теперь оказался за спиной, больше не будет охоты, Уилла, друзей, простых понятных вещей. С каждым новым шагом, кровь все сильнее застывала в жилах. А впереди лишь туман, который герцог, не смотря на обещания, не желал развеивать. Альбер шел за этим незнакомым человеком в совершенно незнакомую жизнь. Он осадил лошадь и вгляделся в закат, бесконечная дорога, ведущая в пустоту, непроглядную тьму Последних Лесов, и он, как грешная душа, страшится места, из которого нет выхода. На миг ему показалось, будто все вокруг ненастоящее, дурной сон, какие бывают после пары стаканов отцовского коньяка. А там, на тропе, силуэт, мрачная тень жнеца, который приведет к садам Создателя, или же бросит в объятья Темнейшего. — Альбер, вы идете? — Д.. Да. Драгам смотрел на него со смесью непонимания и жалости. Черные глаза буравили его внимательным взглядом. — Если хотите вернуться, сейчас лучшее время. Альбер замотал головой, сам не понимая, чего хочет. — Уже поздно. Но я и не собирался возвращаться! Мне просто нужно – он вздохнул – Привыкнуть к мысли об этом. — Теперь у меня чувство, будто я вас украл. Они обменялись улыбками. На щеках загорелся румянец, не то стыда, не то смущения. Если он хочет поскорее вернуться, значит, должен быть сильным. В голове звучали нравоучения «Де Линоры никогда не показывают страха, ты потомок завоевателей, всегда носи свое имя с честью.» Честь. Альбер решил, что дальше, лишь она будет сопровождать его путешествия, он больше не опустит головы. Пора прекращать ребячества. — На самом деле, вы выбрали очень даже подходящее место для остановки. Герцог указал на поляну в десяти шагах от них, основную ее часть закрывали сосны, если развести костер поглубже, с дороги, их будет не видно. Вполне приличное место для ночлега. — Мы заночуем здесь? — А вы видите трактир? Мы слишком долго провозились, до Монруаля еще несколько лиг. — Я, по правде говоря, всегда путешествовал только в карете. — Ничего, научитесь и верхом. Вечер прошел спокойно по всем возможным меркам, они так же тихо общались у костра, ужинали соленым гусем, а потом герцог достал флягу. — Будете? Марагонское, первый сорт, сделано на моей винокурне, девять лет выдержи, надо же… - Он сморгнул и снова обратился к спутнику. Сначала Альбер раздумывал, всё-таки, дома пить запрещалось, а то пойло, что они утаскивали из отцовской кладовки, вызывало дурные последствия, как внутри, так и снаружи. С другой стороны, когда предлагают, нельзя отказывать, поэтому, после того как Драгам сделал глоток, Альбер с благодарностью принял вино и отпил. Такого он еще не пробовал никогда, сладкий терпкий напиток, с разнообразными привкусами, во рту будто разливался мед, а запах настолько сильный что ударяет в нос, как только ты берешь флягу в руки. Не разбавленное, но и не крепкое, ровно такое, каким и должно быть, такое, каким должно быть всё в этом мире, спокойное, правильное. — Нравится? — Я будто прямо сейчас переместился в очень теплое место, где всегда светит солнце и шумит море. — Ах, так и есть! Это Драгам, юноша, сама его суть. Герцог сиял изнутри, он и сам выглядел как свой дом, открытый, яркий, с его губ не сползала улыбка, удивительный мужчина из удивительного края. — Расскажите о нем. — Caso di dio, «дом Бога», так мы называем его. — Я думал, Касо ди Дио, это Альвентро, ну тот, за который воевали. — Это город близ Драгама, он не принадлежит ни одному из северных герцогств, именно там проводят Священные Собрания, выборы нового Суперия и кардиналов, и вообще, не принадлежит так же ни одной из стран золотого кольца, Дардерийский король, очевидно, считает иначе. – Элиот сморщился, но быстро вернул прежнее выражение лица. – На самом деле, весь Марагон по сути «Caso di dio», всегда им был, на древнем, само слово означает «Начало». Место, которое Создатель нарек своим домом, лучшее, из его творений, там не бывает зимы, а реки никогда не замерзают, в Сузах с начала весны по конец осени цветут лилии, в Алеппо к небесам поднимаются горы, пики которых закрывают облака, и это не ваши горы, с вечными снегами, и агрессивными дикарями, нет, они настолько крутые, что выживают там только козлы, ни одной человеческой ноге не суждено ступить на вершину. А с другой стороны море, весной белое, осенью, на закате – красное. Винокурни, табуны, псарни, персиковые сады, и это всё только Драгам, а сколько чудес в Линпе, в Бьянко, не сосчитать. — А что значит «Драгам»? — Любимый. Линпе – «чудо», Бьянко – «белый цвет», там вишни. — Красиво. Вы, наверное, очень его любите. — Всем сердцем. То, что вы, южане, называете высокомерием, мы зовем счастьем. У нас даже песня есть, там говориться – Te plermo si Caso di Dio, u cena rememto casi, «Лишь раз побывав в доме Бога, ты никогда не вернешься назад.» Альбер никогда не был в тех краях, но то, как говорил герцог, с какой интонацией он рассказывал о месте, в котором вырос, будто сказка, окружающая их золотистой дымкой, убаюкивающая, сладкая. — Вы клюете носом, Альбер. — Мы сегодня очень много прошли, но я правда впечатлен. Захотелось там побывать. — Обязательно. Однажды, я познакомлю вас, и мы вместе еще раз влюбимся. — «Еще раз»? — Марагонцы нашли Касо ди Дио благодаря снам, Создатель хотел поделиться им, хотел, чтобы эти земли, как и все, стали обжитыми, мы пришли и влюбились снова, потому что уже давным-давно, он жил в наших мечтах. — Да, наверное, так. — Ложитесь спать, юноша, я разбужу вас после полуночи, встанете в дозор.

***

Луна светила ровно по центру небосвода, а когда Элииот толкнул его. Замешкавшись, Альбер выполз из-под плаща, потерянно огляделся, но тут же хлопнул себя по щекам. — Следите за костром, не разжигайте, но и не дайте потухнуть. Бандитов здесь быть не должно, но чем Тьма не шутит. Если увидите кого – тут же будите меня. – Герцог уже устроился на земле, укрывшись почти с головой. Теперь Альбер остался один, посреди леса, рядом с медленно шаящим, совсем не греющим огоньком. Раньше, когда им приходилось оставаться на ночь в лесу, были солдаты, или пара ружей на плечах, а сейчас, всё что у него есть – шпага, которой он не умеет пользоваться, и кинжал, заколоть которым можно, только что обняв нападающего. Тяжело вздохнув, Альбер уселся на сук и принялся выискивать созвездия. Прямо над ними светила Дева, а чуть севернее – Крылатый Принц. Небо в начале осени было хорошим, ни туч, ни тумана, наверное, если забраться на верхушку сосны, то отсюда можно разглядеть шпили башен Савотажа – поместья, в котором он вырос. Время текло медленно, становилось скучно, он ведь даже книгу с собой не захватил! Не то что бы в это темноте можно было бы разглядеть буквы, но если изловчиться и подсесть к костру правильно… Вдалеке хрустнула ветка. Альбер тут же подскочил и прислушался, откуда-то с севера шли люди, причем очень тихо. Секунды понадобились на то, чтобы затушить огонь, бросить вещи ближе к герцогу, в дальнюю часть поляны, и скрыться в кустах. По тракту двигался целый отряд, усатые мужчины в треуголках в три шеренги шагали друг за другом, на их плечах висели сумки, а за спинами блестели штыки от мушкетов. Из-за плащей, Альбер не мог рассмотреть форму или хотя бы гербы тех, кому этот отряд принадлежал, однако они не выглядели как Дардерийцы, хоть и шли со стороны Монруаля, из центра страны. Словно призраки, они, в абсолютном молчании, направлялись в Жердан д’Ивер, к границе. Но откуда? И зачем? Некоторые оглядывались, то и дело прислушиваясь к лесу, и Альбер взмолился всем святым, которых помнил, лишь бы герцог не начал храпеть или говорить во сне, чтобы лошади не удумали испугаться и начать ржать. Люди выглядели опасно, полновооруженный отряд без знаков отличия пугал чуть ли не больше стаи голодных волков, те хотя бы просто сожрут, а что могут они… Исчезли все звуки, ни ветерка, не ухающей совы, гробовая тишина обступила со всех сторон, как в саркофаге. Но вот последняя шеренга миновала, скрывшись под холмом, и, наконец, мальчик смог убрать руки ото рта. Тут же стало стыдно, он еще не успел стать демьюзелем, а уже нарушает приказы. Может, Эллиот бы смог узнать их, или не смог, и это действительно просто бандиты, но бандиты ходят караванами, на ворованных лошадях. Пальцы и ступни начали стыть, но Альбер так и не решился разжечь костер снова. До рассвета он просидел, укутавшись в плащ, и стоило первым лучам проникнуть сквозь ветви, толкнул герцога и начал собирать сумки. Солнце поднялось на локоть от земли, когда они позавтракали и сели на коней. — Вы какой-то мрачный, юноша, неужто призрака увидели? — В этих лесах не водятся призраки, только лисы. – Он вздохнул – Я просто немного не выспался. — Понимаю. Тогда вперед, к полудню будем городе, там и гуляш, и кровать подадут. Мысли о ночных путниках не давали покоя. Альбер то и дело оглядывался на герцога, решая, стоит сказать, или нет. Но прошло уже много времени, расскажет – отругают за непослушание, промолчит – во что это выльется? В конце концов, страх наказания перевесил, и оставшийся путь они провели в молчании. До Монруаля оставалось меньше мили, когда Эллиот натянул поводья, останавливая Удачу. — Вы весь день ведете себя, будто жиру напились. Улыбнитесь, Альбер, я знаю, как взбодрить вас. — И как же? – Он непонимающе оглянулся по сторонам. — Видите вон тот кол, со знаком? По бокам от въезда в город и правда вбили колья, раньше считалось, что они отпугивают демонов, но теперь их использовали исключительно как разметку. — Угу. — Предлагаю соревнование, кто быстрее. Обскачете меня – куплю вам гуся к ужину. - А если вы победите? Герцог улыбнулся. – Будете спать в конюшне, как и подобает молодому демьюзелю. Альбер никогда не слышал о том, что бы сыны благородных дворян спали в конюшнях, даже в старые времена, но кто знает, как заведено в Марагоне. — Вы ведь все равно будете быстрее. – Альбер пожал плечами. — За то научу вас не разбрасываться словами попусту, к тому же, вдруг ваш жеребец окажется настолько же талантливым, как обещал граф Жердан. Или вы боитесь? — Я ничего не боюсь. – Он вскинул голову, посмотрел «наставнику» прямо в глаза и тут же пустил Ольо во весь опор. Ветер ударил в лицо, конь недовольно заржал, но послушал хозяина. Всего миля, но через несколько секунд Эллиот уже обогнал его и довольно цокал в такт ходу кобылы. Удача действительно была прекрасна, её поджарое тело сливалось с галопом в удивительную мелодию, она будто сама знала, как и куда бежать. А талантливый наездник, герцог Драгам не уступал в великолепии своей подруге. С развевающейся длинной косой, алым плащом, высокий, стройный, с него даже шляпа не спадала! Наверное, Альбер до конца жизни будет помнить эту счастливую улыбку, под аккуратными усами. Как бы не старался, он не мог догнать герцога, а в какой-то момент, стало казаться, что ему подыгрывают, ведь то и дело Удача сбавляла ход, ровнялась с Ольо, а потом вновь пускалась в карьер. — Вы начали с фальстарта, юноша! — Эй! Вы и так впереди! Альбер пытался подгонять коня, вставать в правильную позу, дабы облегчить свой вес, но всё без толку, Эллиот опережал его, еще и хвастался. Может дело было в нем самом, может в том, что одной рукой ему приходилось поддерживать треуголку, так и норовившую слететь с головы. Все его усилия оказались напрасны, ведь на небольшом повороте, ветер все-таки подхватил шляпу, унеся куда-то в поля. Альбер был слишком возбужден для того, чтобы останавливаться. Плевать, купит другую! Он с новой силой ухватил поводья, и еще раз пришпорил коня. До кольев оставались локти, когда он наконец вышел вперед, и не сдержавшись, парень подмигнул отстающему герцогу. Вот она, победа! Он докажет, что чего-то да стоит. Но в последний момент герцог, в один скачок оказался первым, звонко шлепнув по знаку, с названием города. Он тут же развернулся, в секунды выведя кобылу из галопа, хохоча. Альберу понадобилось время, чтобы остановиться, из-за чего конь пробежал лишний ярд. — У вас марагонка! Лучшая порода в мире! Это нечестно. — Честь, Альбер – понятие относительное, и зачастую, совершенно лишнее в наше время. – Он вновь улыбнулся. – Не переживайте, гуся я и не собирался покупать, но у нас все еще есть обед и ужин. Смущенный, Альбер тихо спросил. — А конюшня? Эллиот ответил вопросом на вопрос. — А в чем смысл урока, если его нечем закрепить? Поспите ночку-другую в конюшне, может к двадцати, из вас выйдет приличный человек. В этот самый миг Альбер понял, насколько невыносимой станет его грядущая служба.