Багровая Клятва

С самого утра дворец заполонил балаган. Собралась абсолютно вся придворная знать, герцоги, маркизы, принцы. Люди толпились, шептались, толкались, в попытках прорваться в малый тронный зал. — Что происходит? – Низкий голос кардинала эхом отлетел от стен. Повисло молчание. Перед ним расступились, кавалеры низко опускали шляпы, дамы исполняли такие же низкие реверансы, и тишина. — Ваше Высокопреосвященство, вы не слышали? – Откуда-то из толпы вынырнул генерал д’Омон, единственный смельчак решившийся донести весть. Дарий покачал головой, из-за вечерней службы он не успел разобрать бумаги, а потому действительно не знал. Лицо генерала скривилось, впрочем, он всегда выглядел полузлым-полубольным и никогда не улыбался. — Саборра притащил одного из отпрысков де Линора прямо во дворец. От удивления, кардинал чуть не раскрыл рот. Подумать только, без предупреждения, без разрешения! Юнец всегда отличался эпатажным поведением, носил косу и высокие сапоги, намеренно злил дворян своими письмами, за глаза поносил вельмож, но это просто преступление. — И что же, их не арестовали еще у ворот? Д’Омон отрицательно развел руки в стороны. – Его Величество дал аудиенцию. Стоило ему заняться своими прямыми обязанностями, как Клаудий тут же пускался в разнос, правитель-то он хороший, вот только, что порой творилось в его мыслях – загадка. Миловать висельников, раздавать чины – великие дела доброго монарха, а все камни на себя потом соберет его злобный ворон. Двери перед ним распахнулись. Чернее тучи, Дарий вошел в зал, в непонятках уставившись на гостей. Саборра тут как тут, эта наглая лисья морда стягивает свою улыбку только во сне, но вот мальчик подле него… Низенький цыпленочек со светлыми кудрями, явно напуганный, нервно мнущий шляпу в руках, почти девчонка совсем не походил на того Эдмона, которого кардинал в последний раз видел пятнадцать лет назад, тогда он был высок, плечист и непомерно горделив, в отличии от мадам Анабель де Линор, нет, все-таки сынок точно его. — Доброе утро, Ваше Высокопреосвященство! — Для кого как, герцог. Дарий прошел к своему месту подле трона, что Клаудий, что Сюзанна не выглядели злыми или расстроенными, наоборот, королева расслабленно откинулась, поглаживая одного из своих ненаглядных пуделей, а ее супруг с удовольствием разглядывал юношу. И дураку понятно, Его Величество не видит перед собой отпрыска предателя и мятежника, его взору предстал стеснительный ребенок, об отце которого напоминает лишь фамилия. — Я опоздал. — Ничего страшного, кардинал. Мы только начали. Как же, в зале, помимо их пятерых, был еще маршал Фогель, по степени мрачности которого можно определить, сколько слов успел сказать Драгам, герцог обладал удивительным даром злить людей обыкновенной вежливостью, демьюзель маршала юный д’Эпине, такой же хмурый как и мессер, еще министр финансов, писарь, капитан королевской гвардии, и влезший за самим Дарием д’Омон, удобно вставший между двумя главными военными чиновниками. — Раз у нас появился новый собеседник, думаю, герцогу будет не сложно повторить все, что говорили до этого. Саборра поклонился королю. — Я привез лорда де Линора в Шарлин с одной лишь целью – молодой человек должен поступить ко мне на службу, я готов взять ответственность за его пребывание в столице и округах на себя, а также нести наказание, если он преступит закон, равно, как если бы провинился я сам. — Но позвольте, - Дарий не собирался позволять наглецу творить, что вздумается. – Вы уже нарушили закон, приведя лорда сюда, без заранее подготовленного документа с королевской печатью. Я прав? Он перевел взгляд на Клаудия, тот болезненно покивал головой. — Не могу оспорить ваших выводов, однако! У меня были на то веские причины. Присяга должна состояться через неделю, следующая, лишь в начале весны, и, не смотря на ваше всеобщее мнение о моей персоне, я просто не могу выделить время на посвящение и все прочие хлопоты. В каене фестиваль масок, и моя очередь его вести, а так же, именно весной начинается выжеребка, я не могу следить за своими финансами из Шарлина, а если я не смогу продавать лошадей, дардерийцам будет просто не на чем ездить. – Свое, безусловно заранее подготовленное выступление он подкрепил тяжелым вздохом. Король собирался что-то сказать, но кардинал начал раньше, спасибо Святым, не перебил. — Однако, вы все еще не объяснили, почему именно он, в стране полно молодых людей гораздо более высокого, приемлемого статуса, как будто вам не все равно кто будет вашим… кхм, демьюзелем. Юноша глянул на него исподлобья, недоволен тем, что его в присутствии короля назвали изгнанником или…  местом при герцоге? Люди говорят много, а кардинал знает еще больше, в том числе и то, какие дела ведет Саборра с некоторым дворянскими детишками, безусловно, все это лишь слухи, подлые наветы всех недовольных чужим богатством и славой, но Элио – засранец, не чурающийся любых человеческих удовольствий, умудряющийся усидеть на стуле фавора королевы и в то же время абсолютно безнаказанно блудить с кем вздумается, не попадаясь ни жандармам, ни церковникам. Вот зачем ему припекся именно этот мальчишка? Что-то здесь явно лишнее. Д’Эпине хмыкнул, за что тут же получил тычок от маршала и еще один недовольный взгляд де Линора. — Чтобы ответить на ваш вопрос, придется вернуться в прошлое. Шесть лет назад, мой отец, памятуя о старой дружбе с Эдмоном де Линором, ведь они вместе служили, как и вы кардинал. – Дарий кивнул, он помнил Валентина даже слишком хорошо. – Так вот, во времена осады Сен-Норта отец Альбера спас жизнь моему отцу. — Это и я помню. – Вмешался маршал. – Тогда Эдмону прострелили грудь. Чудо, и, на славу сделанная кираса спасли его от гибели, а он спас тогдашнего маршала. — Верно, тогда отец, понимая разницу их статусов, поклялся воспитать одного из сыновей спасителя, через год грянул переворот, де Линор оказался изгнан… — Только мольбами его милой жены, а мог быть казнен. – Возразил уже Клаудий. — Да, прошу простить, если будоражу не самые приятные воспоминания. — Что вы, я чту память прошлого герцога Драгама и совсем не умаляю военных заслуг де Линора, а те годы были лучшими в моей жизни. Саборра кивнул, однако кардинал заметил, как дрогнула его губа. — Они разлучились, но, как я сказал, шесть лет назад судьба вновь свела их вместе, герцог Драгам был в Монруале проездом, он направлялся на свадьбу герцога Верналя, граф Жердан же гостил у друзей. Они вспоминали былое, армию и прочее, тогда отец снова выразил желание взять одного из сыновей старого друга к себе на службу, Уильям оказался слишком стар, ему уже стукнуло восемнадцать и оба сочли это неуместным, Альберу было девять, почти десять, на нем и остановились, но, как вы понимаете, отец погиб, не успев вернуть долг, поэтому я, как его единственный наследник и сын, считаю своей обязанностью закончить это дело. — Вы возлюбленный ребенок, герцог, однако я совершенно не могу понять на что надеялся ваш отец. Даже если я позволю Альберу де Линору стать вашим демьюзелем, боюсь это окажется пустой тратой времени, ведь он сын изгнанника и не сможет получить Титул по Чести. — Но, Мой Король. – Королева Сюзанна наконец очнулась, её голос был холоден, как всегда, но в нем все же угадывалось беспокойство. – Пять лет – немалый срок. Все здесь знают, герцог предан короне как никто другой, и я верю, способен воспитать истинного патриота, может быть, именно этот мальчик сможет изменить ситуацию в стране. Сами подумайте, отказав сейчас, мы лишь подпитаем ненависть малого дворянства и это касается не только изгнанников. Клаудий задумался, Дарий мог увидеть, как шевелится его мозг, он взвешивал все «за» и «против», кардинал это понимал. Если де Линор младший вернется ни с чем, это лишь разъярит недовольных властью, но, если согласится – поставит под угрозу свое положение. Кто знает, что юнцу говорили дома и кого он притащит за собой. — Если вам угодно – Снова заговорил Саборра. – Как только де Линор окончит службу – сразу вернется в Жердан д’Ивер, да, он будет иметь Титул по Чести, что только возвысит его над братьями. Я не прошу амнистии, я лишь хочу возвратить долг отца. Марагонцы не бросают клятв на ветер. Мягко стелет, но насколько жестко король будет спать, покажет лишь время. Сюзанна наклонилась и что-то долго шептала мужу, тот кивал, бросая взгляды на господ, затем выпрямился. — Что на это скажут кардинал и маршал? Фогель вскинул голову. Не думал, что его мнения спросят? — Я считаю, традиции есть традиции, закон не имеет права оспаривать клятвы, ведь это дело чести. У любого гражданина Дардерии есть право служить в армии, так почему графский сын не может поступить на частную службу? Строго, прямо, как всегда. Маршал часто разминался с политикой, отдавая предпочтение своей собственной справедливости. Дарий выпустил воздух через нос. Его плечи отяжелило что-то вроде безысходности, сейчас возражения лишь посеют смуту в отношениях с монархом, и, как бы ему не хотелось выволочь отсюда Саборру за шкирку, принять его условия гораздо выгоднее. Пусть веселится, за мальчиком присмотрят его агенты. — Я считаю слова маршала разумными, но, лишь в том случае, если герцог в письменной форме обяжется нести ответственность за все деяния своего подопечного. — Как и любой мессер. — Значит, решено. – Клаудий хлопнул в ладоши, чем разбудил успевшего задремать министра. – Через час я жду вас у себя в приемной, мы подпишем документ, и юный де Линор, под вашим протекторатом, будет волен гулять где угодно ровно пять лет, он сможет писать письма домой и возвращаться туда во время увольнений, однако вы обязуетесь проверять и сообщать об этом, пусть не лично мне, но в канцелярию. — Я клянусь здесь и сделаю то же самое на бумаге. — Тогда ступайте, и наградите корону новым верным сыном. Драгам поклонился, мальчик за ним, за все время приема он не проронил ни слова, только глазел по сторонам и иногда хмурился, будто вовсе не до конца понимал, что происходит вокруг. Дарий слабо улыбнулся. Играет? Или в правду не наделен большим умом? Но чувство неправильности происходящего не оставляло. Здесь что-то не так, Эдмон прилюдно называл Валентина подлецом и всячески отгораживался от новой знати, даже отца своей жены не пускал на порог, а тут вдруг оказывается, что все это время они были друзьями, заключали сделки и давали клятвы. О чем еще они могли договориться за спиной короны?

***

Тревожные мысли не отпускали кардинала до самого вечера, он снова и снова прокручивал в голове утренний разговор, затем возвращался к восстанию и той несчастной битве при Сен-Норте, он не помнил, чтобы герцог Драгам вообще общался с графом Жерданом после ранения. Их полки разминулись, Эдмон остался в лазарете, Валентин отправился воевать дальше. Кольнуло обидой, тогда они были друзьями, Дарий дал имя его сыну, а тот не удосужился рассказать о своих планах. Листья пожелтели, в королевском саду больше не было гостей, скоро откроют оранжерею и все розы, лилии, пионы продолжат цвести там. Молодость кардинала уже никогда не зацветет вновь, почти все друзья мертвы, да и враги вместе с ними, остается лишь наблюдать как время медленно ведет его к закату. Быть может, Валентин наврал сыну? Он знал, что на него охотятся, знал, что скоро умрет. Какими бы не были планы герцога при жизни, Элиот – шалопай, и с каждым годом опасения кардинала на его счет развеивались, он не так умен, как отец, порывист и влюбчив, даже если где-то там зреет заговор, его будет не сложно разоблачить. Дарий так же много думал о недавнем письме, но Альбер не мог быть потерянным принцем, Луи роился в конце осени, де Линор – в начале зимы, кардинал своими глазами видел огромный живот Анабель. Да и потом, куда бы принц пошел без своего дяди. Нужно найти Беатриса, под пытками, даже он сдаст местонахождение племянничка. Размышления прервал гулкий шлепок наверху, секундой позже, у ног кардинала лежала птица. Ворон, а это был именно он, бил крыльями по брусчатке в попытках перевернуться, но, оглушенный ударом о стекло, снова и снова заваливался на спину. Дарий быстро надел перчатки и поднял нерадивого летуна на руки, он был действительно огромен, абсолютно черный и дурной. — Caro mio, зачем ты так? Птица трепыхалась недолго, но видимо, боль проходила, да и человеческие руки грели, а потому вскоре пришелец уселся поудобнее, повернул голову и сказал. — Вон отсюда. Вон! Вон! — Надо же, ты чей-то. Здоровый, говорящий, с чистыми перьями и целым хвостом, наверняка вылетел из клетки и не смог найти дорогу домой. Но как бы Дарий не старался, вспомнить, у кого из аристократов мог водиться такой питомец, не удавалось. Вороны не были писком моды, умы дам кружили попугайчики королевы, мужчины предпочитали держать ястребов, кто попричудливее – покупал соек или соловьев. Дарий решил, если птица выживет – он тоже пооригинальничает, а потому быстрым шагом направился в свои покои при дворце, потом увезет домой. Коридоры в это время пустели, и он без проблем добрался до нужного места, соорудил гнездо из тряпок и пуха со старого плаща, уложил туда новоявленного питомца и поставил миску с водой. — Насколько же сильно ты ушибся? – Дарий наконец снял перчатки и прошелся по мягким перьям. Он проверил крылья, лапы, но все было в порядке, просто ударился головой, если Создатель будет милостив, оклемается через час. — Хорроший мальчик. Хорроший мальчик. — Ты хороший мальчик? — Хорроший… Колокола огласили девятый час, тьма за окном уже начала брать свое, а ворон разгуливал по комнате как у себя дома, в конце концов он попил, перелез с тумбы на стол, и даже успел погрызть перо для письма и забытую еще утром ложку. А Дария мучила совесть, он хотел открыть окно, ведь кто-то наверняка его ищет, но потом подумал, птица потерялась, сама дорогу не найдет, значит остается лишь ждать, пока этот «кто-то» сам не обмолвится о пропаже. — Как тебя зовут? — Хороший мальчик. — Это не имя. — Хороший мальчик! Кардинал повертелся по сторонам раздумывая, ну не будет же он на все поместье орать «хорошего мальчика принесите!», не по статусу, да и звучит неправильно. Что бы такое придумать… — Вино вкусное, сладкое. Я люблю тебя. — Меня или вино? — Вино! Вино! Дарий хмыкнул, ну что за чертовщина. И кому могло прийти в голову приручить такое чудо? Ему. — Я буду звать тебя Нотте. — Хороший мальчик! Рука сама потянулась к черной голове. — И так тоже. В дверь постучали. — Войдите. Клаудий, без парика, без порфиры, в простом домашнем костюме вошел внутрь, слишком неловко для короля. Он открыл рот, чтобы заговорить, но умолк, заметив Нотте, самозабвенно клюющего виноград прямо из этажерки. — Твой новый друг? — Что-то вроде того, Ваше Величество. – Кардинал поклонился как подобает. — Брось, пока никто не видит, это ни к чему. — Прости, присаживайся, я налью вина. — Вина! — Он еще и говорит? – Его Величество с восхищением смотрел на ворона. — Ага, час назад чуть не умер, а теперь болтает, будто самый главный здесь. — Прекрасно, Ворон завел ворона. И как же зовут столь чудное создание? — Нотте. — А, это на вашем? — Да, «ночь», с марагонского. — Ох, Дарий. – Он тяжело вздохнул. – Сколько же марагонцев у меня при дворе! Такими темпами, на месте Амьен и Ла-Руж, будут стоять Монца и Кальеро. — Монца это город, а Кальеро – река. К тому же, я не думаю, что Саборра набивается к тебе в придворные. — Как знать, сегодня он без моего ведома притаскивает изгнанника в столицу, а завтра правит министрами не хуже тебя. — Не накручивай себя, единственное чего хочет Драгам – посильнее напиться да уехать куда-нибудь в глушь, в компании симпатичного мальчика. И вообще, ты сам позволил ему. Клаудий всплеснул руками, затрепыхался словно забитая курица и сунул в рот виноград с той же тарелки, с которой ел Нотте. — Это все Сюзанна! «Отца мальчика убили, позволь ему хоть так почтить его память.» Да плевал я на Саборра и всю его семейку! Моя ли вина в том, что он разбрасывается обещаниями, а потом позволяет слугам складывать где попало дрова? Эта женщина несправедливо привязана к чудаку, и знаешь, порой я действительно начинаю верить слухам! Кардинал подставил бокал ближе к разгневанному монарху, тот залпом его опрокинул. — У Её Величества может и есть секреты, но уверяю, если бы там было что-то, позорящее твою честь, я бы узнал и тут же сообщил. А за Драгама не переживай, я скажу своим людям, что бы приглядывали. — Ты мой единственный лучший друг. – Клаудий допил четвертый бокал и явно захмелел. – Корона такая тяжелая, все эти интриги, постоянный шепот, а иногда хочется, просто по-человечески напиться и обнаружить себя утром в одном из фонтанов, но долг, долг… Король положил голову на руки и, кажется, задремал, пил он явно не первый раз за сегодня, Дарий же не добрался и до половины, не по чину ему, да и утренние службы в середине недели никто не отменял. Нотте подошел к спящему монарху и тихонько отодрал от его рукава блестящую запонку. — Тсс, нельзя будить своего правителя. Птица перелетала ему на плечо, довольная обновкой. Кардинал поднялся, выглянул в коридор и тихонько позвонил в колокольчик. Когда из-за угла появились две служанки он прошептал. — Позовите мужчин, пусть отнесут его в спальню. Они поклонились и так же тихо испарились. Дарий обернулся, король, уже похрапывая, распластался по столу, он выглядел отвратительно ничтожным, словно пьяный сапожник в кабаке, отчего-то, нацепивший камзол, обшитый золотом. — Эх, Клаудий, Клаудий, во что же ты превращаешь свою жизнь?