Багровая Клятва

Голова раскалывалась, Ричард хотел разлепить глаза, но веки словно налились свинцом. Он попытался глубоко вздохнуть, однако легкие все еще не были готовы к такой тяжелой работе, казалось, на него положили несколько каменных стен, да так и отставили умирать. Стоп. Он жив. Да, не чувствует пальцев, да, не может пошевелиться, но дышит же. Пришлось сделать над собой усилие, стоящее ему боли во всем теле, он поднял голову и огляделся. Сердце билось так бешено, словно он не провалялся в небытие тьма знает сколько, а пробежал добрую лигу. Со всех сторон был тот же шатер из синей ткани, однако убранство комнаты, в которой он находился, отличалось. Слева от него светила лампадка, внезапно его голову посетила до абсурда смешная мысль – одно неловкое движение, и все эти шатры погорят как сухие ветки, папьеры в прямом смысле играли с огнем. Повсюду стояли цветы в глиняных горшках, какие-то тряпки, разбросанные платья, маленький круглый стол в самом центре. И Лалуди. Девушка сидела подле него, обеспокоенно выискивая что-то у себя в сумке, как только Ричард закряхтел, она тут же подползла ближе и дала воды из плоской чаши. Дик сначала отнекивался, вертел головой, не хватало еще второй раз наступить на те же грабли. — Да пей же, придурок! Папьянка все-таки умудрилась сунуть чашку ему в рот чуть ли не полностью, Ричард проглотил, то действительно была просто вода. — Что я здесь делаю? – Голос был сиплым, как после очередного приступа. Может, это он и был, а слова пьедара просто почудились в агонии. — Я тебя спасла. – Девушка хитро ухмыльнулась, точно маленькая ласка. – Отец нарушил закон, налил гостю яду, да еще и чуть не отнял у меня право ночи! Он вспомнил, Лалуди действительно хотела затащить его в койку после переговоров. Ну за что ему это? И так все разваливается, а теперь еще и вшивую девицу обслужить придется. — Боюсь, сейчас я не в силах… - Горло снова драло, и он глотнул еще. – Как тебе это удалось? — Как и любой женщине. – Она хмыкнула. – Я поняла, что что-то не так, влетела без спроса, раскричалась и заставила отца оставить тебя в живых еще на одну ночь. А что он сделает против священного желания своего отпрыска? Ты мой первый мужчина, я имею на тебя все права. — Создатель сохрани. – Ричард снова увалился на подушки. – Ты же не станешь скакать на полутрупе! Голос Лалуди приобрел заговорщический тон. Он полезла обратно в сумку и выудила оттуда флакон. — Вот это – Она повертела баночку в руках. – Противоядие от того, что заставил тебя выпить отец, он лукавил, когда называл «слезы Бернадетт», такую отраву получить не в силах даже великий Пьедар, не по карману. Я не собираюсь спать с тобой прямо сейчас, но у меня есть деловое предложение. Ричард застонал. — Прошу, давай без деловых предложений, просто скажи чего хочешь. Маленькие пальчики прошлись по его лбу, разглаживая морщину, удивительно тонкие, горячие, будто совсем недавно она держала руки над огнем. Дик прикрыл глаза, медленно, но верно его развозило, хотелось спать, желательно очень надолго, и проснуться бы где-нибудь в линпском кабаке под крики Педро: «Вставай, барсук!». Он снова поднялся, покой сейчас – последнее из благ. — Отец все еще намерен убить тебя. — Хорошо, вернее, это плохо, но я понял. Девушка хихикнула и взяла его за руку. — У меня есть способ спасти твою жизнь, а ты, взамен, спасешь мою. Они смотрели друг на друга с минуту и все это время руки Лалуди лишь сильнее сжимали его, девушка, не смотря на нежную улыбку, нервничала. — В смысле? Твоей жизни что-то угрожает? Она растерянно пожала плечами. — Ты видел, как живут женщины моего семейства, их тела и рты закрыты. Когда я приму пятерых мужчин – шестой станет моим мужем. Я могу кричать лишь до тех пор. — Ты думаешь, где-то по-другому? В карих глазах зажегся огонек, а рука начала неметь от хватки. — Я слышала, в Марагоне, женщина – хозяйка своего дома. – Её голос перешел на шепот. – Она в праве выгонять гостей, если те ей не по нраву, сама обустраивать дом, управлять служанками, она одна, Рихардо, одна! – Лалуди сорвалась, и чуть не закричала, но быстро собралась, прикрыв рот ладошкой. — Подожди. Во многом – ты права, но женщина – хозяйка дома своего мужа. — Я не прошу тебя брать меня замуж. – Она покачала головой. – Мои условия такие – я помогаю тебе уйти отсюда, даю противоядие, ведь, чтобы окончательно исцелиться, его нужно принимать каждый день, а ты увезешь меня в Марагон, или Дардерию, все в выигрыше. — И что же ты собралась там делать? Дома, что б  ты знала, приличной женщине не положено гулять без супруга или прислуги, тебя примут за крестьянку или шлюху. — Ну и пусть, я красива, и найду выход. – Лалуди вскинула оголенные плечи, на смуглой коже которых сверкнул отблеск лампады. – Только увези меня, ну же! Тебе надоело жить? Ричард скривился, о нет, жить ему хотелось просто невероятно, возможно, больше, чем всего остального. Он сжал теплую руку в ответ, поцеловал пальцы и со всей серьезностью посмотрел в ореховые глаза. — Мое путешествие обещало быть долгим, я не могу предать тех клятв, что давал на родном берегу, к тому же, помимо яда, мне необходимо найти кое-что еще. Девочка держалась за него, как за последнюю ниточку, так крепко, Дик и представить не мог, что в таком маленьком теле, может быть столько силы. Она хотела быть свободной, смотреть на небеса, чувствовать, как ветер обдувает щеки, кричать всему миру «Я есть!». Они оба смертельно больны, только вот лекарство Лалуди лежало у него в кармане. — Сколько у меня времени на раздумья? — Около часа, там будет последний шанс. — Тогда… - Ему не хотелось брать с собой девчонку, лишние хлопоты, еще и папьеры наверняка увяжутся, но какая-то неведомая сила, заговорила за него. – Тогда я принимаю твое деловое предложение, идем со мной, и когда я выполню свой долг – ты увидишь Марагон. Чужие руки оплели его шею, от Лалуди пахло пряными травами, цветочными духами и по́том. Ричард замер как испуганный козел, но то были невинные объятия, она прижималась к его куртке шепча: — Спасибо! Спасибо! — Хорошо, собирайся быстрее. – Он вскочил на ноги, комната продолжала кружиться, но терпимо. Девушка тут же подпрыгнула за ним и бросилась к сундуку в тени, одни тряпки она выкидывала, другие заталкивала в походную сумку, в конце концов в ее руках лежало нежно-желтое платье, она протянула его Ричарду. — Зачем? — Думаешь, тебя выпустят если я просто попрошу? Натягивай, и сапоги сними, потом новые купишь. — Так кто ж поверит? – Он возмущался, но покладисто стянул ботинки. — Ты достаточно низкий что бы сойти за женщину, а Сонакай достаточно высокая, что бы вас спутать, сегодня ночью она у Пьедара, никто ничего не поймет до рассвета. — Сонакай это та, которая молоденькая? — Ей двадцать три. Ричард чуть не свистнул. — Великие Святые! — Теперь ты понимаешь, почему мне просто необходимо сбежать? – Их взгляды встретились, в глазах девушки Ричард прочитал неумолимый страх. Теперь он был уверен, она здесь не останется. Лалуди помогла надеть платье и замотать лицо, так, чтобы казалось, будто папьянка просто не хочет смотреть по сторонам, тихая и покладистая. И с усами. Потом девушка снова опустилась к сундуку, вытащила из него несколько больших колец и села к его ногам. — Посмотрим какие тебе подойдут. Провозились около получаса, Лалуди хотела сунуть кольцо еще и в нос, но Ричард убедил её, что, если кому-то надобно будет разглядеть серьгу, он точно увидит и совсем нехарактерную для молодой женщины растительность. Его волосы плотно упаковали в тонкий платок, а четыре слоя одежды здорово ограничивали в движениях, Ричард чувствовал себя как кебап, завернутый в лепешку. — Солнце встает, пошли. Лалуди вела его сквозь коридоры в абсолютной темноте, вдалеке слышались крики людей, продолжающих свой безымянный праздник. Когда они вышли, ноги снова занемели, но теперь от холода. — Создатель – Он прошептал. – И как вы постоянно ходите босиком? — Тш. – Папьянка злобно посмотрела и потащила его сквозь узкий лаз. Они находились в самом центре лагеря, то тут, то там вспыхивали факела, гремели бутылки, на бочке под навесом двое совершенно бесстыдно придавались любви. Никто не замечал ледяного ветра, дыма, заполняющего легкие, абсолютно отвратительного запаха мочи. Разврат в чистом виде, тут люди забыли и о Создателе, и об Отце. Ричард подтянул к себе Лалуди и сказал в самое ухо. — Я пришел сюда через восточную улицу, там, под лестницей выход. — Нам все равно нужно пройти через охрану. Смотри в пол и не вздумай говорить. Легки на помине, к ним тут же подошли двое мужчин, те самые, в чьей компании он дожидался приема пьедара. Дик прикрыл лицо, молясь всем, кого знал, лишь бы не вздумали приглядываться, в темноте все лица одинаковы. — Piena, – Один из них учтиво поклонился. – cono sal? — Amen zas paral o pani vas y bari Piedar. — O natt? — Vov mangel jeh zanglipen. Папьеры расступились, пропуская «девиц» вперед, но не прошли они и пяти шагов, как их снова окликнули. — Laludi! — E? – Она заметно напряглась, но в голосе не было дрожи. — E to akhardo? — Mudard. Лалуди грустно усмехнулась и пошла дальше, когда Дик нагнал ее, то спросил, одними губами. — Что ты сказала? — Они спросили, что с тобой, я ответила – убит. Шатры сменились бочками и лежанками, и снова знакомая картина – пьяницы и шлюхи. Ричард шел со всей осторожностью, стараясь не петлять, под ногами хрустели камни и, наверняка стекло, умереть от сепсиса, избежав яда – поистине судьба героя романа. Они отошли на достаточное расстояние, и только Ричард решил, будто затея удалась, и все будет хорошо, какая-то свинья вывалила свое копыто на дорогу. Нога зацепилась, и Ричард понял, что падает. Он плюхнулся прямо в зловонную лужу, платок слетел с головы являя миру короткую русую шевелюру. За спиной тут же послышались крики, а тонкие, но необычно сильные руки рывком подняли его. Пропали. Лалуди дернула его, теперь уже не важно, как это выглядит. Они бежали, не разбирая дороги, Ричард перепрыгивал через бревна, тела, костры. Бродяги не пытались остановить их, наоборот скандировали что-то несуразное. Всё, что Ричард видел – черные кудри прямо перед собой. Вот поворот, еще один, тот самый лаз! Дик дернул подругу в сторону, но наперерез им вышел Карлос, он крикнул: — Не пролезете! Там обвалилась балка! Тьма и все её демоны! Они снова свернули, теперь уже к забору. Восемь футов высотой, без единой подставки. Позади слышался собачий лай, кто-то из папьеров выстрелил, пуля пролетела мимо, слегка вздыбив волосы. — Мы не пройдем! – Голос Лалуди сорвался, она остановилась и в отчаянии уставилась на Ричарда. — Я подсажу тебя. — А ты?! — И не через такое перепрыгивали. В крови горел пожар, руки брала мелкая дрожь, ни то волнения, ни то предвкушения. Ричард прошелся по колету – мерзавцы забрали оружие, ну конечно. Мимо снова что-то пролетело, с треском врезавшись в дерево. Нож! Карлос махнул ему из тени. — Давай! – Дик подставил колено, как только девушка встала, он тут же с силой подкинул ее. Еще два выстрела, на этот раз один прошел бедро по касательной. Царапина. Ни медля ни секунды, Ричард схватил нож, подпрыгнул, и помогая себе оружием, перемахнул через забор. Несколько пуль пробили дыры. Дик хмыкнул. — Погоня продолжается. Он схватил руку Лалуди, теперь они петляли по дворам и переулкам, стараясь собрать больше поворотов. Собаки снова залаяли, а к ним прибавился стук копыт. Туда, где не пройдут, туда, где уже, выше. Легкие предательски загудели, скоро приступ, на языке уже чувствуется железо, но Ричард упрямо бежит и тянет за собой девчонку. — Рихардо! Севернее есть конюшни! Они влезли в окно, пробежали два коридора здорово перепугав хозяев, потом перепрыгнули балкон и взобрались на крышу. Черепица мокрая, еще и наклонена вниз. Пытаясь не соскользнуть, Дик преодолел расстояние до другого дома, и снова стрельба. Лалуди вскрикнула и чуть не покатилась. Внизу их ждет с десяток разъяренных папьеров, но они все равно перебрались через полог, спускаясь по многочисленным выступам. Еще немного и он упадет. Конюшня была неприметным зданием, в несколько этажей. Дик выбил дверь ногой и ввалился внутрь. — Я беру коня! Он содрал с ноги золотой обруч и бросил его на стол. Подсадил Лалуди на не самую худую животину и влез за ней. Бедному конюху оставалось лишь молча наблюдать за происходящим. И снова круговорот улиц, снова собаки и пальба на поражение. — Да что же это?! Ты заговоренная! — Ни капли! Эти псы просто умеют искать. Все звуки сливались в один не прекращающийся гул. Больше всего Ричард боялся, что Лалуди зацепит пулей, девушка крепко прижималась к нему со спины, до боли стискивая ребра. Они миновали торговый двор, разбили несколько телег только приехавших купцов, пересекли улицу колеса и дымную, но как бы Дик не изголялся, показывая мастерство марагонского наездника, проклятые тряпочники не желали отставать. Ричард сделал резкий разворот и направил коня к лестницам, несколько миль их отделяло от приличной части города, там стража, там закон! — Ты в порядке?! — Давай быстрей! Но он не мог ускориться, животное пошло пеной, скоро они упадут. Лишь бы успеть. Впереди стояло несколько арок в ряд, и Ричард с ужасом понял – на одной из них сидит человек, дуло его пистолета направлено прямо на них. Щелчок, запал, и человек скрылся за пеленой дыма, пуля просвистела прямо над головой, позади послышалась папьерская брань, грохот, ржание раненой лошади. За первым выстрелом послышался второй и тоже самое, наконец, преследователи сообразили, кто им мешает, и направили огонь вверх, но незнакомец ловко повис на руках, перебрался на балкон, а с него спрыгнул на явно заранее подготовленного коня, в какой-то момент они поравнялись. — Дарю! – Парень кинул ему два пистолета. После череды одномоментных залпов, из шестерых папьеров осталось лишь двое да собаки. Конь Ричарда споткнулся, и он, вместе с Лалуди покатились по земле. Незнакомец тоже остановился. — Двое на двое. У вас при себе имеется шпага, господин? Ричард фыркнул. — К сожалению, эти достопочтенные судари отобрали все мое оружие. — Не страшно. – Незнакомец спешился, и, вставая плечом к нему протянул рондель. – У тряпочников даже такого нет. Перед ними спешились два папьера, держа в руках кортики. — Kuzar! E khriho piena! — Я тебя умоляю! – Парень улыбался, хотя его голос звенел. – Я не понимаю ни слова из твоего чавканья! Скажи хоть, за что деремся? — Верни девку! Ричард оглянулся, Лалуди, грязная, напуганная отчаянно мотала головой. — Понятно. Значит, за женщину. Как вас звать, сударь? — Эскуро. А вас? — А меня Лайонел. Тогда в бой, Эскуро, ведь женщины этого достойны. Ричард достал нож Карлоса и рванул вперед. Это утро, вместо колоколов, обозначил звон стали. Дик не мелочился, выпад, удар, папьер хотел сделать подсечку, но вместо этого лишь запнулся о чужую ногу, в последний момент вскинул нож и чуть не отсек ухо противнику, но Ричард крутанулся, подцепил одежду и рубанул. Кровь обагрила камни, она толчками выливалась из глотки мужчины в самом расцвете сил, забирая с собой жизнь. — Я становлюсь сентиментальным. Ричард оглянулся, второй папьер был мертв настолько же, а Лайонел шарил по карманам его синих штанов. — Мне вас неумолимо жаль, но давайте-ка убираться. Боюсь, некоторые из их братьев уже выбрались из-под лошадей и сейчас на пути мести. За мной. Мальчишка, ведь в рассветных лучах Дик наконец разглядел прямое светлое лицо без морщин, упорно вел их по узким улицам, заводил в тупики, но поднимал плахи забора, продолжая путь. Они перелезли через несколько оград, миновали кладбище и наконец очутились перед маленьким неприметным домиком у самой кромки воды, дальше был лишь канал, от которого воняло отходами и рыбой. Лайонел остановился и вскинул руку. — Ждите тут, я предупрежу отца. Мальчик скрылся за потрепанной деревянной дверцей, в одной из комнат зажглась свеча. Лалуди, до этого не сказавшая ни слова, внезапно дотронулась до его руки и прошептала. — Как думаешь, он нам поможет? — Уже помог, сейчас нам нужно затаиться и, желательно, попасть в верхний город, а еще… — Что? — Я должен забрать свои вещи из гостиницы. – Тихо ответил Ричард. Дверь снова скрипнула, на порог вышел мужчина в потрепанном зеленом дублете, Ричарду показалось, будто они уже встречались, бесцветные русые волосы и такие же бесхарактерно серовато-голубые глаза, он был похож на всех людей сразу и в то же время, оставлял ощущение некой уникальности. — Доброе утро. – Проговорил мужчина и спустился по лестнице, за ним выглянул Лайонел, на его лице сияла улыбка. — Здравствуйте! – Дик двинулся вперед и протянул руку. – Мое имя Эскуро и я безмерно благодарен вашему сыну за спасение. Незнакомец хмыкнул и протянул руку в ответ. — Бастин. Лайонел ужасно любит влезать в неприятности. — Я спас женщину, этого достаточно для похвалы. – Юноша возник между ними, переглянувшись с отцом. — И как же зовут милую леди, ради которой ты решил рискнуть головой? – Бастин перевел взгляд на его спутницу, та поклонилась, подобрав полы платья. — Лалуди, господин. — Полно тебе, какой же я господин. И тут Ричард понял, что его так смущало, они находились в одном из самых злачных районов города, с одной стороны на них дымили трубы, с другой журчала смрадная река, а люди, что жили здесь, общались так, будто стояли посреди королевской залы. Бастин, хоть и в потертой одежде, держал спину прямо, а само его лицо отдавало чем-то невесомо благородным, тем самым воспитанием, что отличало аристократов от черни. Но долго думать ему не позволило собственное тело, грудь скрутило болью, а губах выступила кровь, и Дику пришлось опуститься на корточки, так будет легче. Он закашлялся, выплевывая отвратительные ошметки прямо под ноги спасителю. — Что с вами? – Лицо мальчика вытянулось в испуге, он тут же присел, пытаясь поймать его взгляд. — В.. всё… - Горло сдавило. – В пор..ррядке, скоро, кха… Скоро пройдет. — Принесите ему воды! – Лалуди метнулась к Бастину, попутно вытаскивая из сумки свои баночки. – И освободите грудь! Она шлепнулась на землю рядом, вливая в рот Ричарда зловонную жижу, вот же зараза, третий раз! Ему дали воды и, не обращая внимания на вялое сопротивление, втащили в дом. Легкие тоже успокоились. Медленно, тяжело, но Дик все же раздышался. Бастин, поставил перед ним чашку горячего чая, приятно пахнущего какими-то травами, и вдумчиво окинул взглядом гостя. — Вы страдаете чахоткой? — Это не она. – Язык все еще не желал шевелиться. – Милостивый Создатель, вы не поверите сколько раз я уже вот так сваливаюсь. Этот город проклят. Хозяин хмыкнул, его губы растянулись в удивительно приятной улыбке. — Тогда пейте, календула заживляет раны. — Благодарю. – Он поднялся, поднося к губам горьковатый отвар, тепло разлилось по груди, даже уже изрядно замерзшие ноги потихоньку возвращали чувствительность. Из открытого окна послышался звон. — Уже шесть. – Сказал Бастин. Лалуди сидела за столом, разглядывая завитки пара, напротив нее Лайноел, так же, как и Ричард, уткнулся в чашку. — Увы, я вынужден покинуть вас. Лайонел, пригляди за гостями и их безопасностью. — Знаю, знаю, если кто придет – говорить, что не хожу и не открою. — Вы позволите нам остаться? – Лалуди удивленно вскинула брови. — А как же. – Ответил Бастин, уже у порога. – Не каждый день в моем доме укрывается сын Мигела Альгадо. Чуть не расплескав напиток, Ричард подскочил на негнущихся ногах. — Да откуда, тьма вас разбери, все вокруг знают мое имя?! – Закончил он со свистом. Но Бастин уже ушел. В комнате повисла тишина. Лайонел аккуратно поставил чашку на стол и спросил. — А вы Пауло, Констансо или Рихардо? В расстроенных чувствах Дик плюхнулся обратно на софу и, преодолевая внезапный порыв жалости к себе, хрипло сказал. — Рихардо.