Либертас

— Ты — Арсений? Перед ним стоял худой высокий… Ангел! Его тело хоть и троило немного из-за особенностей атмосферы Ада, но это определенно был ангел. — Какого дьявола?! — Так ты — Арсений? Посмотрите, какой настырный! Арсений вот так вживую давно ангелов не видел. Тот стоял, жадно и несколько бесцеремонно разглядывая Арсения. Так не пойдет. Поэтому Арсений решил развернуться во всей свой демонической мощи и красе — он встал, гордо развел плечи, отчего черные блестящие крылья тут же дрогнули и с шелестом расправились за спиной. Перья заискрились черным дегтем в свете свечи, рога опасно устремились вверх своими острыми кончиками, длинный хвост точно хлыст рассек воздух с характерным звуком. Заметив сделанный ангелом неосознанный шаг назад при этом перформансе, Арсений решил, что эффект достигнут. — Допустим. — Я Антон Шастун. — Ты как сюда попал? Ты знаешь, где ты? — Ну да. Я в Аду. С помощью ритуала попал. Арсений тяжко вздыхает. Мало того, что глупые людишки дергают демонов по своей прихоти туда-сюда, так теперь ещё и ангелы ритуалы придумывают, чтобы самим в Ад заявиться. Первая мысль, конечно, сжечь его к чертям. Или в котел кинуть. Пусть поварится, может, отобьет охоту соваться к демонам без приглашения. — Меня к тебе направили. Сказали, что это, типо, по твоей специальности… — Что? Какой еще специальности? Пацан, ты хоть понимаешь, кто я? Я один из первых… — Но они мне сказали, — нет, это просто неслыханная наглость! Вопиющее неуважение! Он перебил Арсения! — сказали, что ты заключаешь сделки. Так что, брат, только ты мне нужен. Огонек прозрения зажегся у Арсения в голове. Это эти козлы, Позов и Матвиенко, подкинули ему этот выкидыш воспитания, райских кущей и, видимо, какого-то ебучего ритуала. Пойти бы к ним сейчас, да обломать рога и спалить их крылышки. Но раз так, Арсений им хвостов накрутит, не на того напали, чертилы. — Во-первых, еще раз меня перебьешь, я тебе голову отгрызу. Во-вторых, я тебе далеко не брат. А в третьих, ладно, валяй. Что ты хочешь? Договор о нейтралитете был заключен давно, но на деле не соблюдался. Ошибки в распределении душ случались постоянно, но даже когда Арсений еще принимал непосредственное участие в работе Ада, на это закрывались глаза. Тысяча душ туда, тысяча сюда — погрешность в пределах нормы. Сам Арсений всегда считал ангелов заносчивыми мудаками, которые из-за своего снобизма и низвергли таких как он в Геену Огненную. Не ненавидел, но и желания устраивать дружеские посиделки не испытывал. — Я хочу сделку. — Ангел и сделку? Тебе твои белоснежные крылышки надоели? — Давай без демагогии. Мне контракт, тебе моя душа. Плохо разве? Не просто душа — ангельская. — Допустим. Может объяснишь нормально, что тебе такого надо, что вы там своей пернатой канцелярией не смогли разрулить? — Ты вообще-то тоже с крыльями, — обиженно заметил Антон? так его, кажется, — я хочу отомстить. А нам, сам понимаешь, такое нельзя. — Ого. Да сейчас твои небеса разверзнутся! Святоша, а такие желания! — Арсений! Я же серьезно с тобой. — Ладно, и кому мстить собрался? Кто-то из ангелочков твою амброзию выпил? Или нимб задел? О нет, наверное, сказал, что у него крылья больше. — Закончил? Меня убили. — Это как? — Жопой об косяк. На землю мне надо. Сделай меня человеком и подскажи, кто убийца. Дальше я сам. Давно Арсений не испытывал неподдельного интереса. Что же такое случилось у этого Антона, что он готов на такое должностное преступление, как сделка с демоном? Он так давно гниет от скуки в этом проклятом Аду, и тут просто как по заказу мстительный ангел. За одни только такие мысли в его времена как раз и роняли с небес. — Мне нужны подробности. — Еще че тебе надо? Поебаться не завернуть? Давай тащи свой контракт. Ничего себе, регламент ведения переговоров у ангелов сильно изменился, подумалось Арсению. — Повежливей. Здесь демонов много, но тебе с такими запросами мало кто помочь сможет. Из ныне доступных, возможно, только я. Арсений сейчас безбожно, как ему в принципе и положено, врет. Он далеко не единственный, кто с подобным справится. Но азарт и любопытство уже засели в его рогатой башке. — Хорошо. Я был на земле, в человеческом облике, разумеется. Вы же тоже там тусуетесь, чтобы подвергать людей соблазнам, так что нечего на меня так смотреть. Антон в этом был прав. Мелкие демоны действительно в основном тусовались на земле, сбивая доверчивых граждан с пути истинного. Арсению такие путешествия наверх по статусу были не положены. — И меня убили. — Кто? — Да откуда ж я знаю?! Поэтому мне и надо обратно, чтоб хлопнуть эту гниду. — Антон. А зачем? Ты меня извини, но ты при любом раскладе окажешься тогда в Аду. Что за сделку с демоном, что за убийство души на почве мести. — Без тебя знаю. Блять, ты же демон! Разве ты не понимаешь желание отомстить? Какого хрена я вообще тебя уговаривать должен? Теперь уже белые ангельские крылья трепыхались от гнева. — Я долго был на земле, среди людей. Очеловечился, если хочешь. Небеса мне уже не особо всрались. У меня там друзья появились. А та сука... Короче…да-нет? На самом деле Арсений уже принял решение, все остальное было только ради собственной забавы. Не каждый день появляется возможность побесить настоящего ангела. Да и этот ангел отличался от тех, с которыми он имел дело давно-давно. Те были высокомерны, надменны и честолюбивы до боли. Все это по-хорошему было применимо и к самому Арсению, может поэтому они его и раздражали. И мстили они людям без особых раздумий, называя это, естественно, карой небесной. А этот зачем-то к демону сунулся, да и свое отмщение хочет собственноручно исполнить. За такое его пёрышки и подпалить могут. — С двумя условиями. — Ну естественно, с вами с демонами всегда все не просто так. Что же ты еще хочешь? — Я пойду с тобой, — Антон уже от возмущения открыл было рот, — это не обсуждается. — А второе? — Скажи, как у вас этот нимб держится? Там проволока что ли какая-то? У меня-то рога понятно… — Идиот, — надо же ангелы умеют улыбаться, — так и где подписывать что? — А ты правда очеловечился на земле. Это там контракты подписывают. Здесь все будет иначе. Определенной установленной процедуры заключения сделки нет, каждый демон волен руководствоваться только своими предпочтениями. В данном случае Арсений выбирает то, что должно смутить и отчасти осквернить ангелочка. Он приказывает ему опуститься на колени. Такого он вообще никогда не делает, но оболочка этого ангела выше самого Арсения, а тянуться он посчитал не комильфо. Подходит вплотную, кладет руку на шею и утягивает в мокрый поцелуй. Он широко открывает рот, проталкивает свой острый язык внутрь, пикой хвоста проводит по бедру. Как ни странно ангелок, не отпихивает его и не плюется, а даже наоборот, Арсений видит, как крылья того, мимолетно дрогнув, с шумом разворачиваются во весь их размах. Коленопреклоненный ангел с белоснежными распростертыми крыльями в порочном поцелуе с демоном. Красиво. — Все. Сделка свершилась, — Арсений довольный, как сытый кот, разве что не облизываясь, отходит назад. Антон, все таки смутившись неожиданным предательством собственных же крыльев, поспешно складывает их за спиной поплотнее. — Ну и? Мы все еще здесь. — Теперь уже нет. Секундная тьма в глазах, и они стоят посреди какой-то парковки. Арсений с любопытством озирается вокруг. На земле все сильно изменилось с его последнего посещения. Странные квадратные здания, как в древности. Где все те прекрасные замки с острыми шпилями? Вокруг какие-то непонятные разноцветные, блестящие на солнце коробки. Где лошади? А люди! Что на них надето? — Арсений, ты, блять, во что нас обрядил? Мы что из средневековья? — Слушай, это ты здесь ошивался. Да и какая разница? — Как какая разница? Да все решат, что мы сумасшедшие! Ты бы еще крылья оставил! А нам не стоит привлекать к себе внимания. И почему это ты в мантии, весь в бархате, а я в дерюге какой-то? — Ой ладно, не бубни. Ну пойдем, отберем у кого-нибудь, что тебе нравится. — Бля… Арс, тут так нельзя, — ‘Арс' — это еще что за фамильярности? — нам надо купить новую одежду. — Что за Арс? Я, вообще-то, могущественный демон Ада… — Зануда ты. Арсений почему-то не смог даже на это разозлиться, хотя ему не нравится, когда перебивают, а тем более прерывают перечисление всех его заслуг и регалий. Черт с ним. Эта авантюра кажется ему безумно увлекательной, все лучше, чем тухнуть в Аду. — Ладно, ты у нас больше спец по человечине, так что флаг тебе в руки. — А могущественный демон Ада может нам как-то деньги намутить? — Я все могу, — Арсений лукаво подмигнул и двинулся в сторону какого-то мужчины неподалеку. Вернулся он уже с кошельком и победно протянул его Антону. Пока тот сетовал, что грабить людей нехорошо, Арсений успел расстроиться — в кошельке совсем не было монет. — Так ок, налички немного, но зато куча карт. Надеюсь нам хватит. — Теперь уже что картами расплачиваются? — Арсений по-прежнему недоумевал, чему тут можно радоваться. И что это за карты такие особо ценные? Географические чтоль? Или может какие-то редкие, ведьмой заговоренные? Странные времена, странные люди. Антон лишь махнул рукой и попросил не забивать себе голову подобными деталями. Добравшись до магазина, Арсений был поражен. После мрачных и душных подземелий Ада здесь резало глаза от яркости красок. Антон действовал быстро. Нахватал каких-то тряпок и уже двинулся куда-то в неизвестном направлении. Но заметив столбом стоящего Арсения, тяжело вздохнул и с сочувствием во взгляде вернулся к нему. — Что, тут могущества не хватает? Ладно-ладно, не сжигай меня. Давай я тебе что-нибудь тоже найду. Предпочтения по цвету? — Э… лучше черный, наверное. — Ага, еще бархат и рюши. Я понял, — хихикнув, он опять пропал из виду. Он притащил ему странные вещи, спасибо, что все черные, объяснил, что и куда натягивать, и запихнул в маленькое помещение с зеркалом. Спустя непродолжительное время Антон уже засовывался за занавеску для объективной оценки. — О! Ну выглядишь роскошно. Я специально взял тебе узкие штаны, подумал, ты оценишь прикол. Ну, как те колготки из твоих средних веков. А ты без хвоста и рогов лучше. Симпатичнее. Хотя крылья тебе очень идут. Он вдруг подошел и зачесал Арсению челку вбок. Что-то внутри от этого сжалось. Демоны так не делают. — Вот так, вообще куколка. Антон при этом выглядел иначе. Крестьянские лохмотья исчезли, вместо них на нем красовались широченные штаны и такая же безразмерная футболка. Хотя на Арсении была примерно такая же, только черная. Никакими комплиментами он одаривать Антона не собирался, но про себя подумал, что с него могли бы рисовать картины в эпоху Возрождения. Он такие видел. И еще гаденько похихикал, что таких кудрявых тонких мальчиков в то время не только рисовали. Но решил не озвучивать. — Что теперь? Какой у нас план? — Слушай, я же правильно понимаю, меня ты сделал человеком? — Как договаривались. Ты же помнишь…— Арсений многозначительно пошевелил бровями. — Как уж тут забудешь? Ты мне язык по гланды запихнул! — Не видел никакого протеста. Да и твои крылья… — Так, ладно, — Антон резко перебил, и Арсений понял, что ситуация с крыльями его очень смутила. Не поцелуй с демоном, а его реакция на этот поцелуй. —  Я человек, но ты-то свою демоническую хуету всю с собой приволок? — Я что совсем идиот сюда человеком подниматься? — Понятно. Нам нужно в полицию, — увидев озадаченный взгляд, пришлось пояснять, — городская стража, я хз как еще. Нам так с тобой, конечно, трудно будет. Там нужно будет взять у них все материалы моего дела — документы все. Ты сможешь их забрать? — Я думал, тут нельзя просто придти и взять. Арсений откровенно издевается в отместку за все те унижения, которым до этого подвергся. В конце концов он древний демон, с какой стати он должен разбираться во всей этой человечей галиматье? Менее забавным от этого приключение не становится, да и препираться с этим “кровожадным” ангелком, желающим мести, оказывается вполне увеселительным занятием. — Ну да, нельзя, — как приятно видеть это смятение на лице — ударили собственным же оружием, — но мы же ради благого дела. — Мда, я, как никто, непонаслышке знаком с ангельскими двойными стандартами. — Слушай, оставь свои претензии архангелам. Не лично я тебя скидывал, так что на меня-то не гони. — Справедливо, — почему-то сейчас Антона становится жалко, он и правда не виноват в том далеком низвержении. — Я смогу все достать. Но почему бы не поступить проще, и не прикинуться этими стражниками? Будем внутри всего, и иметь полный доступ к расследованию. — А ты не плох, — чужой восторг приятно отзывается внутри, — а так можно? — Со мной все можно. Все грехи в твоем распоряжении. — Так, грешный. Тогда первым в списке будет чревоугодие. Мне надо есть. И нам бы сообразить, где жить. Пойдем на мою старую хату, может там никого. Квартира Антона оказалась тесной двушкой в облезлой бетонной коробке, которую тот почему-то именовал домом. Условия в доме были так себе — светлые стены, отсутствие коврового покрытия, засаленный диван, огромное черное мутное зеркало на стене. В другой комнате стояла незаправленная кровать, ложем назвать это было никак нельзя ввиду отсутствия изголовья, не говоря уже о балдахине. Внимание Арсения привлекли маленькие, искусно нарисованные картинки, расставленные на комоде. На них он безошибочно определил Антона, который везде улыбался, в компании разных людей. Его человеческую ипостась он нашел на тесной кухне, уплетающим купленные по дороге булки с котлетами. — Ты не хочешь? Арсений плавными движениями приблизился к сидящему за столом Антону, устроился напротив, и мягко щелкнул того по носу. От чего рот Антона непроизвольно открылся, да так и остался. Это выражение лица, вкупе с предыдущими выводами, натолкнула на интригующую мысль. Шататься с ангелом по земле было, конечно, само по себе достаточно забавным занятием, но можно же было развлечься по полной. — А если хочу? Антон растерянно протянул ему бургер, который держал в руках и уже успел надкусить. Арсений аккуратно взял этот непонятный шедевр кулинарии, специально коснувшись при этом чужих пальцев, глянул лукаво на Антона и медленно впился в булку зубами. Антон, не отрываясь, наблюдал за этим непотребством, все также с открытым ртом. Прожевав, Арсений издал многозначительное “ммм”, и Антон увидел мелькнувший на секунду между губ заостренный демонский язык. Рот пришлось закрыть, чтобы сглотнуть. — Будут пожелания, какому следующему греху мы предадимся? Давай ангелок, поддавайся соблазну. Ему ведь по-любому одна дорожка в Ад, а тем более с его благими намерениями, как он считает, так почему бы не нагрешить по полной? — Охлади похоть, моим следующим грехом будет лень. Я спать. Ну и ничего. Не больно-то Арсению и хотелось. Не больно, но немножко хотелось. Он вернулся в комнату с неприятным диваном и, посомневавшись немного, присел на него. — Знаешь, я тут подумал. Ты ж вообще не але. На, — Антон сунул ему какую-то раскрытую книгу, только из метала, и в неправильном развороте корешком параллельно линии глаз. — Это что? — Тебе надо знания подтянуть. Будешь тыкать сюда — включится видео. Картинки двигающиеся. — Я знаю, что такое кино. — Да? Удивительно. Короче, это кино про преступления и как их раскрывают. Изучай. Антон удалился для удовлетворения идиотских человеческих потребностей, Арсений же жадно начал глотать все, что подсовывала ему в рекомендациях диковинная книжка. Один раз он заглянул в комнату Антона — тот спал и правда будто библейский ангел, умилительно поджав одну ногу. Арсений даже на секунду устыдился собственным греховным домогательствам до этого, а потом устыдился, что вообще устыдился. Он ничего такого и не сделал, а человеческая плоть слаба, и так-то это его работа подталкивать к греху. Антон, наверное, совсем недавно стал ангелом, до этого прожив человеческую жизнь. Поэтому ему и человеческие страсти все еще близки. Арсений никогда не был человеком, он разбирался хорошо только в их пороках. Но такие понятия как дружба, любовь и предательство ему были знакомы. Хоть и давно позабыты. Он тоже когда-то давно был ангелом, сейчас кажется, что и не было этого никогда, его любили. А потом жестоко предали. Так и становятся демонами. Белоснежные крылья сгорели в мучительном падении, а новые окрасились в иссиня-черный от пепла, гари и смолы Преисподней.

* * *

— Выглядишь помятым, — на самом деле Антон был похож на сонного кота с этой растрепанной головой, но Арсений решил, что он слишком много умиляется последнее время этому чуду в перьях. Хотя сейчас он был без перьев. — Зато ты демонически красив, как и вчера вечером. Как успехи? — Все изучил, все знаю. Можем отравляться в полицию. Полиция Арсению не понравилась. Непрезентабельное прямоугольное здание грязного цвета, внутри узкие и такие же грязные коридоры с маленькими комнатами. Вроде бы здесь люди занимаются поиском преступников, а кажется, что это они отбывают наказание. Тем не менее все прошло гладко, так как “демоническая хуета” Арсения работала, как надо, что безумно поражало Антона, и он несколько раз необдуманно озвучил это. Им даже выделили малюсенький кабинет с одним столом, стулом и опять грязным, никогда немытым окном. Притащили кучу бумажек, видимо, с материалами дела, признав в них без вопросов следователей по особо важным. Арсений тут же занял единственный стул и с предвкушением увлекательной игры воззрился на Антона. — Ну-с, коллега, с чего начнем? — Для начала нам нужен второй стул. — Можешь сесть ко мне на колени, — и он смачно шлепнул себя по бедру. Брови Антона куда-то уползли, затем он цокнул и вышел. Внутри своей черной души Арсений ликовал. После ночного укола неуместного стыда, он решил, что душа это, конечно, хорошо, но как приятно будет соблазнить ангела, ввести его в искушение, убедиться в том, что ангелы не менее порочны, просто строят из себя хрен пойми что. Антон, конечно, пока ничего из себя не строил, но он ангел, а значит, еще не вечер — начнет. Да и смотрит он так. Уж демона-то не проведешь. Справедливости ради, Арсений здесь, чтобы в первую очередь развлечь самого себя. — Следствие почти и не велось. Все, что есть это первичный осмотр твоего тела. Это и я, кстати, могу провести с особой тщательностью, так сказать, post mortem и ad secundam mortem... — Арс, блять! — Прости, не удержался. Так... смерть в результате удара тяжелым тупым предметом в область затылка... Ты вообще ничего не помнишь? — Как ударили нет. Помню только, как шел домой, зашел в подъезд и все. — Никого не заметил? Может кто-то шел за тобой? — Ничего, Арс. — Опиши события того вечера. — Так... проснулся, поехал на работу... — Что за работа еще?! — Долго объяснять. Воспринимай мою жизнь как человеческую. Не думай о том, что я ангел. Я работал в социальной службе. Помогал людям, в основном пенсионерам и детям... — Ну прям ангелочек с крыльями, — недовольно фыркнул Арсений. — А ты демон с рогами, но я не жалуюсь. У меня там сложное дело было. Суд за опеку. Неблагополучная пара и маленькая девочка, ей и года нет. Мать наркоманка, папаша тоже хер какой-то сомнительный. Из-за зависимости матери на предварительном слушании девочку отдали отцу. Я сам к нему ходил, формально все было ок — условия проживания неплохие, работа стабильная. Но не нравился он мне. — И что было не так? — Да все. Мамаша, как поняла, что ребенка заберут, с иглы слезла, вроде за ум взялась. Стала бегать ко мне, помощи просить. — И ты помог? — Жалко мне ее было, пиздец. Я ж видел, что любит она дочку, а отцу этому она на хрен не сдалась. Я ее и успокоил, сказал наркоту не употреблять, работу найти, и ко второму слушанию готовиться. А она, дура, к мужику этому пошла, попыталась, видимо, девчонку забрать. Он ей и прописал. Она ко мне. — Разве ты не был обязан заявить об этом? — А ты и правда все знаешь? Видео впрок пошли? — Да, а если захочешь, я покажу тебе то, чего в твоих видео не было. — Ох, бля... опять досмотр с пристрастием? — Для начала... — Не сбивай меня! — А у меня получается? — Еще как. Так...так...на чем я?...Аа, прибежала, говорит, он ребенка не кормит, бьет и тд. Я велел не рыпаться, сидеть тихо. Подумал, сам схожу, разберусь. Ну и пошел. А там и правда девчонка с синяками. Лежала в кроватке, такая маленькая, бедненькая, меня увидела — ручку тянет. Я там сам этому уроду чуть не врезал. Припер его к стенке, говорю, ты ж что, изверг, творишь. А он мне — это все полоумная эта, прибежала, вырывала, вот следы и остались. Ясное дело, я ему не поверил. И вот в тот день пришел на работу, написал отчет, что мол был у опекуна в связи с показаниями свидетелей, обнаружил побои. Отнес начальнику, он мужик тоже жалостливый, вошел в положение, сказал дать делу ход. Я мамане позвонил, говорю так и так, вернем тебе дочку. — Хорошо, один подозреваемый нарисовался — мужик этот. Дальше что? — Да ничего. Кореш позвонил, решили в бар заглянуть, да и мне выпить надо было. Пошли в бар, выпили. Дошел до дома, умер. Все, Арс. — Не пойдет. Важна каждая деталь. Давай составим расписание всего твоего дня. Где твой телефон с того времени? — Ты же читал в рапорте. Полиция решила, что это банальный разбой. Ни денег, ни телефона при мне не обнаружено. — Мое мнение — был бы это разбой, за тобой бы шли. Но ты никого не видел. Насколько ты был пьян? — Не настолько, чтобы не заметить человека, входящего за мной. — Вот. А значит тебя там в подъезде поджидали. Именно тебя. В подъезде темно, было поздно, ты был не трезв, да и нападения не ожидал. А потом инсценировали ограбление. Логично? — В целом да. Но могли поджидать любого, кто войдет. А я просто попался. — Возможно. Но ты же сам так не считаешь? По мне проще заприметить кого-нибудь на улице, пройти с ним до темной подворотни и стукнуть, чем ждать в засаде обшарпанной пятиэтажки у моря погоды. Да и насколько я понял, в таких делах достаточно лишь оглушить жертву, а тебя ебнули с особой жестокостью, чтоб наверняка. — Ты думаешь это мог быть тот тип? — Я допускаю. У него хотя бы мотив был. Давай все таки распишем твой день. После многочисленных препирательств и бесконечного количества орбит, совершенных глазами Арсения, выяснилось следующее. Помимо уже обсуждаемой рабочей истории, днем Антону позвонил его друг Журавлев, и они договорились о встрече. Ближе к концу рабочего дня несколько раз звонила гражданка Кузнецова, отношения с которой Антон так и не смог внятно охарактеризовать. Звонки он эти проигнорировал из-за занятости, а потом перезвонить  забыл. В баре с Журавлевым рассказал ему эту же историю про опеку. На вопрос, заметил ли он там кого-нибудь подозрительного или знакомого, Антон неуверенно ответил нет. Не густо. — Арс, и что теперь? — Теперь пойдем собирать показания. В деле даже этого нет. Если б не паспорт у тебя в кармане, тебе бы даже не опознали. Какая прелесть, после унылых тысячелетий в Аду, Арсений может поиграть в настоящего детектива. Ради такого стоило заключить сделку с ангелом. Позов с Матвиенко могут хоть подавиться там внизу. Хотели подложить ему свинью, посмотрим, кто посмеется последним, когда он вернется с ангельской душой в кармане. А если еще и ангелок самолично сложит крылышки в объятиях Арсения, то это будет двойная удача.

* * *

Судмедэксперт подтвердил данные о травме, добавив, что судя по траектории удара, нападавший был ниже Антона. Так себе информация, учитывая его рост. Орудие было не установлено, но можно было предположить, что это лом или монтировка. — Намеренность твоего убийства все больше подтверждается. — Это с чего? — С того, что кто-то намеренно припер с собой оружие и поджидал. Был бы это просто какой-то забулдыга, желающий поживиться, использовал бы что-то, что можно наити на улице, типа кирпича. А тут лом. Ты много видел бомжей с ломами? — Нет, но может это какой-то гоп-стопщик? — Те вообще не так действуют, да и у таких обычно нож. Антону пришлось согласиться с такими выводами. А если бы мог видеть себя со стороны, то согласился бы и с тем, как завороженно пялился все время и внимательно слушал с открытым ртом. Забавный. Арсений решил, что если бы у того сейчас были  крылья, они бы мелко подрагивали от трепета и нетерпения. Арсений вдруг с легкой грустью подумал, что больше-то он крыльев Антона не увидит. Следующим, кого они опросили, стал Журавлев, с которым Антон проводил время в баре. По дороге к нему он безумолку тарахтел, какой тот дружище и очень клевый парень. Тот, оказавшись очень разговорчивым, похвалил “следователей”, что наконец-то делом Шастуна — его братишки — кто-то занялся, но ничего значимого не рассказал. Да, позвонил, да выпивали, попрощался и пошел домой. Никого подозрительного не видел, за Антоном никто не следовал, насколько он может помнить. Про себя Арсений отметил, что на вид Журавлев здоровый и ниже Антона. Во сколько вернулся домой, может подтвердить жена. Жена, по мнению Арсения, надежным свидетелем не являлась.  Арсений заметил, что Антон сразу сник после этого разговора. Тарахтение прекратилось, он даже не препирался, хотя Арсений пытался его поддеть несколько раз. Наверное, тяжело видеть вот так своего друга и не иметь возможности вести себя с ним как прежде. Как когда-то его самого лишили братьев и друзей, бросив на дно Ада зализывать раны, без возможности вознестись обратно. Поэтому не стал возражать, когда тот начал ныть, что он устал и хочет есть. — Арс, я, знаешь, приятно удивлен, — Антон вновь запихивал в себя булки, а Арсений, решив не провоцировать сейчас своими эротическими этюдами, обдумывал полученные за сегодня сведения, — я думал, ты мне мешать будешь. А ты, типо, помогаешь. — Humanum errare est. — Что? — Человеку свойственно ошибаться. — Грех гордыни явно твое. — Я надеялся, что тебя заинтересует другой грех, — не надолго Арсения хватило на воздержание, и он, ухмыльнувшись, провел ступней от щиколотки до коленки под столом. Антон начал розоветь, но ногу отбрасывать не стал и сделал вид, что ничего не заметил. Ну что ж, тогда нога останется там. — Вот почему, как только я начинаю думать о тебе хорошо, ты делаешь что-нибудь такое? — Какое? — Такое, — его рука осторожно обхватывает щиколотку, а затем несмело начинает оглаживать ступню. Арсений и забыл, как может быть приятно от простых прикосновений в человеческом теле. Антон в процессе не разрывает зрительного контакта, впиваясь взглядом в лицо напротив, — ты шатаешь мою праведность. Я ангел божий... — А я демон. И ты сейчас человек... — По-твоему человеку такое допустимо... — глухой голос его уже выдает, но еще больше выдает тело, которое склонилось ближе в сторону Арсения, и рука, которая поползла по голени наверх. — По-моему у человека есть свобода воли... Рука резко исчезает с ноги. — Конечно, это вечный ваш демонский аргумент. Вас за это и вышвырнули из Рая, слишком много свободы для людей хотели. — Я не понимаю, какой смысл давать сначала свободу выбора, а потом запрещать все подряд. Бог говорил, что любит нас всех одинаково, а потом избавился от тех, кто просто был с ним не согласен. — Нас? Погоди...ты что же? — Падший ангел. Ты не знал? — Да откуда бы... оо, черт, то есть, бля, Боже! Ни хера себе! Антон вскакивает со стула, хаотично перемещается по кухне, и на взгляд Арсения смешно прикладывает ладони ко рту. — Ты боишься? — Да. Нет...я не знаю, — Антон мечется, а Арсений видит в глазах священный ужас, который при любых других обстоятельствах привел бы его в восторг. Его даже некоторые демоны боятся. Но, кажется, подобные чувства в Антоне он  сейчас вызывать не хочет. А хочет, наоборот, оправдаться и объяснить, что не такой уж он и страшный. — Нас учат, что вас низвергли за то, что даже вслух произносить нельзя, что вы — исчадия Ада, само зло, и тд. А ты, ну, не похож на все это. — А на что похож? — Я и обычных-то демонов до тебя не видел, не считая тех, которые меня к тебе отправили. Не то, что настоящего падшего ангела! А ты, в целом, как человек выглядишь, ну кроме, понятно, атрибутов. На картинах и гравюрах вы ж все страшные пиздец. Там чешуя, шипы всякие из разных мест. А ты красивый, как статуя античная. С крыльями так вообще... — Пропаганда. Конечно, нас нарисовали уродливыми, чтобы вселять страх. Но знаешь, что по-настоящему уродливо? Предательство. У меня тоже были белые крылья и любовь Творца. Пока он не решил, что инакомыслие это грех. В Арсении уже нет того гнева, что когда-то сжигал его изнутри, а заодно и невинные души. За столько лет для него это также превратилось в фольклор, эпос, легенду, поэтому сейчас ему легко говорить об этом. Осталась только глухая боль. — Мы с тобой не такие уж и разные, Антон. — Кроме того, что когда-то твои крылья тоже были белыми, не вижу ничего общего. Ты творишь зло. Ты толкаешь людей на грех, а потом сам забираешь их души. — Грех — понятие, выдуманное Творцом. Как и зло в целом. Он окрестил меня злом, что ж пускай. Я принял опять правила Его игры. Точно также, как и ты. Арсений замолчал. Какой смысл объяснять Антону все это? Для него он истинное воплощение зла, демон Ада, несущий только хаос, смерть и разрушение всему живому. Может проявить милосердие и позволить ему жить в его заблуждениях? В его святой вере? — Как давно ты ангел? Ты же был человеком до этого? — Да. Я умер на фронте, — а вот это уже точно знакомые нотки тоски в память о былом. О том времени, когда ни одного из них не оценивали по цвету крыльев. — То, что ты видишь, это мое человеческое воплощение. Антон, видимо, поддавшись минорности момента, присаживается на пол около Арсения и кладет руку тому на бедро. — Сгорел в костре революции. — Всего сто лет. Арсений, даже без своих двусмысленностей, касается волос Антона и осторожно поглаживает. Глупый маленький ангел. А теперь еще и душу демону продал.  — По твоим меркам, конечно, хуйня. Но я так верил! И меня призвали. Так они и сидят, молча, оба вновь переживая свои “жизни”. — Арс, а что меня ждет? — В смысле? — В Аду. — Давай не будем об этом. Вам же наверняка рассказывали. Язвить Арсению не хотелось. Как будто он не знал, что его ждет?