Красота в глазах смотрящего

— Доверишь ли ты мне своего племянника, Сюэ Чжэнъюн? — задумчиво интересуется Чу Ваньнин, разглядывая очередные летящие занавески, выбранные мадам Ван для его комнаты в доме семьи Сюэ. На улице — солнечный день. Статусная трость ловит лучи и рассыпает режущие глаза блики — Чу Ваньнин до сих пор опасается ходить на своих двоих без страховки, но друг уверен, что трость ему просто нравится. Это бесспорная правда, но другая правда заключается в том, что с некоторых пор, без трости он ковыляет, хромает, крадется на пальцах, — но не ходит. И виноват в этом Мо Жань. — Я тебе сына доверил, — Сюэ Чжэнъюн, высунув кончик языка от усердия, отмеряет в свою порцию свежего кофе порцию виски. Мадам Ван оторвет ему голову, если увидит это зрелище — любимый муж и его заначенная во внутренний карман фляжечка, нависшие над крохотной чашкой эспрессо с неясными намерениями. — С племянником… С племянником дело другое, с ним ты неправильно формулируешь вопрос! Чу Ваньнин фыркает, но заинтригованно приподнимает брови. Ощущая его давящий интерес, Сюэ Чжэнъюн, так и не оторвавшись, многозначительно изрекает: — С племянником вопрос заключается в том, доверю ли я ему — тебя, — торжественный отсчет капель виски заканчивается и Сюэ Чжэнъюн выпрямляет спину, тут же показательно охая и хватаясь за поясницу. Чу Ваньнин снова фыркает — и забирает со столика свою чайную чашку, пока в нее тоже что-нибудь ненавязчиво не накапали. — И как? — пригубив чай, на его счастье не успевший остыть и прогоркнуть, Чу Ваньнин откидывается в кресле — наконец-то его посетители не единственные, кто сидит в этой мебели, и беседы могут вестись на равных. Сюэ Чжэнъюн долго крутит в руках кофейную чашечку — Чу Ваньнин отмерял бы ей что-нибудь, но никак не кофе и тем более не с виски. Еще дольше друг рассматривает его с загадочной полуулыбкой из-под тяжелых век — его посвежевший вид, его нормальный цвет лица, отсутствие синяков и мешков под глазами. Его одежду, из сборника безвкусного кошмара по скидке превратившуюся в хорошо подобранные сочетания вещей. Его безмятежный взгляд. И качает головой. — Он хорошо на тебя влияет, — абсолютно серьезно делится мыслями мужчина, и делано равнодушно мычит, пригубив свой эспрессо с сюрпризом: — Пусть забирает. Где-то за дверью — очень близко — кто-то оглушительно чихает.

*** от автора ***

Итак, три года от Великой Майской Депрессии — и я смог закончить эту работу. На самом деле, я вообще напрочь не помню, когда ее начал — это в принципе фишка всех депрессий наверное. Однако канал утверждает, что я бурно планировал сюжет здесь в ноябре 2022, и к тому моменту у меня на руках уже что-то было. В том, что я ее начал, виноват Аой — и депрессивный эпизод. В том, что смог закончить — спасибо гиперфиксации, хотя я живу с чувством, что если поменяю имена — получится прекрасный Сайнари. Надеюсь, что у меня просто галлюцинации. Теперь разберем, что здесь появилось случайно, например… Е Ванси. У Е Ванси все права канона, жальче мне было только Сюэ Мэна. Е Ванси появилась здесь случайно, сначала горничная была рандомной ожп без имени, а потом пришла какая-то Е Ванси, и я еще пять минут пытался вспомнить, кто это такая, а потом открылся портал в Ад и вывалился весь орден Жуфен. Я под дулом пистолета не вспомню, как она оказалась на воспитании Наньгун Сюя и кем были ее родители. Поэтому вся эта котовасия с ее семьей — это от лукавого, не пытайтесь повторить это дома, работал профессиональный водолей. /бадум-тсс/ Наньгун Лю как отец Мо Жаня — я вообще забыл, кто там на самом деле отец Мо Жаня. В той части эрхи, которую я читал, на секундочку, как раз где-то в 21-22 году и с тех пор не открывал ни разу, вокруг личности батеньки нашего императора видимо было маловато танцев. Или же семья Наньгун слишком много одинаковых мужиков выкатила разом — пока не полез вносить имена в шапку, про Наньгун Яна я не помнил совсем. Количество повторно усыновленных и просто сирот на один квадратный кусок фика — Ши Мэй, Мо Жань, Е Ванси, сам Чу Ваньнин — я не виноват, что это канон, но Е Ванси должна была стать милой любимой дочкой. А потом я понял, что тут слегка «инцест — дело семейное» назревает, а дать девочке ее щеночка мне очень хотелось НУ ХОТЬ ГДЕ-ТО. Ши Мэй у меня мог быть не мудаком — у него еще была опция стать тем самым чуваком, который в лучших традициях Хуа Бинаня нежно — и маниакально — дышит на светлый образ учителя и гоняет от него похотливую собаку в меру сил. Потом я понял, что не хочу подозревать себя в одобрении линии ХуаЧу — потому что я не одобряю, мой сын не одобряет, моя кошка не одобряет. Ранваны вперде, Мо Жань не тормози. Еще главе так в десятой я невзначай скаламбурил — и сам это понял, только когда стал перечитывать при вычитке. Ши Мэй, так-то, буквально созвучно с иероглифами «старшая сестрица» — так вот от кого у канонного Мо Жаня эта склонность путать слова так, чтобы серьезные вещи превращались в мощные безграмотные каламбуры с фаллическим подтекстом — от дяди Сюэ. И вот написал я значит, про этого «старшего сестрица», а потом раз — и мадам Ван ультует фразой «мы всегда мечтали о дочери» в адрес Е Ванси. И ТУТ МЕНЯ ПРОБИЛО НА ОР. Потому что по канону той самой «дочерью» Ши Мэй похоже и был. Темная сторона членов семьи Сюэ — нет, я не планировал, но как хорошо получилось, что это не у Мо Жаня шизофрения, это они все — нормальные люди, которые снаружи носят маски, а внутри — семейка Аддамс, которая считает, что электрический стул — это способ прелюдии. Разница между началом работы и ее концом, которые как земля и небо, огонь и лед, луна и солнце. Вообще не по плану, Лана Дель Рей планировалась на репите от первой буквы до последней точки, но спустя три года я в ремиссии — и очень хочу закончить работу горячим. Горячее не захотело влезть в текст добровольно, отказалось уместно выглядеть в эпилог, поэтому вот что: Спасибо всем тем, кто читал это, ждал это, годами тыкал меня ножиком в нежный бок, спрашивая про работу — если меня не спрашивают про работу, я профессионально про нее не помню, чтобы не мучиться чувством вины. Спасибо тем, кто писал мне отзывы, потому что моя самооценка без отзывов пробила дно и прилегла туда же, где лежит способность Мо Жаня к утешению — к Кракену под бочок. Я все равно конечно проплакал себе все глаза, потому что отзывов чудовищно мало по всем работам, а не только по этой, но в будущем я, возможно, буду умнее. В будущем я, возможно, просто отключу себе отзывы и не буду плакать с чувством, что я никому не нужен и пишу так плохо, что мне об этом даже говорить не хотят — закрывают текст молча. Спасибо тем, кто пришел за мной на бусти — где-то в этот момент я и понял, что возможно все-таки не совсем ужасно пишу по эрхе, и это даже кому-то может нравиться в той самой степени, с которой следует считаться, потому что это уже не просто голословные утверждения. И наконец — спасибо всем тем, кто дочитал до конца. А теперь, перейдем к приятным вещам.