Сгорай

      «Нью-Йорк… Ненавижу», — подумал Элиот, когда ступил на ступени, ведущие вниз к поездам метро.       Очередная из множества красивых картинок: прекрасная и очаровывающая туристов снаружи, но пожирающая своих истинных жителей.       Кто-то уже не раз пытался выхватить у него бумажник, либо телефон из рук, от чего тот всё сильнее злился и в конце концов разразился отменными итальянскими ругательствами.       Побудь ты хоть раз бедным, окажись в посёлке или маленьком городе и тогда почувствуешь настоящее богатство. Там те, кто малоимущие не скрывают этого, поскольку и сильно богатых там не найдётся. У них другие приоритеты. В подобных местах ценится время, и потому движется медленно, продлевая жизнь своим обитателям.       Здесь всё прогнило. Богачи не уважают ни время, ни чужую жизнь, а бедные скатились до низшей ступени отчаяния. На самом деле, чем крупнее город, тем сильнее ощущается пропасть в слоях общества. Тем сильнее чувствуется, насколько высоко здесь забрался чёрный бизнес, а наркотики и алкоголь уже как базовые вещи среди нищих.       Нога пнула пустую и смятую жестяную банку. Та с громким металлическим звоном преодолела несколько ступеней и оказалась внизу лестницы прямо посреди тёмной и до отвращения неприятной лужи. Чего там только не побывало в этой воде, если это вообще она.       От грязного предположения Элиота передёрнуло, так что он очень быстро поднялся обратно на улицу, решив всё же воспользоваться такси.       Ещё немного и придётся устраиваться на работу. Ему и в голову не приходило, что столь желанные отношения оказывается крайне дорогая роскошь, которая буквально высосет из него всё до последней копейки. Можно официально признать поиски Ренуа одними из самых дорогих за всю историю человечества.       Всё меньше верилось, что у данной авантюры будет хоть какой-то успех. Зачем он вообще продолжает этим заниматься? Потому что жаль такое количество потраченного времени, денег? Какую он преследует цель? Просто найти и увидеть или попытаться поговорить? Самому уже непонятно. Но было бы неплохо хотя бы просто убедиться в том, что он в порядке. После диалога с Крисом, после слов теперь-уже-мертвеца и всех тех найденных бумаг в квартире Лео надежда висела на последнем тонком волоске. Содрогалась, но отказывалась рваться, скидывая на землю к кончикам грязной обуви веру в то, что Ренуа жив.       Язык умело водил по форме зубов. Элиот всегда так делал, когда долго и глубоко о чём-то думал. Будто пытался найти среди твёрдых гладких костей ответы на свои вопросы.       Побродив ещё немного, ему удалось выцепить свободное такси с водителем, который не задирает цену до небес, надеясь, что неумелый турист клюнет. Однако Тейлор всё же успел несколько раз недовольно хлопнуть дверью, скупо выругавшись себе под нос на особо корыстных водил.       Путь лежал в Центральный парк, расположенный посреди острова Манхэттен. Элиот был уверен, если Ренуа живой, то с бо́льшей вероятностью окажется именно там. Где-нибудь около Жаклин Кеннеди. Или нет? Вероятно, он бы не стал любоваться местом, которое является водохранилищем. То, что создано искусственно, его никогда не привлекало. Он скорее предпочёл бы озеро Грин. То, что образовалось и сохранилось по сей день из-за таяния ледников. Не такое большое, как Жаклин, но поистине прекрасное в его глазах.       Но, увы. Даже потратив весь день, найти кого-то похожего на него так и не удалось. Ни у одного из вышеупомянутых мест. Там было много людей, но ни одного особенного. Того, что был жизненно нужен ему. Даже если Ренуа и был здесь, то очевидно занял самое тихое и безлюдное место, до которого просто так не доберёшься.       Элиот шёл, пинал камни, встречающиеся на пути, и не мог успокоить свой гнев, перемешанный с разочарованием. В таком огромном мегаполисе, откровенном гиганте среди городов мира, найти одного, всего одного человека просто невозможно.       Взгляд уставился вдаль, куда-то далеко за авеню. На другом конце улицы в самой дальней её части остановился непривычных размеров автомобиль. Bentley или Rolls-Royce.       Как чудно́. Именно чудно́, потому что настолько дорогую машину даже ему нигде видеть не доводилось, а тут приехал и сразу в первый же день. Он знал не понаслышке заоблачную стоимость данных марок. В таких разъезжают только члены правительства, богатенькие семьи и… шишки тёмного бизнеса. Элиот подумал с запинкой, когда увидел, как из авто вышла тонкая молодая фигура. Чем-то больно знакомая. Следом за ним поднялась ещё одна, более низкая и широкая.       От напряжения в глазах фигуры помутнели и стали размытыми. Он фыркнул, досадно вспомнив про свою безысходность, посмотрел вниз и вновь пнул камень у ног. Любопытство грызло прищуриться и вглядеться, но даже так, увидеть владельцев авто ему бы не удалось. В такие моменты руки так и тянулись к воображаемой винтовке. Что-что, а в её прицеле видно всё.       Глазные яблоки запульсировали болью, отдав неприятными ощущениями в виски. Пальцы потёрли их круговыми движениями и остановились. Зрение на миг, всего на долю секунды сфокусировалось на людях вдалеке у дорогой машины. Человек, до этого ничем не примечательный внешне, повернулся и ненадолго показал лицо. Сердце прострелило, дыхание выбило из лёгких. Ренуа. Живой.       Но прежде, чем Элиот успел убедиться в своей правоте, зрение вновь расплылось. Фигуры начали отдаляться, медленно пропадая в дверях небоскрёба.       Да быть того не может.       Грудь сдавило, а ноги машинально помчали через парк и улицу, наперерез всем полосам движения. Машины гневно сигналили, пока Тейлор не остановился на тротуаре неподалёку от вытянутого гладких форм автомобиля. Роскошно, ничего не скажешь. Сомнения грызли. Не мог Ренуа так просто дойти до подобного уровня богатства. Не его это машина. Показалось. Просто показалось.       Глаза сфотографировали номер. Элиот наигранно и крайне неуклюже споткнулся прямо возле автомобиля, налетев рукой на заднее правое крыло, теперь уже очевидно, Bentley.       Злобный водитель вылетел из салона, бегло окинул взглядом состояние чёрного глянца, и тут же громко выпалил:       — Совсем охренел?! Проваливай!       Элиот срисовал портрет мужчины себе в память и послушно отдалился, напоследок заглянув в широкий проход здания. Там в смятении остановился низкий мужчина и... Молодой человек с кудрявыми русыми волосами. Лицом они оказались похожи. Отец и сын? Это была оплошность.       В груди онемело. Стало больно, на сей раз уже практически невыносимо. Он был готов расплакаться. Схватить бы водителя за воротник, да наорать с вопросом про то не видел ли тот где-нибудь француза с режущей запоминающейся фамилией Валуа.       Перед лицом встал шквальный ливень с призрачным воспоминанием про Ренуа, танцующего под звонкой тёмной грозой. Тело обдало холодом потерянности. Впервые он не знал, что делать дальше и потому дал наивное обещание куда-то в небо о том, что в следующий раз не останется стоять под деревом, скрываясь от природной стихии, а наоборот с радостью присоединится к тому парню. Дай лишь найти его.       Сгубив ещё пару сигарет, Элиот направился на такси по адресу, который неоднократно вскользь был упомянут мёртвым игроком в покер. Там его встретила целая аллея из бесконечных таунхаусов разных мастей.       Ожидаемо, попасть в чужой особняк, да ещё и охраняемый, оказалось той ещё задачей. Перед домом стояло несколько людей в обычной повседневной одежде. Они увлечённо вели разговор, но всякий раз, когда к крыльцу приближался человек, тут же окружали его и о чём-то расспрашивали. Отвечаешь верно — впускают. Даже любезно дверь откроют. Иногда присутствие эдаких наблюдателей не требовалось. Гостей запускали изнутри, молча и без вопросов. Порой охраны и вовсе не было, они ютились внутри, как могло показаться сначала. Но одна деталь не давала покоя: пока все остальные уходили в дом, один или двое всегда погружались в машину, оставаясь наблюдать за входом уже оттуда. Хороший способ мониторить наличие чересчур любопытных глаз в виде той же полиции. И скрутить можно, и предупредить при необходимости.       Несколько дней такого наблюдения дали достаточно информации, чтобы понять, что внутри находится что-то действительно незаконное. Либо хозяин таунхауса откровенный психопат, что тоже вариант.       Так кем надо быть, чтобы получить проход внутрь? Попытка на подобное проникновение будет только одна. Запорешь её, и о повторе можешь уже не мечтать. Но недавний инцидент, связанный с тем, что он умудрился перепутать лица, заставлял решаться быстрее. Не искать помощь, не расспрашивать посетителей, не... Втираться в доверие.       Из здания вышел гражданин в отличном настроении, поправил пиджак, кивнул охране, отмахнулся от своего водителя в машине прямо перед крыльцом и последовал по улице. Тейлор готов был поклясться, что тот действительно шёл практически в припрыжку.       Элиот медленно побрёл следом, то и дело поглядывая на часы, будто опаздывает. Но в какой-то момент намеренно поторопился и толкнул свою цель. Тот от неожиданности рухнул руками в тротуар. Левая кисть с плеском врезалась в лужу. Теперь уже дизайнерские рукава, украсили коричневые капли грязной воды.       — Я прошу прощения! — парень схватил его под локоть и помог подняться. — Я ещё не местный, совсем не слежу за временем. Так тропился, что не заметил вас. Мне так стыдно! Я могу оплатить вам химчистку костюма, если вы, конечно, не против, — не дожидаясь ответа собеседника, он уже начал стягивать с мужчины пиджак.       — Мой дру-уг, не переживайте. Прачка всё уладит, — тот был пьян, неизменно продолжил улыбаться и дружественно похлопал незнакомца по ладони, затем вытащил портсигар из брюк и растерянно порыскал в карманах так, будто это самые настоящие зыбучие пески, а не ткань одежды. — Вы не позволите?       Элиот открыл и поднёс зажигалку к сигарете, а затем закурил и сам, дабы составить компанию и выглядеть ещё более приятно в глазах делового урода.       — Вы живёте здесь?       — Не-ет. Приезжаю сюда развеяться, пха, — он выдал довольный смешок и снова улыбнулся.       — В Нью-Йорке то? Не смешите. Как приехал сюда, одна только работа, работа. Продохнуть негде.       — Надо знать места, дорогой друг.       Ну разумеется.       И двух недель не прошло с их знакомства, как они уже вдвоём вернулись на эту самую улицу, в салоне дорогого авто, принадлежащему пьяному-человеку-с-грязными-рукавами-пиджака.       Рик Андерсон был завсегдатаем данного места и, по его же словам, мог проходить в особняк без дополнительного разрешения или проверок. Но насколько это было правдой, стоило судить лишь по факту.       Он был человеком простым, единственным сыном богатых родителей, которому около тридцати лет перепала часть бизнеса. Теперь тот наслаждался жизнью, ни о чём не переживал и частенько пробовал что-то новое. Любил разговоры с алкоголем, поэтому несколько долгих встреч в ресторанах и барах дали хороший старт в их общении. Пока Андерсон ловил удовольствие от диалога и хорошей обстановки, Элиот старался напиться как можно быстрее, дабы забыть про очевидное насмехательство над обычными, особенно бедными людьми, из уст Рика.       А поскольку Тейлору ничего не стоило завязать дружбу с нужным человеком, проблема со входом в особняк была решена. Сразу с несколькими нюансами, которые требовали перед посещением этажей выше.       Рик отдалился к столу с алкоголем и опустошил несколько бокалов с шампанским подряд, а потом начал нервно щёлкать пальцами, стоя над закусками и пытаясь выбрать из них самый подходящий вариант.       Охрана, теперь уже в деловых чёрных костюмах, и один из смотрителей провели Элиота на верхний этаж, расспрашивая про предпочтения, желаемый сценарий и необходимость какого-то реквизита.       — Мы можем подобрать несколько девушек. Только представьте: одна сидит на члене прямо в шпагате, а другая...       — А парней у вас нет?       Деш, смотритель, с которым у Элиота общение заладилось сразу, ненадолго оторопел.       — По вам не скажешь. Вообще есть. Один, но его пока что нет.       Пока что?       — А когда будет?       — Скоро. Он на отдыхе за счёт спонсора. Вам придётся подождать. Там больша-а-ая очередь, ха-ха, — смотритель дружелюбно улыбнулся и развёл руками, имитируя жестом длину из толпы людей.       Сердце сжали в кулак, готовы были выдрать и разорвать все важные сосуды.       — Я подожду. Оповестите меня, когда вернётся, — Элиот уже начал разворачиваться к лестнице.       — Уверены, что не хотите ничего попробовать? У нас есть чем удивить.       Возможно ли, что в этих помещениях что-то знают про того парня? Что вообще подразумевает такой отдых, в который тот был отправлен? На море загорает что ли.       Тейлор повернулся лицом к своим сопровождающим.       — Здесь все по своему желанию?       Это был, пожалуй, один из худших вопросов, которые только можно задать в подобном месте. После такой выходки ты будто бы уже автоматом должен скупить половину всего дома.       — Ко-онечно! — Деш улыбнулся, на сей раз чересчур наигранно, взял Элиота за плечо и повёл дальше по этажу. — Так какие вам больше нравятся?       Элиот зашёл в полутёмное помещение и закрыл за собой дверь. А когда убедился, что его сопровождающие ушли, повернул замок и огляделся.       На кровати в самом углу зажато сидела молодая девушка со светлыми волосами, скорее даже девочка, потому что до восемнадцати не дотягивала. Одетая в просвечивающий белый комплект белья, она прижала ноги к голой груди. Розовые соски были покусаны. Ноги в синяках и засосах. Б/у товар. Максимально дешёвый, который он мог себе позволить.       Настоящее сексуальное рабство, слишком очевидное. Ещё и с отвратительным отношением к тем, на ком оно держится. Такого ему видеть ещё не приходилось.       Элиот нахмурился, задумчиво сдвинул губу вбок, остановился над ней и шёпотом огласил:       — Ответишь на мои вопросы — не трону. Кивни, если поняла.       Та кивнула.       — Говорить умеешь? — это был не просто вопрос, а лишняя возможность банально убедиться в том, что у того, с кем он говорит, всё ещё имеется язык. Исходя из того, что ему было известно про места подобного рода, данные вещи были не редкостью, а надёжным способом навсегда заткнуть чересчур болтливых единиц.       — Д-да.       — Тогда ори.       — Ч-что?       — Кричи говорю.       — А-а-а-а... — прозвучало уж слишком неуверенно для девушки, у которой в этом деле явно имеется опыт.       — Громче.       — А-а!       — Здесь были парни? Сколько?       — Но сюда практически только мужчины и ходят.       — Не тупи. Я говорю про тех, кого можно купить.       Небесные глаза забегали.       — Давно не было парней. Про одного только слышала.       — Ори.       — А-а-а-а!       — Как звали его?       — Не знаю.       — Не забывай кричать. Вспоминай, может, упоминал кто.       — Не помню, честно не помню. А-а-а!       — Как выглядел?       — А-а-а! Не знаю.       — Какая же ты бесполезная. Отвечай нормально! Всё, что слышала, видела. Говори.       — Вы можете купить диски с ним. А-а-а-а! У них есть видео, они их продают. А-а!       — Кто покупал диски, кто ходил к нему? Что за спонсор?       — Не знаю. А-а-а! Не знаю.       Отвратительная ничтожная слабость. Он даже не удивился, что такая особа попала в руки работорговцев. Ума ей явно не хватало. Будь хоть немного смекалистее, смогла бы хоть что-то запомнить, да хоть у клиентов узнать.       Чтобы не выглядеть подозрительно, он всё равно использовал весь оплаченный час. Вдоль и поперёк изучил помещение на наличие камер и звукозаписывающих устройств. Ничего, как и обещали ответственные за комнаты. Ещё бы, ведь иначе это повлияло бы на их репутацию. Девушку трогать не стал, но курил и молча её разглядывал, поражаясь собственной сдержанности. С того дня, как Ренуа сбежал, у него больше ни с кем не было секса. Окончательно стал геем? Иначе как объяснить, что тело красивой молодой девушки его больше не привлекало.       — Почему...       — А? — он поднял голову от неожиданности.       — Почему вы его ищите?       — Как вода мне нужен, вот и ищу. Ошибся я, — неудачное время для откровений. Пальцы затушили сигарету, а тело встало с кресла и выпрямилось.       Она поджала губы. Так, будто сейчас разрыдается, но наоборот покраснела.       — Я слышала мужской крик. Этажами выше. Кажется, там самые дорогие.       — А диски?       — Один мой клиент их покупал и рассказывал.       Элиот кивнул прежде, чем уйти и покинул помещение.       Попробуй теперь ещё найти деньги на эти диски. Самые дорогие... прям утешила. За час времени косарь долларов. Настоящий грабёж, а не расслабление. Как только люди трахаются со спокойной душой, отдавая при этом такие бабки. Так и представляешь, как каждую секунду в голове слышится отчётливое дзынь-дзынь-дзынь. На сегодняшний день это было самое дорогое курение сигарет.       Парень. Кричал... Если окажется, что это Ренуа, он подорвёт всё это место вплоть до фундамента и будет отрывать по куску от каждого, кто успел его тронуть.       — Понравилось? Любите пожёстче, — когда Эл спустился обратно на первый этаж, перед ним вынырнул Деш, говорящий явно с намёком на женский крик.       — Конечно. Но меня всё ещё огорчает тот факт, что у вас одни лишь дамы. Может, у вас есть что-то, что сможет заполнить ожидание... Товара? — ему было мерзко называть человека таким унизительным словом, но с подобными ему по-другому общаться попросту нельзя, в ином случае диалог обернётся не в твою пользу.       — О, конечно! Пройдёмте.       В отдельном помещении перед ним выложили на стол самые обычные компакт-диски. Каждый в своём пластиковом кейсе. Без этикеток, без надписей.       — И как я пойму какой брать?       Деш перевернул кейсы. Те оказались пронумерованы.       — В первый раз без разницы на какой падёт выбор. Далее просто будете говорить под какими номерами у вас уже есть. Можно взять несколько. Скажем, это то, что вам точно понравится, — мужчина без стыда выдерживал на лице эмоции полного азарта, который заряжает его неподдельным интересом и энергией. Точно ловит кайф с чужих мучений.       — Все.       — Что?       — Возьму все. Они в единичном экземпляре?       — Мы делаем копии.       Конечно, как же ещё. Иначе плоды их творений могут крайне неудачно оказаться на помойке, если попадут не в те руки. Зато какую цену могли бы задрать.       — Досадно. Я всё равно возьму все.       Деш начал складывать диски в стопку. Элиот пропыхтел, услышав финальную цену и нехотя в очередной раз отстегнул из своего кармана приличную сумму.       — С вами приятно иметь дело, — Деш сунул деньги в задний карман брюк.       — Не сомневаюсь, — только вот Элиота эта сделка не устраивала. Особенно, если окажется, что он выкупил какое-то «детское» порно с абсолютно незнакомым человеком.       Он перебирал в руках кейсы, разглядывая поверхность на предмет наличия каких-либо отпечатков. Ни одного, даже самого крошечного следа. Предусмотрительно.       Но он ошибся. Ему стоило лучше подготовиться к тому, что увидят его глаза. От неосторожности, вытекающей из чрезмерной уверенности, Элиот сделал всё очень быстро: открыл кейс, открыл дисковод, поставил диск, закрыл дисковод.       Слова Деша оказались правдой. На каждом диске по записи. Каждая длиной по сорок-восемьдесят минут. Никаких названий и какой-либо возможности предпросмотра файлов. Чтобы увидеть содержимое, надо было именно запустить видео.       Когда все файлы остались дружно лежать на его ноутбуке, он запустил первое. И обомлел, в ту же секунду.       Мысли сначала метались штормовым потоком, неугомонно заполняя собой любой мельчайший свободный уголок в голове. А потом замерли, сцепившись холодной целью вокруг сердца. Он забыл, как дышать и буквально чуть не задохнулся. Ударил себя в грудь, а когда сделал вдох, потекли слёзы. Но они оказались им проигнорированы, глаза впились в движущееся изображение на экране.       И несмотря на качество съёмки, которая не позволяла различить цвет глаз, на сей раз Элиот был уверен в том, что видит. На записи был Ренуа. Всё с тем же лицом, тем же телом. Но взгляд стал другим. Когда-то источавший свет невинной доброты, он стал сверлить тебя насквозь. Холодный и чересчур пронзительный. Так выглядела зарождающаяся ненависть.       Сердце стучало больно и медленно, ровно в такт тому, как Ренуа пытался оттолкнуть от себя неизвестных людей. Ни одной удачной попытки освободиться. Ему не давали возможности говорить и кричать, а когда молодой организм достигал своего пика усталости и переставал слушаться под весом изнеможения, на записи звука становились слышны тихие судорожные вздохи. Такие, будто он вот-вот расплачется. Но плакал в этот момент только Элиот.       Он просмотрел всё, ничего не пролистывая, выдерживая каждую секунду так, словно сам находился на месте своего объекта поисков.       По мере того, как нумерация дисков возрастала, менялась и внешность Ренуа. Волосы потемнели, тело стало тоньше, и появилось то, чего Элиот никак не хотел видеть. То ли покорность, то ли смирение. Если в начале он дёргал руками и пытался отбиваться, то к концу стал лежать без движений, молча и на редкость терпеливо, учитывая всё происходящее с ним. Негативные ощущения теперь можно было считать только по его лицу. Когда было очевидно больно или слишком неприятно, он закрывал глаза или морщился. Но даже так умудрялся вызывать В Элите не только ненависть и тоску, но ещё и желание.       Понятно, почему за это готовы платить такие бабки. Ренуа с его телом и взглядом подействует на кого угодно, как «Виагра».       Элиот хотел подорвать особняк, запустить его в воздух со всеми, кто находился внутри. Размазать об стену то довольное, светящееся от радости лицо Деша. Вскрыть брюхо каждому, кто прикасался к Ренуа. Но больше всего он хотел откатить время назад, отказаться от выпивки в тот проклятый вечер и не тронуть его, не напугать. Только поговорить, всё обсудить и продолжить жить вместе.       Какой он стал теперь из-за всего этого? Станет ли вообще с ним говорить или сразу пошлёт, накричит и убежит? Способен ли он теперь на подобное поведение?       Элиот вскочил со стула и поставил видео на паузу. Но запуск мебели в стену пришлось отложить, он замер. В кадре застыл взгляд Ренуа, смотрящий прямо в камеру. Жестокий, обезумевший от испытанной боли. В когда-то ледяном океане разгорался пожар настоящей искренней ненависти к людям. Казалось, ещё секунда и экран вспыхнет.       Тейлор захлопнул ноутбук, почувствовалась дрожь в руках. Он слишком поздно понял, что уже не найдёт того человека, ради которого объездил всю Америку. Того, что потерял, по собственной непростительной глупости.