Пока наш компас не остановится

      Се Лянь просыпался второе утро подряд, чувствуя себя отдохнувшим и согретым. Он был рад обнаружить себя обвитым вокруг Хуа Чэна, прижавшись к его спине. Он обнимал Хуа Чэна за живот, ноги были согнуты и прижимались к спине. Лицо Се Ляня прижималось к верхней части спины Хуа Чэна, а щека – к матрасу.       Он глубоко вздохнул, снова закрыв глаза и наслаждаясь моментом. Чувствовать себя в такой безопасности и таким любимым казалось такой роскошью. Последние несколько дней казались бредовым сном – слишком хорошо, чтобы быть реальностью с его удачей.       - Ты не спишь, гэгэ? — прогремел голос Хуа Чэна, эхом отдаваясь в его лицо, прижатого к спине призрака.       Се Лянь уклончиво промычал что-то, улыбаясь про себя, крепче сжимая руки.       - Значит, гэгэ удобно?       - Мгм, — ответил он приглушённым голосом. - Очень. Сань Лан очень удобный, - он позволил пальцам приятно скользить вверх и вниз по груди и животу Хуа Чэна, время от времени проскальзывая под одежду, чтобы ощутить обнажённую кожу.       Чья-то рука схватила его, подняла, поцеловала ладонь и отпустила.       - Надеюсь, гэгэ хорошо спал?       - Да, спасибо. Мне очень нравится твоя кровать.       - Наша кровать.       Се Лянь лишь крепче обнял его, глупо улыбаясь. Наша.       Он потянул Хуа Чэна, заставляя того лечь на спину, и его густые волосы волнами рассыпались по подушкам. Се Лянь переместился так, чтобы он оказался на Хуа Чэне, а их ноги переплелись под простынями. Сначала он поцеловал Хуа Чэна в грудь, прямо в центр, затем, продвигаясь всё выше и выше, наконец добрался до его губ.       - Если это наша кровать, значит, это наш дом? — тихо спросил Се Лянь, чувствуя себя одновременно глупо и самонадеянно, задавая такой вопрос, но Хуа Чэн делал всё это таким простым.       Хуа Чэн улыбнулся так, что сердце Се Ляня растаяло, а красивое лицо, лежащее под ним, озарилось радостью.       - Думаю, я наконец смогу назвать это место домом, если гэгэ согласится, — ответил Хуа Чэн, накручивая прядь волос Се Ляня на палец. Он наклонился, чтобы снова поцеловать его. – Как возмутительно это будет, если гэгэ переедет ко мне до свадьбы.       Се Лянь рассмеялся.       - Уверен, у Янсюнь наверняка будут мысли по этому поводу, и… ох! - он резко выпрямился, и осознание обрушилось на него, словно валун на лицо.       Она наверняка так волновалась! Вчера он мельком подумал о ней, но он не подумал послать ей хотя бы весточку или...       - Гэгэ? - нерешительное прикосновение к его плечу.       - Я только что понял! — воскликнул он, снова сосредоточив внимание на Хуа Чэн. Его распущенные волосы соскользнули с плеч и разметались по груди Хуа Чэна. - Мы ушли довольно внезапно. Янсюнь, наверное, волнуется. Она… знает значительную часть нашей истории. Особенно недавние события, - Се Лянь поморщился. - К счастью, мне не нужно было работать вчера. Я совсем забыл обо всём… Сань Лан слишком отвлекает.       Хуа Чэн был очень тихим. Слишком тихим.       - Что случилось? — спросил Се Лянь, наклоняясь и кладя руку на щеку Хуа Чэна. Хуа Чэн не смотрел на него, и ему это не понравилось. – Что-то не так?       Хуа Чэн неохотно ответил:       - Я пойму, если я не единственный человек, которому принадлежит сердце гэгэ…       - Что ты имеешь в виду?       Последовала долгая минута колебания, а затем плечи Хуа Чэна расслабились, словно он был побеждён.       - Этот Сань Лан понимает, что гэгэ любит всех своих друзей в Логове, — посетовал он, тоскливо оглядываясь. - Сегодня у гэгэ не будет времени на этого Сань Лана.       Ах, что за театральное представление! Хуа Чэн выглядел как брошенная жена, которую муж неделями игнорировал. Се Лянь не мог не найти это милым: эта маленькая печальная гримаса с опущенными глазами действительно разила в самое сердце. Если Хуа Чэн нуждался в утешении и собирался пойти на грязные уловки, чтобы добиться этого, то Се Лянь, конечно же, развеет его страхи.       - Сань Лан, — мягко пробормотал Се Лянь, наклоняясь и со всей нежностью, исходящей из его души, целуя его в челюсть. - У меня всегда будет время для тебя, и я всегда буду возвращаться к тебе. Сань Лан — мой самый любимый человек.       Хуа Чэн тут же расслабился, глядя на Се Ляня со смешанным выражением удивления и обожания.       - У тебя ведь тоже есть дела? — с улыбкой предположил Се Лянь. — Я отнял у Хуа Чэнчжу немало времени.       - Нет ничего важнее гэгэ, — нахмурившись, сказал Хуа Чэн. Затем он вздохнул и неохотно добавил: - У меня есть кое-какие дела, которые нужно уладить.       Се Лянь замычал, излучая ту же самую энергию отвержения, которую излучал ранее Хуа Чэн. - Чэнчжу очень важен. Так много людей требуют его внимания…       - Теперь гэгэ дразнит меня.       - Мгм, - Се Лянь ухмыльнулся. - Можно мне снова одолжить немного одежды? — спросил он, слезая с… их кровати.       - Гэгэ, ты знаешь ответ, который я тебе дам, — сказал Хуа Чэн, с удовольствием наблюдая за ним со своего трона из подушек.       - Возможно, мне просто нравится слышать это от тебя.       - Всё, что моё, — твоё, — задумчиво пробормотал Хуа Чэн, а затем добавил: - Хотя я бы сказал, что гэгэ настолько красив, что ему не нужны такие глупости, как одежда, но этот мусор недостоин даже смотреть на такое божество.       Се Лянь вспыхнул и наклонился обратно к кровати, чтобы сцеловать сладкую лесть, слетевшую с губ Хуа Чэна. Он задержался, отстраняясь, и улыбнулся, увидев, как трепещут ресницы. Как же соблазнительно было просто вернуться к нему в постель и забыть о своих дневных обязанностях. Снова.       Се Лянь собрался с духом, оторвался от Хуа Чэна и принялся рыться в шкафу. В сундуках, на которые ему вчера указал Хуа Чэн, он нашёл что-то скромное, но красивое. Мантия была белой, как он и любил, с вышитыми по всей поверхности неяркими птицами, цветами и бабочками. И снова оно сидело идеально — Хуа Чэн действительно всё продумал.       - Мне сегодня действительно понадобится полоска шёлка, — сказал Се Лянь, одевшись, и указал на кангу на шее, как и вчера. - Может, где-нибудь они есть?       Взгляд Хуа Чэна метнулся к Жое, удобно устроившейся на запястье Се Ляня, словно повязка, выражая немой вопрос. Однако Хуа Чэн не стал спрашивать, а вместо этого наконец соизволил покинуть постель и показать Се Ляню, где они лежат.       Се Лянь был безмерно благодарен. Он не хотел портить день, объясняя, почему и ему, и Жое было не по себе, когда она на шее.       - Сань Лан сегодня выглядит очень внушительно, — заметил Се Лянь, когда Хуа Чэн закончил одеваться. Сегодня он снова был в образе, который Се Лянь называл «Искатель Цветов под Кровавым Дождём». Одетый в самые дорогие ткани и увешанный своими лучшими, самыми яркими украшениями, Хуа Чэн, без сомнения, был самым ошеломляющим созданием в любом месте. Он также преобразился несколькими незначительными изменениями в своей внешности, став чуть выше, чем мгновение назад, с чуть более острыми зубами и ногтями.       - Спасибо, гэгэ, — сказал Хуа Чэн, застегивая наручи.       - У тебя есть дела в другом месте, которые нужно решить? — спросил он, потому что обычно именно это и означало подобный образ: кто-то вот-вот обнаружит, с кем ему не следовало связываться, или действительно пожалеет о сделанном выборе.       - Верно, — вздохнул Хуа Чэн, подойдя к Се Ляню, звеня сапогами. Он заключил Се Ляня в объятия, обняв его за талию. - Хочешь дойти до логова пешком или бросим кости?       - Хм. Я боюсь, что если мы пойдём пешком, то не доберёмся до Логова.       - О? Гэгэ собирается загнать это беззащитное привидение в угол какого-нибудь переулка по пути? — ехидно предположил Хуа Чэн. Он наклонился ближе, рука на его талии опустилась ниже, словно они и так недостаточно времени провели в объятиях друг друга прошлой ночью.       Судя по тому, как устроен этот город, произошедшее в Логове два дня назад, вероятно, стало чем-то мифическим в глазах Призрачного Города. Он прожил здесь достаточно долго, чтобы видеть, как слух облетает город, и возвращается совершенно другим, когда слышит его снова, особенно когда речь идёт о Хуа Чэне, и это вызывает настоящий переполох.       - Нет-нет, скорее всего, о том, что произошло два дня назад, уже ходит много сплетен. Сомневаюсь, что мы сможем спокойно дойти.       - Значит, короткий путь, — ответил Хуа Чэн, и в его руке появились багровые игральные кости.       Они прибыли в центр главного зала Логова, выйдя из входа в личные покои Хуа Чэна, чего было достаточно, чтобы большинство голов обратили на них внимание. Он был уверен, что эти призраки жаждали какого-то представления, судя по тому, как всё затихло на долю секунды, прежде чем по комнате побежали торопливые шепотки. Среди, по общему признанию, большой толпы он заметил Ляньчжу, нечеловечески высокую среди призраков. Она пристально смотрела на них и что-то шептала кому-то рядом, кого Се Лянь не мог видеть.       Хуа Чэн сделал шаг к своей нише и поднялся на одну ступеньку, но Се Лянь не двинулся с места.       - Что такое, гэгэ?       Се Лянь взглянул на занавеску, висящую над кухней в глубине залы.       - Я пойду поговорю с Янсюнь, — сказал Се Лянь. - Тебе здесь будет нормально?       - Конечно. Я ненадолго отвлеку толпу, а потом пойду по своим делам, — ответил Хуа Чэн. - Ты не против, если я тебя здесь на время оставлю?       - Да, конечно. Когда ты вернёшься?       - Надеюсь, до полудня. И уж точно до обеда.       Се Лянь кивнул, сказав:       - С нетерпением жду этого, - а затем собрался уходить.       Рука на его талии напряглась, когда Се Лянь двинулся вперёд, остановив его на пути к выходу.       Се Лянь обернулся и посмотрел на Хуа Чэна, который всё ещё был на ступеньку выше его, сияя в багровом свете Логова.       - Сань Лан? Что случилось?       - Я просто хотел попрощаться, гэгэ, — пальцы Хуа Чэна нежно скользнули по боку Се Ляня, и он шумно вздохнул.       Се Лянь уже открыл рот, чтобы попрощаться, когда Хуа Чэн подлетел и поцеловал его. Его губы были мягкими, с прикосновением языка, достаточно многообещающими, чтобы по спине Се Ляня пробежала дрожь. Кто-то свистнул, и это нарушило тишину, которая ещё недавно царила вокруг.       - Давай, Чэнчжу! — крикнул кто-то. Голос был похож на голос Чуньчунь.       Раздались восторженные возгласы, к которым присоединились и другие голоса: «Поздравляем!», «Покажи нам, как это делается, Чэнчжу!», «Трахни его на столе!», а также несколько других предложений, о которых Се Лянь не хотел слишком много думать. Некоторые из них были слишком скандальными, а другие — постыдно напоминали его прежние мысли.       Тело Се Ляня вспыхнуло, и он отстранился. Он уткнулся лицом в шею Хуа Чэна, разрываясь между смехом и смущением.       - Не обращай на них внимания, — тихонько заверил его Хуа Чэн, поцеловав его в щеку. Се Лянь почувствовал на его лице лукавую улыбку, когда тот пробормотал: - Просто сосредоточься на мне, гэгэ, — прежде чем наклониться и снова поцеловать Се Ляня.       Се Лянь позволил себе отвлечься на Хуа Чэна и нежное сплетение их губ, а затем его так же отвлекла внезапная вспышка жажды убийства, пронзившая Логово, исходящая от призрака перед ним. Несколько стоявших рядом чашек разбились, и толпа разразилась криками, что говорило о том, что произошло нечто большее, чем появление пары луж. У Се Ляня подогнулись колени – и уж точно не от страха.       Когда Хуа Чэн отступил, в комнате стало тихо, а призраки неохотно вернулись к своим делам.       - Я вернусь, как только смогу, гэгэ, — тихо сказал Хуа Чэн. - Ты уверен, что хочешь остаться?       Се Лянь улыбнулся и кивнул в знак согласия, его щёки всё ещё горели. Даже лёгкого смущения было недостаточно, чтобы остановить его.       - Мгм. Со мной всё будет хорошо. Береги себя, Сань Лан.       Он чувствовал, как призрачные глаза следят за ним по пути до ближайшей служебной двери в углу комнаты. Он вздохнул, входя, чувствуя, как пристальное внимание рассеивается. Он так разучился быть в центре внимания. Он не был уверен, что скучал по этому. Он безоговорочно принял это как часть жизни, будучи мальчиком, юношей и богом. Потом всё рухнуло, и анонимность стала гораздо, гораздо безопаснее. Хотя, после такого заявления Хуа Чэна, он сомневался, что многие попытаются выступить против него… И не то чтобы он не мог полностью защитить себя при необходимости. Он публично продемонстрировал это два дня назад.       - Привет! — крикнул Се Лянь, войдя на кухню. Пять голов повернули в его сторону, две из которых неестественно наклонились.       - Уцзинь, какого хрена! — закричала Яньюнь, перепрыгивая через стойку и бросаясь к нему. Она схватила его за плечи, внимательно оглядывая. - Ты в порядке? Я была в Райском поместье, но этот чёртов Посланник Убывающей Луны выгнал меня…       - Хм, а он довольно красивый, — сказал Байхуа позади неё. - Янсюнь, ты же говорила, что он не очень.       - Я говорила, что он не в моём вкусе, идиот. Я никогда не говорила, что он некрасивый, — парировала она, а затем лукаво перевела взгляд на Се Ляня. - Хотя, судя по тому, что я слышала в городе, тебе не стоит так говорить о новой жене Чэнчжу, а? Кажется, опасно желать то, что тебе не принадлежит.       Байхуа побледнел, выругался и вернулся к нарезке овощей, хотя всё равно внимательно слушал Се Ляня. Как предсказуемо.       - Уцзинь!       Се Лянь обернулся и увидел, как Дяньшуй, Чуньчунь и Ляньчжу протискиваются сквозь занавеску у входа, а Лунтан и Ван Лу следом за ними, все в масках. Видимо, соблазн услышать свежую сплетню оказался слишком силён, чтобы противиться ему, даже ценой работы в Логове.       - Ахаха, привет, — поприветствовал он их, слегка помахав им рукой.       - Чёрт. Ты была права, Чуньчунь, гэгэ такой милый, — заметила Дяньшуй, её взгляд блуждал по лицу, пока не остановился.       Се Лянь едва сдержал вздох. Неужели его лицо было таким волнующим?       Чуньчунь нежно сжала его щёку.       - Не строй такую гримасу своим мэймэй! Мы пришли тебя поздравить! Кажется, Чэнчжу только что засунул язык тебе глубоко в глотку.       Они не были такими уж бесстыдными, но...       Ещё три человека протиснулись на кухню. Хусюэ, Дусинь и Линь Чжань каким-то образом нашли свободное место в комнате и возбуждённо помахали ему.       - Ну, расскажи нам, расскажи, — вмешалась Янсюнь, отмахнувшись от руки Чуньчунь и потащив его к ближайшему столу, чтобы дать возможность всем присутствующим на кухне всё услышать, а заодно и освободить немного места на полу. Он сел, и она поставила перед ним тарелку миндального печенья. - Это правда?       - Спасибо за еду, — рассмеялся Се Лянь, взяв печенье и с наслаждением жуя. Ах, она действительно готовила превосходно. – Что правда? Я не знаю, о чём тут говорят.       - Хммм, – задумалась она. - Ну, мне больше всего нравится вариант, что твоя маска упала, и Хуа Чэн мгновенно влюбился в тебя, потому что ты был невероятно прекрасен, а потом упал на колени и умолял тебя стать его невестой. Последний раз я слышала, что вы поженились при свете полной луны.       - Ни в одну из двух последних ночей не было полнолуния, — возразил Се Лянь.       - Ну и что? — резко ответила Янсюнь. - Это романтично.       - Тётя Лу, которая живёт на моей улице, сказала, что слышала, будто Хуа Чэнчжу тайно женат на тебе уже много лет. И когда маска спала, чары спали, явив нам Небесную Богиню в красных одеждах, подходящих к одеждам Хуа Чэна, — добавила Ляньчжу. – Она говорила, что ты был весь в золоте и драгоценностях, и весь покрыт любовными укусами.       - Это вообще бессмыслица, - рассмеялся Се Лянь. - Эти маски так не работают.       - Конечно, но это забавно, — сказал Лунтан. - Кроме того, ты — самый чистый маленький белый лотос, который у нас когда-либо был.       Се Лянь, конечно, уже не такой, даже если он им был по прибытии. Прямо сейчас на его коже определенно было ненулевое количество хорошо заметных синяков. Ах, как странно всё изменилось – и как чудесно.       - Торговцы на Восточном рынке говорили, что ты – проклятое маленькое существо, вынужденное служить Хуа Чэнчжу за что-то. Я слышала уже три разные причины… Но поскольку ты так сблизился с ним, то, когда ты пал под клинками нападавших, Чэнчжу поцелуем вернул тебе жизнь. Поцелуй разрушил проклятие, и он увидел в тебе потерянного принца несравненной красоты. Он поклялся жениться на тебе в тот же миг, – вмешалась Дусинь.       Что ж, эта история, по крайней мере, имела смысл и была довольно романтичной. Он понимал, почему она так распространилась.       - Я слышал, что на тебя напал призрак и сорвал с тебя всю одежду и маску, открыв самого красивого мужчину, которого когда-либо видел мир. Хуа Чэнчжу был так очарован твоим мастерством и телом, что трахнул тебя прямо на полу, — сказал Сунь Лао с ехидной ухмылкой.       - О, — прошептал Се Лянь, покраснев от этого предположения. Они почти сделали что-то подобное. К счастью, здравый смысл взял верх. Честно говоря, он был просто поражён тем, что призрачный город умудрился придумать столько слухов всего за полтора дня.       - Некоторые торговки рыбой говорили, что ты — та самая давно потерянная любовь, которую Хуа Чэнчжу искал все эти годы, ради которой он уходил, — сказала Ван Лу со звёздами в глазах. - Когда твоя маска спала, он понял, кто ты, и поклялся провести остаток своих дней с тобой.       Се Лянь открыл рот, но тут же закрыл.       - Это, пожалуй, ближе всего, — смущённо признался он.       - Правда? — спросила Янсюнь, подперев голову руками и пристально глядя на него. - Так он сделал тебе предложение? — проворковала она, хлопая ресницами.       Его лицо залилось жаром, и он поспешно сунул в рот ещё одно печенье, стараясь ни с кем не встречаться взглядом.       - Что? — выдохнула она. - Нет! Нет! Я пошутила, ты издеваешься?       - Как ты можешь быть его потерянной любовью? — настаивала Синьку. - Он один из самых старых, блядь, существ в этом городе!       - Ну, — сказал Се Лянь, поспешно доев — Дяньшуй выглядела так, будто вот-вот вырвет у него изо рта еду, если он не поторопится. — Я встретил Сань Лана, когда мне было около семнадцати. Ему тогда было десять, так что я немного старше его.       - Чёрт возьми, — выдохнула Лунтан. - Какого чёрта ты такой старый? Ты выглядишь едва ли на двадцать.       - Это сложно, — сказал Се Лянь, и тут вмешалась Янсюнь.       - Вы все сейчас должны поклониться, — сказала она с какой-то странной гордостью. - Лянь-гэ — одновременно и Наследный принц, и бог.       — Ага, конечно, — саркастически ответила Дусинь, хотя Лэй-гэ повернулся к Се Ляню. Он наклонился вперёд на скамье, и у Се Ляня возникло отчётливое ощущение, будто его кто-то изучает.       - Я всё думал, почему Хуа Чэнчжу недавно назвал тебя Ваше Высочество, - задумчиво проговорила Чуньчунь.       - Лянь-гэ, — усмехнулась Дяньшуй, глядя на Янсюнь. - Что, он и тебе своё имя дал?       Янсюнь ответила с возмущением:       - Да!..       - А о каком боге мы когда-нибудь слышали? — спросил Байхуа, уже давно перестав притворяться, что не слушает.       - А, ах, изгнанный бог, я должен уточнить, спасибо, Янсюнь, — сказал Се Лянь. - Думаю, единственная известная сейчас история — это «Наследный принц, угодивший богам»?       - Одна из Четырех Прекраснейших Картин? — недоверчиво спросила Ван Лу.       - Подожди-ка, — задумчиво произнесла Ляньчжу. - Я помню тебя… Наследный принц Се Лянь из Сяньлэ? Кажется, в моё время ты был Богом несчастья?       - М, да, это тоже я, — смущённо сказал Се Лянь, почёсывая щёку. - Хотя в первый раз, когда я вознёсся, я был Богом войны.       - Ты очень похож на ту статую в храме у озера, — наконец сказал Лэй-гэ и пошёл на кухню. - Ладно, платите все, Цзяньжупаньши выиграл пари…       Послышался хор причитаний и громких голосов, когда на другой стороне кухни начался спор.       Чуньчунь хихикнула про себя, игнорируя Лэй-гэ:       - Конечно, ты не стал бы жертвовать своим совершенствованием ради нас, но ради Чэнчжу ты это точно сделаешь.       - Правда? – заворожённо спросила Дяньшуй, облокотившись на стол и глядя на него так, словно увидела это. Её прохладный кончик пальца потянул его за воротник, где она, скорее всего, нашла следы от вчерашних любовных укусов. Возможно, она и правда увидела это. Она заговорщически посмотрела на него. - Похоже, что-то случилось, да, гэгэ?       Се Лянь кивнул, его щёки горели, но он знал, что так будет. Эти двое ни за что не отпустят его просто так. Лучше просто сказать им, что они хотят услышать.       Они ворковали с ним, а Хусюэ дружески похлопал его по спине, выглядя странно довольным всем происходящим.       - Хотя бы скажи нам, он хорош? — спросила Чуньчунь, поиграв бровями.       - Очень хорош, — пропищал Се Лянь.       - Вот гад. Не могу поверить, — проворчала Дяньшуй, прижимаясь к его боку. - Я почти двести лет пыталась заставить Чэнчжу хотя бы взглянуть на меня, а ты сделал это за один, - затем она улыбнулась, слегка подтолкнув его. - Поздравляю с помолвкой.       - Ты не… расстроена? — нерешительно спросил Се Лянь.       Она рассмеялась.       - Чему тут расстраиваться? Ты же знаешь, я не хочу за него замуж. Мне просто хотелось разок-другой переспать с ним, довести до слёз, ну, типа того.       Се Лянь в недоумении посмотрел на неё. Зачем ей доводить его до слёз?..       - А-Шуй, не говори нашему дорогому, милому Уцзиню о продвинутых техниках, — заговорщически сказала Чуньчунь.       Се Лянь с любопытством смотрел то на одну, то на другую, но не решался заговорить с ними на эту тему.       Возможно, на каком-то этапе ему будет полезно поговорить с Дяньшуй. Пока нет, конечно, пока нет, но Хуа Чэн провёл свои исследования, а Дяньшуй была профессионалом, который никогда не стеснялся делиться своими мыслями. Может быть…       - А когда свадьба? — взволнованно спросила Ван Лу, подпрыгивая на месте. - Когда? Когда?       - Вот это будет праздник, — весело сказала Ляньчжу.       - Через год или около того... – начал говорить Се Лянь, но его тут же перебили.       - О, хорошо, тогда у нас есть время найти что-нибудь действительно красивое...       - Вам нужна помощь? Я знаю портного на другом конце города, он шьёт лучше всех…       - О, о, нам нужно попытаться связаться с этим призраком… как его, Цзишуй? Тот, кто устраивает эти потрясающие фейерверки на Новый год и Чжунъюань…       - Кто-нибудь уже сообщил Сюй Хао? Он захочет начать заказывать больше алкоголя, если…       У Се Ляня голова закружилась от внезапно разгоревшегося вокруг него разговора. Всё это казалось очень сложным. Конечно, так и должно быть, ведь он видел достаточно свадеб, чтобы примерно понимать все тонкости, но он никогда не собирался жениться, поэтому никогда об этом не беспокоился. Стоит ли ему об этом беспокоиться?       - Оставь их, — прошептала Янсюнь, взяв Се Ляня под руку и потащив его через занавеску на первый этаж, а затем переместив в ближайший угол. Се Лянь по пути схватил ещё горсть печенья и спрятал их в рукаве на потом. Хуа Чэну, пожалуй, понравится.       - Ты правда в порядке? — спросила она, внимательно оглядев его и поправив воротник, который Дяньшуй дёрнула ранее. - Он тебе не навредил?       Се Лянь покачал головой, широко улыбаясь.       - Не думаю, что он смог бы.       - Хорошо, – твёрдо сказала она. - Так что случилось? Я слышала обрывки. Чуньчунь говорила, что Хуа Чэн просто обомлел от увиденного, а потом накричал на всех – мы на кухне ничего не знали, там ни черта не слышно. Чуть позже Дяньшуй зашла на смену через заднюю дверь, поздоровалась и вышла на целых пять секунд, а потом вернулась, ухмыляясь так, будто ей выпали шестёрки. Ты, похоже, довольно страстно целовал Хуа Чэна на полу?       - О. Хм. Наверное, так и было, — тихо ответил Се Лянь. - Мы развеяли множество… заблуждений, которые были у нас обоих.       - Так ты и есть тот любимый человек, которого он, по его словам, искал?       - Похоже, — сказал он, сжимая в пальцах переднюю часть одежд. — Помнишь, после Чжунъюаня я сказал тебе, что спас его?       - Да, помимо всего прочего.       - Я… - о, как неловко. Он ещё больше понизил голос. - Я спас жизнь Хуа Чэну в детстве… Сказка о Наследном принце, угодившем богам, ребёнок, которого я поймал, это был он, - её глаза расширились от понимания. - Позже, когда он переживал… трудные времена и не знал, что делать, он спросил у одного из моих святилищ, что ему делать, и… и я сказал ему жить ради меня, сделать меня смыслом своей жизни… И, похоже, он так и сделал, помимо всего прочего.       Янсюнь уставилась на него, разинув рот. Затем она разразилась смехом.       - О, боги! — воскликнула она. - Ты сам это решил сказать! Ты наглый чёртов ублюдок, кто вообще такое говорит?!       Се Лянь невольно присоединился к её веселью. Конечно, она была права. Он бы ни за что не решился сказать такое сейчас. Впрочем, он должен был радоваться, что сказал это когда-то, радоваться за Хуа Чэна.       - Но ты счастлив? — спросила Янсюнь, наконец придя в себя. - Ты ведь этого хочешь, верно?       - Да. Это правда. Не знаю, просто так… странно приятно знать, что мы оба видели друг друга в худшие времена, и он всё ещё любит меня, — сказал он едва слышным шёпотом. - И я всё равно люблю его.       Взгляд Янсюнь смягчился, губы сжались, и она с нежностью посмотрела на него.       - Понимаю, – ответила она, подойдя и крепко обняв его. Он охотно ответил на это, обняв её за талию. - Надеюсь, он сделает тебя отвратительно счастливым, – прошептала Янсюнь у его головы. Она отстранилась и легонько коснулась его подбородка, широко улыбаясь. - Боги знают, что Хуа Чэнчжу заслуживает в своей жизни такую прелесть, как ты. Я рассчитываю на скорый разговор, чтобы ты мог рассказать мне всё. Буквально всё.       - В пределах разумного…       - Эй! Эй! Иди, прими мой заказ! Я, блядь, пить хочу! — крикнул призрак, махнув в их сторону своей костлявой рукой.       Весь обслуживающий персонал и крупье исчезли на кухне, и, помимо Ши-гэ, угрожающе стоявшего во главе комнаты, Янсюнь была единственной на первом этаже, кто был одет как персонал Логова.       - Что, хочешь расстроить невесту Чэнчжу? — резко спросила Янсюнь, повернувшись к посетителю и резко указав на Се Ляня. - Ты можешь подождать минутку, чёрт возьми! Мы заняты!       Головы всех вокруг повернулись в их сторону, и тут же раздался громкий шёпот. Несколько призраков даже поспешно покинули свои места, видимо, отправившись в другое место с этой новостью. Весь Призрачный город должен был узнать о помолвке максимум через час. Ну что ж, это избавило его от необходимости кому-то рассказывать.       - Значит, ты не выиграла пари? — спросил Се Лянь. - Я думал, у тебя больше шансов.       - Ши-гэ очень повезло. Он будет в восторге. Это огромный выигрыш, — Янсюнь пожала плечами и тихо добавила: - Я всё равно бы не выиграла. Я потеряла свою ставку после Чжунъюань.       Ах.       - Тебе не нужно было этого делать.       - Лянь-гэ, я даже не могу передать, насколько на самом деле не стоило, - она коснулась его руки своей. - В моём сердце всё очень быстро перешло от веселья к ужасу. Я не могла этого вынести.       Голос Сюй Хао эхом разнесся из прихожей на кухню позади них.       - Эй! Хватит сплетничать и идите, делайте свою чёртову работу, иначе я прикажу Чэнчжу вас всех развеять!       Из скопления призраков на кухне донеслось несколько невнятных проклятий.       - Мне лучше вернуться к работе, иначе Сюй Хао найдёт мой прах и сожжёт его. Иди поцелуй своего Короля Призраков или пойди помоги, последние несколько дней были такими насыщенными, — предложила Янсюнь, затем сделал паузу, нахмурившись. - Ты всё ещё здесь работаешь?       - Понятия не имею, — бодро ответил Се Лянь. - Хотя я не слышал, что не могу.       - Тогда повеселись!       Они разошлись, когда из кухни хлынула волна недовольных призраков. Чуньчунь подхватила его под локоть, продолжая возбуждённо говорить о свадьбе, принимая заказы. Он искренне надеялся, что Хуа Чэн хоть немного представляет, что он хочет сделать для их свадьбы, потому что Се Лянь точно ничего не понимал. Половина слов Чуньчунь пролетала мимо его ушей.       Наконец, сбежав от неё, он вернулся к своей обычной рутине: принимал заказы, убирался, подавал напитки и еду. Работать без маски было странно. Ощущать свежий воздух на лице и существовать в городе без лёгкой прохлады, которая всегда его окутывала, было освобождением, пусть и странным. Конечно, он привлёк ещё больше взглядов, будучи очень даже человеком и очень даже живым. Хотя он подозревал, что даже если он и был заманчивым без защиты чар, никто не станет пытаться съесть то, что «принадлежало» Хуа Чэну. Хотя, возможно, было бы неплохо снова получить маску, просто для анонимности здесь или в городе. С другой стороны, ему не нравилась идея снова прятаться от любимого. Нужно будет поговорить об этом с Хуа Чэном.       У Се Ляня состоялась короткая беседа с Сюй Хао, который, должно быть, был в курсе сегодняшних сплетен, так как загнал Се Ляня в угол в дальнем коридоре, когда тот направлялся на кухню с подносом, полным использованных чашек.       - Знаешь, тебе сегодня не нужно работать, — сказал Сюй Хао, помолчал, а затем добавил: - Возможно, вообще не нужно, если то, что я слышу, верно.       Се Лянь рассмеялся и ответил:       - Я так захотел. У Сань Лана дела в другом месте, так что я могу помочь здесь, пока он не вернётся.       Сюй Хао скептически посмотрел на него, но не стал спорить и позволил ему вернуться к работе. Решение оказалось удачным: слухи явно распространялись по городу, и вскоре Логово наполнилось призраками.       Часы летели незаметно, Се Лянь был занят бессмысленной рутиной своей работы. Кухня вытянула из него ещё немного сплетен, когда его отправили обратно туда на обед, прежде чем снова выпустить на главный этаж. Поскольку поток призраков не уменьшался с течением времени, вызвали ещё персонал, когда некоторым другим пора было идти домой. Неизбежно, его загнали в угол новички, жаждущие услышать от него правду, прежде чем Сюй Хао снова поймал горстку из них, шепчущихся с ним в коридорах, и ему пришлось разогнать их по местам. Но это было прекрасно. Все были так рады за него и за Хуа Чэна. Это было гораздо больше, чем Се Лянь мог когда-либо надеяться.       Он обнаружил несколько преимуществ того, что призраки точно знали, кем он был для Хуа Чэна. Во-первых, они были необычайно вежливы с ним, когда он принимал их заказы или обслуживал их. Во-вторых, он получал гораздо больше чаевых, чем обычно, и незаметно перекладывал их в карманы своих коллег.       Недостатком было то, что Се Лянь чувствовал себя в центре внимания множества призрачных взглядов. Никто не осмеливался заговорить с ним ни о чём, кроме своих заказов или просьб, но они, несомненно, замолкали, когда он говорил с другими работниками, навострив уши от интереса или возбуждённо перешёптываясь, как только он отходил. Это было бы мило, если бы не было немного тревожно. Призраки, стоявшие перед ним, злобно смотрели на него, когда он наклонился между ними, чтобы поставить их чашки на стол. Пока они не произнесли ни одного непристойного слова, поэтому он игнорировал их, но…       - Гэгэ, — раздался позади него мягкий голос. Знакомая рука выхватила у него поднос и бесцеремонно поставила его на стол призраков, которых он обслуживал. - Что ты делаешь?       Эти призраки стали выглядеть гораздо более нервными, чем несколько мгновений назад.       Се Лянь обернулся к своему любимому, тепло улыбнувшись и жадно вглядываясь в его лицо.       - Помогал. Было много дел.       - Гэгэ это не нужно.       - Может быть, но мне нравится… - его взгляд упал на тёмное пятно на боку одежды Хуа Чэна, которое явно не было частью узора. - Сань Лан, это кровь?       Хуа Чэн взглянул на подол своих одежд.       - Хм, должно быть, я что-то упустил.       Се Лянь обхватил лицо руками, привлекая к себе внимание Хуа Чэна.       - Ты в порядке?       - Конечно, - он повернул голову, чтобы поцеловать ладонь Се Ляня. - Она не моя. Я вернулся к тебе невредимым.       Се Лянь поцеловал его, не в силах сдержаться, и тут же вспомнил, что они находятся в общественном месте. У Хуа Чэна была репутация… Откуда-то сзади раздался громкий свист, но его быстро заткнули призраки, явно усвоившие урок.       - Прости, — прошептал Се Лянь, отстраняясь.       Хуа Чэн моргнул.       - За что?       Се Лянь взглянул на толпу, собравшуюся совсем рядом. Призраки рядом с ними внимательно наблюдали. Он прошептал:       - Я не хочу испортить… — и небрежным жестом указал на Искателя Цветов под Кровавым дождём.       Хуа Чэн скривился, развернулся на каблуках и, легонько поддерживая Се Ляня, повёл его вверх по лестнице в личные покои. Цзяньжупаньши, всё ещё стоявший на страже у комнаты, подмигнул ему, когда они проходили мимо, и едва слышно поблагодарил Се Ляня. Он лишь улыбнулся в ответ, надеясь, что Ши-гэ доволен своим выигрышем. Се Лянь был в полном восторге.       Голоса зала стихли, когда занавески опустились на место, и Хуа Чэн повернулся к нему, всё ещё сохраняя напряжённое выражение лица.       - Гэгэ, ты хотел сказать, что не хочешь испортить мою репутацию?       Се Лянь кивнул.       - У тебя она есть. Я так много слышал о жизни и работе здесь, и мне не хочется…       - Мне плевать на это, — быстро заверил Хуа Чэн Се Ляня, подойдя ближе и коснувшись прохладной рукой его щеки. - Я всегда мечтаю о том, чтобы Ваше Высочество меня поцеловал, - он подчеркнул свои слова поцелуем в лоб Се Ляня, а затем в уголок его губ. - Гэгэ может делать всё, что ему вздумается, перед этими отбросами. Мне это всегда будет приятно.              Это казалось… невероятно заманчивым.       Услышав его молчание, Хуа Чэн спросил:       - Гэгэ не против, что я целую его вот так на публике?              - Нет, нет, совсем нет, — заверил его Се Лянь. - Сань Лан тоже может целовать меня, когда захочет.       Победоносно ухмыляясь, Хуа Чэн снова набросился на него, чтобы сделать именно это. Он пососал нижнюю губу Се Ляня, а затем медленно соприкоснулся с ним губами, целуя его так, словно они были разлучены ещё шестьсот лет, а не шесть часов.       - Гэгэ понравилось, что я показал им, как это делается? — поддразнил Хуа Чэн. Он провёл большим пальцем по щеке Се Ляня и по краю его губ. - Сегодня утром гэгэ был такой красивый.       Мысль о том, что Хуа Чэн трахает его на одном из столов у всех на виду? Унизительно, конечно. Он знал людей, которые здесь работали. То, что они находились на вершине бесстыдства, не означало, что он должен был быть таким же. Но мысль о том, что Хуа Чэн делает с ним такое в пустом зале? Или в тихой, запертой комнате? Ах, в этом его, пожалуй, можно было убедить.       - Ты снова задумался, гэгэ, — промурлыкал Хуа Чэн, и Се Лянь дёрнулся.       - Мгм, — ответил Се Лянь едва слышным шёпотом. Он поправил серебряную пряжку на поясе Хуа Чэна, не решаясь поднять на него взгляд, опасаясь, что его мысли прочтут. Хуа Чэн действительно был слишком умён.       - О? - рука, которая небрежно лежала на его талии, скользнула ниже, сжав бедро, а затем неуверенно скользнула, чтобы обхватить его ягодицы и притянуть Се Ляня ближе к себе.       Се Лянь охотно подошёл, спрятав лицо на плече Хуа Чэна и качая головой в ответ.       Ещё один поцелуй прижался к его волосам.       - Гэгэ может думать об этом дальше. Иди сюда, садись.       Хуа Чэн неохотно отстранился, словно ему было больно, и сел на кресло. Се Лянь только сейчас, когда Хуа Чэн протянул ему руку, осознал, насколько оно просторное. Он подозревал, что на кресло наложено заклинание, он был уверен, что в последний раз, когда он его видел, там было не так уж много места.       Се Лянь взял предложенную руку и сел рядом с Хуа Чэном. Воспользовавшись высокими подлокотниками кресла, он прислонился к нему спиной и закинул ноги на колени Хуа Чэна. Он наклонился для быстрого поцелуя, потому что весь день не мог этого сделать и очень по нему соскучился.       Вернуться к Хуа Чэну было так легко. Так же легко, как дышать.       - Куда ты уходил? — спросил Се Лянь, его губы всё ещё касались губ Хуа Чэна.       Хуа Чэн ещё раз медленно поцеловал его, прежде чем отстраниться, поглаживая рукой распущенные волосы возле ушей Се Ляня. - Я должен был позаботиться о тех, кто причинил боль гэгэ.       - Я думал, что уже сделал?       Хуа Чэн улыбнулся.       - Гэгэ проделал отличную работу, но вчера, пока мы были заняты, я попросил Инь Юя всё разузнать об этом, Хуа Чэн поцеловал его в щёку, затем в то место на лбу, где призрак разбил маску; порез там давно зажил. - Похоже, они работают на какого-то выскочку, с которым Сюй Хао поручил тебе разобраться. Какой-то мерзавец, который жульничал.       Се Лянь нахмурился.       - Который был два года назад? Тот, с талисманами? - по крайней мере, это имело смысл. У тех, кто на него напал, были довольно внушительные заглушающие талисманы.       - Мгм, – лицо Хуа Чэна стало суровым. - Ты сорвал их операцию. Они уже давно планировали месть, но потом я вернулся. Они ждали, пока я покину Призрачный город, достаточно долго, чтобы осуществить свой план – заполучить гэгэ без моей защиты. Конечно, по своим наблюдениям они также поняли, что я очень привязан к тебе, гэгэ, так что ты стал ещё более заманчивой целью.       Се Лянь понимающе кивнул. Должно быть, они очень рассчитывали на свою способность обмануть Логово, раз так беспокоились о том, чтобы он раскрыл их махинации. Какая глупость. Их месть была в лучшем случае досадной мелочью, но в конце концов помогла ему и Хуа Чэну уладить свои недоразумения, так что он, пожалуй, должен быть им благодарен.       - Как ты узнал, что нужно прийти? — спросил Се Лянь. - Сюй Хао прислал талисман?       - Нет, — сказал Хуа Чэн, — хотя Эмин предупредил меня о вторжении, - то, как он это сказал, наводило на мысль о наличии союза «и», как и то, как он сосредоточил внимание на ухе Се Ляня.       - И? — настаивал Се Лянь.       Хуа Чэн стыдливо намотал на палец прядь волос Се Ляня.       - Я наложил чары на твою маску, когда накладывал заклинание иллюзии в мире смертных. Просто заклинание слежения. На всякий случай… Я боялся снова потерять Ваше Высочество, если вы когда-нибудь уйдёте. Я почувствовал, как чары развеялись, когда твоя маска исчезла.       Се Лянь кивнул.       Хуа Чэн снова сосредоточился на нём, и в его глазах загорелся огонь.       - Гэгэ, не волнуйся, они больше никогда не побеспокоят ни тебя, ни кого-либо ещё.              Было странно приятно, что кто-то заботится о нём, пусть это и было немного убийственно. Кто-то, кто готов сражаться за него, хочет это делать, хотя Хуа Чэн знал, что Се Лянь и сам способен сражаться. Конечно, он мог бы справиться с этим, если бы захотел, но знать, что кто-то будет рядом, поможет, не задавая вопросов? Это было бальзамом для души, который он едва мог передать.       - Спасибо, Сань Лан, — сказал он, приподняв голову и слегка прислонив лоб Хуа Чэна к своему. - Я ценю твою заботу.       - Как прошёл день у гэгэ? — спросил Хуа Чэн.       - Сань Лан! – воскликнул Се Лянь, садясь, когда на него снова нахлынули многочисленные разговоры этого дня. - Свадьбы, кажется, так сложно планировать! - Хуа Чэн уже улыбался ему, словно демон. – Другие говорили о причёске, платье, вине, фейерверках, и всё это кажется таким сложным особенно для целого города… ты знаешь, что делать? Потому что я не…       Губы встретились с его губами, прервав тревожный поток, текущий из них.       - Сань Лан, — неискренне проворчал он, когда Хуа Чэн отстранился.       - Я рад, что ты уже так заинтересован в нашей свадьбе, гэгэ, — сказал он, успокаивающе проведя рукой по щеке Се Ляня. - Но тебе не нужно так сильно волноваться. Я отлично умею организовывать такой хаос.       - Ты сам сказал, что не занимаешься праздником Чжунъюань, — заметил Се Лянь, хотя его плечи медленно расслабились под прикосновением.       - Мгм, мне это не нужно, — сказал Хуа Чэн. - Если мы назначим дату и организуемся, я уверен, город последует нашему примеру… Если, конечно, гэгэ хочет, чтобы город участвовал?       - Я… думаю, да, хочу, - он на самом деле не думал об этом. Он просто предположил.       - Пока нам не о чем беспокоиться, так что у тебя есть время подумать, чего ты хочешь, — добавил Хуа Чэн. - Хотя, если ты хочешь принять участие в планировании, я, конечно, буду рад твоему участию, гэгэ.       Хорошо, это было хорошо. Последние несколько дней всё было так угнетающе. Ему следовало как следует приспособиться ко всем переменам, прежде чем бросаться в это. Он ведь и так заставил Хуа Чэна согласиться на год только ради этого. Се Лянь кивнул и сильнее прижал голову к плечу Хуа Чэна.       Се Лянь позволил своему напряжению ослабнуть, волнение дня постепенно улетучивалось, когда голос Хуа Чэна раздался у него под ухом. Он слушал, как Хуа Чэн принимает ставки через занавес, принимая многие из них к радости посетителей, судя по тому, как они сначала горячо поздравляли его с помолвкой, ещё не сделав ставку. Хуа Чэнчжу был в хорошем настроении, и поэтому весь город с энтузиазмом следовал за ним. Некоторые даже выиграли то, что хотели.       Всё это время Се Лянь не мог перестать обращать внимание на медленные, успокаивающие движения большого пальца и остальных пальцев Хуа Чэна, обхвативших его плечо, прижимая Се Ляня к себе. Другая рука лежала на коленях Се Ляня, а ладонь покоилась на подлокотнике кресла, пока он рассеянно постукивал по нему, размышляя. Он часто подолгу поглядывал на Се Ляня, сидящего у него на коленях, довольствуясь лишь одним взглядом, прежде чем снова сосредоточиться на Логове.       Пальцы Се Ляня немного блуждали, в основном прослеживая свободные линии по узору туники Хуа Чэна и ощупывая изящные формы его украшений.       - О чём ты думаешь? — спросил Се Лянь, когда Хуа Чэн снова пристально посмотрел на него.       - О тебе.       Се Лянь фыркнул от смеха:       - Как же так?       Хуа Чэн склонил голову набок, меняя угол зрения, и теперь он смотрел только на Се Ляня.       - Как я пять сотен лет искал тебя по всему миру, хотя на самом деле мне следовало просто подождать здесь, и ты бы сам попал в мои руки. Как ты провёл здесь целых два года без меня, - это заявление было подкреплено тем, что другая рука Хуа Чэна протянулась к подбородку Се Ляня и пробежала большим пальцем по его щеке.       - Может быть, я ждал, что ты вернёшься и найдёшь меня, — предположил Се Лянь.       Хуа Чэн улыбнулся ему, слегка сжав его руку своей. Затем он снова перевёл взгляд на окружающее пространство, когда к занавеске подошёл другой призрак, спрашивая о чём-то, на что Се Лянь не обратил внимания.       - Ты хочешь уйти? — тихо спросил Хуа Чэн неопределённо время спустя, нежно прижимаясь подбородком к макушке Се Ляня.       - Мгм, — ответил Се Лянь. Он был уверен, что скоро уснёт, если они не пошевелятся. – Райское поместье?       - Да, если ты хочешь туда пойти.       - Да, но не могли бы мы пройтись к моим комнатам, где я жил? Я бы хотел забрать кое-какие вещи, если собираюсь жить с тобой.       - Конечно, гэгэ, — ответил Хуа Чэн. - Можешь принести всё, что хочешь. Если хочешь, можешь оставить комнату себе.       Это была мысль.       - Может быть, пока… пока мы не поженимся? - это предложение всё ещё казалось таким сюрреалистичным. - Я бы хотел остаться с Сань Ланом, до этого момента. Но мне было бы… комфортнее иметь своё место — ну, что-то вроде. Не знаю. Уверен, я как-нибудь этим воспользуюсь…       - Конечно. У гэгэ были бурные несколько столетий.       Се Лянь рассмеялся — его так легко было раскусить! — и повернул голову, чтобы поцеловать то, до чего смог дотянуться.       Хуа Чэн не стал настаивать, и Се Лянь, убрав ноги с колен Хуа Чэна, вскочил и протянул ему руку. Возлюбленный последовал за ним и с радостью взял его за руку. Он переплел их пальцы, когда они вернулись в главный зал Логова.       Се Лянь помахал на прощание остальным в зале и повёл Хуа Чэна по знакомым улицам обратно в здание, который был ему домом больше трёх лет. Они, конечно, привлекали к себе взгляды, пока шли, держась за руки и прижимаясь друг к другу, но Хуа Чэн сказал, что ему всё равно, поэтому Се Лянь с жадностью принял бы его.       - Юйту! – раздался протяжный крик из переулка слева. Се Лянь обернулся и увидел, как к нему бежит Цзю-эр, а А-Цинь следом за ним. Оба с силой врезались в него, по одному в каждую ногу, и он замер на месте. К счастью, Хуа Чэн за спиной не рисковал быть сбитым с ног.       Цзю-эр громко крикнул:       - Юйту-гэгэ, мы слышали, ты женишься! — и все на улице повернули головы в их сторону. Очевидно, новость разнеслась так быстро, как и ожидалось, и достигла детей.       - Это правда? — взволнованно спросила А-Цинь. - Юйту-гэгэ женится на другой зайке с фестиваля? Шуши сказала, что ты женишься на Хуа Чэне, но я думаю…       - Это и был Хуа Чэн на фестивале, — серьезно сказал ей Цзюй-эр.       - Это не так, врунишка, — резко ответила А-Цинь.       Возмущенный Цзю-эр закричал:       - Это был он, я видел его-!       Хуа Чэн выбрал именно этот момент, чтобы выйти из-за спины Се Ляня, откашлялся и, приподняв бровь, посмотрел на двух маленьких призраков. Чёрные глаза А-Цинь широко раскрылись, она поспешно отпустила ногу Се Ляня и встала перед Королём призраков, гордо подняв подбородок.       Цзю-эр продолжал держаться за ногу Се Ляня, торжествующе бормоча:       - Я же говорил.       Она мрачно посмотрела на него.       - Заткнись.       Се Лянь погладил Цзю-эр по голове.       - Да, этот слух правдив.       - Так ты и правда принцесса из далёкой страны? — спросила А-Цинь. - Гэгэ довольно красивый. Но мне нравилась маска кролика.       - Наследный принц, — уточнил Хуа Чэн, и Се Лянь уставился на него, взглядом говоря: «Не поощряй их!»       - Юйту-гэгэ — бог, — проворчал Цзю-эр, быстро возвращаясь к своим теориям о Нефритовом Кролике.       - Цзю-эр, это не… — попытался сказать Се Лянь, пытаясь отвлечь Хуа Чэна, чтобы тот не давал детям неверного представления.       Это были бесполезные усилия.       - Гэгэ — Бог, — яростно произнёс Хуа Чэн.       Что ж, не было никакой возможности контролировать любые слухи, которые могли бы распространиться из-за этого взаимодействия. Се Лянь уже видел, как переговариваются близлежащие группы призраков. Он решил, что ему действительно стоит перестать беспокоиться об этом. Он знал этот город и знал, что это произойдёт. Ну что ж, по крайней мере, это может быть интересно.       - Сань Лан, — проворчал он, ударив рукой по боку Хуа Чэна.       Хуа Чэн упрямо посмотрел на него.       - Ты…       Се Лянь лишь вздохнул.       - Видишь! — воскликнул Цзю-эр, обращаясь к А-Цинь. - Вы все говорили, что я глупый, но это не так, я был прав!       - Нет, ты не глупый, — согласился Се Лянь, снова погладив его по голове. - Цзю-эр очень умный.       Цзю-эр лучезарно улыбнулся ему.       - Так ты и правда собираешься жениться? Можно нам будет пойти?       - Мы помолвлены, да, — подтвердил Се Лянь и присел, чтобы оказаться на одном уровне с обоими призраками. - Мы договорились только вчера и ещё ничего не планировали, поэтому не знаем, что будет. Я дам вам знать, сможете ли вы прийти, когда буду знать больше.       - Ладно. О! — Цзю-эр вдруг зарылся в рукава и вытащил очень потрёпанную тряпичную куклу. - Мы нашли вот это сегодня. Можешь её починить?       - Да, ты можешь её починить? — спросила А-Цинь с возбуждёнными глазами, внезапно забыв всё своё почтение к Хуа Чэну.       Се Лянь взял куклу и повертел её в руках. Её нужно было тщательно выстирать и зашить в нескольких местах, а также, вероятно, заменить набивку, судя по странному запаху. Он был почти уверен, что у него остались хорошие лоскутки ткани, которые он мог бы использовать хотя бы для неё, да и шерсть найти не составит труда.       - Да, — сказал он, кивнув. — Думаю, смогу. Оставите её со мной?       Они возбуждённо закивали.       Он достал пару миндальных печений, которые взял у Янсюнь ранее, и протянул каждому из них по одному.       - Спасибо Юйту-гэгэ за Эликсир Бессмертия! — драматично воскликнул Цзю-эр, поднимая своё печенье вверх, словно трофей или большую драгоценность.       - Юйту-гэгэ благословил нас! — повторила А-Цинь, держа над головой печенье.       Се Лянь рассмеялся, прогоняя их.       - А теперь идите. Нам с Сань Ланом нужно кое-куда пойти.       Оба призрака взглянули на Хуа Чэна, снова кивнули и поспешили прочь с печеньем во рту.       - А нам есть место, где мы должны быть? - Хуа Чэн подошёл к нему и обнял Се Ляня. Он прижался лицом к уху Се Ляня, медленно целуя его кожу, а затем спросил: - Может быть, постель гэгэ?       Се Лянь рассмеялся, прижавшись к Хуа Чэну и повернув голову так, чтобы его губы коснулись его губ.       - Моя постель не такая уж захватывающая.       - Если там есть гэгэ, то она захватывающая.       Се Лянь снисходительно улыбнулся Хуа Чэну и поднёс к его губам печенье. Тот с жадностью взял его в зубы, и Се Лянь повёл их дальше к своему зданию, не обращая внимания на бормотание:       - Благодарю гэгэ за его бессмертный эликсир.       Пока они поднимались по ступеням, Жое достала ключ из складок одежды и торжественно вручила его Се Ляню.       - Спасибо, Жое, - Се Лянь открыл дверь и остановился, полуобернувшись к Хуа Чэну. - Это не так уж много.       Твёрдая рука легла ему на спину, когда Хуа Чэн проходил мимо.       - Уверен, это прекрасно, гэгэ.       Се Лянь последовал за ним.       - Гэгэ очень красиво украсил дом, — заметил Хуа Чэн, улыбаясь и оглядываясь по сторонам.       - Спасибо, — ответил Се Лянь, войдя внутрь и поставив котелок с водой кипятиться. - Кажется, у меня нет никаких закусок, но я сделаю нам чай.       Се Лянь наблюдал, как Хуа Чэн медленно обходит его маленькое жилище, осматривая каждую безделушку и хлам, разбросанные повсюду. Он начал с кухни, разглядывая коллекцию щербатых чашек, мисок и тарелок Се Ляня, а также некоторые декоративные предметы, найденные где-то в городе. Затем он перешёл к столу с потёртыми подушками и небольшому стеллажу, который он починил, теперь заваленному подарками и безделушками от других призраков. Затем Хуа Чэн осмотрел его кровать, окно, ещё один стеллаж, и все безделушки, разложенные так, чтобы им можно было любоваться.       - Я бы с радостью переехал сюда к гэгэ, если бы он захотел, — лениво сказал Хуа Чэн, прогуливаясь. - У гэгэ полно всяких интересных вещей.       - Спасибо. Янсюнь помогла мне начать. До этого всё было очень уныло. И, конечно, у меня далеко не так красиво, как в Райском поместье, — сказал он.       - Но тут есть гэгэ и вещи гэгэ, — ответил Хуа Чэн, улыбаясь ему через всю комнату. - Это мои любимые вещи.       - Думаю, мои соседи слишком перепугаются, если ты будешь здесь всё время. К тому же, у Сань Лана, скорее всего, быстро заболит шея — потолок здесь не самый высокий, - он многозначительно посмотрел на Хуа Чэна, который, ввиду своего высокого роста, слегка сутулился, чтобы не удариться головой о потолок.       Хуа Чэн тут же принял облик Сань Лана, который сопровождал его в путешествии в мир смертных и на праздник Чжунъюань.       - Это не проблема, гэгэ.       Се Лянь рассмеялся, покачав головой. Он должен был догадаться.       Хуа Чэн остановился, подойдя к маленькому потрёпанному столу, который он недавно раздобыл на улице и использовал для своих небольших проектов. Там теперь лежала куча поломанных вещей, которые он пытался починить, инструменты и отдельные детали, разложенные на дереве, словно он только что отложил их.       - Ты оставил себе серьги, — тихо заметил он.       Се Лянь проследил за его взглядом до того места, где две белые серьги, подаренные ему Хуа Чэном, были аккуратно разложены на небольшом клочке ткани, чтобы они не укатились.       - Конечно оставил.       - Ты перестал их носить?       Се Лянь кивнул и придвинулся ближе, не в силах выпутаться из этой ситуации, пощадив Хуа Чэна.       - Мгм. Я не хотел от них избавляться, но и не хотел… не хотел, чтобы это напоминание преследовало меня весь день, - он уже видел, как лицо Хуа Чэна потемнело, и что тёмные мысли были направлены на него самого, а не на Се Ляня. И всё же, пора было хотя бы попытаться предотвратить это. - Сань Лан наденет их на меня? Я очень по ним скучал.       Внимание Хуа Чэна тут же переключилось на него.       - Конечно, гэгэ.       Он наклонился и поднял серьги, вставая рядом с Се Лянем. Как и в первый раз, пальцы Хуа Чэна были внимательны к нему. Его пальцы дразняще коснулись кожи Се Ляня, отводя в сторону его волосы, прежде чем обхватить мочку уха. Хуа Чэн случайно коснулся его шеи, когда осторожно просунул металл, Се Лянь инстинктивно наклонил голову в сторону прикосновения, чтобы получить больше. Когда это делал Хуа Чэн, это всегда казалось более интимным. Му Цин тоже был осторожен, но в основном небрежен и немного раздражён тем, что Се Лянь не понимал, как это сделать самому.       - Спасибо, Сань Лан, — сказал Се Лянь и, наклонившись, поцеловал Хуа Чэна в знак благодарности, положив руки ему на грудь. Поскольку одного поцелуя никогда не бывает достаточно, Хуа Чэн ответил двумя, тремя, ещё большим числом, пока Се Лянь внезапно не почувствовал, что его обнимают за талию, а одна из рук легонько исследует его талию. Се Лянь позволил себе немного побродить губами, оставляя нежные поцелуи на щеке, подбородке и шее Хуа Чэна…       - Гэгэ, твой котелок кипит, — пробормотал Хуа Чэн, и кожа под его губами слегка задрожала.       - О! — Се Лянь быстро отстранился, вернулся на кухню, взял полотенце и снял котелок с крючка. Он полез рыться в шкафах в поисках вкусных чаёв, которые приберегал на случай прихода гостей. Где-то здесь был хороший улун…       - Неужели гэгэ не вернётся в мои объятия? — грустно спросил Хуа Чэн.       - У нас ещё будет время. Давай я тебе чаю сделаю.       Он лишь вздохнул, и Се Лянь улыбнулся про себя, отмеряя листья и добавляя их в чайник. Им нужно было обсудить кое-что, а потом его можно было уговорить отвлечься на уловки Хуа Чэна. А пока чай был единственным выходом. К тому же, присутствие Хуа Чэна здесь было своего рода осуществлением его домашней мечты.       Когда чай заварился, Се Лянь отнёс его к столу, выбрал две свои любимые чашки и сел.       - Я недавно разговаривал с Янсюнь и Сюй Хао… я всё ещё работаю в Логове? — спросил Се Лянь, наливая им обоим чай.       Хуа Чэн долго размышлял, медленно подходя к соседнему углу стола и садясь. Он держал в руках чашку, которую ему подтолкнул Се Лянь, и постучал пальцем по её стенке.       - Ты хочешь там работать, гэгэ? — наконец спросил он, подняв глаза и встретившись взглядом с Се Лянем.       - Нет, если сама мысль об этом делает тебя несчастным.       Хуа Чэн покачал головой.       - Не делает. Но ты же этого хочешь? Тебе больше не нужно там работать, — серьёзно сказал он. - Клянусь, я о тебе позабочусь. Тебе не нужно каким-либо образом зарабатывать.       Ну, он предполагал, что так оно и есть, но было приятно это слышать.       - Мне нравится, — сказал Се Лянь. - Мне нравится работа и все остальные, кто там работает. Хотя я бы не хотел работать так много, как раньше. Возможно, только когда ты сам работаешь, или если бы тебе нужно было уехать из города, как сегодня.       Хуа Чэн кивнул.       - Считай это частью нашего брака, — сказал Се Лянь, и это привлекло его внимание. - Сань Лан согласился, что теперь мы всем делимся — думаю, это касается и твоей работы в Логове.       - Гэгэ использует мои слова против меня, — посетовал Хуа Чэн, хотя Се Лянь видел, что он не имел это в виду. Он всё равно успокаивающе погладил Хуа Чэна по руке.       Он понятия не имел, каким будет ответ на его вопрос, но Се Ляню нужно было знать его, прежде чем он совершит ошибку.       - Могу ли я продолжать делать ставки?       Хуа Чэн посмотрел на него с таким выражением лица, что Се Лянь не мог понять ни ответа, ни стоящих за ним эмоций. Он знал, что Хуа Чэн, по крайней мере, это поймёт. Се Лянь хотел помогать людям. Конечно, он всё равно этого хотел, поэтому Хуа Чэн, конечно же, не задал этот вопрос.       - Да, — медленно ответил он, и Се Лянь улыбнулся. - При одном условии, если гэгэ позволит.       Се Лянь кивнул, ожидая чего-то подобного.       - Ты можешь брать столько лет, сколько пожелаешь, столько раз, сколько захочешь, — сказал Хуа Чэн, его взгляд был стальным, хотя руки уже отпустили чашку и крепко сжали стол.  - Но если когда-нибудь наступит день, когда ты захочешь уйти… покинуть меня… — тогда всё время, которое ты мне должен, будет аннулировано. Вы вольны уйти в любое время, когда пожелаете, Ваше Высочество.       Ой.       - Сань Лан, — выдохнул он, и голос его едва слышно дрогнул из-за боли в сердце. Он протянул руку и накрыл руку Хуа Чэна своей, разжав пальцы и сплетя их вместе. Он мог быть так уверен в своей непоколебимой преданности, но всё ещё боялся, что Се Лянь может передумать. Он должен был знать… - Я не хочу тебя оставлять.       - Ты согласен? — серьёзно спросил Хуа Чэн.       Он не хотел соглашаться, но понимал, что имел в виду Хуа Чэн: он отказывался привязывать Се Ляня к этому месту против его воли. Се Ляню же это, напротив, безумно нравилось. Он хотел быть привязанным к чему-то, к кому-то, кто не уйдёт, но…       - Если Сань Лан согласится на то же самое, — наконец сказал Се Лянь. — Если ты захочешь, чтобы я ушёл, ты меня отпустишь.       - Гэгэ, я никогда не захотел бы.       Се Лянь подождал его.       Вздохнув, Хуа Чэн смягчился:       - Да, гэгэ, я согласен.       - Хорошо. Тогда я тоже согласен, — сказал Се Лянь, быстро повторив: - Но я не хочу тебя покидать.       - Но если Ваше Высочество захочет...       Се Лянь наклонился поцеловать его, чтобы не слышать этого снова.       - Перестань, — пробормотал он, прижавшись губами к губам Хуа Чэна. Се Лянь попытался вложить в этот поцелуй всю свою любовь к Хуа Чэну, стремясь показать, как сильно он его обожает.       - Мне здесь нравится, — сказал Се Лянь вскоре после того, как они допили чай. Встав, он снова оглядел комнату.       Все мелочи жизни, которую он создал для себя в Призрачном городе, были разложены на виду у всех. Кровать, стол и подушки могли остаться на случай, если он захочет провести здесь ночь или пригласит гостей. Возможно, для этого же останутся котелок и несколько чашек. Может быть, он будет хранить здесь и все свои объедки. Было бы неплохо иметь отдельное место в центре города, где он мог бы работать над такими вещами, не загромождая ими комнаты. Небольшое собственное рабочее пространство. Его одежда могла бы остаться здесь же, как и большинство его маленьких безделушек и подарков от разных людей.       - Думаю, многое из этого я мог бы взять с собой в Райское поместье, — сказал он, завершая свой осмотр и прислоняясь к окну. Он бы скучал по этому месту, если бы когда-нибудь окончательно его покинул. Это было первое место за очень долгое время, где он чувствовал себя по-настоящему безопасно и комфортно.              Хуа Чэн последовал за Се Лянем и устроился между его ног. Рука легла на спину Се Ляня, поддерживая его и не давая выпасть из окна.       - Все вещи гэгэ приветствуются, хотя моё предложение переехать сюда остаётся в силе.       Се Лянь наклонился и поцеловал его в подбородок.       - Но ты построил такой чудесный дом, как Райское поместье. Не хотелось бы, чтобы он просто стоял. Все мои вещи легко перенести, хотя они и не совсем вписываются в общую картину.       - Красного?       - Дорогого.       Хуа Чэн рассмеялся.       - Кроме того, моя кровать гораздо меньше и менее удобна, чем та, на которой мы спали прошлой ночью, — признался Се Лянь.       - Гэгэ беспокоится, что я не смогу доставить ему удовольствие? — щёки Се Ляня вспыхнули. Да, такая мысль приходила ему в голову. - Гэгэ не стоит беспокоиться. Я не позволю ему страдать. Этот преданный слуга будет лежать на раскалённых углях, а гэгэ будет сидеть на нём и…       - Сань Лан, — прошипел он.       - Мы можем делать всё это и здесь, — заверил его Хуа Чэн, когда рука, тянущаяся к его бедру, медленно погладила его, а затем, отклонившись от курса, соблазнительно медленно скользнула вверх по внутренней стороне бедра. Се Лянь сглотнул. - Меня можно убедить сделать что угодно где угодно и когда угодно, если гэгэ согласится.       Ладно, это была самая низшая степень честности.       - Я не хочу здесь жить, потому что Янсюнь нас услышит, — прошептал Се Лянь, краснея. - Стены не толстые, — он указал на стену, разделявшую их, — а она прямо там.       - Хм, гэгэ действительно издаёт прекрасные звуки, — вслух подумал Хуа Чэн, скользнув лукавым взглядом по Се Ляню. - Мне бы не хотелось делиться… конечно, у меня есть заклинания и чары, которые…       - Сань Лан, позволь мне переехать к тебе! — воскликнул Се Лянь, широко улыбаясь.       - Конечно, гэгэ, но позволь мне хоть разок побыть с тобой в этой постели, — уговаривающе прошептал Хуа Чэн, наклоняясь ближе и небрежно касаясь носом щеки Се Ляня. – Никакого чая. Твои соседи все на работе.       Се Лянь усмехнулся:       - Сань Лан приводит такие убедительные аргументы.       - Хорошо, — яростно сказал Хуа Чэн. Сильные руки с грацией подхватили его за бёдра. - Держись, гэгэ.       Се Лянь выполнил приказ и быстро обхватил ногами талию, крепко сжав руками плечи, пока его живот сжимался. Хуа Чэн обладал достаточной силой, чтобы опуститься на колени, и, не обращая внимания на Се Ляня, откинулся на одеяло и осторожно уложил Се Ляня себе на колени. Се Лянь не сомневался, чего именно хотел Хуа Чэн.       - Хм, – сказал Се Лянь, наслаждаясь видом Хуа Чэн, лежащим под ним, с волосами, разбросанными по тому, что уже давно служило Се Ляню подушкой. Возможно, он понимал, что Хуа Чэн считает это забавным. - Вижу, Сань Лан хочет выполнить своё обещание.       Хуа Чэн улыбнулся, обнажив все зубы, и медленно, словно бабочка, моргнул глазами.       - Этот верующий — ничто, если он не предан заботе о Его Высочестве всеми силами.       Се Лянь поцеловал его.       В какой-то момент, когда они уже насытились и беспорядочно свалились в кучу конечностей, одежды и одеял, раздался громкий стук в дверь, и раздался голос Янсюнь:       - Гэгэ, Чэнчжу, у вас десять минут, чтобы одеться, а потом я принесу ужин. У меня есть ключ, не забудьте! - пауза, а затем она добавила: - И ещё, Лянь-гэ, скажи своему парню, чтобы он контролировал ауру, он сводит с ума всё здание.       Се Лянь расхохотался, попросил Хуа Чэна сделать именно это и переодел своего милого, надувшегося Короля Призраков обратно в его собственную одежду.

***

      Прошедшие месяцы были разными, но всё оставалось удивительно прежним.       Как и было условлено, Се Лянь продолжал иногда работать в Логове, чаще всего, когда Хуа Чэн развлекал публику или был занят делами Короля Призраков. Се Лянь быстро решил, что ему снова нужна маска, иначе на него всё время будут пялиться. Тот факт, что он был единственным живым работником, сразу же указывал на то, что он – тот самый красавец, который Хуа Чэну согревал постель и на котором тот собирался жениться, и, честно говоря, это просто утомляло.       Се Лянь не хотел совсем скрываться от своего возлюбленного, особенно после столь долгого отсутствия, но ему отчаянно не хватало той малой анонимности, которая была у него прежде. Поэтому они с Хуа Чэном нашли приемлемый компромисс и заказали у Мэйюнь новую маску, закрывавшую лишь верхнюю половину лица. Её чары не действовали на призрака с такой силой, как у Хуа Чэна. Се Лянь, конечно же, попросил, чтобы она была с таким же рисунком кролика, как и предыдущая. Он был очень привязан к этой маске.       Призраки, за исключением Янсюнь, не использовали его настоящее имя, хотя теперь они его знали. В Логове решили, что он всё ещё их, и они будут называть его как им захочется. Некоторые продолжали, как и прежде, звать его даочжан или гэгэ, в то время как другие предпочитали называть его Уцзинь, и Се Лянь, честно говоря, не возражал. Самым распространённым и часто используемым именем, безусловно, было Мадам Хуа. Янсюнь один раз так пошутила над ним, и это имя распространилось со скоростью лесного пожара.       Пусть они ещё и не были женаты, но Призрачный город точно знал, какое место Се Лянь занимает в сердце Хуа Чэна, и быстро последовали его примеру, оказывая ему всё почтение, которого заслуживает будущий супруг их Чэнчжу. Хуа Чэн вспыхнул и затих, когда впервые услышал, как кто-то так назвал Се Ляня, а позже, когда он допросил Хуа Чэна, тот признался, что всегда мечтал о жене, к которой можно вернуться домой. Се Лянь знал, что жена в этой маленькой мечте, конечно же, он. И поскольку Хуа Чэн, похоже, обожал это, а Се Лянь находил это милым, это имя осталось.       Се Лянь продолжал проводить время с Янсюнь и всеми остальными, с кем встречался раньше: обеды, прогулки и небольшие мероприятия по городу по чьему-то предложению всё ещё заполняли его время. Иногда он был один, а иногда тащил за собой Хуа Чэна. Потребовалось время, чтобы все стороны расслабились в обществе друг друга. Некоторые, как Янсюнь, Дяньшуй или Ван Лу, быстро и естественно реагировали на перемены, как река меняет направление, в то время как другим это давалось сложнее, и Хуа Чэн не был склонен делать это легче, хотя он явно прилагал некоторые усилия. Се Лянь подозревал, что за эти годы у него действительно не было друзей, которые не были бы ему как-то обязаны, точно так же, как у него самого долгое время никого не было, но он не сомневался, что Хуа Чэн справится.       То же самое касалось и беспризорников, и горожан, для которых Се Лянь выполнял мелкие поручения. Хуа Чэн изредка появлялся в этих походах, но если и появлялся, то старался выглядеть как Сань Лан и сохранять полное самообладание, иначе излишне нетерпеливые горожане быстро портили общую атмосферу. По крайней мере, детям он очень нравился, но они быстро теряли к нему всякое почтение и относились к нему как к назойливому ухажеру Юйту-гэгэ.       В целом, они с Хуа Чэном проводили больше времени вместе, чем порознь, быстро вернувшись к старым привычкам и распорядку, существовавшими до их маленького недоразумения. Спарринги продолжались часто и с энтузиазмом, Се Лянь открыто продолжал свой новый путь совершенствования, а уроки каллиграфии… ну… Се Лянь, конечно, старался сделать их продуктивными, но Хуа Чэн был настоящим кошмаром, которого слишком баловали.       Хуа Чэн был полон решимости ухаживать за ним как следует, теперь, когда Се Лянь внушил ему эту идею. Се Лянь был осыпан маленькими подарками и поездками. Некоторые из них они проводили в Призрачном городе, исследуя рестораны и улицы ради развлечения, в то время как другие были в мире смертных. Хуа Чэн часто брал его на день или два для коротких поездок в интересные места или на редкие мероприятия. Каждый раз это было восхитительно, каждая поездка всегда была сюрпризом и всегда поглощала так или иначе. Хуа Чэн совершенно избаловал его, и Се Лянь делал то же самое, часто покупая Хуа Чэну маленькие безделушки, которые тот встречал в городе или в мире смертных. Его жених был просто ужасно внимательным и любящим и бесконечно придумывал идеи, чем бы заняться вместе, и Се Лянь так сильно его любил.       Их совместные занятия в спальне (и занятия, которые часто не ограничивались только спальней) продолжали быть такими же замечательными. Се Лянь чувствовал себя всё увереннее и получал огромное удовольствие. В последнее время они немного расширили свои границы: Се Лянь делился своими фантазиями и даже умудрился выманить пару у Хуа Чэна. Одним из самых тёплых воспоминаний Се Ляня была его первая попытка использовать свой рот на Хуа Чэне. Возможно, Се Ляню стоило напомнить Хуа Чэну о его умении глотать мечи, прежде чем обрушить его на ничего не подозревающего призрака, потому что Хуа Чэн умудрился уничтожить три подушки в порыве неконтролируемой духовной энергии. Се Ляню пришлось кое-как отстраниться, хохоча до боли в животе. Раскрасневшийся и надувшийся Хуа Чэн попытался бросить оставшиеся подушки в Се Ляня, который, хихикая, позволил каждой отскочить от него, пока они оба не успокоились достаточно, чтобы попробовать ещё раз. Он пока не прибегал к совету Дяньшуй, но эта идея определенно все чаще приходила ему в голову.       Помимо друг друга, Се Лянь также достойно встретил Чёрную Воду Погибель Кораблей, а не был просто раздавлен тяжестью его духовной силы. Се Лянь не знал, что делать с этим человеком, которого теперь ему разрешили называть Хэ Сюанем, но они с Хуа Чэном явно ладили в странной, обременённой долгами атмосфере, которая, казалось, вполне устраивала обоих. Ему пока не было известно, о чём они часто говорили. Он подозревал, что это как-то связано с небесным царством, поскольку, по сути, оба были более чем достаточно могущественны, чтобы самостоятельно справиться буквально с чем угодно за пределами небес. Он был уверен, что Хуа Чэн со временем всё ему расскажет, поэтому не беспокоился. Хуа Чэн воспользовался их знакомством как поводом как бы между прочим пригласить Черновода на свадьбу, давая понять, что не примет отказа. Поэтому Черновод согласился.       Они также, следуя мягким напоминаниям Се Ляня, начали медленное исследование того места, что раньше было границей Юнъаня и Баньюэ, в поисках хоть какого-нибудь упоминания о Бань Юэ. Как и предполагал Инь Юй, было трудно что-либо узнать, поскольку в этом районе было очень мало живых людей, а призраки были слишком слабы или слишком юны, чтобы быть полезными.       Спустя несколько месяцев, когда у них закончились приграничные поселения и ещё несколько городов в глубине Юнъаня, а в последние пару месяцев до них стали доходить слухи о пропаже караванов в пустыне, они решили отправиться в главный город Баньюэ. Инь Юй сказал, что единственные разумные призраки, которых он нашёл, находятся в столице, но ему не удалось ничего от них добиться, поскольку они сразу напали на него, и Инь Юй бежал оттуда.       По прибытии город выглядел совсем не так, как он его помнил. Се Лянь лишь несколько раз приближался к городу, когда его небольшой отряд войск Юнъаня перебрасывали с места на место или отправляли на более длительные патрули.       Город, который когда-то был ярким, чистым и явно живым, теперь был мёртвым. Здания разваливались, а немногие оставшиеся конструкции выцвели или обуглились, судя по повреждениям, вероятно, из-за сражений и пожаров, а также из-за естественной эрозии, вызванной сильными ветрами, проносившимися над пустыней. Он и Хуа Чэн в ходе своих расследований узнали кое-что из истории произошедшего здесь, но…       - Эй! Вы! Стоять!       Се Лянь вздрогнул от внезапного глубокого голоса, с трудом вспомнив язык баньюэ. Он и Хуа Чэн обернулись и увидели нескольких крупных, крепких мужчин, направляющихся к ним с оружием наготове и угрожающе хмурыми лицами. Должно быть, это были те самые духи, с которыми столкнулся Инь Юй.       - Гэгэ, что бы ты хотел сделать? — прошептал ему Хуа Чэн.       - Делать то, что они говорят? Если мы будем послушны, они, возможно, не нападут, — тихо ответил он. Затем, громче, он спросил призраков на их языке: - Что мы можем для вас сделать?       Призраки вздрогнули от его слов. Самый крупный из них отделился от группы людей, одетый чуть лучше, чем его товарищи. Вероятно, это был солдат более высокого ранга.       - Ты знаешь наш язык? Откуда ты?       - Я из Центральных Равнин, — честно ответил Се Лянь.       Рука на рукояти меча солдата напряглась.       - Потомки Юнъаня?       Хуа Чэн ответил за них обоих:       - Нет, не они.       Призраки прищурились, глядя на них.       - Идём с нами, — сказал тот же призрак, и горстка солдат окружила их. «Значит, это не просьба», — подумал Се Лянь.       - Всё ещё хочешь следовать их словам? — тихо спросил Хуа Чэн.       - Да… Сань Лан, ты тоже говоришь на этом языке? — спросил Се Лянь, подойдя ближе к своему возлюбленному и взяв его за руку, когда они пошли.       - Не так хорошо, как гэгэ, — ответил он. - Я просто взял несколько книг и свитков из того места, где мы были.       Се Лянь моргнул:       - Ты по книгам его выучил?       - Мгм, — кивнул Хуа Чэн.                     - Сань Лан действительно очень умён, — похвалил он, сжимая руку Хуа Чэна.       Хуа Чэн повторил его действие.       - Это пустяк. Есть ли у тебя какой-то план, гэгэ?       - Думаю, понять, куда они нас ведут. Возможно, им будет комфортнее с нами поговорить в другом месте, и тогда мы сможем попробовать задать свои вопросы, — улыбнулся ему Се Лянь. - Если мы захотим уйти, значит, уйдём, - он прижал бедро к замаскированной рукояти Эмина, чтобы донести свою мысль. У Се Ляня в рукаве тоже был спрятан клинок. На всякий случай.       Хуа Чэн ухмыльнулся:       - Конечно.       Они шли всего несколько минут, когда все солдаты вокруг напряглись. Они одновременно выхватили клинки и сомкнулись в плотный строй, предоставив Хуа Чэну и Се Ляню полную свободу убежать, если бы они захотели. Повисла долгая, напряженная тишина: группа пристально смотрела на окружающие здания, словно чего-то ожидая.       - Там! — крикнул один из солдат, указывая на ближайшую крышу.       На крыше, залитой ярким солнцем, стояла маленькая фигурка. Се Лянь мало что мог разглядеть: тело человека было закутано в тёмные одежды, а на голову, защищая от дневного света, был накинут капюшон.       Фигура молниеносно прыгнула на солдат, и взрыв духовной силы разбросал их по группкам, словно семена одуванчика.       Хуа Чэн склонил голову набок.       - Это довольно сильный призрак, — пробормотал он.              - О? — спросил Се Лянь.       - Свирепый, я бы сказал.              Интересно. Почему же тогда они дрались? Солдаты, похоже, ожидали нападения – они достаточно быстро сгруппировались. Раздались крики, солдаты клялись расправиться и отомстить… Советнику-предателю? Неужели они это говорили? Се Лянь нахмурился, пытаясь снова уловить смысл фразы.       Игнорируя насмешки солдат, так называемый Советник Баньюэ начал концентрироваться на одном человеке, пытаясь еще дальше отделить его от толпы.       - Ах, простите! — крикнул Се Лянь, подходя к стоявшему в одиночестве солдату и незваному гостю. Он размахивал руками, пытаясь привлечь их внимание.       - Гэгэ… — слабо позвал Хуа Чэн позади него, но Се Лянь продолжил идти.       - Можем ли мы на минутку прекратить ссориться?       Злоумышленник быстро повернул голову, чтобы взглянуть на него, прежде чем снова ударить солдата. Затем он остановился и быстро обернулся к Се Ляню.       - Генерал Хуа?       Се Лянь почувствовал, будто его ударила молния, сердце замерло в горле. Голос был немного другим, более взрослым и низким, чем у молодой девушки, но интонация осталась прежней. В том, как она его назвала, всё ещё чувствовались восхищение и нежность.       Он прислушался, пытаясь уловить голос.       - Бань Юэ?!       Советник Баньюэ резко двинулась, её длинные одежды развевались на ветру, словно знамёна. Се Лянь напрягся, когда его тело столкнулось с её, и…!       Руки обхватили его спину, а маленькие ладошки — размером с ладошку молодой женщины, как ему показалось, — крепко прижимались к нему.       - Генерал Хуа! — раздался голос Бань Юэ. — Генерал Хуа, вы меня помните!       Се Лянь быстро обнял её, пытаясь сложить воедино все эти события. Он быстро оттащил её от остальных, держа подальше, пока разбирался, что здесь произошло.       - Конечно, я тебя помню. Я тебя искал.       Бань Юэ кивнула и шмыгнула носом, выглядя ещё моложе из-за слёз на глазах и румяных щёк.       - Генерал Хуа, простите меня.       - Тебе не за что извиняться, Бань Юэ...       - Но я хотела спасти простых людей, как ты и говорил! — воскликнула она, вцепившись руками в его одежду.       Ах, он ведь это говорил, правда? Ему действительно стоит перестать говорить это людям...       - Эй! — крикнул старший по званию солдат, направляясь к ним с поднятым клинком. - Отдайте её!       Се Лянь умоляюще посмотрел на Хуа Чэна:       - Сань Лан, не мог бы ты…?       - Я займу их, — с ухмылкой сказал Хуа Чэн, вытаскивая Эмин из ножен. - Говори, сколько хочешь, гэгэ.       Се Лянь улыбнулся ему в ответ. Такой надёжный. Он отошёл немного дальше, чтобы всё ещё видеть Хуа Чэна, но при этом дать ему возможность действовать.       - Что происходит? Почему вы нападаете друг на друга? — спросил Се Лянь, держа Бань Юэ на расстоянии вытянутой руки, чтобы просто смотреть на неё.       Больше всего бросалось в глаза то, что она выглядела усталой. Её облик был явно ещё относительно новым, судя по дрожи, хотя усталость тоже могла сказываться. Её длинные и неопрятные волосы были небрежно заплетены в две косы. Её тело было таким же худым, каким он его помнил, почти крошечным по сравнению с длинными рукавами и подолом её гораздо более изысканных тёмных одежд. Её большие, глубокие глаза были такими же, какими он их помнил.       - Они продолжают убивать людей! — в отчаянии воскликнула Бань Юэ. - Расхитители могил, ужаленные скорпионами, и заблудившиеся странники. Кэ Мо и его люди ловят их и бросают в Яму Грешников, чтобы накормить своих братьев! - она яростно указала на большую башню в глубине города. - Вот почему я и пытаюсь загнать их всех туда. Они не смогут причинить вред людям, если не смогут выбраться.       - Бань Юэ, Бань Юэ, подожди. Пожалуйста, объясни всё.       Вся история постепенно слетала с уст Бань Юэ под хор клинков, поющих на заднем плане. Казалось, она старалась изо всех сил, пыталась сделать то, что считала правильным и что спасёт жизни, но всё вокруг неё развалилось. Сочувствие тронуло Се Ляня до самых глубоких струн души, и он крепко обнял её.       - Пойдём со мной в Призрачный город, — сказал он, когда она закончила.       - Я не могу их оставить, генерал Хуа, это моя...       - Мы с Сань Ланом разберёмся с этим, — пообещал Се Лянь.       Бань Юэ впервые оглянулась на Хуа Чэна, который продолжал с лёгкостью сдерживать солдат.       - Кто он?       - Ах, Сан Лан, то есть, его зовут Хуа Чэн.       Она моргнула, нахмурившись.       - Искатель Цветов под Кровавым дождём? Король Призраков?       - Да, всё верно. Обещаю всё объяснить позже, но есть ли способ их освободить? — спросил Се Лянь.       Бань Юэ покачала головой.       - Они жаждут плоти людей Юнъаня. Кэ Мо верит, что, если они съедят её достаточно, то обретут покой. Но они просто убьют ещё больше невинных людей.       Се Лянь понимал, о чём она.       - Если мы с ними разберёмся, ты вернёшься со мной?       - Это моя вина, генерал Хуа, — тихо сказал Бань Юэ.       - Знаю, но тебе тоже не стоит справляться с этим в одиночку, — сказал Се Лянь. - Ты уже сделала всё, что могла в одиночку. Позволь нам теперь помочь?       Она долго молчала, затем Бань Юэ кивнула:       - Спасибо.       Се Лянь нежно положил руку ей на плечо.       - Ничего страшного. Я ведь обещал тогда позаботиться о тебе, не так ли?       Бань Юэ улыбнулась, но её глаза снова наполнились слезами. Она шмыгнула носом и отвернулась, и Се Лянь позволил ей немного побыть наедине.       - Сань Лан? — позвал он.       - Да, гэгэ? — спокойно ответил Хуа Чэн, полностью повернувшись спиной к солдатам, и отпустив Эмина, предоставив клинку делать всю работу.       Се Лянь встретил его посередине и объяснил всё, что мог.       - Я позабочусь о них, гэгэ, — сказал Хуа Чэн, а за его спиной мелькнул Эмин. Он взял Се Ляня за руку и прижал игральные кости к его ладони. - Я отдал тебе часть своей удачи. Эти кости тебе пригодятся. Возвращайся домой. Скоро встретимся там.       - Ты уверен?       - Да, — руки на его груди сжались крепче. - Скажи Инь Юю, чтобы нашёл комнату для твоей Бань Юэ.       Се Лянь наклонился и поцеловал его.       - Спасибо. Не задерживайся слишком сильно.       - Я обещаю поспешить к вам, гэгэ, - затем он лукаво добавил: - Генерал Хуа, да?       - Я жил на границе, и выбрал себе имя Хуа Се, — объяснил он.       Хуа Чэн наклонился к нему, и на его губах расплылась лисья ухмылка.       - Гэгэ так хочет стать моей женой, что назывался моей фамилией, прежде чем мы встретились снова.       - Мило, что ты думаешь, будто я не заметил, что ты украл Хуа у моего Небесного Титула, — со смехом ответил Се Лянь, погладил своего храброго призрака по щеке и повернулся к Бань Юэ. Броском кубика он перенёс их обратно в Райское поместье.       Бань Юэ потребовалось время, чтобы обосноваться в Призрачном городе. Она пробыла в Райском поместье совсем недолго, прежде чем решила, что хочет собственное жилище. Се Лянь полагал, что это имеет смысл: она жила одна и была полностью самодостаточной все годы, проведенные в разлуке. То, что в его сердце она всё ещё оставалась милой десятилетней девочкой, не означало, что она оставалась ею до сих пор. Поэтому Хуа Чэн предложил ей место в Логове и комнату в придачу, на что она с готовностью согласилась, хотя Бань Юэ ясно дала понять, что не будет хотеть этого вечно, и в конце концов захочет жить своей жизнью. Хуа Чэн лишь пожал плечами и сказал, что она может поступать, как хочет.       Но знать, где она, было утешительно. Он не осознавал, как это терзало его сердце, как и все остальные сожаления, пока бремя внезапно не исчезло. Се Лянь теперь знал, что с ней всё в порядке – или настолько, насколько это вообще возможно, учитывая её последние десятилетия жизни, – и что опасность ей не грозит, и теперь она может прожить остаток жизни так, как считает нужным. Это было всё, на что он мог надеяться.       Се Лянь находил для неё время как можно чаще, поначалу рассказывая друг другу об их общем прошлом и о том, чего им не хватало в жизни друг друга. Бань Юэ была заворожена историей его жизни, особенно тем, как Хуа Чэн приукрашивал её в его присутствии. В конце концов, она решила взять у него ещё несколько уроков, желая продолжить с того места, на котором они остановились на границе. Она многому научилась за время разлуки, но он не был знаком с магией, и ей хотелось улучшить свои навыки рукопашного боя. Видимо, именно этого ей не хватало в схватках с воинами Баньюэ, особенно когда они сражались целой группой против неё. Янсюнь также уговорила Бань Юэ на кулинарные уроки у неё, узнав, что девушка научилась готовить у Се Ляня, и объявила это уголовным преступлением. Однако Бань Юэ нравились эти уроки, и постепенно Янсюнь стала для неё больше образцом для подражания, чем другом.       Когда она начала работать в Логове, Се Лянь познакомил Бань Юэ со всеми, и пока что та, похоже, неплохо ладила как с Дао Цзянь, так и с Дусинь. Она в основном работала в Логове ещё одним охранником, часто в те дни, когда Се Лянь был там, прячась на стропилах и не спуская глаз с хаоса, царившего в игорном зале. Конечно, её новенькая работа означала, что несколько призраков решили попытать счастья, и город быстро понял, что не стоит перечить новому, маленькому призраку в чёрном. Она была сильнее, чем казалась.

***

      Се Лянь совершенно потерял счёт времени. Он был далёких закоулках Призрачного города с детьми, рылся в чьём-то запутанном, заброшенном подвале, полном всяких интересных мелочей и выброшенных вещей. Хуа Чэн уже несколько дней не был в городе – впервые с тех пор, как они снова сошлись, он уехал больше, чем на один день, – поэтому Се Лянь изо всех сил старался отвлечь себя. Если всё было по плану, Хуа Чэн должен был вернуться к закату, поэтому Се Лянь решил, что это идеальный день, чтобы побродить по городу с детьми. Время всегда так быстро пролетало, и ему не терпелось снова увидеть Хуа Чэна. Он очень быстро понял, что ему не нравится спать в их постели одному.       Подготовка к свадьбе шла успешно. Была назначена благоприятная дата, так что до их поклона оставалось всего два месяца. Призрачному городу сообщили о выбранной дате, поскольку они с Хуа Чэном решили, что, хотя их свадьба будет тайной, последующее празднование станет открытым приглашением для Призрачного города. Поэтому весь город относился к этому как к большому празднику. Се Лянь уже слышал бесчисленные разговоры на улице о том, кто что планирует надеть, обсуждения всех продуктов и вин, которые нужно будет заказать и организовать заранее, и множество домыслов о том, что наденут Хуа Чэн и его невеста. Се Лянь был рад, что город был так же взволнован, как и он. Это определённо обещало быть впечатляющим зрелищем.       Се Лянь знал, что наденет – точнее, не знал, поскольку по просьбе своего Сань Лана оставил это в его умелых руках, – но он знал, что одежда будет готова, и этого ему было достаточно. Честно говоря, Се Лянь был бы рад носить то, что на нем сейчас, лишь бы выйти за Хуа Чэна. Но он согласился сделать всё как положено, поэтому ему следовало смириться с тем, что он выйдет за очень богатого и любимого всеми Короля Призраков.       - Юйту, Юйту, смотри, – позвала А-Куи, отвлекая его от раздумий и вытаскивая из-за ящика две половинки сломанного гребня. Это была красивая декоративная вещица, вырезанная из дерева и украшенная маленькими инкрустированными кусочками цветного стекла, хотя парочка, похоже, отсутствовала. Облик А-Куи окончательно сформировался после почти года, проведённого в городе. Её изменчивая внешность окончательно закрепилась: теперь у неё два маленьких кошачьих ушка, торчащих из макушки, а не человеческих по бокам. Глаза тоже стали другими: правый – зелёный, как у кошки, левый – карий, как у человека. - Как думаешь?       - Думаю, я мог бы это тебе починить, — сказал он, пробираясь к ней через мусор. - Могу сделать из этого красивый гребень для волос? Или ты хочешь её перепродать?       - Я хочу это себе! - А-Куи взволнованно протянула ему гребень, и он осторожно взял его, избегая её острых ногтей.       - Гэгэ, ты можешь починить и это? — спросила Тун-тун, подойдя к ним с охапкой лоскутков ткани. - Они очень пыльные, и небольшие, но узор довольно симпатичный.       - О, спасибо, дай-ка подумать, - Се Лянь спрятал гребень в рукав, взял лоскуты у Тун-тун и разложил на ближайшем ящике, чтобы они вдвоем могли внимательно рассмотреть каждый. Она была права: узоры были красивые, да и ткань сшита довольно приличная. Парочка вряд ли на что-то годилась, учитывая, насколько они были изъедены молью, но большинство, если их хорошенько постирать, наверняка можно было бы отмыть.       - Мне больше всего нравится это, — сказала Тун-Тун в конце, постучав по фрагменту, который был преимущественно синего цвета, с узором из маленьких оранжевых цветов.       - Когда я его почищу, ты заберёшь его обратно?       - Да.       После этого Шуши потащил его за собой на долгий разговор о том, как взломать деревянный сундук. Се Лянь поначалу использовал это как короткий урок по взлому замков – навыку, который он освоил за годы, хотя и не был в нём мастером. Когда у обоих это не получилось, Се Лянь пнул ногой дерево. Оно легко раскололось, открыв доступ к куче безделушек и тканей, которые можно было украсть.       - Юйту-гэ слишком силён, — пробормотал Шуши, хотя, похоже, он был впечатлён. Се Лянь улыбнулся ему. Надо бы как-нибудь показать детям свой трюк с валуном. Им бы это понравилось.       Когда они наконец вышли на улицу, все покрытые пылью и грязью, а рукава Се Ляня были полны вещей на починку, он обнаружил, что уже давно стемнело. Се Лянь выругался про себя и поспешно попрощался со всеми детьми, прежде чем направиться прямиком в Логово, где они договорились встретиться по возвращении Хуа Чэна.       Первой он увидел Ляньчжу, которая с тревогой стояла у входа в Логово, решительно глядя на толпу. Когда её взгляд упал на него, всё её тело расслабилось.       - Гэгэ, тащи свою задницу сюда немедленно! — крикнула она ему.       Его брови поднялись от этого тона, но он послушался, снял маску, сунул её в рукав и поспешил вверх по ступенькам к Ляньчжу.       - Что случилось? Что-то не так?       - Хуа Чэнчжу…       - Гэгэ!       Се Лянь был охвачен сокрушительными объятиями, багровый цвет заполнил его зрение, и едва успев мельком увидеть своего возлюбленного, он тут же оказался прижат к груди. Отчаянные руки вцепились в его талию, притянули ближе и прикасались практически к каждому дюйму тела Се Ляня, до которого он мог дотянуться.       Он обнял Хуа Чэна в ответ. Се Лянь был в замешательстве, но не мог вынести такого безумного беспокойства. Что же произошло?       - Я здесь, Сань Лан, — успокаивающе сказал он. - Что случилось?       Его дрожащий голос прошептал:       - Я не смог тебя найти.       Ой.       Се Лянь сильнее прижался щекой к Хуа Чэну, поглаживая его по волосам.       - Извини. Я рылся в мусоре с детьми. Я потерял счёт времени.       - Это не вина гэгэ, — пробормотал Хуа Чэн, отстраняясь. Его губы всё ещё были сжаты от беспокойства.       - Почему бы тебе не отвезти нас домой? — предложил Се Лянь.       Ляньчжу с энтузиазмом кивнула, стоя за спиной Хуа Чэна. Должно быть, он был действительно в отвратительном настроении, раз она так хотела, чтобы Се Лянь увёл его.       Он нежно поцеловал Хуа Чэна, улыбнувшись ему.       - Я приготовлю нам ужин. Всё, что понравится Сань Лану.       - Мне нравится всё, что делает гэгэ, — сказал он, вытаскивая игральные кости.       В одно мгновение они очутились на кухне Райского поместья.       Се Лянь снова поцеловал Хуа Чэна, обхватив его подбородок и притянув к себе так, чтобы Се Лянь мог дотянуться. Хуа Чэн крепко прижал его к себе, прерывистый вдох сменился волной желания. Он прижал Се Ляня к стойке, наполовину наклонив его, и Хуа Чэн с силой поцеловал его. Се Лянь прижимался к нему так же крепко, сжимая в кулаках одежду Хуа Чэна, приоткрывая губы, чтобы приветствовать возлюбленного.       О, как он скучал по нему. Четыре дня — это слишком много.       - Я хочу тебя, гэгэ, — простонал Хуа Чэн ему в губы, сопровождая это движением бёдер.       - Я чувствую это, — прошептал в ответ Се Лянь со смехом.       Чья-то блуждающая рука приподняла подол Се Ляня и поиграла с завязкой на его брюках, хотя и не без того, чтобы слегка приподнять Се Ляня по мере продвижения.       Се Лянь ободряюще двинул бёдрами вперёд, пробормотав:       - Пожалуйста, Сань Лан.       Хуа Чэн прижался лбом ко лбу другого и довольно замычал. Его взгляд заворожено смотрел на Се Ляня, а рука на талии быстро распутала завязки. Хуа Чэн спустил штаны Се Ляня, пока тот пытался сбросить один из своих ботинок, но это не совсем получилось. Он неохотно освободился от Хуа Чэна, чтобы наклониться и стянуть его. Отбросив ботинок в сторону, он высвободил и эту штанину, чтобы полностью снять штаны. Сейчас всё, чего он хотел — это как можно скорее почувствовать Хуа Чэна в себе.       - Так жаждешь меня, — прогремел Хуа Чэн, схватив Се Ляня за талию и посадив его на край стойки.       Тепло разлилось по телу, и от того, что его неожиданно подняли, у него сжалось сердце. Се Лянь наклонился вперёд, потянувшись к завязкам брюк Хуа Чэна, и горячо признался:       - Я так скучал по тебе, Сань Лан.       Хуа Чэн наклонился вперёд и ткнулся носом в челюсть Се Ляня. Его тёплое дыхание коснулось лица Се Ляня, и он пробормотал:       - Неужели было настолько одиноко в нашей постели, гэгэ?       Зубы Се Ляня царапнули чуть ниже уха, пока он стягивал вниз штаны Хуа Чэна. Он вцепился в свою добычу и с наслаждением слушал, как Хуа Чэн издаёт жадный, томный стон, всё сильнее вжимая член в хватку Се Ляня.       - Без тебя было ужасно, — честно признался он. Он медленно погладил Хуа Чэна вверх и вниз, его рука прикасалась дразняще легко.       - В следующий раз возьми меня с собой.       - Конечно. Всё что угодно, гэгэ.       Се Лянь улыбнулся и даже подумал, что получил бы тот же ответ, если бы не держал руку на члене Хуа Чэна.       - Масло? — спросил он, потому что всё, что у него было с собой, представляло собой разношёрстную кучу объедков, и вряд ли что-то из них могло пригодиться.       - Вот, — сказал Хуа Чэн, вытаскивая из рукава флакон и вкладывая его в свободную руку Се Ляня.       - А Сань Лан говорит, что это я самый жадный, – поддразнил Се Лянь, грубо сжимая возлюбленного, прежде чем отпустить. Он восторженно наблюдал, как рот Хуа Чэна открылся в беззвучном стоне, а его веки мило затрепетали. Дрожащей рукой Се Лянь в предвкушении вылил масло себе на ладонь. Когда этого оказалось достаточно, он отставил флакон в сторону и снова сжал его, проводя рукой по разгорячённой плоти Хуа Чэна в том же неторопливом ритме, что и прежде, с полным намерением возбудить.       - Боже, гэгэ, – надрывно прошептал Хуа Чэн, впиваясь в руку Се Ляня, а его рот прокладывал извилистую дорожку вниз по шее Се Ляня. Затем, грубо потянув Се Ляня за воротник, он продолжил движение по ключицам, впиваясь в кожу Се Ляня. Се Лянь дрожал, ерзал на стойке и сжимал бёдра, пытаясь получить толику трения. Этого было мало, но всё же он вздохнул.       Заметив это движение, Хуа Чэн оттолкнул руку Се Ляня, а сам обхватил его бёдра и усадил на край стойки. Руки Хуа Чэна медленно скользнули вниз по его бёдрам, и Се Ляню пришлось сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться от внезапной вспышки страсти. Воспользовавшись этим, Хуа Чэн откинул одежду Се Ляня, скользнув пальцами по внутренней стороне бёдер и слегка надавив. Се Лянь позволил нежным рукам Хуа Чэна направить себя, раздвинув ноги, чтобы его возлюбленный мог устроиться между ними.       Се Лянь наклонился, чтобы снова поцеловать его, теперь, когда он был достаточно близко, и обхватил руками прекрасное лицо Хуа Чэна. Се Лянь смело лизнул его рот и подвинул бёдра, чтобы угол оказался более удачным. Он так сильно хотел его, что, задыхаясь, умолял:       - Давай, давай, ах, пожалуйста, Сань Лан!       С таким же отчаянием Хуа Чэн поцеловал бормочущего Се Ляня и начал входить в его тело. Се Лянь практически перестал дышать. Его рот открылся, а голова запрокинулась назад, когда Хуа Чэн вошёл в него долгими, медленными толчками. Се Лянь невольно судорожно выдыхал при каждом выдохе, напряжение балансировало на грани боли, но не переступало её. Это было именно то, чего он жаждал. Чувствовать Хуа Чэна. Знать, что он дома. Дать Хуа Чэну знать, что Се Лянь всё ещё здесь и никуда не денется.       - Гэгэ, я хочу...       - Что угодно, пожалуйста, — ответил Се Лянь. Он хотел чувствовать это завтра. Он хотел заснуть и проснуться, чувствуя на себе каждую отметину, зная, откуда она взялась.       Это было чудесное, хотя и контрастное сочетание ощущений. Хуа Чэн трахал его вяло, но жестко, вдавливаясь так глубоко и так твёрдо, как только мог в легко принимающее его тело Се Ляня. Он чувствовал ритм члена Хуа Чэна внутри себя, как протяжный барабанный бой, как новый пульс своего сердца, поддерживающий его жизнь. Жизнь, которая была полностью во власти Хуа Чэна. Длинные ногти на руках и острые зубы жадно блуждали по каждому дюйму Се Ляня, который мог найти Хуа Чэн, это прикосновение было намного грубее чувственных соприкосновений их бёдер. Хуа Чэн каким-то образом пробрался под одежду Се Ляня, грубо сжимая его тело, разминая каждый участок кожи, который мог захватить, и оставляя на нём глубокие следы. Каждое прикосновение оставляло обжигающий след тепла по телу Се Ляня, вызывая у него тихие стоны. Он изо всех сил старался держаться крепче, его ноги обхватили талию Хуа Чэна, притягивая его все ближе, а руки затерялись в багряных одеждах, которые всё ещё украшали фигуру напротив.       Хуа Чэн продолжал издавать эти тихие, прекрасные, хриплые крики, теряясь в Се Ляне. Каждый из них вызывал в нём обжигающую вспышку желания, лишь усиливая всепоглощающее медленное жжение удовольствия, разгораемого в нём. Ему было слишком жарко, пот собирался в складках тела от тепла их движений и одежды, которую они всё ещё носили. По крайней мере, одежды и вес Хуа Чэна давали его члену что-то, к чему он мог прижаться, хотя одежда Се Ляня с каждой секундой всё сильнее сминалась. Теперь его грудь была полностью обнажена, рукава соскальзывали с рук от хаотичного раздевания Хуа Чэном — настоящий пир для его возлюбленного, если верить довольным звукам, которые он продолжал издавать.       Се Лянь хотел, чтобы это длилось вечно, чтобы он парил над этой мучительной пропастью с любимым человеком до конца времён, связанные вместе и никогда не разлучающиеся. Он наконец снова почувствовал себя целым; ноющее одиночество, растущее в груди последние несколько дней, заполняя её, лишь усиливало неумолимую бурю голода внутри. Се Лянь едва дышал, хватая ртом воздух, пока глубокий толчок бёдер Хуа Чэна не выбил его из колеи, заставив тело гореть изнутри. Голова у него закружилась, и он потерял всякий контроль над бесстыдными звуками, которые издавал, шёпотом прося больше, пожалуйста, Сань Лан!       Рот Хуа Чэна, наконец-то насытившись телом Се Ляня, отпустил его, и голова Хуа Чэна снова оказалась перед ним. Се Лянь жадно смотрел на него: черный как смоль глаз, влажные, скользкие губы и тяжелые вдохи, которые Хуа Чэн делал, продолжая при этом трахать Се Ляня в своем неизменно ровном ритме. Он был неотразим, и Се Лянь устремился к нему, неистово целуя своего любимого призрака, страстно желая получить всё, что он мог украсть у него. Он потянул Хуа Чэна на себя, откинувшись назад, пока они практически не оказались на стойке. Се Лянь поддерживал их на локте одной руки, а другой обнимал Хуа Чэна за шею, прижимая его к себе.       Он скучал по нему… он хотел его…       - В меня, — выдохнул Се Лянь ему в губы.       Хуа Чэн повиновался. Его бёдра дрожали, когда он глубоко погрузился в тело Се Ляня, изливаясь в его тепло. Хуа Чэн простонал что-то неразборчивое, молитву или имя, никто из них не разобрал, что именно. Звук наслаждения любимого, знакомый поток духовной энергии и внезапное желание почувствовать, как сильно Хуа Чэн его любит, – всё это довело Се Ляня до крайности. Он хрипло вскрикнул и спрятал лицо на шее Хуа Чэна, кончая на его одежду, не тронутый.       Се Лянь рухнул обратно на стойку, а его возлюбленный оказался на нём.       Он наслаждался ощущением Хуа Чэна, прижавшегося к нему сверху и внутри него, теперь неподвижного, даже когда Се Лянь дрожал от толчков собственного оргазма, но всё ещё неумолимо сжимая его. Он затаил дыхание, теперь, когда мог свободно дышать, глупо улыбаясь про себя. Его дрожащие пальцы погладили волосы Хуа Чэна, и он опустил голову на стойку, головокружение и звон в ушах постепенно утихали.       Наконец Хуа Чэн отстранился, нежно поцеловав его, и, отстраняясь, задержал руки на теле Се Ляня. Когда внутри стало пусто, Се Лянь сел и сполз со стойки, нетвёрдо стоя на ногах. Хуа Чэн протянул ему руку, и тот с благодарностью сжал её. Тихо, не переставая соприкасаться, они привели себя в порядок.       - Прости, — снова сказал Се Лянь, натягивая штаны и надевая обувь. - Правда, я хотел вернуться к тебе на закате, но мы нашли столько интересного, и…       - Мои страхи — не вина гэгэ, — сказал Хуа Чэн. Он встретил взгляд Се Ляня своим серьёзным, помогая ему поправить сбившиеся у ног одежды.       - Знаю, но могу ли я что-нибудь сделать? — спросил Се Лянь. - Дело не только в тебе, Сань Лан. Я бы тоже предпочёл иметь возможность найти тебя. Если бы ты исчез из города или пострадал, а я бы не знал, я… Я не знаю, что бы я делал, - знакомый страх сжал его сердце, и голос дрогнул. - После Чжунъюань я так боялся, что… что ты никогда не вернёшься в Призрачный город. Что мне придётся прожить остаток жизни без тебя… я понимаю…       Се Ляня снова обняли и крепко поцеловали в висок.       - Я всегда буду возвращаться к тебе, — пылко сказал Хуа Чэн. - Всегда, Ваше Высочество.       Се Лянь больше всего на свете надеялся, что эти слова — правда.       - Гэгэ, дай мне руку, — сказал Хуа Чэн, внезапно отстраняясь.       Се Лянь без вопросов повиновался, протягивая ему руку. Хуа Чэн, казалось, что-то делал с рукой Се Ляня, и тот почувствовал, как что-то тонкое коснулось его пальца. Когда Хуа Чэн освободил его руку, он увидел красную нить.       - Похоже на твою, — сказал Се Лянь, разглядывая маленький красный бантик на пальце. - Это заклинание?       - Да, — ответил Хуа Чэн, подняв руку, чтобы показать, что это действительно одна и та же нить, два конца которой связывают их друг с другом. - Эта нить не порвётся, она будет удлиняться или укорачиваться между нами. Если нить всё ещё на месте, значит, с человеком на другом конце всё в порядке. Если только другой человек не мёртв или не рассеялся, она приведёт тебя ко мне, а меня - к тебе.       Се Лянь заворожённо разглядывал нить, двигая рукой из стороны в сторону. Он широко улыбнулся и прошёлся по кухне, наблюдая, как она растягивается и сжимается между ними на разных расстояниях.              - Потрясающе, Сань Лан! Мне очень нравится! — воскликнул он, ухмыляясь Хуа Чэну. Его улыбка встретилась с улыбкой Хуа Чэна, который, казалось, был так же доволен его волнением. Се Лянь заметил, как нить на мгновение зацепилась за угол стола. - Хотя… подозреваю, что это может быть неприятно для других… и, возможно, слишком явно выдаст, где мы находимся, если она будет видна отовсюду…       - Я могу сделать нить невидимой, — предложил Хуа Чэн.       Се Лянь вернулся к Хуа Чэну и взял его руку с такой же нитью. – Не полностью, если можно? — попросил Се Лянь. - Мне она очень нравится. Не хочу от неё совсем избавляться.       - Я могу сделать её видимым на небольшом расстоянии от каждого из нас, — предложил Хуа Чэн. - Достаточно, чтобы определить направление.       Се Лянь поцеловал его и тихо прошептал ему в губы:       - Спасибо, я люблю тебя.       А затем, чуть отстранившись, спросил:       - Что бы ты хотел на ужин?       Хуа Чэн слегка прикусил губу.       - Гэгэ.       Се Лянь рассмеялся, игриво толкнув его в плечо.       - Я только что был у тебя. Может, позже. Сначала ужин. Я хочу, чтобы ты выбрал, - Се Лянь отступил от него и его цепких рук. – Садись, садись.       - Хм, — проворчал он, но послушался. Хуа Чэн облокотился на стол, подпёр голову руками и с тоской посмотрел на Се Ляня. - Лапша.       Се Лянь кивнул и пошёл за ингредиентами.       - У нас сейчас много отличных грибов, — сказал он Хуа Чэну. - Как насчёт чего-нибудь такого? Лапши с грибами? Кажется, здесь где-то есть и свежая капуста…       - Да. Звучит хорошо, гэгэ.       Се Лянь поручил Хуа Чэну помыть и нарезать овощи, пока сам готовил лапшу и основу для соуса. Уроки Се Ляня с Янсюнь явно принесли свои плоды: блюдо получилось не пригоревшим, правильного цвета, и, да, возможно, он немного переборщил с остротой, но ни он, ни Хуа Чэн не возражали против этого, так что Се Лянь мог бы считать это воодушевляющим успехом.       Пока они ели, его взгляд то и дело возвращался к маленькой красной ниточке на пальце, и он не мог сдержать скрытой улыбки каждый раз, вспоминая о ней. Он провёл по ней большим пальцем, как он делал по кольцам, которые носил, будучи наследным принцем, и утешился осознанием её присутствия. Теперь он не мог потерять Хуа Чэна. Он всегда мог его найти. Пока они оба оставались в этом мире, Се Лянь мог найти дорогу обратно к нему.       - Гэгэ?       - М?       - Раз уж у нас сегодня состоялся… эмоциональный разговор, хотел бы ты, чтобы я задал сложный вопрос сейчас или подождал до следующего дня? — спросил Хуа Чэн, тыкая в то, что когда-то, возможно, было капустным листом в своей миске.       Се Лянь с улыбкой наблюдал за ним. Он подумал, что их предыдущий разговор закончился вполне благополучно, и начало было весьма приятным, если учесть все обстоятельства, но…       - Трудным для меня или тебе?       - Для тебя, гэгэ, — сказал Хуа Чэн. Он помедлил, а затем добавил: - Возможно. Я слишком мало знаю, чтобы быть уверенным. Возможно, я зря беспокоюсь.       Что ж, день Се Ляня выдался на славу, если не считать его тоски от отсутствия Хуа Чэна ранее. Один потенциально сложный вопрос казался вполне уместным.       - Задавай его.       - Поскольку мы будем поклоняться в частном порядке, мне хотелось бы узнать, как ты собираешься это сделать?       Се Лянь медленно кивнул, почувствовав, к чему всё идет, и ощутив нервное напряжение в груди.       - У меня уже есть табличка для матери, — сказал Хуа Чэн, и Се Лянь не удивился, что его отец остался без внимания. Хуа Чэн отказался говорить о нём, ограничившись колкими замечаниями, и, соединив воедино всё то, что знал, Се Лянь заподозрил, что тот был недобрым человеком. - Хочешь, я сделаю таблички и для твоих родителей, гэгэ?       Нет. Се Лянь знал, где его родители. Безликий Бай сказал ему, где они.       - Я знаю, где они похоронены. Думаю, я хотел бы поклониться им, — он медленно вздохнул, понимая, что ему придётся потом объясниться, но… - И Жое.       Хуа Чэн кивнул, но потом нахмурился, словно ослышался. Он уточнил:       - Жое, гэгэ?       - Мгм, — подтвердил Се Лянь, пытаясь найти слова, чтобы объяснить. Он не хотел ранить Хуа Чэна правдой, но знал, что непременно это сделает. Рассказать безболезненно эту историю было невозможно, ни для одного из них. Он поднял взгляд на своего возлюбленного, и он уже хрипло сказал: - Пожалуйста, не перебивай. Не думаю, что смогу объяснить это дважды.       Выражение лица Хуа Чэна стало серьёзным, и он торжественно кивнул.       Се Лянь отвел взгляд, уверенный, что не сможет произнести эти слова, видя этот заботливый взгляд Хуа Чэна.       Ему удалось это рассказать.       О шёлке, стягивавшем его тело на алтаре, пропитанном его кровью. О том же шёлке, что держал за шею его родителей, давно остывших и безжизненных. О том же шёлке, что обвивал его собственную шею, как он молил о смерти, как он хотел умереть и не умирал, не умирал, не умирал… пока Жое не развязалась с балки.       Руки у него дрожали, в горле было сухо, но Се Лянь не плакал. Однако он всё ещё не мог смотреть на Хуа Чэна. Ему нужно было, чтобы лицо Хуа Чэна не выражало никаких эмоций, иначе Се Лянь был уверен, что развалиться в тот же миг.       - Жое заботилась обо мне так долго, что иногда мне кажется, будто я чувствую… их отголоски в ней, хотя я знаю, что этого не может быть, и я…       Хуа Чэн крепко обнял его, и… Ах, вот и слёзы.       Се Лянь зарыдал, уткнувшись в плечо Хуа Чэна, громко, отвратительно и надломленно. Он чувствовал, как вся его грудь сжимается, словно в мире не хватает воздуха, словно в нём самом больше нет места для воздуха. Он слышал, как Хуа Чэн шепчет ему, призывая дышать, и он пытался сделать это, но едва мог расслышать это за звуком собственных беспомощных рыданий. Тогда Хуа Чэн начал качаться вместе с ним. Повторяющиеся, ритмичные движения, взад и вперёд, и, в конце концов, когда эти движения помогли ему успокоиться, Се Лянь взял себя в руки, способный дышать медленно, хотя и продолжая дрожать. Его слёзы замедлились до тонкой струйки, и он обмяк в объятиях Хуа Чэна, внезапно слишком уставший, чтобы держаться самостоятельно.       Он знал, что эта история будет болезненной, но… он не осознавал, насколько сильно.       Раздался стук игральных костей, и Се Лянь внезапно обнаружил, что они в спальне. Хуа Чэн подвёл их к ближайшему дивану и сел, откинувшись на подушки и спинку. Он мягко потянул Се Ляня к себе, пока тот не сел рядом с Хуа Чэном, наполовину на нём, так что его голова покоилась на его груди. Руки обняли его, прижимая к себе, а Се Лянь в ответ зарылся своими руками в ткань одежды Хуа Чэна. Тот всё ещё дышал за него, медленно вдыхая и выдыхая, достаточно явно, чтобы позволить Се Ляню сосредоточиться на нём.       - Конечно, мы также можем поклониться Жое, — тихо сказал Хуа Чэн, когда они оба успокоились, их дыхание стало медленным и ровным. - Ты в порядке, гэгэ?       Он кивнул, радуясь, что Хуа Чэн понял его.       - Я хочу рассказать тебе о гробе.       Се Лянь вздрогнул.       Он не осознавал, что эти слова вылетят из его уст, пока это не произошло.       Он не хотел этого говорить.       Хуа Чэн застыл, по-видимому, так же ошеломлённый, как и Се Лянь.       - Гэгэ, тебе не обязательно. Тебе и так было нелегко.       Се Лянь позволил этой мысли окончательно закрепиться в его сознании.       Он… действительно хотел рассказать Хуа Чэну правду. В прошлый раз, когда он спросил, он обнял своего возлюбленного и рыдал, он не сказал всего, потому что боялся, что Хуа Чэн мог бы сделать с информацией о его бессмертии… Если бы он узнал, кто такой Се Лянь. Теперь он хотел, чтобы Хуа Чэн знал его полностью. Он поделился с ним многими из немногочисленных хороших воспоминаний, сохранившихся за годы скитаний, но…       - Знаю, но хочу, чтобы ты знал, и сейчас, кажется, самое время, — Се Лянь слабо рассмеялся. - Меня всё равно сегодня ночью наверняка будут мучить кошмары, так что лучше выговориться сразу, ладно?       Согнутый палец скользнул под подбородок, и Се Лянь встречается взглядом с Хуа Чэном, щека которого тоже была мокрой от слёз.       - Только если ты действительно этого хочешь.       Он вытер лицо Хуа Чэна рукавом.       - Ты не против услышать ещё, Сань Лан? — спросил Се Лянь. - Я не хочу тебя расстраивать ещё больше.       - Незнание — ещё хуже, — сказал Хуа Чэн, проводя пальцами по волосам Се Ляня. - Я много думал об этом, гэгэ.       Се Лянь кивнул. Вероятно, он уже дал Хуа Чэну достаточно информации, чтобы нарисовать ему довольно мрачную картину, из которой можно сделать лишь некоторые выводы.       - Ну. Сань Лан уже спрашивал, как… как долго я там пробыл, — начал он нерешительно, сжимая Хуа Чэна так, что костяшки его пальцев побелели. - Точных дат у меня нет, но около ста лет.       Хуа Чэн резко вдохнул, его пальцы дрогнули, но затем дыхание быстро выровнялось.       - Я не мог выбраться, едва мог двигаться, — ровным голосом сказал Се Лянь, пытаясь сосредоточиться на словах, а не на воспоминании. - Гроб был трёхслойным, и… и в животе у меня был кол.       - Гэгэ…       Се Лянь прижал руку к его губам.       - Ты должен пообещать мне, что никому не расскажешь об этом, — потребовал он. Затем, вспомнив предыдущие действия Хуа Чэна против тех, кто, по его мнению, причинил Се Ляню зло, добавил: - И ты не можешь убить никого из упомянутых.       Хуа Чэн нахмурился, ему совсем не нравились оба условия.       - Гэгэ…       - Пообещай мне.       Вздохнув, он прислонился лбом ко лбу Се Ляня.       - Обещаю, Ваше Высочество.       Ему удалось рассказать и эту историю, дрожа всем телом под утешающими объятиями Хуа Чэна и медленными поглаживаниями его рук. Он рассказал, как стал Советником Юнъаня, каково это было, как всё это казалось обнадеживающим… пока внезапно не перестало.       - Я не хотел, чтобы всё так закончилось, — наконец признался Се Лянь. - Я просто подумал…       - Будет лучше, если пострадаешь ты? — закончил Хуа Чэн.       Се Лянь устало улыбнулся, остро почувствовав раздражение в голосе Хуа Чэна.       - Знаю. Мы уже говорили об этом, — признался он, целуя Хуа Чэна в подбородок. - Я думал, что просто… умру на время и буду жить дальше, как всегда. Я не думал, что так получится… хотя я действительно заслуживаю…       - Почему? — вмешался Хуа Чэн. - Из того, что ты только что сказал, и из всех историй, которые я когда-либо слышал о Советнике Фансине, следует, что ты убил двух человек, чтобы спасти бесчисленное количество жизней, а потом выдал себя виновником…       - Я всё же убил двоих, Сань Лан. Один был последним в моём роду, другой — королём, который был так добр к нам… И хорошо, что Лан Цяньцю поверил, что это я.       - Смерть двух человек обеспечила сто лет мира, Ваше Высочество, — возразил Хуа Чэн. - Как вы могли поступить лучше? Вы сделали правильный выбор. Как вы можете заслуживать вину и мучения?       - Я правда не думал, что всё обернётся так ужасно, но… я не хотел, чтобы Цяньцю пережил то же, что и я, — тихо признался Се Лянь. - Никто не должен был этого переживать. Я думал, что смогу избавить его от этой боли, позволить ему продолжать верить, что если он поступит правильно, если будет таким же добрым, как его отец, то два народа смогут жить мирно. Что это не просто какая-то мечта, поэтому ты никогда не должен ему об этом рассказать. Он не должен знать правду.       - Знаю, — ответил Хуа Чэн, хотя голос его был слишком твёрдым. - Я же обещал.       Се Лянь сжал его руку.       Хуа Чэн повернулся к нему лицом и пробормотал:       - Неудивительно, что я не мог тебя найти, гэгэ. Мне жаль.       - Не извиняйся, я просто рад, что кто-то меня искал, — ответил Се Лянь, прижимаясь к нему спиной. - Спасибо за попытку, Сань Лан.       Некоторое время они сидели молча, погруженные каждый в свои мысли. Тело Се Ляня отяжелело, глаза и сердце ныли от того, что он так быстро поделился всем этим, но он всё же почувствовал некоторое облегчение от того, что поделился этим с другим человеком… Со своим Сань Ланом.       - Если ты в настроении, давай примем ванну, наденем что-нибудь красивое и пойдём в город за десертом, — наконец предложил Хуа Чэн, целуя уголок его губ.       Это… звучало заманчиво, честно говоря. Он бы предпочёл пока отложить оба этих разговора в сторону.       Се Лянь кивнул.       Умывшись и одевшись, Се Лянь снова почувствовал себя человеком, а не дырявым, треснувшим горшком, и они отправились в город. Взявшись за руки, Хуа Чэн повёл их к озеру, а призраки радостно приветствовали их.       Се Лянь прислонился к Хуа Чэну, пока они бродили между прилавками, тихо переговариваясь о разных товарах. В конце концов, Хуа Чэн выбрал палочку танхулу, и Се Лянь не удержался и поддразнил его за такую преданность одному цвету. Се Лянь выбрал сахарную фигурку свиньи с соседнего прилавка. Он долго выбирал, какую именно зверушку он хочет, запутавшись в изобилии выбора и житейских проблемах.       - Не кролик, гэгэ? — спросил Хуа Чэн, расплачиваясь с продавцом.       - Смотри, какая круглая свинья, — сказал Се Лянь, с восторгом подняв сахарную скульптуру. - Она такая милая. Видно, что её хорошо кормят.       Лицо Хуа Чэна было воплощением нежности, мягким, как шёлк, и тёплым, как костёр.       Они ещё немного побродили, пока Хуа Чэн не провёл его по переулку и не спустился под террасу здания, возвышавшегося над ними. Сама терраса немного возвышалась над озером, и хотя места под ней было немного, им двоим хватило, чтобы, немного пригнувшись, найти уединённое место вдали от любопытных глаз Призрачного города.       Хуа Чэн остановил их в самом центре этого укрытия. Свет был тусклым от пламени стоявших рядом фонарей и лунного света, отражавшегося от озера, но его было достаточно, чтобы озарить их лица тёплым сиянием. Воздух был слегка влажным и пах летними травами, что были под ногами, свежестью и прохладной.       - Я думал, что в таком месте нас вряд ли потревожат, - Хуа Чэн повернулся к Се Ляню, нервно размахивая танхулу. - Мы можем пойти куда-нибудь ещё, если гэгэ…       - Нет, — отрезал Се Лянь. – Здесь хорошо, идеально, - прямо сейчас Се Ляню хотелось лишь одного — чтобы Хуа Чэн оказался как можно ближе к нему.       - Сань Лан, иди сюда, — сказал Се Лянь, садясь на траву и прислоняясь спиной к одной из опор. Одной рукой, держа в другой сахарного поросёнка на палочке, он поправил одежду.       Поняв, чего он хочет, Хуа Чэн сел между его бёдер, прижавшись спиной к груди Се Ляня, и прислонился к нему. Се Лянь тут же обнял его свободной рукой, опустив её на живот Хуа Чэна, а другую осторожно обнял грудь, стараясь не задеть его десертом. Хуа Чэн издал довольный звук, тихий вздох с мычанием, и откинул голову на плечо Се Ляня, блаженно улыбаясь ему.       - Гэгэ самый удобный.       Се Лянь поцеловал его в лоб.       - Я рад.       Они съели десерт в вечерней тишине — тишине, какая могла быть в Призрачном городе. Неизбежно в ночном воздухе раздавались громкие крики и вопли, а наверху, на терассе, раздавались голоса и шаги.       Се Лянь чувствовал себя гораздо увереннее, чем час назад. Его прижимала тяжесть другого тела, и его словно согревала сила призрака. Теперь он мог свободно наслаждаться видом - и Хуа Чэном, - и лунным светом, сверкающим на озере, словно бриллианты, вырисовывая силуэты маленьких рыбацких лодок вдали. Он подозревал, что призраки на них, скорее всего, пили, смеялись и наслаждались прекрасной ночью, а не рыбачили. Хуа Чэн, конечно же, как всегда, был невероятно красив. Его красота только усиливалась от того, как он покусывал свой танхулу, и Се Ляню приходилось силой отталкивать собственные скандальные мысли от этой соблазнительной картины. Возможно, позже они вернутся к этому – Хуа Чэн, конечно, не казался полностью удовлетворённым их недавним падением, но, с другой стороны, когда он вообще был полностью удовлетворён?       Се Лянь отложил палочку от съеденного танхулу в сторону и, освободив руку, положил её на грудь Хуа Чэна, чувствуя, как его волосы щекочут его пальцы.       - Сань Лан? - он легонько дернул Хуа Чэн за кончик косы с коралловой бусиной.       Рука Хуа Чэна обхватила руку Се Ляня, рисуя медленные линии на его коже.       - М?       - Ты же знаешь, что тоже можешь рассказать мне всё, что угодно, — тихо сказал Се Лянь. - Я хочу знать всё, что я упустил, расставшись с тобой.       Хуа Чэн долго смотрел на него, его взгляд скользил по лицу Се Ляня, словно он что-то искал.       - Необязательно это делать сейчас, я думаю, мы оба уже достаточно рассказали друг другу на сегодня, — добавил он с усталой улыбкой. — Но я хотел бы знать о тебе всё, так же, как хочу, чтобы ты знал всё обо мне.       Хуа Чэн ещё мгновение смотрел на Се Ляня, а затем отвёл взгляд. Он сдержанно сказал:       - Это некрасиво, гэгэ.       Незаметно Се Лянь грустно улыбнулся Хуа Чэну, снова потрогал коралловую бусину, а затем переплёл их пальцы.       - Не думаю, что хоть что-то из того, что я тебе сегодня сказал, можно назвать красивым.       Хуа Чэн обратил внимание на окружающий мир, долго обдумывая просьбу. Он, казалось, смотрел на рябь на поверхности озера, на небольшие волны, тихо набегающие на берег с приглушённым шёпотом.       - Не сегодня, — наконец сказал Хуа Чэн.       - Как только будешь готов, — согласился Се Лянь, целуя его волосы. - Я подожду.