Серебряный колокольчик

***

      Вечер сползает на город синим покрывалом. Глазищи у машин в сумерках жёлтые, у людей — чёрные.       Иоанна бредёт, потому что спать на улице вроде как не камильфо. Хотя, чего только не бывало. Ноги болят от шпилек. Красота требует жертв, говорят они. И как обычно мясных. С требухой. Чтобы хрустело.       …тащи его в центр. И смотри, смотри, а не то глаза вырежу…       Дети жестоки. Детям хочется взять птичку и выпотрошить. Детям надо узнать, что внутри. Когда тебе пять, ты не понимаешь, на что смотришь. Нужно сравнить…       Тормоза визжат, машина гудит, люди оборачиваются. Правильно отец говорил: много думать — вредно для жизни. — Куда? Глаза открой! Жить надоело?       Иоанна послушно таращится на бампер — на расстоянии ладони от своего бедра. Чуть-чуть не хватило. Дьявол в мелочах. Машина красивая — дорогая. Зря тормозил. Владелец такой отмазался бы от чего угодно. Капот чёрный, глянцевый — так и тянет погладить, молодой мужчина за рулём — злой, лицо перекошено от испуга. Успел таки представить: искалеченное тело на асфальте и себя за решеткой. Такого гладить — пальцев лишиться. — Проходи! Идиотка! …мясо       Иоанна шлёт воздушный поцелуй, отворачивается и бредет дальше. Квартира у черта на рогах, зато дёшево. Кажется, и не квартира даже. Риэлтор давил на «арт-пространство». Заброшенный то ли офис, то ли склад на третьем этаже полупустующего здания. Душ — есть, соседей — нет. Кто сказал, что в жизни нельзя получить все и сразу? …все что у меня есть станет твоим. А я заберу все у тебя. Это — баланс…       Пыльный подъезд. Громыхающий лифт. Тусклая лампочка. Обязательные пункты программы.       В тёмном узком коридоре Иоанна снимает туфли, откалывает парик, стаскивает с шеи платок-удавку, скрывающий кадык. И становится им.